Вернись

— Ты не собираешься защищаться? Гето продолжает указывать на него руками, его тёмные глаза сужаются, и в них появляется резкий обвиняющий взгляд. Мегуми делает глубокий вдох. Он знает, что никакие оправдания или ложь не помогут ему выпутаться из этой ситуации без последствий. Он пойман с поличным, как вор на середине кражи, и ему ничего не остается, как признаться в содеянном. — Я не хочу оправдываться, но если ты готов выслушать почему я здесь, я могу рассказать. Мышцы на руках Мегуми напряглись. Он чувствует, как тревога поднимается от желудка к горлу, воздуха, поступающего через нос, уже недостаточно – ему приходится открывать рот, чтобы дышать. Эти тёмные глаза напротив не отрываются от него, но в конце концов, Гето опускает руки. — Говори. — холодно приказывает Сугуру. Несмотря на то, что его поза кажется теперь более расслабленной, Мегуми всё равно не может избавиться от чувства страха перед пронзительным взглядом глаз, устремлённых на него. Тем не менее, он заставляет себя отбросить все противоречивые мысли и эмоции – если он проявит ещё больше нервозности, то только ухудшит ситуацию. — Я здесь, потому что мне нужна информация, — объясняет Фушигуро, слова медленно слетают с его губ, когда он пытается унять дрожь в голосе. Гето прищуривает глаза, морщины на его лбу становятся глубже. — Так это правда? Ты шпион Зенинов? — спрашивает он, и Мегуми чувствует презрение, сквозящее в каждом его слове. — Это не имеет никакого отношения к клану Зенин, — немедленно отвечает владелец теней. — Это... кое-что личное. — он на мгновение колеблется, опуская взгляд, не в силах больше смотреть прямо. — Ты осознаёшь, в каком ты сейчас положении? Гето продолжает давить, его голос по-прежнему холоден и бесстрастен. Мегуми не знает, как продолжить. Почему он решил, что говорить правду было бы хорошей идеей? «Ты что, вообще ничего не можешь сделать правильно?» «Почему они выбрали именно тебя?» «Итадори или кто-нибудь другой уже давно бы с этим разобрался». — Я знаю, чёрт возьми, я знаю! — Мегуми ударяет кулаком по маленькому деревянному столу, и его голос звучит громко среди тишины кабинета. Суровое выражение лица Гето остается неизменным. — Мне нужна информация о ком-то или о чём-то, в чём я даже не уверен. Мне нужно знать, есть ли кто-нибудь или что-нибудь, способное манипулировать временем или что-то близкое к этому. Я даже не знаю, что именно я ищу... — признаётся Фушигуро, и его последние слова звучат не громче слабого шёпота. Мегуми не понимает, что делает. Мегуми просто хочет чувствовать, что он не один. Мегуми нужно за что-то ухватиться. — Ритуал управления временем? — Гето выглядит заинтригованным, хотя и не пытается скрыть своего недоверия. — И для чего же? — Это трудно объяснить, — вздыхает он, чувствуя, как тяжесть на плечах тянет его вниз, он мог бы лечь прямо здесь. — Но, клянусь, у меня нет дурных намерений. — А если ты найдёшь этого «кого-то» или «что-то», что дальше? Мегуми не думал так далеко вперёд. Он всё ещё чувствует себя совершенно потерянным. — Я не знаю... Мне просто нужно понять, возможно ли это. Я просто... — Мегуми поднимает на него взгляд, в его зелёных глазах светится едва сдерживаемая боль. — Я хочу получить ответы, Гето-сэмпай, — заканчивает он уже спокойным голосом. И впервые с тех пор, как Гето нашёл его там, Мегуми отчётливо видит, как смягчается суровое выражение его лица. Появляется что-то похожее на неуверенность, что заметно по лёгкому дрожанию уголков рта. — Личные причины, да? — спрашивает Гето, восстанавливая самообладание. — Да. — Больше никто от этого не пострадает? — Возможно, только я. — признаётся Мегуми, собирая всю свою силу воли, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Кто-нибудь ещё знает об этом? Я имею в виду... — Гето замолкает, словно взвешивая свои слова. — ...Сатору? При упоминании этого имени у Мегуми сжимается грудь. Ему приходится глубоко вздохнуть, прежде чем он сможет ответить. — Больше никто не знает. — уверяет он. Гето внимательно изучает его: этот пристальный взгляд нервирует Фушигуро. Молчание кажется вечным, испытывающим его терпение. — Ты не найдёшь здесь ничего полезного, — наконец произносит Сугуру. Его поза меняется, он становится более расслабленным и скрещивает руки на груди. Мегуми хочется вздохнуть с облегчением. — Тогда... — Во вторник, в полночь. За тренировочным полем. — Гето обрывает его, и Мегуми понимает. — Положи всё на свои места. — приказывает он, бросая последний любопытный взгляд перед уходом. Гето уходит, но Мегуми ещё некоторое время остаётся неподвижным.

*****

Мегуми лежит на кровати, телефон где-то у изголовья, звонок включён. — Завтра? — звонкий голос Цумики заставляет его улыбнуться. — Да, я приду завтра, — спокойно отвечает Фушигуро. — Мы пойдём по магазинам. Он слышит тихий радостный визг и вынужден слегка отодвинуть телефон. — Как долго ты пробудешь с нами? — спрашивает девочка, и её голос наполняется волнением. На другом конце провода раздаётся громкий, отчётливый вздох, и Мегуми уже знает, кому он принадлежит. — Мы и сами справимся, — заявляет мальчишка, встревая в разговор. На фоне слышится какое-то шарканье и бормотание – Мегуми уверен, что Цумики ругает мальчика. — Не обращай на него внимания, мы будем очень рады тебя видеть! — Говори за себя! — снова раздаётся недовольный голос её младшего брата. Мегуми тихо смеётся. Он всегда был таким упрямым? — Вы уже ужинали? — спрашивает он, хотя его мысли уже витают где-то далеко – воспоминания о детстве смешиваются с реальностью. Годжо, весь в наклейках, готовит завтрак солнечным утром. Цумики заплетает свои растрёпанные волосы на ночь. Годжо засыпал с ними, пока они смотрели мультики. Годжо посещал школьные собрания. Сажал их на плечи. Возил их на пляж. Бросал их в море, чтобы они научились плавать. Играл в игры. Учил его кататься на велосипеде. Годжо улыбался. Годжо счастлив. Мегуми счастлив с ним. — Да! Мы приготовили бургеры! Мегуми сжёг свои, но всё равно съел их и сказал, что они вкусные. — Цумики хихикает, рассказывая. — А ты готовил сегодня вечером? — Да, — отвечает он с оттенком ностальгии, заставляя себя вернуться в настоящее. — Пора ложиться спать – твои вещи готовы для школы? — Конечно! — Хорошо. Увидимся завтра. — Пока, братик! Приятных снов, ладно? — Спокойной ночи. Звонок заканчивается, но Мегуми не двигается. Он даже не тянется к телефону. У него слегка щиплет глаза, а в животе урчит, напоминая, что он ничего не ел. Он чувствует тяжесть во всём теле. Напряжение и усталость последних нескольких дней дают о себе знать, и всё, чего он хочет, – это закрыть глаза и исчезнуть на некоторое время. Но внезапный стук в дверь заставляет его выпрямиться так быстро, что на секунду комната кружится. — Открыто, — неохотно говорит он, не желая покидать комфорт своего матраса. Дверь рывком распахивается. Годжо входит и останавливается перед Мегуми, протягивая большой и помятый бумажный пакет. — Вот, — просто говорит он. Его круглые очки слегка съезжают на переносицу, открывая сияющие небесно-голубые глаза. Мегуми быстро моргает, поражённый. — Что это? — спрашивает он, пытаясь угадать содержимое пакета. — Ужин, — Годжо закатывает глаза, ставит пакет на пол и плюхается на кровать рядом с ним. — Я так и думал, что ты не придёшь к нам, и, кстати, довольно дерьмовый поступок с твоей стороны – врать детям о еде, когда ты явно не ешь. — он цокает языком и качает головой, как разочарованный родитель. Мегуми даже не раздражается от того, что Годжо снова подслушивает, и не утруждает себя комментариями по этому поводу. Вместо этого он позволяет себе минутку понаблюдать за ним повнимательнее: на Сатору мягкая белая толстовка с капюшоном, свободные спортивные штаны пастельно-голубого цвета и очаровательные белые тапочки в виде кроликов с висячими ушками. Мегуми приходится прикусить язык, чтобы не взболтнуть: «Такой милый». Он запирает эту мысль где-то глубоко, ни при каких обстоятельствах не позволяя ей вырваться наружу. — Спасибо, — говорит он вместо этого, сдерживая улыбку. — Это кацудон, — пожимает плечами Годжо, совершенно не подозревая о внутреннем смятении Мегуми. — Я не знал, что тебе нравится, поэтому… — Мне нравится, — встревает Мегуми, и его пристальный взгляд заставляет Годжо поёжиться. — Всё, что с имбирём – прекрасно. — Круто…— Годжо поправляет очки быстрым неловким движением. Мегуми смеётся – лёгкий смешок, который раздаётся мягко и свежо. Этот звук ласкает слух Годжо, как самая прекрасная мелодия. Может, у кого-то есть любимый звук? Потому что он только что нашёл свой – и нет, он не признается в этом (пока). — Что смешного? — спрашивает Сатору, всё ещё очарованный сиянием улыбки Мегуми. — Ничего. Ты просто слишком заботишься о ком-то, кто тебе не нравится. — Это просто жалость, — быстро отвечает Годжо. — Ты такой тощий, ты бы ни за что не выжил на сложном задании. Мегуми усмехается, уже привыкая к этим перепалкам между ними. — Ты смотрелся в зеркало? Ты и сам не такой уж крупный. — он окидывает Годжо беглым взглядом, просто чтобы донести до него суть. — Да, но мне это и не нужно. Девушки любят меня таким, какой я есть. — гордо произносит Сатору, с самодовольной ухмылкой закидывая ногу на ногу. — Очевидно, не только девушки. Годжо замирает, не сразу понимая смысл сказанного. Он заворожён тем, как расширяются дикие зрачки Мегуми, словно пытаясь поглотить его целиком. Заворожён этими губами, раскрасневшимися и влажными, слегка изгибающимися в многозначительной улыбке. Они смотрят друг на друга, и оба краснеют, разделяя тихий, интимный момент, который говорит громче, чем всё, что они могли бы сказать вслух. По правде говоря, Мегуми не думал, прежде чем заговорить. Он даже не уверен, что имел в виду. Сатору не понимает, почему у него трепещет сердце и почему вдруг загорелись щёки. Мегуми только что назвал его привлекательным? Шестиглазый не может сдержать улыбку. — Хорошая погода сегодня, да? — Годжо поёт песню, его голос лёгок, как воздух, словно его принёс ветерок снаружи. Его лицо озаряется широкой улыбкой, такой яркой, что она почти разгоняет ночь, которая подкрадывается к окнам. Он раскидывает руки над головой, как ленивый кот на рассвете, совершенно расслабленный. Сердцебиение Мегуми учащается. Внезапная идиллия в комнате застаёт его врасплох. Улыбка Годжо завораживает, и на мгновение Мегуми забывает обо всех призраках, которые преследуют его. — Не знаю, что, по-твоему, я имел в виду, но... — слова застревают у него в горле, и он с трудом их произносит. В его голове звучит тихая мольба: «…но, пожалуйста, продолжай так улыбаться ради меня». Годжо придвигается ближе, в его глазах появляется озорной блеск. Его указательный палец нежно прижимается к губам Фушигуро – неожиданно, но совсем не нежеланно. — Тс-с, — шепчет Сатору, глядя в глаза Мегуми, будто пытаясь остановить мгновение. Тепло прикосновения и глубина взгляда заставляют Мегуми чувствовать себя обнажённым, незащищённым. — Эм... — пытается возразить Мегуми, но его голос затихает, даже не успев сформироваться. — Я хочу думать о хорошем перед сном. Так что помоги мне и не говори больше ни слова. — тон Годжо твёрдый, но дразнящий. Мегуми может только кивнуть, разрываясь между шоком и любопытством. — Хороший мальчик. — Годжо убирает палец, и от отсутствия его прикосновения по груди Мегуми пробегает холодок, как будто сам воздух сгустился. Расстояние между ними снова сокращается, и Годжо наклоняется так близко, что Мегуми чувствует его дыхание на своей щеке – тёплое и мягкое. — Доброй ночи, Зенин, — шепчет Годжо, не отрывая взгляда от его полураскрытых губ, словно борется с желанием поцеловать их. И когда он, наконец, уходит, Мегуми обнаруживает, что снова может ясно мыслить. Годжо уходит, не оглядываясь, и в них обоих просыпается глубокая, непонятная тоска. Эхо смеха Мегуми всё ещё звучит в голове Годжо. Он уверен, что эта мелодия будет преследовать его во сне этой ночью. И каждую ночь после.

*****

Пятница.

Мегуми сидит за маленьким письменным столом в его комнате, рассеянно перелистывая книгу по истории магии, которую он позаимствовал накануне в школьной библиотеке. Честно говоря, он не ожидал найти там ничего полезного, поэтому не прилагал особых усилий к чтению. Круглые часы на его стене показывают 7:13 утра, когда он закрывает толстую книгу и зевает. Заснуть прошлой ночью было непросто, особенно учитывая, как близко был Годжо. Всего в нескольких метрах от него, разделённый лишь тонкими деревянными стенами. Если бы он сосредоточился достаточно сильно, то смог бы почувствовать тихие импульсы проклятой энергии Сатору в состоянии покоя, похожие на медленное, сонное дыхание. Этого было достаточно, чтобы он не спал всю ночь. Ну, это... и продолжительное покалывание на губах от пальца Годжо. Его прикосновение – и что-то ещё. Мегуми слишком отчётливо помнит, как близко было лицо шестиглазого. Эти мягкие белые пряди волос, колышущиеся от его прерывистого дыхания. Эти зрачки, расширенные и заглядывающие глубоко в его душу. Его собственная проклятая энергия откликается – тянет, томит. Образ Годжо, облизывающего свои губы, увлажняющего их, и пожирающего глазами Мегуми, запечатлелся в сознании. Мегуми сильно хлопает ладонями по щекам, заставляя себя прийти в чувства. «Я потратил всё время, отведённое для сна, на размышления об этом. Клянусь, больше ни о чём так не думал», — проносится у него в голове, когда он встаёт и хватает свой рюкзак. Это было последнее занятие, которое Фушигуро проводил со второкурсниками, что радовало его. Он понятия не имел, как ему теперь вести себя с Гето, и от осознания того, что встреча с ним состоится через несколько минут, у него скручивало живот. Он выходит из здания общежития. Чья-то рука похлопывает его по спине. — Доброе утро, Зенин. Мегуми цепенеет, когда слышит голос Гето позади себя. Он медленно, почти театрально оборачивается, чтобы проверить, было ли это на самом деле или ему только показалось. — Гето-сэмпай... — тихо произносит он, подтверждая, что мужчина, стоящий рядом с ним, к сожалению, вполне реален. — Идёшь на занятия? — интересуется Сугуру, и его тонкие губы складываются в лёгкую улыбку. — Давай прогуляемся вместе. Он небрежно кладёт руку на плечи Мегуми, призывая его идти в своём темпе. Мегуми напрягается всем телом, но если Гето и замечает это, то не подаёт виду. Сугуру начинает болтать о своей последней миссии с Сатору – что-то о поездке на Тайвань и проститутках. Мегуми не вникает в детали; он слишком занят, пытаясь разгадать кажущееся нормальным поведение Гето. Тот же человек, который только вчера поймал его с поличным, теперь обнимает его за плечи, как будто они старые друзья. Молодые люди доходят до класса. Гето всё ещё увлечён рассказами. Мегуми замечает, что Годжо и Сёко уже сидят за передними партами. Годжо смотрит на Фушигуро, и его губы расплываются в улыбке, которая тут же исчезает, как только он замечает рядом с ним Гето. — О, Сатору! — Гето отпускает Мегуми и садится рядом с ним. — Что-то случилось? Я редко встречаю тебя здесь в такую рань. — Хотел удивить всех вас для разнообразия, — говорит Годжо сквозь стиснутые зубы. Его челюсть сжата, а голос больше похож на рычание, чем на что-либо другое. — У тебя что, биполярное расстройство? Секунду назад ты излучал позитив, — поддразнивает Сёко. — Милая Сёко, а тебя кто-нибудь спрашивал? — огрызается он в ответ, скривив губы. — Придурок! Мегуми бросает взгляд на Годжо – он выглядит по-настоящему разозлённым. И совсем не пытается этого скрыть. Фушигуро стремится пересечься с ним взглядом, но Сатору явно избегает этого, так что Мегуми вообще отказывается от какого-либо приветствия. Входит Яга-сенсей, и начинает лекцию об обратной проклятой технике – её истории, о том, как трудно ею овладеть и насколько это важно для спасения жизни как самих себя, так и своих союзников. Он подчёркивает важность регулярной практики. — Сёко, смени меня, — властно приказывает он. — У меня назначена встреча с директором по поводу ваших следующих заданий. Я позвоню тебе позже. И с этими словами Яга выходит из класса. Сёко тяжело вздыхает и поворачивается к Годжо. — Разве ты уже не пользуешься ею? — Я ещё не до конца овладел этим искусством. Мне нужно больше практиковаться. Сёко снова вздохнула. Она ставит свой стул между столами Годжо и Гето и начинает объяснять теорию, лежащую в основе техники. Мегуми просто наблюдает. Иейри что-то быстро рассказывает, драматично размахивая руками. Годжо широко зевает, и Гето хлопает его по руке – Сатору мгновенно отвечает тем же. Мегуми тихо фыркает на их детские выходки, привлекая внимание всех троих. — Зенин, почему ты так далеко? — Сугуру подтаскивает его вместе со стулом к ним. Мегуми всё ещё напряжен рядом с Гето. Странно видеть, что он ведёт себя так беззаботно, как будто он не застукал его за обыском день назад. Фушигуро задаётся вопросом: Гето просто притворяется? Или он с самого начала притворялся добрым? Он всё ещё не решил, встретится ли с ним во вторник в полночь. Мегуми бросает на него подозрительный взгляд. Гето улыбается. Годжо цокает языком и закатывает глаза. — Слава богу, сегодня последний день, когда мы вместе ходим на занятия, — бормочет он, раздражённо морща нос. Гето пинает его под партой. Годжо хнычет, как ребёнок. — Не принимай это на свой счёт, — шепчет Сёко, наклоняясь к правому уху Мегуми. — Он ревнует. Мегуми смотрит на неё так, словно над её головой только что появился гигантский вопросительный знак. Иейри лишь ухмыляется, кивая подбородком в сторону Гето, затем в сторону Годжо. Мегуми думает, что он всё понял. Годжо ревнует. «Но не меня — он ревнует Гето». Конечно. Так гораздо больше смысла. В этот момент Мегуми испытывает непреодолимое желание убраться отсюда, как можно дальше отдалиться от этих двоих. Не имея реальной причины оставаться, он хватает свой рюкзак, встаёт и выходит из класса – почти бегом. Годжо поднимается, чтобы последовать за ним, в его небесно-голубых глазах вспыхивает беспокойство. Но кто-то крепко сжимает его запястье. Сугуру удерживает его, тёмные глаза друга полны напряжения, но он ничего не говорит. Годжо не сопротивляется. Он садится обратно.

*****

— Тебе нужно вернуться в колледж к утру понедельника. Тогда ты встретишься со своими одноклассниками-первокурсниками. Именно это Яга-сенсей сказал ему днём, сразу как Мегуми сообщил, что уедет на выходные. Мегуми резким движением закрывает рюкзак, словно пряча не только свои вещи, но и мысли, которые его мучили. Звук застёгивающейся молнии эхом отдаётся в пустой комнате. Его сердце колотится, когда он хватает телефон и натягивает куртку. Каждая вещь, которую он надевает, кажется ему тяжелее, как будто он несёт на себе груз собственной нерешительности. Он выходит из комнаты, отчаянно желая вырваться из удушающей атмосферы колледжа и подышать свежим воздухом. Если бы ему пришлось увидеть Сатору или Сугуру ещё раз в этот день, у него был бы настоящий нервный срыв. И, словно какое-то божественное существо прочитало его мысли, первое, что он увидел, закрыв за собой дверь, был Сатору Годжо, вальяжно опирающийся о стену напротив него. — Уходишь? — спрашивает Годжо, снимая круглые очки и засовывая их в карман брюк. Взгляд его ярко-голубых глаз напряжён, и Мегуми кажется, что он тает под их тяжестью. Он мысленно клянётся – конечно, он должен был быть любимым воином Бога. — Да. — его ответ звучит коротко, едва ли громче шёпота, который теряется в эхе коридора. Мегуми избегает взгляда Сатору. Пальцы сжимают лямки рюкзака, цепляясь за них, как за якорь в бушующем внутри него шторме. Годжо, которого явно занимает неловкость парня, ещё больше прислоняется к стене и тихонько хихикает, наслаждаясь моментом. — Даже не попрощаешься? — он улыбается, обнажая зубы в дерзкой ухмылке, которая излучает уверенность и лёгкое озорство. Мегуми не знает, что ответить. Он не хочет смотреть на него – не хочет утонуть в этих голубых, как океан, глазах, которые всегда грозят затянуть его на дно. И всё же, каждый дюйм его тела напрягается под этим взглядом. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, пытаясь успокоиться. — Эм, — Мегуми прочищает горло, подыскивая слова, в то время как его мозг лихорадочно пытается разгадать намерения Годжо. Дразнящий тон выбивает его из колеи. — Ты в порядке? — Лучше не бывает! — Годжо отвечает с преувеличенным воодушевлением, громко хлопая в ладоши. Но что-то в его голосе звучит неестественно. Воздух между ними сгущается, становится тяжелее. — Я просто подумал, что если ты не собираешься прощаться со мной, то, может, хотя бы попрощаешься с Сугуру. В конце концов, вы двое так хорошо ладите. От этого замечания у Мегуми по спине пробежал холодок. Тон, которым Годжо произнёс имя Сугуру, так и сочился ревностью. Или что-то очень похожим на это. Мегуми искоса смотрит на него, с болью осознавая, что происходит. Но как он должен был реагировать? Он понятия не имел. Всё, что он знал, это то, что эти слова задели его больше, чем он хотел бы признать. Он знает, что Годжо видит в нем угрозу своим отношениям с Гето. И это печалит и расстраивает его в равной степени. — Ну и что? Я уезжаю всего на пару дней. Я подумал, что вы, ребята, будете уже спать, и не хотел никого беспокоить. — Мегуми старается, чтобы его голос звучал ровно, но внутри, прямо под поверхностью, бурлят эмоции. Годжо издаёт низкий, горький смешок, как будто его только что задели за живое. — Так ты признаёшь, что вы двое действительно ладите. Тебе нравится Сугуру, да? — его тон меняется с игривого на что-то почти вызывающее. — Какое это имеет отношение к... — вздыхает Мегуми и трёт лицо обеими руками. — Забудь об этом. Думаю, от недосыпания у тебя начинает мутиться голова. — его слова больше похожи на попытку сбежать, чем на реальный ответ. Годжо делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Мегуми чувствует тепло его присутствия, тяжёлое и неотвратимое. Воздух потрескивает от напряжения. — Откуда ты знаешь, что я плохо сплю? — голос Годжо становится каким-то мрачным, хрупким. В нём чувствуется нотка разочарования, как будто он вот-вот раскроет ту часть себя, которую держал взаперти. Мегуми инстинктивно отступает назад, хватаясь за остатки здравомыслия. — Это было просто предположение, хорошо? — его голос дрожит, выдавая уязвимость, которую он пытается скрыть. — Ты ведёшь себя более странно, чем обычно. Теперь я могу идти? Он поворачивается, чтобы уйти, но Годжо хватает его. В мгновение ока он крепко сжимает руку Мегуми, не отпуская её. Прикосновение такое плотное, что можно задохнуться. Фушигуро замирает, всё его тело напрягается от неожиданности, а к щекам приливает жар. — Почему я тебе не нравлюсь? — прямо спрашивает Годжо. Его голос смягчается, но напряжённость за ним только усиливается – как будто он пытается докопаться до чего-то, что Мегуми отказывается признавать. — Что? Годжо... — слова Мегуми оборвались, когда Годжо внезапно притянул его к себе и прижал к стене, не слишком мягко, придавив его к ней всем весом своего тела. Близость заставляет Мегуми посмотреть на него, пусть даже всего на секунду. Глаза Сатору пронзают его, как ледяные кинжалы, и Мегуми чувствует непонятную смесь страха и... чего-то тёплого, с чем он не знает, как справиться. — Скажи это — «сэмпай», — напевает Годжо низким, хриплым голосом, его тёплое дыхание касается губ Мегуми. Сердце Мегуми бешено колотится в груди, мысли кружатся в вихре смятения и едва сдерживаемого желания. — Я не... Их прерывает шум за соседней дверью. Знакомый голос прорезает тяжёлый воздух. — О, Зенин! Уже уходишь? — Гето Сугуру стоит в дверях своей комнаты с непринуждённой улыбкой на лице, как будто ничего странного не происходит. — Сугуру... Мы в самом разгаре, проваливай. — Годжо пренебрежительно машет рукой, даже не глядя на него. Мегуми использует эту заминку как отвлекающий манёвр. Резким движением он вырывается из рук Годжо. Давление на его руку ослабевает, но узел в животе только затягивается. — Я ухожу! — выпаливает он, его голос звучит громче, чем он хотел, и эхом разносится по коридору. Прежде чем кто-либо из них успевает сказать ещё хоть слово, Фушигуро отвешивает неуклюжий поклон, руки у него дрожат, и он практически бежит по коридору. Как будто он может убежать от самого себя. — Глупый Сугуру, — бормочет Годжо себе под нос низким голосом. Образ убегающего Мегуми запечатлелся в его сознании, и в груди нарастает разочарование. Гето, всё ещё стоящий в дверях, хмурится. — Тебе не следует приставать к первокурсникам, Сатору. Годжо сердито смотрит на него. — Не лезь не в своё дело. — Я серьёзно. Зенин Мегуми... Просто держись от него подальше, ладно? — голос Гето спокоен, но в нём чувствуется какая-то резкость – необычная серьёзность, которая заставляет Годжо замереть. Годжо пристально смотрит на Сугуру, пытаясь прочесть скрытый в его тоне намёк. Почему он так защищал Мегуми? Ему понравился новенький? От этой мысли у Годжо скручивает живот. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сатору тише, чем намеревался. — Я имею в виду, что ты мне небезразличен, — просто говорит Гето с теплотой в голосе. Годжо прищёлкивает языком и отводит взгляд. — Я знаю, я знаю — тебе неприятно, когда я это говорю, но это правда. — Ты не понимаешь, Сугуру. В нём что-то есть... Мне нужно разобраться с этим. — в его словах сквозит отчаяние. — Поверь мне, я понимаю это больше, чем ты думаешь. — Гето бросает на него взгляд, который Годжо не может разгадать. — Мы поговорим завтра. Отдыхай. Гето поворачивается и направляется в свою комнату, оставляя Годжо наедине со своими мыслями. Годжо прислоняется спиной к стене и крепко зажмуривает глаза. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Почему его так тянет к Мегуми? И почему Гето, кажется, так старается держаться от него подальше? Он снова открывает глаза – и обнаруживает, что смотрит на то место, где всего несколько минут назад исчез Мегуми. В его груди поселяется глухая боль.

*****

Мегуми подъехал к дому через пятьдесят минут, холодный ночной воздух помог ему собраться с мыслями и немного расслабиться. Как только он открыл дверь, Цумики радостно подбежала, подпрыгивая на ногах и без умолку рассказывая об их первых днях в школе. Мегуми внимательно слушал, попутно направляясь на кухню, чтобы разогреть еду, которую купил по дороге домой. Оглядевшись, Фушигуро заметил мальчика, который сидел на большом диване, полностью поглощённый сборкой кубика Рубика, не обращая на старшего ни малейшего внимания. Когда Мегуми открыл шкафчик, чтобы взять посуду, он заметил, что не только кухня, но и вся квартира выглядит чистой и прибранной. Даже дети опрятные и аккуратные. Он почувствовал гордость – гордость за то, насколько ответственными они оба были. — По крайней мере, у тебя хороший вкус в еде, — проворчал маленький Фушигуро, когда Мегуми подал ему горячий кацудон. Мегуми с трудом подавил улыбку – было очевидно, что, будучи одним человеком, они разделяют одни и те же предпочтения. Но, само собой, он не упомянул об этом. Той ночью, впервые за долгое время, Мегуми смог уснуть спокойно.

Суббота.

В тот день после обеда Мегуми отправился с детьми за покупками. Они обошли весь торговый центр, покупая одежду, школьные принадлежности, предметы первой необходимости и бакалею – всё на деньги, которые он получил от клана Зенин. К тому времени, как они закончили, почти наступила ночь, и порыв холодного ветра встретил их, развевая волосы во все стороны. Первые капли дождя упали на тротуар. Люди начали собираться вокруг, пытаясь найти транспорт. Мегуми выругался себе под нос – поймать такси становилось всё труднее, особенно с учётом того, сколько сумок они несли. Перед ними остановилась чёрная машина. Тонированное стекло опустилось. — Садитесь. — голос Годжо был едва слышен из-за уличного шума, но Мегуми не нужно было повторять дважды. Как он узнал, где они находятся? Мегуми не знал – и не хотел спрашивать. Всё, что имело значение, — это то, что дети были в безопасности от дождя и скоро вернутся в свою уютную и тёплую квартиру. Поездка была тихой. Время от времени зелёные глаза Мегуми бросали взгляд на зеркало заднего вида, ловя отражение Годжо. — Спасибо, что спасли нас от дождя, Годжо-сан, — с поклоном произнесла Цумики, когда они поднялись на свой этаж. — Ерунда, малышка, — улыбнулся Годжо, нежно погладив её по голове. Мегуми взглянул на девочку рядом с ним, заметив, что её куртка и волосы мокрые. — Иди переоденься, пока не простудилась, — тихо сказал он ей. — Годжо-сан уже уходит? — невинно спросила она, переводя взгляд с Мегуми на Сатору. — Останься на ужин! Мы купили много еды! — с энтузиазмом добавила она. Спокойное выражение лица Мегуми сменилось тревогой. — Цумики, — мягко сказал он, — Годжо-сан очень занятой человек. Давай не будем его беспокоить. Кроме того... — Он прав, — перебил Годжо, — Я очень занятой человек. Но, как назло, в моём очень плотном графике на сегодняшний вечер оказалось свободное место. — его лицо осветила озорная улыбка. Мегуми сжал губы в тонкую линию. Не то чтобы ему не нравилось, что Годжо рядом. Просто Годжо вызывал у него беспокойство. — Правда?! Это так здорово! — Цумики просияла. — Онии-сан отлично готовит, а я знаю, как сделать бургеры! Что бы ты хотел съесть? — спросила она, хватая Годжо за руку и затаскивая его внутрь. — Всё, что братик решит приготовить, — сладко ответил Годжо, смакуя каждое слово, как конфету. Проходя мимо, он подмигнул Мегуми. Мегуми с трудом сглотнул. Со вздохом поражения он закрыл дверь и направился на кухню. Ему нужно было разложить продукты, но он был не в настроении что-либо делать, ни организовывать, ни, тем более, готовить. Особенно когда никто из остальных троих, казалось, даже отдалённо не был заинтересован в помощи. Взволнованная Цумики показала Годжо свой новый набор из 260 цветных фломастеров. Они вдвоём с головой ушли в рисование странных маленьких каракулей на чистых листах бумаги. Маленький Фушигуро был занят, выбирая фильм из множества DVD-дисков, разбросанных по полу. Поэтому Мегуми решил сделать рамен быстрого приготовления. — Рамен быстрого приготовления? — спросил маленький Фушигуро, с лёгким отвращением глядя в свою тарелку. — Если бы я знал, я бы заказал пиццу, — добавил Годжо, без особого энтузиазма помешивая лапшу. Мегуми нахмурился, а может, он всё это время хмурился. — Ешьте или умирайте с голоду. Выбор за вами. Годжо и маленький Фушигуро ели неохотно, с кислым выражением на лицах. — О, Мегуми, какой фильм ты выбрал? — спросила Цумики у своего младшего брата, доедая остатки лапши. Мальчик встал и достал выбранный им DVD-диск. — Дамбо? — спросил Годжо, взглянув на обложку. — Слоны такие милые, — пожал плечами парнишка. Годжо встал, взял DVD и вставил его в проигрыватель. — Зенин, приготовь нам попкорн и принеси газировки, — небрежно сказал он, усаживаясь, скрестив ноги, на ковёр перед телевизором. Оба ребёнка подбежали и сели рядом с ним. — Я похож на твою прислугу? Сделай это сам, — огрызнулся Мегуми. — Онии-сан! Мы должны быть вежливы с нашим гостем, — мягко сказала Цумики, и её обеспокоенный взгляд смягчил Мегуми, который вздохнул, сдаваясь. — Никто не собирается помочь с уборкой? — спросил он, хотя уже знал ответ. Никто не посмотрел в его сторону. Все трое были прикованы к экрану. — Тс-с, начинается! — Годжо махнул на него рукой, как будто отгонял муху. Мегуми раздражённо потёр переносицу, но ничего не сказал. Он вернулся на кухню, взял пару упаковок кукурузных чипсов и три банки содовой. — Я просил попкорн, а не это, — Годжо ухмыльнулся, когда Мегуми протянул ему их, и на его лице снова появилась дразнящая улыбка. Мегуми с трудом подавил в себе порыв раскрошить чипсы о его голову. — Но я согласен, потому что я добрый. — Спасибо, ваше высочество. Пожалуйста, ешьте побольше и не подавитесь. Мегуми вышел из комнаты прежде, чем Годжо успел ответить, а смех мужчины эхом отдавался у него за спиной. Прошло полтора часа. Мегуми вымыл посуду и закончил раскладывать продукты. Он устал, его глаза начали слипаться. Когда он вернулся в гостиную, чтобы проверить, закончился ли фильм, его застала сцена, от которой у него защемило в груди от ностальгии. Годжо и дети заснули. Голова маленького Фушигуро покоилась на коленях Годжо, а Цумики свернулась калачиком, облокотившись на плечо брата. Зрелище было таким умиротворяющим, таким чистым, что Мегуми почувствовал сильное желание запечатлеть его в своей памяти, как невидимую татуировку, которую он мог бы носить вечно. Он осторожно поднял Цумики на руки, стараясь не потревожить безмятежность на её спящем лице. Он уложил девочку в постель и проделал то же самое с самим собой, убедившись, что им обоим удобно, прежде чем вернуться в гостиную. Теперь остался только Годжо. Мегуми колебался – разбудить его или дать поспать? Разбудить Сатору было разумно, но что-то в спокойствии на его лице заставило Мегуми остановиться. Годжо крепко спал, его грудь поднималась и опускалась в спокойном ритме. Его длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени под глаза, а белые волосы падали на лоб. Не раздумывая, Мегуми опустился на колени рядом с ним. Его захлестнула нежность, словно волна, прорвавшаяся сквозь все его защитные барьеры. Сосредоточившись на дыхании Годжо, он поднял руку и нежным, как благоговение, прикосновением убрал волосы с его лица. Пальцы Фушигуро дрожали, когда он провёл ими по изгибу щеки, вниз по линии подбородка, нежно касаясь области сердца. Тук-тук. Тук-тук. Ритм был ровным, медленным, успокаивающим. Он гипнотизировал его, каждый удар отдавался тёплым эхом, словно послание, призывающее его остаться здесь и сейчас, с ним. Он хотел увековечить этот звук в своей душе, чтобы никакое забвение не смогло его стереть. Одинокая слезинка скатилась по его щеке. Он даже не понял, что плачет, пока ощущение тепла на коже не вывело его из оцепенения. И тут Годжо пошевелился. Мегуми инстинктивно отдёрнул руку, но Годжо во сне схватил её и притянул к себе. Глаза Мегуми расширились от паники, но Годжо не проснулся. В бессознательном состоянии он поднёс руку Мегуми к своему лицу и тихо вдохнул. — Мегуми, — пробормотал он. — Мегуми, где ты? — слова были произнесены едва слышным шёпотом. Но умиротворённое выражение его лица сменилось чем-то близким к отчаянию. Мегуми почувствовал, как сердце сжалось. Ему пришлось прикусить язык, чтобы сдержать подступающие к горлу всхлип. — Здесь... Я здесь. — прошептал он в ответ срывающимся голосом. Напряжение Годжо растаяло. Его хватка ослабла. И Мегуми почувствовал, что его собственное напряжение также начинает спадать. Он позволил себе лечь рядом с ним. Он не хотел спать. Он не хотел закрывать глаза. Он боялся. Боялся потерять его снова. Боялся, что когда проснётся, этот покой, эта безопасность исчезнут, как сон. Мегуми не хотел засыпать. Он был начеку, как страж, его разум терзали страхи, которые не давали ему покоя. Он не мог позволить, чтобы Сатору снова забрали. Но в конце концов, убаюканный тихим дыханием Годжо и ровным биением его сердца, он наконец-то опустил веки. Его последней мыслью перед тем, как заснуть, было: «По крайней мере, на эту ночь... Годжо в безопасности». «Годжо здесь, рядом». «Годжо жив».