Вернись

Сугуру Гето. Мегуми до сих пор не знает, что о нём думать. Сугуру кажется надёжным и добрым человеком. Но есть что-то, что его беспокоит, что-то, что не совсем его убеждает. Каждый раз, когда Гето смотрит на него с этой примирительной улыбкой, маленький жучок скребётся у Мегуми в груди, доставляя сильный дискомфорт и вселяя тревогу, как будто сам инстинкт нашёптывает предупреждения, которые разум Фушигуро никак не может расшифровать. Мегуми хочет доверять, но что-то мешает ему — возможно, воспоминание о Гето, которого он знал в будущем, как о непримиримом враге, о человеке, чья улыбка была прелюдией к разрушению. Сугуру Гето ждёт его под огромной металлической аркой в конце площадки, одинокий силуэт на фоне тусклого лунного света. Мегуми приближается медленно, размеренными шагами, стук его подошв по тротуару отбивает устойчивый ритм. Его глаза внимательно осматривают окрестности, обращая внимание на каждую деталь, в то время как руки он держит в карманах куртки, готовый при необходимости вызвать своих шикигами. Когда Фушигуро подходит достаточно близко, чтобы разглядеть нейтральное выражение в тёмных глазах Гето, тот поворачивается к нему спиной и, не говоря ни слова, идёт в глубь территории. Равнодушие Сугуру его не удивляет, но и не успокаивает. Мегуми знает, что должен последовать за ним, и он идёт. Почти тридцать минут спустя маги стоят перед зданием, которое с виду разваливается на части. Облупившиеся серые стены придают помещению мрачный вид. Деревянные балки, которые когда-то служили аркой над дверью, едва держатся, а густая высокая трава, растущая вокруг, говорит о том, что здесь уже давно никто не ходил. Сугуру входит, капюшон его толстовки прикрывает голову, не давая паутине прилипнуть к волосам, но Мегуми не так повезло, и с его губ срывается вздох покорности, когда он следует за Гето вниз по лестнице, в подвал заброшенного здания. Темнота становится абсолютной, заставляя его держаться поближе к своему спутнику, и это раздражает больше, чем он готов признать. Мегуми чувствует слабый аромат его мыла, смешанный с пылью и влажностью этого места, — странное земное сочетание. Сугуру, похоже, ничуть не смущает их близость, он идёт вперед, как будто ничего не замечает вокруг. Когда лестница заканчивается, их встречает круглое и пыльное помещение. Гето включает фонарик своего телефона, и по всей комнате становятся видны огромные стопки бумаг. — Они приносят сюда всю документацию, которая, по их мнению, больше не нужна. — Гето снимает капюшон, обнажая тщательно уложенные тёмные волосы. Свет создаёт странный контраст на его лице, делая его моложе и в то же время более неприступным. — Здесь есть копии архивов трёх основных кланов, а также более мелких, о которых почти никто не знает. Ты можешь изучать всё, что хочешь, но я останусь здесь и буду присматривать за тобой. — последнее слово было произнесено с едва заметной резкостью, и Мегуми почувствовал лёгкий озноб, встретившись взглядом с Гето. Мегуми смотрит на него, презрительно скривив губы. — Ты ведь мог включить фонарик снаружи, — жалуется Мегуми с нотками раздражения в голосе. Сугуру не скрывает веселья в глазах. На его лице появляется намёк на улыбку. — Было забавно наблюдать, как ты цепляешься за меня, чтобы не споткнуться, — отвечает он, и в его голосе слышится что-то сродни цинизму. Мегуми поджимает губы, выражение его лица становится всё более жёстким от отвращения. Он хочет возразить, но понимает, что это не доставит ему удовлетворение, которого он добивается. Вместо всего он поворачивается и подходит к стопкам бумаг и папок, лежащих перед ним. Он вздыхает, его плечи опускаются, смиряясь с царящим вокруг хаосом. Мегуми берёт наугад первую папку. Информация о клане Камо. Пока он просматривает документы, его мозг методично работает в поисках чего-нибудь, чего угодно, что могло бы оказаться полезным. Но всё, что он находит, — это подробности об унаследованных техниках, ритуалах и досье на действующих магов. Воспоминания о том, как великие кланы действуют в магическом обществе, вызывает у него приступ тошноты. Когда он читает эти безличные строки, его не покидает ощущение того, что кланы были всего лишь хладнокровными машинами, предназначенными для увековечения своей родословной. Проходят долгие минуты, стопка папок рядом с Мегуми методично продолжает уменьшаться. При мысли о напрасной трате времени в его груди начинает расти разочарование, и он даже не замечает, что Гето с любопытством смотрит на него. Мегуми испытывает чувство дежавю, от которого у него сводит живот. Сугуру стоит, прислонившись к стене, расслабленно скрестив руки на груди, но глаза выдают его. Во взгляде старшего мага есть что-то пытливое, напряжённое, что контрастирует с его редкими зевками. Он задаётся вопросом, что же так настойчиво ищет Мегуми, но молчит, позволяя себе лишь небольшие замечания. Он видит разочарование на лице Фушигуро и чувствует настоятельную необходимость предложить свою помощь. Но затем он замечает, что его зелёные глаза загораются интересом, когда он перебирает какие-то бумаги, которые выглядят старыми и пожелтевшими. Сугуру видит, как Мегуми роется в карманах и достает ручку, которой делает какие-то пометки на ладони. — Ты что-то нашёл? — спрашивает он, не в силах скрыть своего любопытства. Мегуми отвечает не сразу; он сосредоточен на информации, лежащей перед ним. Он записывает ещё несколько слов и встаёт, держа бумаги в руках. Сугуру видит, как морщины на его лбу разгладились, а губы больше не выглядят напряжённой линией. Тусклый желтоватый свет фонарика его телефона освещает левую щеку Мегуми, создавая эффект ореола по всему его телу. Сугуру наблюдает, как Фушигуро приближается спокойными, но настойчивыми шагами, и не может не заметить решимости, которая теперь исходит от фигуры владельца теней. Когда Мегуми протягивает ему бумаги, Сугуру требуется секунда, чтобы среагировать. В этой тишине есть что-то, чего он не может уловить, но это заставляет его следить за каждым движением стоящего перед ним парня. Гето осторожно берёт бумаги в руки, и от краткого, хотя и мимолётного, соприкосновения их рук исходит странная энергия, которую ему непонятно как истолковать. Когда он читает, то понимает, что в файле содержится информация о маленьком клане, о котором никто из них никогда раньше не слышал. Ритуальная техника: Манипуляция временем. Характеристики: Останавливает время людей, находящихся рядом с пользователем, в радиусе 20 метров на 3 секунды. Вариации: Не зафиксированы. Уровень угрозы: Низкий. В конце файла он находит местоположение резиденции клана и имя бывшего главы, который был там много лет назад. — Нет никакой информации о пользователях, которые могли бы перенестись назад или вперёд во времени, — голос Мегуми отражается от изгибов старых стен, достигая ушей Гето громко и отчётливо, — но, возможно, если я поговорю с ними... Надежда в его словах почти осязаема, настолько, что Гето чувствует лёгкое покалывание в груди. Он не может не думать о том, что каждая попытка зацепиться за нечто столь неопределённое может быть невероятно жестокой. Но когда он поднимает глаза от документов и смотрит на Мегуми, то его уверенность почти прогоняет это чувство. — Я никогда не слышал об этом клане. — Сугуру снова перечитывает слова на бумаге, пытаясь найти что-нибудь знакомое. — Я думаю, это потому, что их никогда не считали угрозой, — говорит Мегуми с безразличием, которое не убеждает Гето; напряжённые плечи Фушигуро выдают его. Гето отрывает взгляд от бумаг, его глаза устремлены на человека, стоящего рядом с ним, анализируя каждое малейшее изменение в выражении лица Мегуми. — Ты пойдёшь искать их? — спрашивает он, несмотря на то, что уже знает ответ. — Да, — немедленно подтверждает Мегуми, как будто он ждал этого вопроса. Его зелёные глаза, до этого момента устремлённые на стену, медленно поворачиваются к Гето. На короткое мгновение их взгляды встречаются, и Гето чувствует, как воздух сгущается. — Гето-сэмпай, — на этот раз голос Мегуми звучит тише, почти шёпотом. Его губы едва приоткрываются, чтобы произнести: —...Спасибо. Глаза, которые смотрят на него, кажется, имеют больший вес, чем Гето готов вынести. У него пересыхает в горле, и ему приходится прочистить его, прежде чем ответить. — Я полагаю, ты уже знаешь, но мне придётся пойти с тобой. — его тон пытается быть твёрдым, хотя уверенность в его собственных словах колеблется. Мегуми вздыхает, и в этом вздохе слышится смирение, но также и что-то ещё... возможно, принятие. — Я не могу отказаться, не так ли? — Нет, не можешь. — Гето отвечает коротко и ясно, но в душе он чувствует, что мог бы озвучить ещё тысячу вещей. С губ Мегуми срывается ещё один вздох, и он слегка кивает. Гето больше ничего не говорит; он поворачивается и начинает подниматься по лестнице, позволяя эху своих шагов заполнять тишину. Мегуми следует за ним, на этот раз включив фонарик на телефоне. Обратный путь к общежитию проходит в неловком молчании, которое Гето не знает, как заполнить. Мегуми, кажется, совершенно ничего не замечает, поглощённый своими мыслями, обдумывая новую информацию, которая могла бы приблизить его к ответам, которые он так отчаянно ищет. Но Гето не так повезло. В голове у него роятся вопросы, каждый из которых бессмысленнее предыдущего, — вопросы о Зенине Мегуми. Чем больше он старается не обращать на них внимания, тем громче они становятся, словно пытаясь вырвать у него правду, с которой он ещё не готов встретиться лицом к лицу. Что-то в Мегуми тревожит его, выводит из равновесия. И когда они крадучись входят в здание общежития, Гето невольно задумывается, правильно ли он поступает, увлекаясь больше, чем следовало бы. В коридорах здания темно, и тишина этого места придаёт ему почти торжественный вид. Мегуми ускоряет шаг, чтобы поравняться с Сугуру. Теперь, когда он вернулся, его движения стали более уверенными, и Гето может заметить изменение в его позе; он уже не кажется таким напряжённым, как раньше. Мегуми ощущает себя посвежевшим, как будто ему внезапно ввели дозу энтузиазма, потому что он наконец-то видит свет, освещающий путь, по которому он должен идти. Он больше не плывёт по течению, не заблудился. Он знает, что должен делать. Искра надежды зажглась в его взгляде и сияет ослепляюще ярко. Мегуми видит дверь спальни в нескольких футах от себя и безмерно рад, что он наконец-то сможет как следует отдохнуть; никогда ещё сонливость не была такой приятной. Однако их движение внезапно прерывается. Гето останавливается как вкопанный, и его рука мягко обхватывает запястье Мегуми, останавливая и его тоже. Прикосновение не резкое, но достаточно сильное, чтобы привлечь внимание. Мегуми растерянно моргает и провожает взглядом Гето до конца коридора. Его зелёные глаза сужаются в темноте, и он, наконец, видит причину их замешательства. Высокая, стройная фигура прислоняется к одной из стен, почти сливаясь с тенями в коридоре. Непринуждённая поза и неповторимая аура не оставляют места для сомнений. Это Годжо. Гето отпускает запястье Мегуми, и с его губ срывается тихий вздох, как будто облегчение от того, что он убедился, что это Годжо, а не кто-то другой, сняло невидимую тяжесть. Тёмная фигура не двигается, но его голос доносится до них с пугающей ясностью. — Куда вы оба делись? Вопрос кажется безобидным, но в его тоне чувствуется резкость, что-то такое, что нарушает кажущуюся нейтральность. Мегуми озадаченно хмурится. Он не понимает природы этого раздражения, но по какой-то причине чувствует себя виноватым. Гето невозмутим, он отвечает как ни в чём не бывало, даже с оттенком презрения. — Ходили прогуляться, разве это не очевидно? — уголки его губ приподнимаются, образуя лёгкую саркастическую улыбку. Тень скользит к ним, и когда Годжо выходит в тусклый лунный свет, проникающий в коридор, выражение его лица становится более отчётливым. Его челюсть сжата, и, хотя его глаза скрыты за обычными тёмными очками, Мегуми может представить напряжённость его взгляда, устремлённого прямо на него. Он невольно с трудом сглатывает. — Сейчас 3 часа ночи, — Годжо произносит каждое слово с демонстративной чёткостью. Мегуми слышит шипение рядом с собой и поворачивается, чтобы посмотреть на Гето. — И что? Зенин не мог уснуть, как и я, поэтому мы с ним пошли гулять, — объясняет он, скрещивая руки на груди. — Не будь таким любопытным, Сатору. — Гето говорит небрежным тоном, но в его словах слышится вызов, как будто он хочет разозлить друга ещё больше. Пару секунд Годжо молчит, не собираясь отвечать, его внимание полностью сосредоточено на Мегуми. — Это правда? — он более мягким тоном задаёт вопрос Фушигуро, но в нём есть что-то, что Мегуми не может истолковать. Страх, замешательство, надежда. В этом вопросе присутствует что-то выжидательное, что заставляет владельца теней нервничать. — Мы столкнулись случайно, в саду. — Мегуми отвечает спокойно, но не может не почувствовать накал, повисший в воздухе. Он отводит взгляд и смотрит на деревянную панель рядом с собой. — Сатору, — вмешивается Гето, и резкость в его голосе напоминает Фушигуро о том случае, когда тот застукал его за обыском кабинета директора. — Иди спать, ладно? — в этих словах слышится раздражение, как будто его интерес к продолжению разговора угас. Годжо даже не смотрит на него, намеренно игнорируя, как будто его присутствия в этом пространстве не существует. — Зенин, давай поговорим. — Годжо произносит это скорее как приказ, чем как просьбу, и его взгляд, хотя и скрытый, кажется, пронзает Мегуми насквозь. Парень устало вздыхает и направляется в свою комнату. Годжо следует за ним по пятам, так близко, что Мегуми ощущает его присутствие, как собственную тень. Прежде чем открыть дверь, он останавливается, чтобы попрощаться. — Спокойной ночи, Гето-сэмпай. Гето лишь делает лёгкий жест рукой, сопровождаемый вздохом, который можно истолковать как смирение. Годжо входит вместе с Мегуми, решительным движением закрывая за собой дверь. Звук захлопывающейся двери звучит громче, чем нужно, словно обозначая невидимую границу между ними и остальным миром. Кажется, что воздух в комнате давит на плечи. Мегуми стоит неподвижно, с некоторой усталостью наблюдая, как Годжо прислоняется к двери, скрестив руки на груди. Повисает напряжённое, но не неловкое молчание, как будто они оба ищут подходящие слова, чтобы его нарушить. Сатору смотрит на Мегуми так пристально, что темноволосый опускает глаза. В этом взгляде есть смесь эмоций, которые он не может расшифровать. Замешательство, упрёк и что-то ещё... что-то, от чего у него в груди возникает странный узелок. Мегуми осознаёт, что этот дискомфорт вызван Гето. Конечно, в этом есть смысл. Отношения друзей всегда были сложными, и теперь, когда Мегуми вынужденно сблизился с Сугуру, это сказывается на Годжо. Ему, должно быть, трудно смириться с тем, что внимание самого дорогого человека было украдено незнакомцем, который внезапно ворвался в его жизнь. Потому что Годжо всегда был таким – наблюдательным по отношению к своим близким людям, жадным до внимания, привязанности и признания, хотя он редко это показывал. Это был Годжо, тот Годжо, которого знал Мегуми. Его Годжо-сенсей. Но этот Годжо не был его Годжо. Мегуми приходится постоянно напоминать себе, чтобы он больше не совершал промахов, потому что с этим Годжо он ничего не может принимать на веру. Годжо, со своей стороны, изо всех сил старается сохранять невозмутимый вид, но мысль о том, что Мегуми проводит время наедине с Сугуру, не даёт ему покоя. Он не может игнорировать приступ раздражения, который смешивается с отчаянным желанием заставить его понять то, что даже ему самому непонятно. Наконец, молчание нарушает Мегуми. — О чём ты хотел поговорить? — спрашивает он тихим, но твёрдым голосом, глядя прямо на него в поисках ответов в море замешательства. Годжо делает глубокий вдох, но отвечает не сразу. Вместо этого он делает шаг к нему, сокращая расстояние между ними. — Почему он, а не я? — внезапно спрашивает Сатору, и в его тоне слышится смесь недовольства и чего-то более глубокого, чего-то более уязвимого, что он не может спрятать. Мегуми хмурится, ничего не понимая, и выражает своё замешательство вопросом, который, похоже, адресован скорее ему самому, чем Годжо. — Что ты имеешь в виду? — Гето-сэмпай, — повторяет Годжо с гримасой отвращения, как будто говоря, что ему это физически неприятно. Он хочет, чтобы Мегуми понял его точку зрения без объяснений: его напрягает, что темноволосый называет Гето «сэмпай», а его — нет. Мегуми недоверчиво моргает. Слова Годжо застают его врасплох. — Ты об этом хотел поговорить? — Да, — Годжо, кажется, собирается подтвердить свой ответ, но что-то в выражении его лица меняется. Его нервозность очевидна, и он тут же осекается. — Нет! Это... Что происходит между тобой и Сугуру? — он спрашивает прямо, устав от обдумывания ситуации, пытаясь скрыть тот факт, что его слишком беспокоит ответ Мегуми. Первая реакция Мегуми — паника; он боится, что Годжо проследил за ними. Эта мысль пугает его; меньше всего он хочет, чтобы Сатору начал считать его действия подозрительными. Он не смог бы свободно передвигаться, если бы Годжо начал наблюдать или ходить за ним по пятам; с него и так достаточно Гето. — Ничего, — он притворяется спокойным, хотя его тон выдаёт его. Он отводит взгляд, как будто это может отвлечь Годжо от пристального взгляда. — В чём смысл этого вопроса? Годжо не двигается с места, но всё на его лице выражает недовольство ответом Мегуми. Он вертит солнцезащитные очки в пальцах, внезапно становясь очень нерешительным. Он борется с собой, пытаясь подобрать нужные слова. — Он тебе нравится? — вопрос срывается с его губ тихим шёпотом, и Мегуми не уверен, что правильно расслышал, тем более что Годжо ведёт себя так застенчиво, и видеть его таким было для Фушигуро новым открытием. Мегуми требуется пара секунд, чтобы осмыслить открывшееся перед ним зрелище: слегка раскрасневшиеся щёки, пушистые белые пряди, падающие на лоб, губы, слегка пухлые, голубые глаза слегка прикрыты, нервные, неуклюжие движения длинных пальцев, поправляющих тёмные очки. Мегуми впитывает всё это, вплоть до мельчайших деталей, страстно и преданно храня их в надёжном месте своей памяти. Только тогда он позволяет себе задуматься над вопросом, который только что задал ему Годжо. — Что? Конечно, нет! — восклицает он, стирая все следы того, насколько очарованный был минуту назад. Годжо смотрит на него, и его взгляд меняется. Кажется, в его голубых глазах загорается надежда, как будто этот ответ снял огромный груз, который он молча нёс. — Поклянись в этом, — требует Сатору твёрдым голосом, как будто от этого зависит его жизнь. — Это смешно, — фыркает Мегуми, пытаясь перевести разговор в другое русло, но Годжо не сдаётся. — Зенин, поклянись в этом! «Ты представляешь угрозу для их отношений. Годжо ревнует Гето, а не тебя». Эта мысль мелькает в голове Мегуми; он должен его успокоить, но не успокаивает. Вместо этого он оставляет странную, горькую пустоту. — Всё в порядке, я клянусь. Годжо улыбается, слегка, но искренне, пока его взгляд обводит комнату, пока не останавливается на чём-то, лежащем на кровати Мегуми. Его глаза загораются, когда он узнаёт маленькую мягкую собачку, которую он подарил ему несколько дней назад. Неожиданное тепло наполняет его грудь. — Зенин по-прежнему спит с мягкими игрушками? Мегуми проследил за его взглядом и почувствовал, как от смущения у него начинают гореть уши. Он быстро отодвинулся и встал между Годжо и мягкой игрушкой, как будто это могло защитить его от последствий этого открытия. — Это, — он запинается, отчаянно подыскивая оправдание. — Он остался в моём рюкзаке, а я не заметил. — Да, точно, — растягивает слова Сатору, его тон насмешливый, но нежный. В наступившей тишине нет ничего неловкого. Мегуми смотрит на него, и на мгновение ему кажется, что он вернулся в другое время и в другое место. В этот момент он чувствует что-то странно знакомое; может быть, в конце концов, этот Годжо не так уж сильно отличается от того, которого он знал в будущем; может быть, думает Мегуми, тесная связь, которая связывала его с Годжо-сенсеем из будущего, не была полностью разорвана. Может быть, там ещё остался пепел. Пепел, который мог бы сгореть снова. Но на этот раз другим огнём. — Тебе следовало бы… — его голос слегка дрожит, и он отводит глаза в сторону, не в силах выдержать пристальный взгляд Годжо. — Тебе следует вернуться в свою комнату. — Да. — Годжо делает пару шагов к двери, но, прежде чем уйти, останавливается. Не оборачиваясь, он бросает последнюю фразу. — В следующий раз, когда не сможешь уснуть, найди меня. А потом он уходит, закрыв за собой дверь. Мегуми стоит неподвижно, пока слова Сатору эхом отдаются в его голове. Он ощущает тепло, которое всё ещё витает в воздухе, как будто присутствие Годжо осветило каждый уголок комнаты. Он вздыхает, прикладывая руку к груди. Мегуми начинает привыкать к тому, что Годжо постоянно вызывает у него острую нехватку кислорода.

*****

Среда.

В 6 утра Мегуми выходит из своей спальни, неся на плече небольшой рюкзак с некоторыми личными вещами, предпочитая использовать свои тени исключительно для ношения оружия. Он проходит мимо двери Годжо и останавливается. На несколько секунд его взгляд останавливается на деревянной двери, он борется с желанием постучать и попрощаться, чувствуя себя обузой. «Сатору, наверное, спит», — думает он, отводя взгляд. У него сжимается грудь, но он делает шаг вперёд, пряча желание глубоко под мыслью о том, чтобы никому не мешать. Мегуми не хочет доставлять неудобств. Он встречается с Нанами и Хайбарой в главном здании, где их ждёт Яга-сенсей, чтобы выдать последние инструкции. — Ваша миссия – проверка и опознание проклятого духа в заброшенном здании на окраине Токио. — он уже рассказывал им об этом днём ранее. — Это здание является известным местом с призраками среди городских исследователей, которые часто посещают его, чтобы попытаться запечатлеть паранормальные явления на аудио или видео. Ни о каких серьёзных происшествиях не сообщалось, но три месяца назад люди начали исчезать внутри здания, — Яга-сенсей передаёт им файлы с информацией о жертвах. — Всего пропало три человека. — По одному в месяц, — произносит Мегуми, читая информацию. — Именно так. Сначала предполагалось, что это мог быть серийный убийца, поджидающий там своих жертв, но полиция отвергла эти версии, не найдя никаких доказательств в их поддержку. Никаких тел, следов крови или борьбы обнаружено не было. Эти люди исчезли со всем своим имуществом, как будто их поглотила земля. Из информации, которую нам предоставили, мы уверены, что это проклятие второго уровня, — продолжает Яга, и хотя его голос ясен и твёрд, каждое слово отзывается эхом в голове Мегуми. Разум, напоминающий ему, что это не игра. — Зенин Мегуми обучен справляться с проклятиями особого уровня, поэтому я убеждён, что вы сможете выполнить это задание без каких-либо проблем и вернуться невредимыми. — Поиск жертв — наша первоочерёдная задача? — спрашивает Хайбара, и в его больших карих глазах читается беспокойство. — Скорее всего, они уже мертвы. Ваша главная цель — найти проклятие и изгнать его. — авторитетным тоном поясняет Яга-сенсей. Трое учеников почтительно кланяются и отправляются в указанное место. Поездка в машине не была особенно тихой, не из-за Фушигуро или Нанами, а из-за Хайбары, который болтал с почти заразительным азартом обо всём, что приходило на ум. Всё, о чём Мегуми мог думать, — это Итадори и Нобара, и как сильно он по ним скучал. Компания новых друзей казалась ему странной и в то же время успокаивающей, особенно молчаливое присутствие Нанами на другом конце сиденья. Он не очень близко знал его, но всегда уважал и восхищался им, как магом, и как человеком. Мегуми до сих пор помнит ощущение влаги на своей рубашке, оставленной слезами Итадори; в груди Фушигуро всё сжимается, когда он пытается сосредоточиться на миссии и прокрутить в голове информацию, которую дал им Яга. Сможет ли Мегуми избежать боли и хаоса в будущем? Мегуми не знает. Мегуми боится. Мегуми не герой. Но Мегуми приложит все усилия. Первый день был чисто разведывательным. На всякий случай они прочесали местность в поисках каких-либо зацепок о жертвах, и, как они и предсказывали, обнаружили следы проклятой энергии, пронизывающих всю конструкцию пятиэтажного здания. К концу дня начала сказываться усталость, но проклятие никак себя не проявляло. Они решили провести там ночь, хотя атмосфера и оставалась гнетущей. В эти часы тишина была осязаемой, нарушаемой лишь редким скрипом дерева под их ногами или отдалённым звуком какого-то движения... Ветер? Мегуми не был уверен. Сидя на самодельном покрывале, Мегуми в сотый раз просматривает досье жертв. Фотографии их улыбающихся лиц и описания их оборудования — камер, микрофонов, переносных фонарей — запечатлелись в его памяти. Мысль постепенно начинает обретать форму. Возможно, камеры послужили катализатором, который привлёк проклятие. Глаза Фушигуро сияют решимостью, когда он закрывает файл и поднимает взгляд на Нанами. — Нанами, ты не знаешь, загружали ли жертвы свои видео в блог или на веб-сайт? — спрашивает он, и в его голосе слышится смесь сомнения и надежды. Нанами, который был поглощён своим телефоном, спокойно поднимает взгляд. Сначала он ничего не говорит, а затем поворачивает экран к Мегуми. На видео видно, как дрожащая фигура человека идёт по пустынным коридорам здания. Лицо жертвы отражалось в мерцающем свете фонарика, когда она осматривалась. — Если ты думаешь, что проклятие проявилось из-за камер видеонаблюдения, то я считаю, что ты прав, Зенин-сэмпай, — подтверждает Нанами серьёзным голосом, но с лёгким оттенком понимания доводов Мегуми. — Но процесс важен. На последнем видео, которое выложила одна из жертв, она начала с верхнего этажа, спустилась на третий, прошла по комнатам справа и, наконец, вошла в ванную. Когда она направляет камеру на разбитое зеркало и видит своё отражение, возникают помехи... и видео заканчивается. Каким-то образом это попало в её блог. Видимо, нам просто повезло. — Ого, Нанами, ты реально крутой! — восклицает Хайбара, разрушая напряжённую атмосферу своей эмоциональностью. Нанами никак не отреагировал на комплимент, но Мегуми заметил малейшее изменение в его позе: он слегка расправил плечи, как будто пытался проигнорировать комментарий. — Единственная проблема в том, что у нас нет камеры, — добавляет Нанами, возвращаясь к своему практичному тону. — У меня есть! — Хайбара прерывает его, поднимая руку с таким же рвением, как если бы он был на занятии, ловя недоумённые взгляды одноклассников. — Я люблю снимать Нанами, когда могу. Он никогда не разрешает мне фотографировать, — признаётся он, хихикая. Нанами вздрогнул, его взгляд метнулся куда угодно, только не к Хайбаре, на лице появился лёгкий румянец. Он ничего не сказал, но Мегуми заметил, что он крепче сжал телефон. На второй день, незадолго до наступления темноты, трое магов осторожно поднялись на верхний этаж здания. Атмосфера казалась более плотной, почти липкой, и каждый шаг сопровождался отдалённым эхом. Хайбара держал камеру обеими руками, на его лице отражались сосредоточенность и сдерживаемые эмоции. Нанами шёл впереди, его высокая, уверенная фигура служила ориентиром, который странным образом умиротворял Мегуми. Они спустились на третий этаж, осмотрели комнаты справа и затем вошли в ванную. Хайбара осторожно поднял камеру; отражение в разбитом зеркале показало их лица, и внезапно воздух, казалось, задрожал. Мир вокруг них исказился, словно кто-то потянул за края картины. Всё изменилось в одно мгновение. Окружающая среда теперь была влажной, тёмной, стены пульсировали, как будто они находились внутри живого организма. Проклятая энергия почти удушала, окутывая их невидимым давлением. Как и говорил им Яга-сенсей, проклятие не должно было выходить за пределы второго уровня. Мегуми был уверен в этом, основываясь на количестве исходящей от него проклятой энергии. Но оно было огромным, это они поняли, когда заметили, что, по-видимому, уже находятся в его желудке. — Моё оружие осталось снаружи, — сообщил Нанами невозмутимым тоном, несмотря на весьма удручающие обстоятельства. — Моё тоже, — пробормотал Хайбара, и его лицо слегка вытянулось, когда он посмотрела на свои пустые руки. Мегуми глубоко вздохнул, быстро анализируя ситуацию и пытаясь не обращать внимания на стеснение в груди. Его пальцы уверенно двигались с ювелирной точностью, когда он призывал Орочи. Шикигами появилось с оглушительным рёвом, змея величественно извивалось и разрывала внутренности проклятого духа. Стенки организма трещали и рвались под её натиском. Внезапно все трое почувствовали, как проклятие рушится вокруг них. Гравитация потянула магов вниз, и с чувством сильного головокружения, они рухнули с невероятной высоты. Нанами выругался себе под нос, но к счастью, ощутить удар ему было не суждено, крылатое существо подхватило его. Ледяной ночной воздух коснулся его лица, когда монстр осторожно спустился. Хайбара стоял на другой ноге, слегка покачиваясь, но с выражением восторга на лице. Нанами огляделся в поисках Мегуми, но не смог его найти. Когда существо мягко приземлилось на землю, Нанами заметил фигуру за своей спиной. Мегуми стоял прямо и изящно, как будто управление зверем было для него естественным. Точным движением рук молодой человек отменил заклинание. Существо начало распадаться, его форма превращалась в вязкую субстанцию, которая просачивалась в землю, как масло. Нанами наблюдал за этим со смесью любопытства и одобрения. — Это было... быстро, — сказал он, его голос был таким же нейтральным, как и всегда, хотя во взгляде было что-то похожее на уважение. Хайбара быстро подбежал к Мегуми, сияя улыбкой, как будто миссия была весёлым приключением, а не схваткой на грани жизни и смерти. — Это было потрясающе, Зенин-сэмпай! — воскликнул он со свойственной для него пылкостью. Мегуми вздохнул, в его глазах на мгновение промелькнула усталость, до того, как он спокойно ответил. — Не называй меня сэмпай, мы ведь учимся в одном классе. Прежде чем Хайбара успел ответить, вмешался Нанами, поправляя рукава своей формы, которая теперь выглядела немного более растрёпанной, чем обычно. — Но ты более опытный, и мы должны уважать тебя за это. Хайбара энергично кивает, выражение его лица оживлённое, и он продолжает смотреть на Мегуми так, словно он полностью спас положение. — Эта миссия увенчалась успехом! — восклицает он, поднимая обе руки и протягивая ладони к своим спутникам, словно надеясь, что они разделят его радость. Нанами тихо вздыхает, его стоическое выражение лица почти не меняется. — Мы ничего не делали, — бормочет он, но, тем не менее, потакает ему, похлопывая Хайбару по руке почти смиренным жестом. Хайбара поворачивается к Мегуми и настойчиво машет перед собой рукой. Мегуми, который до этого момента оставался неподвижным, вздыхает и закатывает глаза, но в конце концов уступает. Он быстрым движением касается руки своего товарища, и улыбка последнего становится ещё шире. Пока Хайбара и Нанами идут к зданию, Мегуми молча наблюдает за ними. Нанами поднимает камеру с обломков и, бегло осмотрев её, передаёт Хайбаре. Издалека Мегуми слышит его преувеличенный вопль. — Он сломался, — жалуется парень, поджимая губы. — Мы купим другой, — спокойно отвечает Нанами, верный своей прагматичной манере. Хайбара издаёт смешок, прежде чем обнять Нанами за шею и взъерошить его волосы одной рукой. Жест настолько спонтанный, что Нанами едва успевает нахмуриться, хотя и не делает попыток оттолкнуть его. Выражение его лица остается нейтральным, но что-то в том, как расслабляются его плечи, выдаёт, что он привык к проявлениям привязанности со стороны Хайбары и даже чувствует себя вполне комфортно. Мегуми внимательно наблюдает за ними, его глаза подмечают детали: лёгкая улыбка на губах Хайбары, то, как Нанами не отстраняется полностью. Это было незаметно, но всё же было. Они оба были счастливы, хотя и не выражали этого. Сам того не осознавая, Мегуми улыбается. Его улыбка слабая, почти незаметная, но искренняя, как будто тепло этого момента доходит и до него. Он остаётся на месте ещё мгновение, чувствуя странное умиротворение.

*****

Пятница.

Когда Мегуми возвращается в колледж через два дня, атмосфера там становится тише, чем обычно, почти мрачной. Нанами и Хайбара отправились отдыхать, как только ступили на территорию учебного заведения. Поэтому, когда Мегуми заходит в общежитие, его разум наполняется образами, которые вызывают у него ностальгию: Годжо-сенсей ждёт его с лучезарной улыбкой, всегда с каким-нибудь насмешливым комментарием, который, хотя и раздражал его, но в то же время заставлял чувствовать себя спокойно. Но на этот раз там никого нет. Ощущение пустоты было неоспоримым. Мегуми бесцельно бродит по саду, засунув руки в карманы, его взгляд блуждает среди деревьев. Внезапно он замечает знакомый силуэт в тени одной из скамеек. Сёко стоит там, с виду невозмутимая, с незажжённой сигаретой в пальцах, уставившись куда-то вдаль. Мегуми подходит, его шаги по траве едва слышны, и садится рядом с ней. Ему не нужно было представляться, Сёко и так чувствовала его присутствие. — В колледже мне немного одиноко, — бормочет он, нарушая молчание, которое начинало казаться неловким. Сёко слегка поворачивает к нему голову и искоса улыбается. — Разве это не здорово? На этот раз пара идиотов отправились одни. Они сказали, что это задание особого уровня, поэтому не захотели брать меня с собой. — она небрежно пожимает плечами, но в её тоне скользит лёгкая обида. Мегуми кивает, но его беспокойство никуда не ушло. — Я думаю, это к лучшему, Сёко-сэмпай будет здесь в безопасности. Она издаёт негромкий смешок, сухой, но искренний. — И всё же я не могу не волноваться. — Сёко подносит сигарету к губам, но не прикуривает. — Сатору... он выглядел довольно уставшим перед уходом. Он всё ещё не освоил бесконечность как следует. Обычно во время наших миссий я отвечала за оказание поддержки с помощью обратной техники, чтобы уменьшить повреждение его мозга. И теперь я серьёзно беспокоюсь о том, что может случиться, когда меня нет с ними. Слова Сёко вызвали новую волну тревоги в голове Мегуми. Его мышцы напрягаются, и беспокойство начинает буквально бурлить внутри него. — Ты сказала, что это миссия особого уровня. — Да. — Ты знаешь, где именно? — Они не посвятили меня в подробности. — Когда они уехали? — спросил Фушигуро. Сёко поднимает взгляд от сигареты и смотрит прямо на него, словно пытаясь разгадать, что он задумал. — Зенин... ты ведь не собираешься уходить, верно? — Они могут быть в опасности? — его реакция мгновенна, почти непроизвольная. Она наблюдает за ним ещё несколько секунд, прежде чем вздохнуть и покачать головой. — Я знаю, я сказала, что беспокоюсь о них, но я также верю, что с ними всё будет в порядке. Сатору с Сугуру; они всегда заботились друг о друге. «Сатору с Сугуру; они всегда заботились друг о друге». Эта фраза пронзает его сознание, как стрела. Пустота в груди превращается во что-то более тёмное, чувство, которое он не хочет признавать, но и не может игнорировать. Это было горькое, неприятное впечатление. — Они, — Мегуми колеблется, раздумывая, стоит ли спрашивать, но любопытство, смешанное с беспокойством, заставляет его продолжить. — Как давно они знают друг друга? Сёко приподнимает бровь, удивлённая вопросом, но отвечает легко. — Я понятия не имею. Когда я поступила в колледж, они уже казались мне хорошими друзьями. Хотя их отношения всегда были немного... странными. — она жестикулирует руками, словно подыскивая нужные слова. — О чём это ты? Сёко откидывается назад, тихонько посмеиваясь. — Они однажды поцеловались, — с раздражающим спокойствием сообщает она ошеломляющую для Мегуми новость. — Это было в прошлом году. Мы играли в «правду или действие», и я предложила Сугуру поцеловать Сатору. Он спокойно согласился, хотя Сатору поначалу возражал. Жалею, что не засняла это. Мегуми чувствует, как кровь стынет в жилах. Мимика лица выдала его полностью – смесь ужаса и ревности, которую он не смог вовремя скрыть. Сёко, удивлённая его реакцией, виновато подняла руки. — Слишком много информации? Прости, пожалуйста, забудь о том, что я тебе сказала, — но по её озорной улыбке было ясно, что она совершенно не сожалеет. Мегуми хотел бы забыть об этом, но образы Годжо и Гето, которые были так близки, занозой засели у него в голове. — В любом случае, — продолжает Сёко, не обращая внимания на эмоциональное потрясение, в котором оказался Мегуми, — Не позволяй Годжо слишком расстраиваться. Он у нас очень ревнивый. Годжо. Ревнивый. Годжо ревнует. Мегуми знает, что Годжо ревнует. Мегуми знает. Конечно, он это знает. Но это слово, произнесённое Сёко, теперь звучит совершенно по-другому, пробуждая чувства, которые он только начинал понимать.

*****

Мегуми и Юджи возвращались в колледж после совместного обеда. Прогулка была мирной, они шли бок о бок, размеренно шагая в такт друг другу. Молчание между ними не было неловким; напротив, в обществе друг друга было что-то успокаивающее. Однако этот момент спокойствия был внезапно нарушен, когда Юджи остановился как вкопанный. Мегуми сделал ещё пару шагов, прежде чем заметил это, и повернувшись, чтобы посмотреть на спутника, слегка нахмурился. — Что-то не так? — спросил он, почувствовав укол беспокойства, который не смог скрыть. Выражение лица Юджи было странным. Он нервничал, избегал встречаться взглядом с Мегуми, и на его щеках появился лёгкий румянец. — Фушигуро, — начал он слегка дрожащим голосом, — что ты обо мне думаешь? Вопрос застал Мегуми врасплох. Он уставился на друга, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что его собеседник шутит. Но Юджи смотрел с такой непоколебимой решимостью, что это серьёзно озадачило его. — Что это значит? — произнёс Мегуми, и его тон выдавал замешательство. Юджи опустил взгляд, его пальцы начали нервно сжиматься. — Фушигуро, ты... ты кажешься мне довольно крутым. — его слова вырвались сами собой, как будто он много раз репетировал их в своей голове, прежде чем выпалить. Мегуми растерянно моргнул. — Спасибо? — наконец ответил он, хотя понятия не имел, как интерпретировать происходящее. — Я серьёзно. — Юджи поднял голову, и на этот раз в его карих глазах светилась жгучая смесь нервозности и храбрости. — Ты... Я... Мне нравится проводить с тобой время. Прежде чем Мегуми смог полностью осознать эти слова, Юджи сделал шаг вперёд, затем ещё один. Казалось, решимость подталкивала его к тому, чтобы сократить расстояние между ними. — Фушигуро, ты... — Юджи поднял ладонь, словно собираясь взять Мегуми за руку. Этот жест застал Мегуми врасплох. Его сердце подпрыгнуло, и он замер, не в силах решить, отступить или остаться на месте. И тут, словно вселенная не выдержала нарастающей кульминации, на сцену ворвался знакомый голос. — Мои студенты! Куда вы ходили? Годжо, как всегда, появился из ниоткуда, закинув свои длинные руки им обоим на плечи и притянув их к себе в преувеличенном объятии. Юджи слегка отступил назад, его лицо покраснело от волнения. Мегуми, в свою очередь, тяжело вздохнул, его напряжение сменилось привычным возмущением в присутствии сенсея. — Обед, — ответил Юджи, стараясь говорить как можно более равнодушно. — А Нобара? — спросил Годжо со свойственным ему наигранным энтузиазмом, как будто ничего необычного не произошло несколько мгновений назад. — Она не смогла пойти. — Опять? — Юджи пожал плечами, теребя пальцами подол пиджака, что выдавало его дискомфорт. — Чего вы хотите, сенсей? — вмешался Мегуми сухим тоном, пытаясь прервать разговор, пока он не стал ещё более странным. Годжо, как всегда, казалось, совершенно не замечал витающей напряжённости. Он попрощался с ними с беззаботной улыбкой. — Мегуми, давай поговорим в моём кабинете. Мегуми прищёлкнул языком, явно раздражённый, но спорить не стал. Он быстро взглянул на Юджи, у которого на лице всё ещё было непонятное для него выражение, как будто парень о чём-то сожалел. — Ну что ж... увидимся позже. — Юджи избегал его взгляда, слова прозвучали необычно робко, что было на него совсем не похоже. Мегуми не ответил. Он лишь бросил на него последний взгляд, прежде чем повернуться и последовать за Годжо, оставив Юджи позади. Когда он шёл к зданиям колледжа, в нём бурлила смесь эмоций. Было что-то в поведении Юджи, чего он не мог понять, но в то же время не мог перестать думать об этом. Не тогда, когда Годжо-сенсей только что втянул его в очередной разговор, которого он, вероятно, не хотел.

*****

Мегуми мог подобрать только одно слово, чтобы описать атмосферу в кабинете Годжо в тот момент: напряжённая. Он сидел в кресле напротив дивана, на котором развалился Годжо. Несмотря на то, что он казался расслабленным, скрестив ноги и небрежно положив руку на подлокотник, в его глазах, скрытых тёмной повязкой, было что-то такое, что говорило о железном контроле над ситуацией. Мегуми сохранял собранность, чувствуя себя так, словно находится под микроскопом. — Тебе нравится Итадори? Вопрос прозвучал из уст Годжо легко, но весомость его слов ударила Мегуми как кувалдой. Парень несколько раз моргнул, сбитый с толку неожиданностью вопроса. — Конечно, — наконец ответил он с простотой, которой, как он надеялся, было достаточно, чтобы обезоружить своего сенсея. — Он добрый и забавный, почти как личный шутник. Годжо слегка наклонил голову, почти хищным жестом. — Я не говорю о такой симпатии, — продолжил он, понизив голос и более расчётливо добавил: — Я говорю о романтическом влечении, о чувстве желания быть с ним всегда, целовать его, обнимать, прикасаться к нему. То чувство, которое заставляет твоё сердце трепетать от радости каждый раз, когда ты видишь его. Такое влечение, когда ты видишь в человеке, которого любишь, воплощение совершенства, потому что все его недостатки кажутся достойными восхищения. Вот такая симпатия, Мегуми. Описание Годжо было таким живым, таким личным, что у Мегуми побежали по коже мурашки. Он уставился на учителя в ужасе, как будто Сатору только что вторгся в ту часть его сознания, о существовании которой он не подозревал. — Итак, тебе нравится Итадори? — повторил Годжо, надавив на него, и эти слова прозвучали с такой силой, которая не соответствовала его обычному беззаботному тону. — Что? — Потому что ты нравишься Итадори. Это открытие сильно поразило Мегуми. — Вы все шутите надо мной, да? Годжо едва заметно покачал головой, его забавляло замешательство Фушигуро. — Разве ты не замечал? Сколько раз он приглашал тебя на «свидания», какие подарки, цветы, еду приносил тебе вечерами? Мегуми нахмурился. — Откуда ты это знаешь? — Итадори исполнял перед тобой брачный танец последние два месяца, и ты хочешь сказать, что не замечал этого? — Я подумал... он всегда был таким, я не видел в этом ничего плохого. — Тебе также не кажется странным, что Нобара не могла встречаться с вами весь последний месяц? Мегуми открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле. — Ты хочешь сказать, что это было спланировано заранее? — Мегуми-тян, ты меня разочаровываешь. Я думал, ты сообразительнее. Насмешливые нотки в голосе Годжо только усилили негодование Мегуми. — Ну, если так, то что? Почему у тебя такой сердитый голос? Годжо слегка наклонился вперёд, его обычная улыбка превратилась в нечто более резкое и серьёзное. — Потому что Мегуми-тян слишком молод, чтобы иметь романтические отношения. Мегуми стиснул зубы, раздраженный покровительственным тоном. — В следующем году мне исполнится восемнадцать. — Фушигуро Мегуми, я спрашиваю в последний раз. Тебе нравится Итадори? — Нет! — воскликнул он, почти отчаявшись закончить этот абсурдный разговор. Годжо расслабил плечи, как будто только что получил ответ, которого ждал, и встал с раскованной утончённостью. Он сделал несколько шагов, пока не оказался позади Мегуми. Прежде чем парень успел обернуться, чтобы посмотреть, что он делает, Годжо наклонился и обхватил его своими длинными руками, заключая в объятия. — У Мегуми-тян не может быть отношений, пока он не станет взрослым, ты понимаешь? — он прошептал ему эти слова на ухо, отчего тело Мегуми затряслось мелкой дрожью. Мягкий, почти ласковый тон Годжо контрастировал с абсолютной твёрдостью его слов. Мегуми замер, пытаясь осознать, что только что произошло. — Ты сумасшедший, — с трудом выдавил он, пытаясь унять бешеное биение своего сердца. Годжо отошёл так же быстро, как и подошёл, и на его лице снова появилась сияющая улыбка, как будто ничего необычного не произошло. — Хорошо! Пойдём, поедим дораяки, я угощаю. Мегуми молча посмотрел на него, понимая, что он не имеет другого выбора, кроме как последовать за учителем. И ему это нравилось, хотя он никогда бы не признался в этом вслух.

*****

Мегуми знает, что Сатору Годжо может быть очень привязан к тому, что считает своим. Мегуми задаётся вопросом, считал ли Сатору Годжо его когда-нибудь своим. — Очнись, Зенин... — голос Сёко певуче выводит его из задумчивости. Мегуми едва успевает произнести слово, как к ним подбегает дородный мужчина с искажённым от отчаяния лицом. Его чёрный костюм помят, как будто он участвовал в потасовке или в какой-то другой нештатной ситуации. — Иейри Сёко, пойдём со мной, пожалуйста! Это Годжо! Что-то пошло не так на задании... это... это... — мужчина заикается, затруднённое дыхание мешает ему продолжить. Но ему не нужно больше ничего говорить. Сёко ничего не отвечает и не спрашивает, она бежит за мужчиной. Мегуми помнит, что он тоже бежал. Но Мегуми не может вспомнить, что произошло дальше.