Пока не кончится дождь

      Тот день в Брисвуде был дождливее и холоднее всех остальных. Хотя апрельские ливни были здесь редкостью, этот крошечный южный город, зажатый между холмами и морем, словно магнит притягивал тучи. Дождь не шел – он обрушивался сплошной, грохочущей стеной, превращая улицы в затопленные, безлюдные коридоры. Монотонный рев воды заглушал все звуки мира, оставляя лишь шум собственной крови в ушах. Холод, пронизывающий и сырой, пробирал сквозь самую толстую одежду, сквозь стены домов, наполняя ночь леденящим одиночеством и тоской.       Выходя из машины, Дерик щелкнул кнопкой зонта – черный купол раскрылся с влажным хлопком, тут же забарабанившим под яростными струями. Оливер остался на пассажирском сиденье, поджав ноги, его лицо в отражении стекла выражало немое страдание. Кладбища он избегал патологически, называя их местами "нездоровой тишины" и "слишком навязчивой перспективы".       Дерик знакомыми, вымощенными скользким камнем дорожками вышел к ее могиле. Оградка, простая, из черного кованого металла, была холодной даже сквозь перчатки. Он поставил свежие, ярко-красные астры рядом с маленьким, колючим кактусом в горшке, оставленным месяц назад. Взгляд скользнул по знакомым иголкам – кактус выжил и упрямо зеленел, несмотря на холод и сырость. Дерик чуть тронул его шершавый бочок пальцем, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки:       – Да. Все-таки на упрямый, колючий кактус я похож куда больше, чем он – на меня.       Он долго смотрел на гладкую, темную гранитную плиту с ее именем, высеченным четкими, безжалостными буквами. Пальцы сами нашли пачку сигарет в кармане и закурил. Противный, едкий дым заполнил легкие, знакомый противный привкус лег на язык. Но этот ритуал, этот обжигающий вкус были ниточкой: короткой, болезненной, но единственной, что связывала его с ней сейчас.       Докурив до фильтра, он аккуратно потушил окурок о мокрый камень оградки и сунул тлеющий бычок обратно в пачку – странная привычка, дань памяти. На мгновение он отодвинул зонт в сторону. Ледяные иглы дождя впились в лицо, смешавшись со слезами, которых уже давно не было. Он запрокинул голову, подставив кожу небу, втянул полной грудью воздух, пахнущий сырой землей, морем и смертью.       Глубокий, дрожащий вдох.       Выдох – белым облаком пара в промозглый день. Затем, подняв зонт над головой, он медленно направился обратно к машине.       Садясь за руль, он бросил взгляд на Оливера. Тот ерзал на сиденье, постукивал пальцами по стеклу, взгляд его метался по залитому дождем кладбищу, как у зверя в клетке.       – Оливер, – голос Дерика звучал устало, но без раздражения, – ты катаешься со мной сюда уже… сколько? Полгода? А ведешь себя, будто впервые попал на съемки фильма ужасов.       – Ну, знаешь ли… – Оливер фыркнул, пытаясь вернуть себе налет бравады, вышедший неубедительно, – Так себе идея для воскресного свидания, честно. Особенно в такую погоду. – Он резко дернул подол куртки, будто стряхивая невидимую грязь. – Домой? Пожалуйста?       – Не совсем. – Дерик завел мотор, мягко тронувшись с места.       Машина поплыла по залитым водой улицам, фонари отражались в лужах длинными, дрожащими столбами света. Он направился в сторону Брисвудского утеса. Погода не сдавалась: тучи все еще застилали небо, но кое-где пробивались узкие, ослепительные лучи заходящего солнца, золотя кромки облаков. Ветер, однако, не унимался и гнал по земле мусор и пену с волн.       На смотровой площадке утеса, огороженной низкой каменной оградой, стояли две фигуры под одним большим зонтом. Оливер издал стон.       – О нет-нет-нет… Дерик, послушай друга… Быстрее уйдешь – быстрее вернешься к цивилизации и горячему кофе.       – Пойдем. – Дерик заглушил автомобиль, его голос не допускал возражений. – Хоть убедишься, что у меня когда-то были друзья.       – О нет, сейчас расплачусь от умиления, – саркастично выдохнул Оливер. – Дерик. Быстрее.       Дерик чуть улыбнулся его тону, но улыбка не дошла до глаз. Он снова раскрыл зонт и пошел по мокрой тропинке к краю утеса. Подойдя ближе, он узнал Тесс и Томмена: они стояли, плотно прижавшись друг к другу под большим синим зонтом, с лицами, напряженные от ветра и холода.       В их глазах виднелось ожидание.       – Привет, Дерик, – начала Тесс робко, ее голос был едва слышен сквозь вой ветра.       – Дерик! – Томмен шагнул вперед, крепко пожимая ему руку. Улыбка его была теплой, но в глазах читалась озабоченность. – Мог бы и почаще наведываться, честное слово. Ну как ты? Там, в Йорке?       – Привет, Томмен. Тесс. – Дерик кивнул им обоим, его взгляд скользнул мимо их лиц к линии горизонта. Там, на стыке бушующего моря и свинцовых туч, заходящее солнце творило чудо: пробиваясь сквозь разрывы, оно заливало воду и облака огненным золотом и кроваво-багряными всполохами. – Спокойно. – Он ответил на вопрос Томмена, не отрывая взгляда от этого буйства красок. – У вас?       – Нормально, вроде… – начал Томмен, но Тесс перебила его, сделав шаг вперед.       – Дерик… – ее голос дрогнул, – прости меня. За тот звонок. За все, что наговорила… Я была… не в себе. Это было ужасно…       – Перестань, Тесс. – Дерик наконец повернул к ней голову. Его взгляд был не холодным, а… устало-примирительным. – Не имеет значения. Что было. Что сказано. Вода… – он кивнул в сторону волнующегося моря, поглощающего пену и солнечные блики, – …уже унесла.       Они стояли вчетвером на краю утеса. Тишина воцарилась неловкая, но уже не враждебная: наполненная только ревом ветра, шумом прибоя далеким гулом внизу и редкими ударами капель по зонтам. Холод пробирал все сильнее, заставляя Тесс ежиться. Через несколько минут молчания, Томмен осторожно тронул ее за локоть, кивнув Дерику:       – Пойдем, Тесс, замерзнешь.       Они ушли так же тихо, как и пришли, не требуя прощаний, растворяясь в серой пелене дождя и сумерек.       Дерик снова достал пачку. Закурил ее сигареты. Дым тут же унесло порывом ветра. Он смотрел на огненную полосу заката, сужающуюся по мере того, как солнце погружалось в море. Ветер трепал его волосы, бросая в лицо редкие брызги с утеса.       И вдруг, сквозь шум стихии, тихо, но отчетливо, словно не ему, а тому самому закату, Дерик произнес:       – Я нашел ее, Карина. Ту свободу, о которой ты мне говорила. Пока что она пустая, но…       Она моя.