Диез

— Твою мать, это всё не то, — он закрыл лицо руками, опираясь локтями на стеклянную поверхность стола. Целых четыре дня Антон Тяночкин бегает по улицам Питера, пытаясь найти достойных исполнителей для своего шоу. Парень является популярным продюссером и спонсором, но понравиться ему является практически невозможным. Многие говорят, что он слишком привередлив, скоро и спонсировать некого будет, однако планку понижать он не собирается. Антон вместе со своими помощниками отбирает на кастинг тех, кто хоть немного выделяется среди других, а затем самолично ездит к ним на прослушивание. Да, именно он. Потому что в его студию пускать кого попало он не собирается, тем более заставать врасплох ничего не подозревающего музыканта его любимое занятие. Осталось прослушать всего 7 человек, в принципе, сегодня успеть можно, если постараться. Антон откинулся на спинку кожаного кресла, массируя виски. Голова гудела от какофонии бездарных мелодий и фальшивых голосов. Он перебрал в памяти лица последних претендентов: самонадеянный гитарист с претензией на рок-звезду, вокалистка, старательно копирующая Бейонсе, и рэпер, чьи тексты больше напоминали нескладные рифмы школьника. Никто из них не зацепил. Никто не вызвал даже искры интереса. "Может, все-таки стоит понизить планку?" - мысль промелькнула в голове, но была тут же отброшена. Нет, он не пойдет на компромисс. Его шоу должно быть лучшим, самым ярким и запоминающимся. А для этого нужны таланты, настоящие самородки, а не очередные клоны, штампующие однотипную музыку. Взгляд упал на список оставшихся кандидатов. Семь имен, семь надежд, семь потенциальных разочарований. Антон вздохнул и взял телефон. — Секретарь, свяжите меня с водителем. Начинаем объезд по списку. И приготовьте мне крепкий кофе, пожалуйста. Он знал, что шансы найти бриллиант в этой куче угля невелики. Но Антон Тяночкин никогда не сдавался без боя. Ведь именно в этом и заключалась его работа отсеивать зерна от плевел, чтобы явить миру новые имена, которые заставят сердца биться чаще. И он был готов потратить еще не один день, и не одну неделю, в поисках того самого, единственного таланта, который станет жемчужиной его шоу. Водитель ждал у входа в бизнес-центр, как всегда, безупречно одетый и готовый к любым маршрутам. Антон плюхнулся на заднее сиденье, глотнул обжигающий кофе из термокружки и прикрыл глаза. Петербург проплывал за окном: серые фасады домов, спешащие прохожие, отражения облаков в мокром асфальте. Каждый раз, когда он ездил на эти прослушивания, город казался ему особенно унылым и однообразным, будто подстраивался под настроение. Первым в списке значился некий Кирилл Белов, скрипач. Антон скептически хмыкнул. Скрипка – это, конечно, классика, но в контексте современного шоу это выглядело… старомодно. Тем не менее, правило было правилом: прослушать всех. Адрес Белова оказался в старом районе города, в обшарпанном доме с потрескавшейся штукатуркой. Уже на подходе Антон почувствовал запах сырости и безнадеги. Что ж, посмотрим, кто прячется в этой дыре, рассуждал поднимаясь по скрипучей лестнице. Дверь открыл худой парень с растрепанными волосами и уставшим взглядом. В руках он держал скрипку. Антон представился и, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру. Комната оказалась маленькой и захламленной, но взгляд сразу зацепился за музыкальный инструмент. Старая, потрепанная скрипка, но с каким-то особым блеском. — Играйте, — коротко бросил Антон, устраиваясь на бежевом диване. Кирилл помедлил, словно собираясь с духом, а затем поднес скрипку к подбородку. И полилась музыка. Спустя пару минут стало понятно: безнадёжен. Вторым в списке значилась молодая пианистка, живущая в новостройке. Антон поднялся на лифте, глубоко вздохнул и понадеялся, что она его не разочарует. Ему открыла улыбчивая девушка в халате и с бигуди на голове. Очень извиняясь за свой внешний вид, она попросила подождать пару минут и даже налила Тяночкину чай. Она проводила его в комнату, заставленную старой мебелью и музыкальными инструментами. Пианистка показалась девушкой с большим потанциалом, ровно до того момента пока не начала играть классику. Сыграв несколько произведений классики, шатен не почувствовал в её исполнении ни души, ни страсти. Просто техничное воспроизведение нот. Следующим был парень со специфической внешностью, и, входя в чужую квартиру, спонсор спросил: — Гот? — он пару секунд потупил на "разукрашенное" лицо кандидата. — А.. да, — смущённо отозвался тот. Молодой человек пел о любви, о свободе, о природе, но его песни звучали плоско и наивно. Антон слушал его с вежливой улыбкой, но в голове уже крутились мысли о том, что время потрачено зря, и о том, как же первое впечатление обманчиво. К вечеру Антон был вымотан и разочарован. Ни один из кандидатов не оправдал его ожиданий. Он сидел в машине, глядя на мелькающие огни ночного города, и думал о том, что, возможно, он действительно слишком требователен. Но в глубине души он знал, что не сможет довольствоваться меньшим. Он будет искать до тех пор, пока не найдет того самого, кто зажжет в нем искру вдохновения. В окне мелькали здания, кафе, отели, парк... Взгляд Антона зацепился именно за этот парк, он будто в замедленной съёмке разглядел двух парней. Один из них играл на электрогитаре, а второй стоял у микрофона и пел. Ангельский голос проникал прямо сквозь сердце, заставляя то биться чаще и громче. Вокруг парней стояла толпа людей, некоторые снимали на камеру телефона, кто-то танцевал или подпевал, но Тяночкин не видел никого, кроме этих двоих. Водитель поехал на следующий адрес, когда светофор загорелся зелёным, но тут же получил пару слабых ударов в плечо. — Вернись обратно, — быстро смекнув, что именно привлекло внимание Тяночкина, водитель припарковался на ближайшей к парку парковке и остался в машине ждать своего начальника. Последний же буквально выбежал из машины и понёсся в сторону уличных музыкантов, но, оказавшись на месте, их и след простыл. Антон растерянно огляделся. Толпа зевак уже рассосалась, остались лишь редкие прохожие, спешащие по своим делам. Он попытался расспросить кого-нибудь, но все лишь пожимали плечами, не обращая на него внимания. Разочарование вновь накатило волной. Неужели это был просто мираж, игра воображения, уставшего от бездарностей и бесцветности? Он медленно побрел по парку, надеясь, что музыканты просто отошли в сторону, чтобы передохнуть. В голове еще звучал ангельский голос, и Антон не хотел так просто отказываться от надежды. Он прошел вдоль аллеи, заглянул за деревья, но нигде не было и следа гитары или микрофона. Взгляд шатена зацепился за двух парней, спускающихся вниз по лестнице в подземное метро. Да, это были они! Сердце Антона подпрыгнуло от радости. Не раздумывая ни секунды, он бросился следом, лавируя между прохожими. Спускаясь по ступенькам, он старался не потерять их из виду, опасаясь, что они затеряются в толпе. Внизу, в полумраке станции, царила суета. Люди спешили на поезда, гул голосов смешивался со скрежетом тормозов. Антон огляделся, пытаясь найти знакомые лица. И вот, в толпе у платформы, он увидел их. Они стояли молча, гитара в чехле висела на плече у одного из них. Антон решительно направился к ним, чувствуя, как в груди впервые за долгое нарастает волнение. Он подошел вплотную и откашлялся, привлекая их внимание. Парни обернулись, удивленно глядя на незнакомца. — Простите, — начал Антон, стараясь говорить спокойно, — я слышал, как вы пели в парке. У вас потрясающий голос. Я работаю с музыкантами и хотел бы предложить вам сотрудничество. Парни переглянулись, на лицах читалось недоверие. Но в глазах одного из них, того, кто пел, промелькнул интерес. — Сотрудничество? — переспросил второй с гитарой, приподняв бровь. — Нас это не интересует, приносим свои извинения. — Позвольте представиться, меня зовут Антон, я музыкальный менеджер, спонсор и продюсер. Работаю с молодыми талантами, помогаю им пробиться. Уверен, у вас есть все шансы добиться успеха. Ваш голос, ваша музыка — это что-то особенное, — быстро говорил он, протягивая визитку куда-то в середину, не зная, кто её возьмёт и возьмёт ли вообще Блондин, парень, который пел, взял визитку, внимательно изучая ее. Его друг тут же вырвал у него из рук эту визитку, смотря на приятеля такими глазами, что становилось страшно даже Антону. — Благодарим за предложение, но мы не можем его принять, — гитарист, на голову выше того, брюнет, явно не был настроен дружелюбно и за пару секунд, схватив друга под руку, потащил за собой. Антон стоял, как громом пораженный, глядя вслед удаляющимся музыкантам. Он не привык к отказам, особенно когда чувствовал, что нашел настоящее сокровище. Обычно молодые таланты сами искали встречи с ним, умоляли дать им шанс. А тут отказ, да еще и в такой грубой форме. — Меня Саша зовут! — крикнул блондин ему на последок. В голове зароились вопросы. Что это было, скромность, страх, недоверие? Или они просто не видели себя в мире шоу-бизнеса? Антон не знал. Он был уверен, что эти парни именно то, что он так долго искал. Почему гитарист не захотел согласиться на предложение и почему не дал шанс своему другу?

***

Мысли об этом Саше не покидали его два последующих дня. Они прошли в бесплодных попытках найти хоть какую-то информацию о загадочных музыкантах. Антон перерыл интернет, обзвонил знакомых, но всё было тщетно. Никто не слышал о дуэте из парка, никто не знал парня по имени Саша, чей ангельский голос так запал ему в душу. Отчаяние подкрадывалось незаметно, но Тяночкин не сдавался. Он был одержим идеей найти этих двоих, убедить их в своем предложении, раскрыть их талант миру, но понимание того, что он впервые в жизни сам получил отказ, вызывало огромное огорчение, а сам парень чувствовал себя униженным. Как бы ему ни хотелось, но заставить парней работать на себя он не мог, поэтому пришлось дальше ездить на кастинги оставшихся людей, может хоть они не разочаруют шатена. Каждый новый день приносил лишь разочарование. Таланты, конечно, попадались, но в них не было той искры, той неподдельной страсти, что горела в глазах Саши. Антон чувствовал, что время уходит, проект буксует, а вдохновение, которое так манило его, словно призрак, маячит где-то вдалеке, но никак не желает приблизиться. Он бродил по городу, надеясь случайно встретить знакомое лицо, услышать знакомый голос, увидеть знакомый инструмент. Парки, скверы, улицы, всё казалось пустым и безжизненным. Он даже начал сомневаться в реальности произошедшего. Может, это был сон? Может, его воображение разыгралось, устав от однообразных будней? Но воспоминания были слишком яркими, слишком реальными, чтобы их можно было просто отбросить. Шатен помнил каждую ноту, каждое слово, каждое движение. Он помнил, как завороженно смотрел на тех двоих. Именно это ощущение он и хотел вернуть, именно эту магию он и хотел подарить миру. Сидя в своём кабинете, он просматривал новые списки людей, рвущихся на кастинг, как на его телефон позвонили. Устало зевнув, парень поднял трубку, и прежде чем он успел что-либо сказать, в трубке послышался знакомый голос. — Ало, вы Антон Тяночкин? — продюсер сразу узнал его. — Мы встретились в метро, я уличный музыкант, может помните. Забыть Сашу? Нет, в случае Антона это невозможно. Слишком он проникся их песней, чтобы забыть. — Конечно, помню! — Антон резко выпрямился в кресле, пальцы непроизвольно сжали телефон. Голос в трубке звучал так же чисто, как и тогда, в парке, будто эхо того самого момента. — Саша, да? Тишина на другом конце затянулась на пару секунд, словно парень колебался. — Да, — наконец ответил он. — Я подумал о вашем предложении. Сердце Антона забилось чаще. Он не ожидал этого звонка, уже почти смирился с мыслью, что никогда их не найдет. — И? — не удержался он, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Я готов поговорить. Если ваше предложение ещё в силе. — Оно в силе. Где и когда? — Было бы неплохо сегодня вечером, — Саша говорил тихо, почти шёпотом, будто боялся, что его подслушают. — В семь подойдёт? — Да, — блондин сказал ему свой адрес и объяснил, как лучше добраться, потому что дом построен в лесу и нормальных дорог толком и нет.

***

Антон свернул с асфальтовой дороги на узкую лесную колею, и сразу же ветки начали скрести по кузову его машины. Он сжал руль, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. Блять, зачем я вообще согласился на эту поездку? — подумал он, когда особенно наглый сук оставил длинную царапину на капоте. Лес становился всё гуще, солнце уже почти село, и в сумраке белые стволы берёз казались призрачными силуэтами. Навигатор давно потерял сигнал, и Антон ориентировался только по сбивчивым указаниям Саши. Внезапно деревья расступились, открыв вид на озеро. Вода была абсолютно гладкой, как зеркало, отражая последние лучи заката. А на берегу, среди высоких сосен, стоял белый дом в стиле модерн, лаконичный, с огромными панорамными окнами и плоской крышей. Он выглядел так, будто его перенесли сюда прямиком из какого-то архитектурного журнала. Тяночкин заглушил двигатель и вышел, оглядываясь. Тишина. Только лёгкий шелест листьев и плеск воды у берега. Антон обернулся, когда кто-то положил свою руку ему на плечо. Парень был тем самым гитаристом, что играл с Сашей в парке. Высокий, с тёмными длинными волосами, собранными в небрежный хвост, и устрашающими тёмно-карими глазами. В руках он держал сигарету, дым от которой вился в прохладном вечернем воздухе. — Роман Сатыбалдиев, — представился он нехотя. — Саша мой брат. — Антон Тяночкин. — Знаю, — Роман бросил окурок под ноги и раздавил его каблуком. — Пойдём, он ждёт. Он повернулся и пошёл к дому, даже не удостоив Антона взглядом, а последний и не заметил, как Рома перешёл на «ты». Внутри дом оказался таким же стильным, как и снаружи: светлые стены, деревянная мебель, гитары и синтезаторы, расставленные в идеальном порядке. В воздухе витал лёгкий аромат чая и чего-то ещё, травяного, успокаивающего. Роман молча налил чая гостю и протянул тому кружку с горячим напитком. — Саша всё-таки позвонил тебе, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — Хотя я был против. Антон почувствовал, как напряглись его плечи. — Почему? Роман наконец посмотрел на него. В его глазах читалось что-то между раздражением и усталостью. — Забей, — послышался скрип двери за спиной Антона, и он повернулся на звук. — Прости, он у меня вечно букой. А машина цела? Антон растерянно кивнул. — Царапина на капоте, но... — Если что мы можем оплатить ремонт, — сказал Александр, не дослушивая собеседника. — Всё в порядке, там не страшно. — Ну давай, рассказывай своё предложение ещё раз. Роман скрестил руки, поворачиваясь к брату: — Саш... — и Саше хватило лишь посмотреть на брата, чтобы тот замолчал. Антон почувствовал странное напряжение между ними, но внутренне засмеялся с такой ситуации. — Я хочу вас продюсировать, — начал он. — Ваша песня — это... — Волшебство? — Уникальность, — поправил Антон. — О, мне нравится! — Саша хлопнул в ладоши. — Рома, ты слышишь? Мы уникальные. Роман отвернулся к окну, но Антон заметил, как дрогнули его плечи, то ли вздох, то ли сдержанный смех. — Ладно, — Саша внезапно стал серьёзным. — Но у нас условия. — Какие? — Во-первых, никаких дурацких аранжировок. Мы играем так, как чувствуем. — Договорились. — Во-вторых... — Саша переглянулся с Романом. Тот резко обернулся: — Мы просто коллеги, и никаких вопросов о нашей жизни быть не должно, и в случае чего сюда приезжать запрещено. Его голос звучал как сталь. Шатен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вроде сначала был таким весёлым, что случилось-то? — Я вас понимаю, хотите безопасности. Согласен, люди разные бывают. — Отлично! — Саша вскочил. — Тогда прослушивание? Тяночкин не успел ответить, Саша уже исчез в глубине дома, оставив его наедине с Романом. Тот молча указал на диван, сам оставаясь у окна, будто намеренно держа дистанцию. Комната, куда они перешли, оказалась просторной студией с высокими потолками. Одна стена была полностью стеклянной, через неё открывался вид на озеро, теперь тёмное и бездонное. Напротив, звукозаписывающее оборудование, но не новое, а винтажное, словно из другой эпохи. Саша вернулся с микрофоном на штативе и установил его рядом с собой. Роман взял электрогитару, но не включил усилитель, просто обхватил гриф так, словно это оружие.

Играли они без предупреждения.

Первые ноты ударили Антона в грудь, как удар тока. Это не было похоже на парк, там звук растворялся в воздухе, здесь же он заполнял комнату, врезался в стены, отражался от стекла и возвращался, умноженный эхом. Саша пел с закрытыми глазами, его голос то взлетал, то падал в шепот, заставляя кожу покрываться мурашками. Роман не смотрел на ноты, он смотрел сквозь Антона, будто видел за его спиной что-то, чего не мог разглядеть продюсер. Антон забыл как дышать. Движения братьев казались идеально синхронными, но в деталях абсолютно чужими. Саша раскачивался в такт, улыбался пустому пространству. Роман стоял неподвижно, только пальцы левой руки бегали по ладам, а правая била по струнам с неестественной точностью. Когда последний аккорд стих, в комнате повисла тишина. Даже озеро за стеклом будто замерло. Саша открыл глаза и улыбнулся, как ребёнок, ждущий похвалы. Роман резко отставил гитару, его лицо ничего не выражало. — Боже... — Антон выдохнул, когда наконец смог заставить себя заговорить. Его пальцы непроизвольно сжали обивку дивана. — Это было... охуенно, извините, конечно. Лучше, чем в парке. В тысячу раз лучше. Саша рассмеялся, подхватив микрофон одной рукой и легко вращая его на подставке. — Ну конечно лучше! Тут акустика — огонь, — парень был очень оптимистичный и этим нравился Антону. Роман же молча повесил гитару на стену, но Антон заметил, как уголок его губ дрогнул, то ли от сдержанной улыбки, то ли от чего-то другого. — Уже темнеет, — вдруг сказал Саша, подойдя к стеклянной стене. Перед ним озеро поглотило последние отблески заката, превратившись в черное зеркало. — Останешься ночевать? У нас есть гостевая. Антон инстинктивно взглянул на часы, стрелки показывали почти десять. — Я бы с радостью, но... — он покачал головой, вставая. — В офисе куча работы. Контракты, расписание... Теперь, после этого, — он махнул рукой в сторону студии, — мне точно придется перекраивать весь проект под вас. Саша надул губы, делая театрально-обиженное лицо, но глаза его смеялись. — Ну ладно. Но если передумаешь — звони. Мы с Ромой ночные совы. Роман, проходя мимо, сунул Антону в руку смятый листок. — Наши номера и соцсети. Пиши, если что-то срочное. Бумага была холодной, несмотря на то, что Рома держал её в руках немалое количество времени. Антон сунул ее в карман, кивнув.

***

Дорога обратно казалась короче. Лес, еще недавно такой угрюмый, теперь шептал ему вслед мягким шелестом листьев. Даже царапина на капоте больше не раздражала, он ловил себя на том, что напевает под нос только что услышанную мелодию, хотя был уверен: повторить ее невозможно. Город встретил его неоновыми огнями и привычным шумом, но что-то внутри уже изменилось. Антон припарковался у офиса, достал телефон, записывая братьев в телефонную книгу.

***

Офисное кресло скрипело под резкими движениями Антона, когда он лихорадочно перебирал папки на столе. Полночь давно наступила, но он даже не думал останавливаться, в голове звучала та самая мелодия, заставляя сердце биться чаще. — Переделываем всё, — пробормотал он, с силой выдергивая старый контракт из принтера. Бумаги летели на пол: прежние планы, утвержденные графики, списки артистов, теперь это не имело значения. Он писал новый сценарий, где центром были они. Его пальцы стучали по клавиатуре, выводя жирным шрифтом: Проект "Диез" Участники: Саша Собакин, Роман Сатыбалдиев Жанр: экспериментальный фолк-электроника Особые условия: полная творческая свобода Он тут же зачеркнул последнюю строчку, слишком расплывчато. Нужно что-то конкретное, но не отпугивающее. — Аранжировки утверждаются исключительно исполнителями, — написал он и ухмыльнулся. Пусть юристы голову ломают. На экране компьютера горели открытые вкладки: - "Аренда студии с видом на воду" - "Винтажное оборудование 70-х" - "Звукоизоляция для вокалов с широким динамическим диапазоном" Он отмечал галочками варианты, параллельно набирая номер звукорежиссёра. — Сергей, это срочно, — говорил он в трубку, зажимая телефон плечом и продолжая печатать. — Мне нужно место, где можно записать... Нет, не попсу. Представь, если бы Леди Гага записала бы фит с... Билли Айлиш, и всё это было на русском. Да, именно такую студию. Он бросил взгляд на листок с номером Саши и Ромы, приколотый к доске. Бумага казалась чуть помятой, будто кто-то сжимал её в кулаке после его ухода. — И чтобы окна были, — вдруг добавил он, вспоминая стеклянную стену у озера. — Понарамные. Отложив телефон, он схватил блокнот и начал рисовать схему: - 1-й трек: та самая песня из парка (акустика + живой эфир?) - 2-й трек: что-то с гитарным рифом Ромы (нужен мощный усилитель Marshall) - 3-й трек:... Ручка замерла. Он не знал, что они ещё умеют. И от этой мысли стало одновременно страшно и захватывающе. Сообщение Саше: Нашёл три студии на выбор. Завтра скину адреса — скажите, где вам комфортнее. И у вас есть ещё материал, кроме того, что играли? Он отправил и тут же получил ответ: Материал есть. Но покажем только там. И Антон, спасибо. Эти два слова заставили его усмехнуться. Он впервые за месяца чувствовал азарт.

***

Голубоватый свет телевизора мерцал в темноте гостиной, освещая помещение. На экране шёл случайным образом выбранный фильм, включён тихо, будто намекая на разговор. Саша сидел, поджав ноги, и лениво ковырял вилкой в банке с килькой в томатном соусе. Рома смотрел фильм, скривив губы. — Он мне не нравится, — внезапно сказал брюнет, так резко, будто это продолжало их давний спор. Саша даже не повернулся, только поднял бровь, мол «к чему ты это?». — Кто? — Ты знаешь кто. — Антон? — Саша ухмыльнулся, подбрасывая рыбку в воздух и ловя её ртом. — Да ладно, он милый. И не лезет с дурацкими вопросами. Рома щёлкнул языком, вот так всегда. Вроде столько лет, а он всё как ребёнок. — Пока что, — Саша повернулся к нему, упираясь подбородком в колено. — Брось. Ты что, планируешь всю жизнь жить в этом доме и вести затворническую жизнь? — он сделал паузу, потом добавил мягче: — Как и твоя мать? Рома замер. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но лицо осталось каменным. — Не трогай её, — Саша вздохнул, отодвинул банку и потянулся к пакету с чипсами. — Прости. Оба замолчали, и тишину одинокого дома прерывали лишь реплики в телевизоре и шуршание пакета от чипсов в руках парня. — Он обычный, — пробормотал Рома. — Он не поймёт. Саша хрустнул чипсом, глядя в потолок. — А кто поймёт? — Рома не ответил. Он встал, подошёл к окну и упёрся лбом в стекло. Озеро внизу было чёрным, как чернила. — Я не хочу повторять её ошибок, — тихо сказал он. Саша перекатился на спину, закинув ноги на подлокотник. — Ты не повторишь. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не дам, — Рома усмехнулся — беззвучно, только тень улыбки. — Идиот, — Александр ничего не ответил. Фильм на экране закончился. На телевизоре показались титры. Никто не потянулся за пультом. И теперь в этой тишине можно было расслышать, как на втором этаже разбивается стекло.

***

Тяночкин ворочался в постели, подушка казалась то слишком горячей, то ледяной. Сквозь сон он слышал, как за окном воет ветер, будто кто-то настраивает скрипку, фальшиво, с надрывом. Когда он наконец провалился в сон, то оказался в пустом концертном зале. Зал был старинный, с бархатными креслами, но все сиденья покрыты толстым слоем пыли. На сцене стояло пианино с открытой крышкой, но клавиши были чёрными даже те, что должны быть белыми. В воздухе пахло мокрой шерстью и металлом, как после грозы. Антон подошёл к сцене. Его шаги не звучали, будто он призрак. Парень сел на стул, предварительно сдув с него слой пыли, и заиграл на пианино единственную мелодию, которую помнил. Когда мелодия подходила к развязке он почувствовал теплое дыхание на затылке и чьи-то когтистые пальцы на своей шее. они душили, царапали, но он не сопротивлялся, он просто играл. Глухой гул телефона пробился сквозь сон, заставив Антона вздрогнуть. Он с ужасом открыл глаза, понимая, что это просто сон, экран смартфона резанул ярким светом, показывая 3:17 и контакт «Рома». — Алло? — голос Антона звучал хрипло, будто его и вправду душили. Тишина в трубке. Только едва слышное дыхание. — Рома? — спросил Антон, садясь на кровать. — Ты никому не говорил, где мы живём? — голос гитариста был резким, как лезвие. Ни «извини за время», ни «спишь ли ты». Антон протёр глаза, пытаясь собрать мысли. — Нет. Кому я мог.. — Ни коллегам? Ни друзьям? — Рома говорил шёпотом, но каждое слово било чётко, будто гвозди вбивал. За окном шумел дождь. Антон вдруг осознал, что никто не знает, где он был сегодня. Даже секретарша записала в графике просто «встреча с артистами». — Я же дал слово, — пробормотал он. — В чём дело? Тишина снова растянулась. Потом, глухой стук, будто брюнет прикрыл трубку ладонью, и отдалённый голос Саши: «Брось, я же говорил — это не он». — Ладно, — наконец бросил Рома. — Но если надумаешь болтать, мы разорвём контракт?

Щелчок. Гудки.

Антон сидел с телефоном в руках, вслушиваясь в стук дождя по стеклу. Теперь сон как рукой сняло, он потрогал свою шею, всё в порядке. Встал с кровати, он дошёл до зеркала, висящего над рабочим столом, и осмотрел кожу на повреждения. Ничего необычного.

***

Антон вёз Сашу и Рому по разным студиям звукозаписи, надеясь найти место, которое им подойдёт. Погода стояла пасмурная, и хмурое небо отражалось в стеклянных фасадах зданий.

Первая студия: "Кристалл"

Современное здание с панорамными окнами и минималистичным дизайном. Внутри, белоснежные стены, стеклянные перегородки и дорогое оборудование. Саше студия понравилась. Он ходил по залу, щупал микрофоны, пробовал акустику, казалось, он готов был записываться здесь и сейчас. — Звук чистый, — сказал он, — мне нравится. Рома же стоял у двери, скрестив руки, и смотрел на всё с явным недовольством. — Слишком стерильно, — буркнул он. — Как больница. Антон попытался его переубедить, но брюнет только пожал плечами и вышел в коридор.

Вторая студия: "Нейрон"

Футуристичное пространство с голографическими экранами и интерактивными панелями. Всё здесь было продумано до мелочей, от системы шумоизоляции до автоматической настройки оборудования. Александр снова был в восторге. — Смотри, тут можно менять акустику одним нажатием! — он тыкал в экраны, улыбаясь. Рома же осматривал студию с каменным лицом. — Выглядит как дешёвый футуризм, — сказал он. — Всё это только мешает музыке. Антон глубоко вздохнул, понимая, что Роману угодить тяжелее, чем он думал.

Третья студия: "Подземелье"

Расположенная в переоборудованном бункере, студия сочетала индустриальный стиль с современными технологиями. Грубый бетон стен контрастировал с новейшим оборудованием, а особая акустика придавала звуку глубину. Саша сразу же оценил атмосферу. — Здесь круто! — он потрогал стены, прислушался к эху. — Звук живой. Рома на этот раз не стал спорить, но и не выглядел довольным. — Лучше, чем предыдущие, — пробормотал он. Антон, наконец, почувствовал облегчение. Они выбрали "Подземелье". Владелец студии, пожилой мужчина с седой бородой, покосился на Рому, но ничего не сказал. Когда они вышли на улицу, блондин болтал без умолку, а Рома молча курил, глядя в сторону. — Ну что, — сказал Антон, — теперь можно начинать запись. Рома бросил окурок и раздавил его кроссовком, смотря на Антона так, будто он его злейший враг. — Посмотрим, — ответил он и пошёл к машине. Саша только рассмеялся и потянул Антона за рукав. — Не обращай внимания. Он всегда такой.

***

Вечер опустился над городом мягким синим покрывалом, укутывая улицы в прохладные сумерки. Фонари зажглись один за другим, отражаясь в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Антон почувствовал, как усталость накрывает его волной, целый день, проведённый в поисках идеальной студии, дал о себе знать, поэтому он предложил новым коллегам вместе поужинать, обещав заплатить за всех. Саша шёл впереди, лёгкой, почти танцующей походкой, его светлые волосы отливали золотом под жёлтым светом уличных ламп. Он то и дело оборачивался, улыбаясь, словно делился с городом какой-то своей, никому не ведомой радостью. Рома, напротив, шагал чуть позади, руки глубоко засунуты в карманы чёрной толстовки. Его тёмные глаза скользили по окружающим с привычной недоверчивостью, а губы были плотно сжаты. Казалось, он не просто недоволен, он насторожен, будто ожидал подвоха от каждого встречного. Небольшое заведение с кирпичными стенами и деревянными столами встретило их тёплым светом и ароматом свежесваренного кофе. В углу тихо играл джаз, сливаясь с негромким гулом голосов. Тяночкин выбрал столик у окна, откуда открывался вид на небольшую площадь с фонтаном. Он с облегчением опустился в кресло, ощущая, как напряжение постепенно покидает его плечи. Саша сразу же устроился напротив, садясь поудобнее, как кот, нашедший самое тёплое место в доме. Его глаза с любопытством скользили по меню, останавливаясь то на одном, то на другом блюде. Рома сел чуть поодаль, отодвинув стул так, чтобы видеть и вход, и окно. Его пальцы нервно постукивали по столу, выдавая внутреннее напряжение, несмотря на внешнюю невозмутимость. Официантка, молодая девушка с тёмными косами, подошла к их столику, улыбаясь. — Что будете заказывать? Саша заказал что-то сладкое и чай с мятой, его голос звучал легко и непринуждённо. Антон, после недолгих раздумий, выбрал кофе и сэндвич. Рома лишь коротко бросил: — Чёрный кофе. Без всего. Пока они ждали заказ, в воздухе повисло лёгкое напряжение. Антон чувствовал, как его мысли путаются, с одной стороны, он был рад, что нашёл студию, с другой поведение Ромы заставляло его сомневаться, сможет ли он вообще с ним работать. Саша, казалось, не замечал этого напряжения. Он смотрел в окно, наблюдая, как по площади проходят люди, а его пальцы неосознанно отстукивали ритм по столу, тот самый, что они играли в парке. Ароматный кофе, сладкий десерт Саши и простой чёрный напиток Ромы, который даже на кофе не похож, всё это стояло перед ними, но атмосфера не становилась легче. Антон сделал глоток, ощущая, как тёплая жидкость согревает его изнутри. Он хотел завести разговор, сказать что-то, что разрядит обстановку. Саша вдруг улыбнулся, словно почувствовав его мысли. — Хорошее место, — сказал он, обводя взглядом кафе. — Уютное. Рома ничего не ответил. Он лишь поднёс чашку к губам, сделал глоток и поставил её обратно с лёгким стуком. Антон вздохнул про себя. Возможно, этот проект окажется сложнее, чем он думал. Но что-то внутри него, возможно, то самое чутьё продюсера подсказывало, что оно того стоит. За окном темнело, и огни города зажигались один за другим, как ноты на невидимом нотном стане. Где-то там, в этом огромном городе, их ждала студия, музыка и, возможно, нечто большее, что Антон пока не мог понять. Вечерний воздух в кафе был наполнен мягким гулом разговоров и ароматом свежесваренного кофе, но за их столиком повисло молчание, никто из них не заводил диалог, кроме Саши, но сейчас тот молчит. Тяночкин наконец решился заговорить о том, что не давало ему покоя весь день. — Кстати, насчёт вчерашнего звонка… — начал он осторожно, наблюдая за реакцией братьев. Саша, до этого беззаботно ковырявший вилкой в кусочке чизкейка, замер. Его пальцы слегка дрогнули, но лицо сохраняло спокойное, почти наигранно-беззаботное выражение. Он медленно поднял глаза на Антона, и в них мелькнуло что-то неуловимое, словно предостережение. Рома, сидевший чуть поодаль, резко оторвал взгляд от окна. Его тёмные глаза сузились, а пальцы сжались вокруг чашки так, что костяшки побелели. Он не сказал ни слова, но его поза стала ещё более закрытой, будто он физически отгораживался от этого разговора. Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Я просто хотел понять, — он попытался подобрать слова, но Саша мягко перебил: — Ой, да забудь. Рома иногда так проверяет людей. — Его голос звучал легко, но в нём явно сквозила фальшь. Он даже бросил быстрый взгляд на брата, словно проверяя, не перегнул ли. Рома резко отодвинул стул и встал. — Пойду покурить, — бросил он сквозь зубы и направился к выходу, даже не взглянув на них. Дверь кафе захлопнулась за ним с глухим стуком. Саша вздохнул и наконец отложил вилку. — Не стоит его злить, — сказал он тихо, и в его голосе впервые не было привычной игривости. — Лучше просто не вспоминать об этом. Антон хотел спросить ещё что-то, но Саша вдруг улыбнулся своей обычной, солнечной улыбкой, словно предыдущие секунды и не было. — Кстати, насчёт студии… — он сменил тему так быстро и искусно, что Антон понял — разговор окончен. За окном, в тени фонаря, Рома затягивался сигаретой, его лицо было скрыто дымом. Но даже на расстоянии было видно, он напряжённо следит за кафе, будто ожидая чего-то. Или кого-то. Затягиваясь сигаретой, его взгляд случайно скользнул за угол здания. Его пальцы вдруг сжали фильтр так резко и сильно, что тот смялся. Глаза сузились, следя за чем-то — или кем-то — невидимым для остальных. Дым заклубился вокруг его лица, но даже сквозь серую пелену было видно, как напряглись его скулы. Он швырнул недокуренную сигарету в лужу, где она зашипела и погасла. Дверь кафе распахнулась с таким грохотом, что несколько посетителей вздрогнули. Роман вошел стремительно, его шаги были тяжелыми и четкими, как удары метронома. — Нам пора, — бросил он, даже не садясь. Его голос звучал низко и ровно, но Антон уловил в нем стальной оттенок. Саша поднял голову, и его обычная беззаботность мгновенно испарилась. Он вскочил, словно был роботом, получившим новую команду. — Что случилось? — Антон потянулся за курткой, инстинктивно чувствуя тревогу. — Непредвиденные дела, — сквозь зубы процедил Рома, уже направляясь к выходу. Его глаза непрерывно сканировали помещение, останавливаясь на каждой тени, каждом движении за стеклянной дверью. Антон встал, роняя салфетку: — Я могу вас подвезти. — Нет, — Рома даже не обернулся. — Ты здесь останешься. Саша на секунду задержался, его пальцы сжали Антона за запястье с неожиданной силой: — Закажи себе еще кофе. Побудь здесь хотя бы полчаса. И они ушли так же стремительно, как появились, два силуэта, растворившиеся в ночи. Оставив после себя недопитые напитки, смятую скатерть и шатена, который вдруг осознал, что его ладони стали влажными, а в горле пересохло. За окном, в том самом месте, куда смотрел Рома, шевельнулась тень. Но когда Антон пригляделся там никого не было. Только старый плакат, трепещущий на ветру, и лужа, отражающая тусклый свет фонаря. Тяночкин вышел из кафе спустя сорок минут, как и советовал Саша. Ночь была тихой, только редкие машины проезжали по мокрому асфальту, оставляя за собой следы брызг. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, пытаясь успокоить навязчивое чувство тревоги. «Просто у них свои дела, — убеждал он себя, заводя машину. — Может, семейные вопросы. Или срочная музыкальная идея, которую нельзя упустить». Но когда он тронулся с места, его взгляд невольно скользнул к тому месту у стены, где курил Рома. Там теперь никого не было, только окурок, плавающий в луже, которая образовалась после вчерашнего дождя. Дорога домой казалась длиннее обычного. Улицы, по которым он проезжал сотни раз, вдруг выглядели чужими. Тени от фонарей ложились слишком резко, а в переулках, казалось, что-то шевелилось, но стоило повернуть голову, как движение прекращалось. На светофоре возле парка он заметил силуэт в темноте, высокий, сгорбленный. Сердце на секунду замерло, но когда свет сменился на зеленый, фигура растворилась среди деревьев. «Воображение», — прошептал Антон, крепче сжимая руль. «Просто усталость». Он включил радио, чтобы заглушить навязчивые мысли. Из динамиков полилась какая-то беззаботная поп-песня, но даже она не смогла развеять странное ощущение, будто за ним следят. Когда он наконец запер дверь своей квартиры и включил свет, напряжение начало понемногу спадать. Антон снял куртку, бросил ключи на тумбу и подошел к окну, чтобы закрыть шторы.

И замер.

Напротив, через улицу, у фонаря стоял человек. Высокий, в темном пальто, лицо скрыто в тени. Он не двигался, просто смотрел, прямо на его окно. Антон резко дернул шнур, и шторы захлопнулись. «Просто прохожий, — убеждал он себя, отходя от окна. — Просто случайность» Но когда он лег спать, то еще долго ворочался, прислушиваясь к звукам за окном.