Вернись

Мегуми был измотан. Он увернулся от пары энергетических шаров и призвал Нуэ, которая подняла его в воздух. Проклятие второго уровня доставляло ему больше хлопот, чем он ожидал. — Для начала мне нужно оценить твои способности, Зенин. Это то, что Яга-сенсей сказал ему ранее, сразу после того, как наказал Сатору Годжо и Сугуру Гето за прогул занятий. И вот он здесь, на одной из лесных тренировочных площадок колледжа, сражается с огнедышащим существом. Сначала Мегуми решил, что лучше не показывать всё, на что он способен, но лишь настолько, чтобы они не подумали, что он слаб. Он хотел стать важной частью колледжа, кем-то, кому могли бы доверить важные задания, которые дали бы ему шанс собрать нужную информацию. Ему нужно было поговорить с другими магами, как в Токио, так и за его пределами. И единственным способом путешествовать так часто, не вызывая никаких подозрений – это использование миссий в качестве прикрытия. Должен же был быть кто-то, кто знал о ритуале, связанном с манипуляцией временем. И если бы найти это в Японии не получилось, он бы искал даже на краю Света. Мегуми не просил о помощи, но, честно говоря, он был бы признателен, если бы Вселенная не усложняла ситуацию ещё больше. Мегуми был уверен, что если бог и существовал, то он давным-давно покинул его. Проклятый дух снова бросился на него, выплюнув мощную волну магмы, которая быстро распространялась, пожирая всё на своём пути. Мегуми призвала Бансё сдержать огонь, в то время как Орочи обвился вокруг человекоподобного существа, прижимая его к земле. Мегуми спустился вместе с Нуэ, готовый изгнать его раз и навсегда. Запасы проклятой энергии были на исходе после того, как он всё утро разбирался с проклятиями более низкого уровня. — Ты изгонишь эти проклятия от слабейших до сильнейших. Я хочу проверить тебя не только на силу, но и на выносливость. Если почувствуешь, что не можешь продолжать, подними руку. Мегуми поморщился, вспомнив издевательский смех Годжо, раздавшийся сразу после того, как Яга это сказал. Он знал, что сейчас и Годжо, и остальные наблюдают за ним. И даже если бы он был покрыт пеплом и грязью и, вероятно, выглядел бы совершенно разбитым, он не доставил бы им удовольствия увидеть, как сдаётся. Чудовище изогнулось как зверь, и вырвался из хватки Орочи. Прежде чем Мегуми успел нанести удар, он выпустил ещё одну волну пламени, полностью поглотившую Орочи. Жара была удушающей – потрескивающее пламя осветило лес обжигающе-красным. Мегуми едва успел увернуться, оторвав горящий рукав своей рубашки. Вся его рука горела как в аду. Он позвал Бансё, и тот бросился на проклятие, сверкая в тусклом свете бивнями перламутрового цвета, сокрушая существо своим весом. Земля содрогнулась от удара, подняв облако пыли и обломков. Но дух восстановился почти мгновенно, как будто подпитываясь огнём. Его некогда тусклые глаза теперь пылали яростью. Он снова атаковал, на этот раз окутав Бансё огненным вихрем. Огромный слон издал рёв, его шкура горела, силы покидали его. Мегуми понимает, что ему нужен новый план. Он призывает своих гончих, которые бросаются к горлу твари, их горящие красные глаза полны бешенства. В это время Нуэ пикирует сверху, её крылья сверкают электричеством. Проклятый дух пытается увернуться, но Куро и Широ уже вонзают свои клыки в его шею, а Нуэ поражает его парализующей молнией. Воспользовавшись моментом, Мегуми подобрался к нему, обнажив катану. —Ты умеешь пользоваться оружием? — Яга-сенсей не стал дожидаться ответа – он просто бросил ему катану. — На всякий случай, — добавил он, прежде чем выпустить первого проклятого духа тем утром. Мегуми был глубоко благодарен ему за это, тем более что проклятая энергия у него была на исходе. Он прицелился в ядро духа, но прежде чем успел нанести удар, порыв обжигающего ветра отбросил его назад. Он пролетел сквозь деревья, повредив несколько при ударе. Воздух вырвался из его лёгких болезненным потоком. Сильно кашляя, Фушигуро сплюнул кровь. Её струйка также стекала откуда-то с его головы. Всё ещё оглушённый, он поднялся на ноги. Проклятая энергия бурлила в нём. Он подумал о расширении территории. Это немедленно положило бы конец всему. Но если бы он потерпел неудачу, то стал бы совершенно уязвим. Это было слишком рискованно. Дух двинулся вперёд, и Мегуми пришлось очень быстро соображать. Внезапно его тело растворилось в тени, исчезнув из виду. Мегуми создал ещё одну тень, наполненную частичкой его проклятой энергии, и бросил её вперёд в качестве приманки. Разъярённый демон проглотил наживку, набросившись на иллюзию. В этот момент Мегуми появился из своего укрытия. Его катана засияла проклятой энергией. Одним точным ударом он вонзил её в сердце нечисти. Проклятие взвыло в агонии, тело начало распадаться на пепел. Но в последнем приступе ярости дух взмахнул горящей рукой, швырнув Мегуми на валун. Маг сильно ударился, из его рта потекла кровь. Кости хрустнули, и боль пронзила его, как молния. Всё ещё находясь в сознании, Фушигуро приподнялся обеими руками, не желая терять сознание. Годжо был первым, кто добрался до него. Мегуми был рад, что это оказался именно Сатору. — Зенин! — голос беловолосого дрожал от неподдельного беспокойства. Он резко остановился, словно что-то невидимое мешало ему подойти ближе. Его глаза внимательно осмотрели избитого Мегуми в поисках серьёзных ран. — Я в порядке, — хрипло прошептал Мегуми, в горле у него пересохло. Он снова закашлялся, и на землю брызнуло ещё больше крови. Лицо Годжо исказилось от тревожности. Он присел рядом с ним на корточки, неуверенно взмахнув руками. — Сёко! Проверь его! Прибыл Яга-сенсей. Мегуми видел только движение ног вокруг него – он был слишком слаб, чтобы поднять голову, — но он узнал Гето в свободных штанах, который стоял рядом с их учителем. Сёко Иейри опустилась на колени рядом и положила руки Мегуми на грудь. Проклятая энергия полилась потоком. — Травм, угрожающих жизни, нет. С ним всё будет в порядке. До его ушей донёсся глубокий вздох облегчения, но он не мог сказать, кому он принадлежал. — Сатору, Сугуру, отведите его в лазарет, — приказал Яга. — Я могу идти сам, — тут же сказал Мегуми, не желая, чтобы кто-то помогал ему. Он поднялся, собрав остатки сил, но его ноги предательски подкосились. Годжо инстинктивно дёрнулся, чтобы поймать его, но замешкался – его руки застыли в воздухе. Сугуру Гето не колебался. — Я держу тебя, — сказал он с очаровательной улыбкой. Щёки Мегуми вспыхнули от смущения из-за собственной слабости, но в глубине души он был благодарен Гето за то, что он подхватил его до того, как он упал на землю. — Здесь нечего стыдиться. Ты отлично справился. — ровный голос Сугуру был подобен прикосновению тёплой руки к щеке. Мегуми подумал, что Сугуру стоит слишком близко. Ему не понравилось, что Сугуру оказался так близко. — Мне не стыдно. Я знаю, что отлично справился. — он даже не пытался скрыть своего раздражения. — Конечно, ты справился. — Сугуру тихо рассмеялся, и этот звук защекотал ухо Мегуми. — Давай, я держу тебя. Мегуми молча кивнул. Его тело слишком болело, чтобы спорить, а левая рука пульсировала от боли. Гето аккуратно держал его, стараясь не задеть раны, всё ещё улыбаясь своей доброй, непринуждённой улыбкой, его рука бережно обвивалась вокруг талии Мегуми, когда они возвращались в колледж. Мегуми пристально смотрел на него. В Гето присутствовала необъяснимая мягкость и теплота, но что-то в его тёмных глазах заставляло Мегуми задуматься. Странный блеск, который выбивал его из колеи. Он знал, что лучше не терять бдительности. Сёко следовала за ними по пятам. Яга остался, чтобы оценить ущерб, нанесённый тренировочным площадкам. Годжо наблюдал за Сугуру. Годжо наблюдал за Мегуми. Его кулаки сжались. Над головой сгустились тучи.

*****

— Ты действительно удивил нас! Сёко дезинфицирует ожоги на руке Мегуми. Следуя указаниям Яги-сенсея, она использовала обратную технику только при самых серьёзных повреждениях. Мегуми рассеянно смотрит в одну точку на стене перед собой. — Сатору был уверен, что ты не одолеешь проклятие третьего уровня. Он даже поставил на это 5000 йен. — Что? При упоминании Сатору внимание Мегуми переключается на него. — Но я верила в тебя! И теперь у меня есть дополнительные 5000 йен. Спасибо за это тебе – ужин за мой счёт, когда захочешь. Руку пронзает острая боль – Сёко только что опрыскала её чем-то, прежде чем начать перевязывать. Мегуми поджимает губы, на его лице написано расстройство. «Годжо действительно так сильно меня не любит? Почему?» Ещё больше вопросов без ответов. — В этом нет необходимости, — бормочет он. Его унылый голос не остается незамеченным – Сёко бросает на него любопытный взгляд. — Тем не менее, ты действительно произвёл на нас впечатление. Я полагала, что ты справишься со вторым уровнем, но никто не ожидал, что ты победишь первый. — она снова обращает внимание на его руку. Мегуми быстро моргает. Первый уровень? — Первый уровень? — вопрос срывается с его пересохших губ, полных замешательства. — Ты не знал? Тебя, вероятно, распределят в полуспециальный класс. Я почти уверена в этом. — голос Сёко звучит почти взволнованно, когда она закрепляет повязку. Нет. Мегуми этого не хотел. Он не хотел, чтобы его считали бесполезным, но и не хотел, чтобы его считали угрозой. Что, если бы он воспользовался расширением территории? Он благодарен, что не сделал этого. С его губ срывается долгий вздох. — Спасибо, что подлечила меня, — говорит он ей с лёгкой усталой улыбкой. — Просто выполняю поручение Яги-сенсея, — отвечает Иейри, давая Фушигуро возможность одеться. — Но...поскольку теперь мы будем учиться вместе, мне придётся заботиться о тебе. Постарайся не слишком изувечиваться, хорошо? — Конечно. Сёко выпрямляется и отвешивает лёгкий почтительный поклон. — Иейри Сёко. Приятно познакомиться. Мегуми тоже кланяется. — Зенин Мегуми. И это имя звучит так, словно принадлежит кому-то другому.

*****

Мегуми лежит на кровати, всё ещё чувствуя слабость и полное изнеможение, чтобы что-то делать. Книга, которую он читал ранее, лежит рядом, её страницы время от времени колышутся на сквозняке, задувающем в окно. Пальцы рассеянно теребят маленькую карточку, которую он держит в руках — удостоверение колледжа пришло несколько часов назад. Фушигуро не удивился, увидев, что оценён как маг 1-го уровня. Он утешал себя мыслью, что могло быть и хуже — получить статус отличника было бы настоящим кошмаром. Мегуми думает. Он не может перестать думать. В его голове крутится слишком много мыслей, и у большинства из них белые волосы и голубые глаза. Он не мог ошибиться – тем утром Годжо проявил искреннюю заботу о нём. Но в то же время Сатору вёл себя так, словно ненавидел его. Почему? Почему он был таким противоречивым? Мегуми начинает понимать. Годжо был человеком, как и все остальные. Способным испытывать эмоции, любовь, ненависть, страх, разочарование, печаль, радость. И этот Годжо, похоже, не пытался скрывать то, что делало его человеком. Мегуми снова задаётся вопросом, почему. — Может быть, потому что здесь ему есть с кем разделить бремя Сильнейшего… — отвечает его подсознание. Это всё? Неужели Годжо перестал быть самим собой после потери Гето? Тогда... что значил Мегуми для Годжо всё то время, что они были вместе? Всё это время... неужели это всё не имело никакого веса? Неужели его было недостаточно, чтобы заполнить пустоту в сердце Годжо? Острая боль сжимает его грудь. Он не хочет знать ответа ни на один из этих вопросов. Что ему теперь делать? «Спаси Гето, и пусть они оба будут счастливы». Мегуми закрывает лицо руками. Он думает. Если бы он мог помешать Гето погибнуть в схватке с Оккоцу, Кэндзяку никогда бы не занял его тело. Но Кэндзяку всё ещё был бы жив, а Гето всё ещё пытался бы уничтожить всех не-магов. Итак... решение состоит в том, чтобы в первую очередь не дать Гето уйти из школы. Как? Мегуми не знает. Он не знает, что именно заставило Гето отвернуться. Ему нужно это выяснить. Если Кэндзяку никогда не завладеет телом Гето, Годжо никогда не будет запечатан. Это всё изменило бы. Но... Мегуми не может ясно мыслить. Он чувствует себя в ловушке, не зная, что делать. Не дать Кэндзяку завладеть телом Гето? До этого еще годы. Выследить Кэндзяку и убить его? Это займет слишком много времени. Он не может сделать это в одиночку. Должен же быть другой способ избежать катастрофы в будущем, верно? Как насчёт того, чтобы помешать Итадори проглотить первый палец Сукуны? Сначала ему пришлось бы найти их всех и каким-то образом уничтожить, но тогда почему его отправили в этот год? До встречи с Итадори ещё много лет. Что он должен делать до тех пор? Найти все пальцы Сукуны самостоятельно было бы сложно, а уничтожить их – невозможно. И снова Фушигуро заходит в тупик. Он чувствует себя таким одиноким и потерянным. «Потому что ты такой и есть. Один. Потерянный. Забытый. Никто не придёт за тобой. Никто не собирается тебе помогать». Мегуми в отчаянии трёт глаза, его кулаки становятся влажными от едва сдерживаемых слёз. Он стал ненавидеть одиночество. Ненавидеть голоса в своей голове, которые не перестают его мучить. Он ненавидит быть таким слабым. Он скучает по Итадори и Нобаре. Он скучает по Годжо. Его Годжо. Он скучает по жизни, которая была у него до Сибуи. Мегуми больше не хочет этого. Он хочет раствориться в своей тени и никогда не возвращаться. Но... кого вообще волнует, чего хочет Мегуми? Он закрывает глаза. В голове начинает пульсировать. Он почти засыпает, но стук в дверь заставляет его очнуться. Он вскакивает на ноги, мгновенно насторожившись. — Эм...Зенин? Из-за двери доносится тихий неуверенный голос. Мегуми медленно расслабляется. Он идёт к двери, вытирая лицо рукавом рубашки. На самом деле ему всё равно, увидит ли его кто-нибудь в таком состоянии. Честно говоря, он просто устал. Он открывает дверь, готовый наброситься на того, кто бы это ни был, но лицо, которое встречает его, застаёт Фушигуро врасплох. — Привет, — Сугуру Гето приветствует его сияющей улыбкой. — Извини за беспокойство, но мы хотели спросить, не хочешь ли ты присоединиться к нам за ужином. Что скажешь? — Ужин? — Мегуми бросает взгляд в сторону окна, понимая, что на улице уже стемнело. Когда же стало так поздно? Он даже не помнил, как ел ланч. — Ага, ночь подкралась незаметно, да? — улыбка Гето становится шире, кажется, даже его глаза улыбаются. — Итак, ты идёшь? — Кто это «мы»? Гето наклоняет голову, явно забавляясь. — Сатору, Сёко и я, конечно. — он указывает на себя, прядь чёрных волос, заправленная за ухо, спадает и обрамляет его лицо. Возможно, Мегуми смотрит слишком пристально — он всё ещё чувствует дискомфорт. — О, да. Я ведь не представился должным образом. Гето Сугуру, второкурсник, хотя на самом деле я здесь уже давно. — Зенин Мегуми. Только вчера поступил. — Я знаю, — Гето смеётся тёплым, непринуждённым смехом. — С тех пор как ты появился, все только об этом и говорят. Ты уже здесь знаменитость. Я даже немного завидую. Он говорит так беззаботно, словно они старые друзья, которые только что воссоединились после долгой разлуки. Мегуми не хочет терять бдительность, но что-то в этом молодом человеке излучает доброту, спокойное присутствие, из-за чего ему трудно не доверять. Его волосы распущены и ниспадают на плечи, словно чёрные занавески. На нём синяя толстовка свободного кроя, в которой он выглядит мягким и безобидным. Гето Сугуру действительно кажется безобидным. Мегуми не хочет ему доверять. Он не может. — Извини, я сейчас немного занят. Кроме того, я уже поел. — В самом деле? Это очень плохо! Мы действительно хотели, чтобы ты пошёл с нами. Может, в другой раз? Мегуми делает шаг назад, намереваясь закрыть дверь, но рука Гето останавливает его. — О, «Исэ-моногатари»? — спрашивает Сугуру, заметив книгу, лежащую на кровати Мегуми. — Ты увлекаешься такими вещами? Мегуми готовится к шутливому замечанию, готовый захлопнуть дверь у него перед носом, но сдерживается, выдавливая из себя лёгкую улыбку. — Да. Это проблема? — Конечно, нет! Это одна из моих любимых книг. Не веришь мне? — Ты не производишь впечатления любителя поэзии. — Эй, это как-то предвзято. Я докажу, прочитав своё любимое стихотворение. — Не нужно! Гето прочищает горло, явно готовясь сделать это в любом случае. — Если бы я знал, что однажды ты попрощаешься со мной... — он замолкает, выжидающе глядя на Мегуми. — Что? — Ну же, закончи! — Нет! — Я не уйду, пока ты этого не сделаешь! Мегуми обречённо вздыхает. Он знает это стихотворение. Оно тоже одно из его любимых. —…Я бы попросил тебя не смотреть на меня с любовью. — заканчивает он, устремив взгляд куда угодно, только не на Гето. — Вот так. Счастлив? А теперь уходи. Улыбка Гето становится шире. Он выглядит довольным. — Я только что познакомился с тобой, а ты удивляешь меня уже второй раз. Будет интересно, если ты будешь рядом, Зенин Мегуми. — Гето одаривает его последней улыбкой. — Надеюсь, ты присоединишься к нам завтра. Он уходит, но Мегуми не возвращается внутрь. Он смотрит ему вслед вдоль длинного коридора, пока Сугуру не исчезает из виду. Мегуми в замешательстве. Мегуми не знает, что делать. Попытаться спасти Гето Сугуру? Мегуми всё ещё есть о чём подумать.

*****

Годжо сидел, скрестив ноги, положив правую руку на маленький деревянный столик и подперев голову, а в левой держал палочки для еды с кусочком лосося между ними. Он смотрел на этого лосося так, словно ничего другого в мире не существовало. — Сатору, ты вообще меня слушаешь? Секо похлопала его по плечу своими палочками для еды. — Хм? — Твой телепатический разговор с ужином действительно настолько интересен? — Конечно. Это гораздо интереснее, чем слушать твою болтовню. — Ты такой... Деревянная дверь открылась. Гето вошёл и сел между ними. — Он не захотел приходить, — прямо сказал он. — Хорошо. — Годжо, наконец, отправил в рот кусочек рыбы. — Он тебе не нравится? — спросил Гето. — Он просто боится, что кто-то может украсть его титул сильнейшего, — поддразнила Сёко. — Дело не в этом, ведьма. — Годжо показал ей язык. — Тогда в чём дело? — Гето выглядел искренне заинтересованным. Годжо задумался. Он не знал. Зенин смущал его. Он ему не нравился? У Зенина приятное лицо, его зелёные глаза были глубокими и обволакивающими, а голос успокаивающим. Он предпочитал слушать, а не говорить – Годжо это нравилось. Ему нравилось, как Мегуми смотрел на него, словно пытаясь разгадать, с этим странным проблеском узнавания, который одновременно выбивал его из колеи и возбуждал. Но он также заставлял Годжо нервничать, испытывать беспокойство. Его проклятая энергия бурлила всякий раз, когда Мегуми был рядом, словно пытаясь предупредить его. Он выводил Годжо из равновесия — его самообладание терялось, а логическое мышление затуманивалось. Годжо это не нравилось. Потому что Годжо любил контроль. А с молодым Зенином всё казалось неопределённым. — Приве-е-ет! Там ещё остались какие-нибудь мозговые клетки? — Сёко слегка постучала себя по голове, выводя друга из задумчивости. — Мы можем поговорить о чём-нибудь, помимо Зенина? —Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, — спокойно сказал Гето. — Нет. Он мне не нравится. Теперь ты доволен? — Почему? — Я не знаю! Он заставляет меня чувствовать себя странно. Потому что… он слишком серьёзный и тихий. Он кажется полным занудой. Кто-нибудь из вас видел, как он улыбается с тех пор, как попал сюда? Потому что я этого не наблюдал ни разу. Какой странный… — Годжо скрестил руки на груди, явно пребывая в плохом настроении. — Может быть, он просто такой с тобой. Он много улыбался, когда мы разговаривали. — Гето пожал плечами и стащил пару кусочков лосося с тарелки Годжо. — Что?? О чём это вы говорили? — О поэзии. — А?! — Годжо состроил драматическую гримасу, приоткрыв рот. Гето взглянул на него, явно наслаждаясь происходящим. — Он читал одну из моих любимых книг, так что беседа просто текла своим чередом. Я не думал, что он такой эмоциональный – то, как загорались его глаза, когда он рассказывал о своём любимом отрывке, было, честно говоря, очаровательно. Возможно, проблема в тебе, Сатору, — он указал на него с лукавой усмешкой. — Что ты хочешь этим сказать? — Что ты, вероятно, ему совсем не нравишься, — ответила Сёко, едва сдерживая смех при виде обиженного выражения лица Годжо. — Это… Это невозможно. — голос Годжо перешёл в шёпот, как будто он говорил скорее сам с собой, чем с ними. — Да признай уже. Он был таким милым, пока я обрабатывала его раны. Он холоден только с тобой. — Так тебе и надо! — Гето рассмеялся. — Неважно. Как будто меня это волнует, — огрызнулся Годжо, внезапно вставая. — Ну и что, если я ему не нравлюсь? Это не помешает мне спать по ночам. На самом деле, я собираюсь лечь спать прямо сейчас. И знаете что? Я буду спать как младенец! — Ты и так ведёшь себя как младенец. Гето и Сёко расхохотались, даже не пытаясь сдерживаться. Годжо отмахнулся от них и бросился в свою комнату. Но заснуть так и не смог. Комната Мегуми была всего через одну дверь от его комнаты. Годжо встал, решив прояснить ситуацию между ними, особенно после того странного момента, который они пережили накануне. Он уже собирался постучать, когда услышал голоса внутри. У него кто-то есть? Годжо прижался ухом к двери. — И что? Что случилось? Его голос звучал весело, как будто он только что смеялся. — Понимаю. Я рад, что всё прошло хорошо. Годжо понял, что Мегуми разговаривает по телефону. — Что ты ела на ужин? Мм? Я? Я поем позже. Ещё одна пауза. Годжо понял, что он разговаривает с детьми. — Хорошо, почистите зубы перед сном и не забудьте завести будильник. Ты не можешь завтра пропустить школу. Шаги. — Да, я позвоню. Я позвоню тебе завтра. Голос Мегуми теперь звучал отчётливее, ближе к двери. Слишком поздно. — Пока. Дверь открылась. — Что? В его зелёных глазах мелькнуло замешательство. Годжо выпрямился, подыскивая слова. Ему казалось, что у него горят уши. — Я...Как там дети? — Ты что, подслушивал? — Нет! Только последнюю часть, — признался он, не зная, что ещё сказать. Мегуми нахмурился и отвёл взгляд. Годжо это не понравилось. «Почему он не смотрит на меня? Почему эти изумрудные глаза всегда отводят взгляд? Я действительно так сильно ему не нравлюсь?» — Итак... чего ты хочешь? — спросил Мегуми ровным голосом, в котором не было прежней теплоты. — Ничего. Мегуми посмотрел на него – в выражении его лица было столько тихой грусти, что Годжо почувствовал, что не может дышать. «Почему он всегда так смотрит на меня?» Годжо не понимал. «Он что, жалеет меня? Кем он себя возомнил?» Это непонимание разозлило его. Так разозлило. Он сжал кулаки. — Всё ещё не спишь? Спокойный голос Гето проскользнул между ними, и Мегуми сразу повернулся к нему. Годжо не пошевелился. Он увидел, как губы Мегуми изогнулись в лёгкой улыбке, когда он наклонил голову в сторону Гето. Гето улыбнулся в ответ, и Годжо покраснел. Не говоря ни слова, он развернулся и пошёл обратно в свою комнату, по пути слегка оттолкнув Гето в сторону. Громкий хлопок его двери заставил Мегуми вздрогнуть. — Он всегда так закатывает истерики. Ты привыкнешь к этому. Годжо услышал голос Гето из своей комнаты. — Иди к чёрту! — крикнул он через дверь и услышал в ответ тихий смешок. — С удовольствием. Но ты пойдёшь со мной. Снова смех. Затем тишина. Несколько приглушенных голосов. Двери закрываются. Снова тишина. Годжо не мог заснуть, потому что каждый раз, когда он закрывал глаза, ему казалось, что он падает в зелёную бездну.

*****

Среда.

Прошёл уже следующий день, а Годжо всё ещё пребывал в плохом настроении. Особенно потому, что Яга-сенсей только что сказал, что Зенин Мегуми присоединится к их занятиям на неделю, пока не вернутся первокурсники и он не приступит к занятиям с ними. И, конечно, Годжо жалуется и протестует — громко, — но это бессмысленно. Годжо Сатору упрям, поэтому он ставит перед собой задачу игнорировать Мегуми всеми возможными способами. В то утро, вместо того чтобы сидеть на своем обычном месте впереди, он забился в угол в задней части класса. Он чувствует, как Мегуми время от времени бросает на него взгляды, и даже не пытается скрыть своего раздражения, корча странные гримасы всякий раз, когда их взгляды встречаются. Гето и Сёко сразу же почувствовали напряжение. Они оба знают, что Сатору ведёт себя грубо, поэтому обмениваются между собой понимающими взглядами и решают пригласить Мегуми на обед. — С ним всё будет в порядке, — говорит Гето, загнав Мегуми в угол в коридоре у входа в класс. Мегуми даже не закончил свой вопрос. — Сатору ведёт себя как придурок, то, что на один день он пропустит обед с нами, его не убьёт. — Сёко улыбается, беря Мегуми под руку. Мегуми секунду колеблется, прежде чем ответить. — Хорошо. Провести время с Гето и Сёко могло быть полезно — в конце концов, ему нужно было выяснить, что привело Гето на путь становления тем человеком, которого он знал в будущем. Если бы кто-нибудь сказал ему, что этот добрый человек с нежной улыбкой и мягким голосом превратится в массового убийцу, он бы громко рассмеялся над абсурдностью происходящего. Чем больше он думал об этом, тем больше ему становилось любопытно. — Отлично! Что ты хочешь? — спрашивает Гето. — Заказывай, что хочешь. Сегодня мы угощаем, — добавляет Сёко. Мегуми не может не чувствовать себя немного неловко от такого внимания. — Эй! — голос Годжо эхом разносится по коридору. Все трое поворачивают головы, чтобы увидеть его. — Вы не собираетесь меня подождать? — Мы сегодня обедаем с Зенином, — отвечает Сугуру своим обычным спокойным тоном. — А я? — А ты наказан за грубость, — Сёко даже не пытается скрыть своего самодовольства – её явно веселит сложившаяся ситуация. — Хорошо! Делайте, что хотите, у меня всё равно были дела поважнее. Не то чтобы я планировал тратить на вас своё время. — Увидимся позже, Сатору. — Мы принесём тебе еду. Годжо скрещивает руки на груди, передразнивая голос Сёко. Сугуру и Иейри смеются, продолжая идти. Мегуми слегка поворачивает голову, оглядываясь. В его изумрудных глазах светится что-то необычное – не грусть. И Годжо улавливает это. Его зрачки расширяются, когда он замечает неподдельное восхищение во взгляде Мегуми, словно он только что открыл для себя восьмое чудо света. В его глазах столько подавляемой тоски, что у Годжо кружится голова. Мегуми смотрит на него — так пристально — в течение одного мгновения, когда само время, кажется, замирает, создавая картину, на которой существуют только они двое. И Годжо чувствует себя пойманным в ловушку. Но, как ни странно, умиротворённо. Позже в тот же день Сатору сидит на трибунах у тренировочной площадки, нахмурив лоб. Подошва его кроссовка беспокойно постукивает по полу. Полчаса назад Сугуру позвал его потренироваться вместе, на что Годжо ответил ему лаконичным «пошёл ты». Но уже через некоторое время пожалел об этом — переоделся в спортивную форму и отправился на поиски. Теперь он сожалел, что пожалел об этом. Гето Сугуру и Зенин Мегуми тренировались вместе в рукопашном бою на деревянных мечах. Годжо Сатору некоторое время неуверенно наблюдал за ними. Он хотел подойти, но по какой-то причине нервничал. Его голубые глаза были прикованы к рукам Мегуми — бледные пальцы крепко сжимали деревянную рукоять катаны, вены на его руках были рельефными и изящными. Взгляд Годжо скользнул по нему — щёки Мегуми порозовели от напряжения, по лицу стекали капли пота, пряди влажных чёрных волос беспорядочно падали на глаза. Его губы казались сухими, и Фушигуро медленно провёл по ним языком, чтобы увлажнить. Сатору с трудом сглотнул — так громко, что испугался, как бы они не услышали. — Сатору! Ты пришёл! — Гето радостно поднял руку, пытаясь привлечь его внимание. Когда они перестали двигаться? Годжо хотел ответить, но язык ему не повиновался. Он стоял, застыв на месте, не зная, что делать, выбитый из колеи острым изумрудным взглядом, устремленным на него. — Я... Он мысленно выругался. Его сердце ёкнуло, когда он заметил, что Мегуми отбросил деревянный меч в сторону и направился к нему. Тревога охватила его грудь. Годжо быстро пошёл прочь.

*****

Четверг.

Годжо больше не может этого выносить. Он не спал ночью и всё ещё был подавлен. Он знал, что ему нужно всё исправить, что он должен поговорить с Мегуми и прояснить ситуацию, даже если было пять часов утра. Поэтому, недолго думая, он подошёл к двери обладателя теней и распахнул её настежь. — Нам нужно поговорить, — сказал Сатору ровным голосом, не допуская встречных вопросов или личных колебаний. Его голос звучал хрипло из-за недосыпа. Мегуми сел в постели, протирая глаза. Смущение смягчило его обычно серьёзные черты, придав им почти нежный вид. Годжо уставился на него без всякого стыда. Несмотря на то, что темноволосый казался сонным, Годжо был уверен, что Мегуми на самом деле не спал. Он, вероятно, услышал его ещё до того, как шестиглазый вошёл. — О чём? — спросил Мегуми всё ещё тихим и спокойным голосом. Годжо шагнул вперёд и прислонился к дверному косяку, пристально наблюдая за Мегуми. По тому, как Фушигуро избегал встречаться с ним взглядом, было понятно, что он нервничает. — В тот день ты назвал меня Сатору, — начал Годжо. — Но я не помню, чтобы когда-нибудь называл тебе своё имя. Мегуми пожал плечами, но Годжо заметил, как они напряглись. — Правда? — спросил Мегуми, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. — Да. — Ты тоже называл меня Мегуми. И я также никогда не говорил тебе своего имени. — Это из-за ассоциации. У вас с этим парнем одинаковое имя и даже одинаковые сердитые лица — серьёзно, какого чёрта? Годжо сухо рассмеялся. — Я слышал, как директор назвал тебя так во время моего собеседования, вот откуда я узнал. — ответил Мегуми, скрестив руки на груди. Он казался слишком уверенным в себе. Годжо сдался. — Ладно, хорошо. Думаю, в этом есть смысл, — сказал он, хотя и не был до конца убеждён. Пауза. Годжо посмотрел на Мегуми. Мегуми притворился, что сосредоточен на переплетении своих пальцев. — Итак... — начал темноволосый, нарушая молчание. — Вот и всё. Я ухожу. — прервал Годжо, разворачиваясь на каблуках. — Эй! Подожди...Ты…у тебя какие-то проблемы со мной? — голос Мегуми был тихим, но Годжо отчётливо его расслышал. — А должны быть? — спросил он, не оборачиваясь. — Я не припоминаю, чтобы сделал что-то, чем заслужил бы твоё презрение. — Тебе и не нужно было ничего делать. — ответил Сатору холодным и отстранённым голосом. — Понял. Логично. — выражение лица Мегуми, до этого момента спокойное, дрогнуло. Годжо заметил это. Он всегда так делал. Каждое малейшее изменение в лице Мегуми было похоже на рябь, которую он не мог не заметить. — Зенин, ответь мне на кое-что: мы встречались раньше? Вопрос застал Фушигуро врасплох. — Почему ты спрашиваешь? — Я не знаю. Просто так чувствую. Это глупо, я знаю. — Нет, я...я тоже это ощущаю. — признался Мегуми, опустив глаза. Годжо повернулся и посмотрел ему прямо в лицо. Их глаза встретились, и зелёный цвет накрыла непреодолимая волна, которая затягивала под воду. — Зенин, ты мне не нравишься, — признался Годжо, теперь его голос звучал мягче. — Да, я заметил. Ты довольно ясно дал это понять, — ответил Мегуми, и в его сонном тоне проскользнула горечь. — И всё же… Я ничего не могу с собой поделать, меня к тебе тянет. Мегуми ошеломлённо посмотрел на него. — Это всё, что я хотел сказать. Надеюсь, теперь я смогу хоть немного поспать. Увидимся! — протараторил Годжо, повернулся и быстро вышел из комнаты как ни в чём не бывало. Мегуми остался на месте, пытаясь осмыслить услышанные слова. Он прижал руку к груди, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Его захлестнула смесь замешательства, волнения и чего-то ещё — чего-то странного и неизвестного. Годжо оставил его в таком состоянии, в запутанном клубке душащих эмоций, с трудом делающим каждый свой вдох.

*****

Мегуми сидит возле здания общежития. «Я ничего не могу с собой поделать, меня к тебе тянет». Эти слова крутятся у него в голове снова и снова. Маг не может думать ни о чём другом, но он заставляет себя переключиться. Ранее тем же днём, после занятий, Фушигуро подслушал разговор Яга-сенсея с директором в его кабинете. Позже они направились в школу Киото. Гакуганджи вызвал их, чтобы уладить какой-то срочный вопрос, который Мегуми не совсем понял. Но что имело значение, так это то, что у него была возможность обыскать кабинеты. И вот теперь Мегуми сидит у общежития, пьёт чёрный кофе и ждёт, пока двое мужчин уйдут. Он проверяет свой телефон. Прошло больше часа. Пора выдвигаться. Фушигуро идёт спокойно, засунув руки в карманы своих тёмно-синих брюк, чувствуя, как внутри у него всё сжимается от тревоги. Он как мантру повторяет, что всё пройдёт гладко. — Хорошо, — вздыхает он с облегчением, когда понимает, что кабинет директора не заперт. Мегуми как можно тише закрывает деревянную дверь. Он внимательно осматривает комнату — книжные полки, картотечные шкафчики — и решает начать с верхних ящиков. Он открывает первый ящик и быстро просматривает документы. Ничего полезного. Он открывает второй. В нём полно досье на магов, окончивших школу, но ни одно из них не имеет даже отдалённого отношения к ритуалам манипулирования временем. Разочарованный, он закрывает ящик сильнее, чем намеревался. Просмотр их одного за другим занял бы часы — часы, которых у него нет. Мегуми трёт глаза ладонями, пытаясь успокоиться. «Что ты делаешь?» «Это тебя ни к чему не приведёт». «Ты зря тратишь время, играя в детектива». «Я знаю, чёрт возьми, я знаю». Он хватает другую папку, открывает её. Его дрожащие пальцы перелистывают страницы. «Ты бесполезен». «Как ты думаешь, что именно это исправит?» «Ты не можешь спасти даже себя — как ты можешь спасти кого-то ещё?» Папка выскальзывает у него из рук. Бумаги разлетаются по полу. Перед глазами всё расплывается. Глаза щиплет. Горло сжимается. — Чёрт... Мегуми не двигается. Он прикусывает язык, чтобы окончательно не впасть в панику. Но, чтобы не запаниковать, он начинает беспокоиться меньше всего, когда дверь кабинета внезапно открывается, слишком быстро, чтобы он успел среагировать. Перед ним стоит Гето Сугуру. От его обычной доброй улыбки и нежного взгляда не осталось и следа. Гето серьёзно смотрит на него, поднимая обе руки в виде пистолета. — Попался. «Всё кончено», — думает Мегуми.