Чудес не бывает

Клиника Стэнфорда разительно отличалась от провинциальной больницы Пайн-Ридж. Стерильный блеск полированного пола, приглушенный гул сложной аппаратуры, запахи антисептика, смешанные с чем-то неуловимо дорогим, — все говорило о другом уровне медицины. Ассистентка Сабрина — стройная девушка с внимательными черными глазами, затянутая в рабочую форму, точно в броню, в назначенный час поджидала Марка снаружи выделенных ему роскошных апартаментов, чтобы проводить к профессору. В кабинете с Чейзом уже был и Джаред. Появление Марка, видимо, прервало какой-то личный разговор. Он шагнул в комнату, и оба резко замолкли. Как на телеке выключили звук. Профессор досадливо крякнул. Джаред же просто молча кивнул, запустил в волосы пальцы. Опять нервничаешь, док? Почему? — Выглядишь лучше. Тебе удалось отдохнуть? — Более чем. Кажется, меня спутали с кем-то и поселили в покоях какого-то наследного принца, — сухо пошутил Марк. — Рад, что вам понравилось, мистер Мичум, — вклинился Чейз. — Вы готовы? Приступим. — Как скажете. Первый день в Стэнфорде закружил калейдоскопом обследований. Марк с непроницаемым лицом послушно следовал указаниям, переходя из одного кабинета в другой. МРТ с высокой детализацией, ПЭТ-КТ, замеры мозговой активности, неврологические тесты — каждый шаг фиксировался, каждая реакция анализировалась. Джаред каждую секунду был рядом, держался позади него тенью. Сканировал экраны с результатами, считывал показания приборов. Все четко, строго и профессионально — ни шага в сторону, ни жеста, ни мимолетного, не связанного с исследованиями, взгляда. Отвечал на вопросы Чейза о предыдущей истории болезни Марка. Сухо, по существу, избегая любых личных комментариев. Иногда их взгляды с Марком пересекались. В уставших зеленых глазах пациента он читал тонкий упрек, смешанный с горькой досадой. К вечеру Марк валился с ног от усталости. Молча кивал в ответ на все разъяснения Джареда с Чейзом. Проглотил, почти не жуя, безвкусный ужин в университетской столовой — студенты уже давно разошлись, но для команды ученых и их пациентов здесь всегда дежурила поздняя смена. В комнате отрубился, едва только голова коснулась подушки. Не успел даже как следует поразмыслить над тем, где там Джаред, в одиночестве отдыхает в отеле или приглашен на ужин… к давним друзьям?.. На второй день настал черед забора клеток. Джаред сопровождал Марка в специализированный процедурный кабинет. Мичум лег на кушетку, оголил руку. От прохладного воздуха кожа покрылась россыпью мелких мурашек. Или же от того, что Джаред случайно коснулся его, поправляя жгут, наложенный лаборантом. Стремительно вошел Чейз, при появлении которого Джаред словно стал чуть меньше ростом и, вроде бы, отодвинулся в угол. — Это для генетического анализа и оценки вашего иммунного ответа, мистер Мичум, — пояснил смысл манипуляций профессор. — Мы извлекаем определенные популяции клеток, которые станут основой для вашей персонализированной терапии. Марк лишь кивнул и скосил глаза на Джареда. Тот стоял за спиной профессора, прислонившись к стене. Почувствовав взгляд детектива, напрягся и принялся пристально рассматривать какую-то громоздкую машину, сдвинутую к окну. Лишь бы не смотреть в глаза Мичума, получается? Марк невесело усмехнулся. Все ожидаемо, разумеется. Могло ли случиться иначе? Зачем Джареду впускать в свою жизнь такую обузу, как он. И без док погряз в его делах по уши. Пообещал опрометчиво шерифу Хогану и вынужден возиться… Лаборант взял несколько пробирок с кровью и все необходимые образцы, наложил тугую повязку. — Марк, пока полежите здесь несколько минут. После Сабрина проводит вас на контрольные замеры. Потом можно будет отдохнуть и пообедать, — сказал Чейз повернулся к Джареду. — Джаред, ты не хотел бы пройти со мной в лабораторию? Есть несколько новых данных по аналогичным случаям. Думаю, ты хотел бы это увидеть, да и мне твой свежий взгляд будет полезен. Это звучало приглашением и предложением, но по сути не было им. Джаред не мог отказаться, даже если бы речь не шла о работе. А тут и вовсе — прямая связь со случаем Мичума. Чейз опустил руку на его плечо и погладил — подбадривающе и, вроде бы, мимолетно. Джареда от этого невинного, вроде, движения, пробило ознобом. Ноги будто к полу прилипли, холодный пот выступил на затылке и заструился по позвоночнику вниз. Марк, лежавший на кушетке, напрягся. Он расслышал слишком теплые нотки в тоне профессора, заметил, как его взгляд задержался на Джареде. — Конечно, профессор, — Джаред кивнул, его голос звучал чуть более резко, чем он хотел. — Я сразу за вами. — Чейз стремительно вышел, а Джаред зачем-то принялся проверять повязку на руке Марка. Скользнул вдоль голубоватых вен пальцами, обжигаясь. — Ты не должен делать что-то, чего ты не хочешь. Помни об этом, — попросил Мичум, ловя доктора за запястье. — Ты и так уже слишком… погряз во всем этом. — Все в порядке, Марк, — ответил тот ровно, аккуратно высвобождаясь. — Все идет так, как должно. Бросив на него быстрый, извиняющийся взгляд, торопливо ушел, почти что сбежал. Марк остался лежать, разглядывая закрывшуюся дверь. Прикрыл веки. В голове, нарастая, ширилась гудящая, пульсирующая волна. Глаза — глубоко внутри, заломило. Он прикрыл их ладонью и стиснул зубы. Терпи. Терпи, мать твою, Мичум. Обычный слабенький приступ. Бывало и хуже, ведь так? Между тем в лаборатории, за половину здания от процедурного кабинета, где они оставили детектива Мичума, среди мигающих индикаторов и гудящих центрифуг, Чейз демонстрировал Джареду новые результаты исследований. Указывая на графики, акцентируя внимание на той или иной диаграмме, кривой, на пике или резком провале линии, он несколько раз касался напряженного, твердого, как камень, плеча. — Твое место всегда было здесь, Джаред, рядом со мной, — тихо произнес Чейз и прижал руку к его щеке, колючей от щетины. Джаред в эти дни так замотался, что просто не выкроил времени, чтобы побриться. — Это было твоей судьбой, призванием. Ты стал бы лучшим нейроонкологом в стране, если не в мире. Я очень жалел, что ты прервал обучение. До сих пор жалею. Как бы там ни сложилось… — он отвел на секунду глаза и замялся. — Нельзя было позволять тебе принимать то решение. Джаред внутренне сжался, как будто профессор ударил его. Он ждал этих слов с момента своего возвращения, наверное. Но как же невыносимо скребли они и зудели внутри. Упущенными возможностями, застарелой, застоявшейся болью, отчаянием, наполняющим вены разъедающей кислотой… — То решение… — начал он было, но Чейз махнул рукой. — Не нужно объяснений. Просто знай, я всегда тебя ценил, твой потенциал, твое потрясающее чутье. Сейчас, в истории с Марком, оно проявляется больше, чем когда-либо прежде. Пока еще рано делать выводы, но у парня есть все шансы благодаря тебе. Джаред скомкано поблагодарил, Чейз же начал было говорить что-то еще, но у него завибрировал телефон в кармане халата. Молча выслушав говорившего, Алан с досадой кивнул. — Да, Карл. Сейчас буду. Не паникуй так, это может быть просто технической ошибкой, — сбросил звонок и повернулся к напрягшемуся Джареду. — Я должен идти, к сожалению. Возникли некоторые проблемы. — Ч-что-то с Марком?.. — он не узнал свой сиплый голос, ужас заморозил его изнутри, выключая голосовые связки. — Он… приступ?.. Ему стало плохо? Или… Алан, да не молчи ты, Господи?!!! — заорал Джаред. Голос прорезался вместе с ужасающими картинами, что услужливо подсовывало разыгравшееся воображение. Чейз, уже разогнавшийся было на выход, обернулся. Несколько долгих безмолвных секунд внимательно рассматривал бывшего ученика. Пристально, с каким-то очень серьезным, совершенно нечитаемым выражением лица и оттенком болезненного любопытства. Качнул в конце концов головой: — Нет, дело совсем в другом пациенте и даже не из этого проекта. Не беспокойся. Полную картину по Марку получим завтра. Думаю, там все будет, как надо, и можно будет приступить к следующему этапу. — Хорошо… То есть, не хорошо, конечно, но… Черт… Я за него испугался, — Джаред выдохнул, смахнул испарину со лба. — У вас обоих сегодня свободный вечер, но позволь ему отдохнуть, — попросил Чейз, всё ещё не сводя с него испытывающего, въедливого взгляда. — Мне Мичум показался измотанным. Несмотря на неплохие перспективы, у него все еще сложная разновидность рака мозга, — напомнил профессор. Джаред, раздумывающий о совместном ужине вне университета — хотелось помочь Марку развеяться, сменить больничную обстановку, кивнул. — Ты прав, конечно. Не беспокойся. Идя непривычно пустынными лабораторными коридорами, Джаред вертел в руках телефон. Взгляд то и дело метался к дисплею, палец тянулся открыть телефонную книгу. Просто позвонить ему — Марку. Или даже свернуть в гостевой блок, заглянуть на минуту-другую — всего лишь удостовериться, что все хорошо… “Чертов эгоист. Оставь его уже в покое и успокойся”, — злобно шикнул Джаред, гася свой порыв, и прибавил шага, устремляясь к парковке, где ждал выделенный Чейзом автомобиль, чтобы увезти его до завтра в отель. Увезти подальше от Марка… На следующий день в кабинете Чейза царила особая атмосфера. Не безудержное веселье и ликование, конечно. Но, переступив порог, Марк сразу понял — результат положительный. Чейз поднял глаза от заваленного графиками, распечатками и снимками стола, сделал приглашающий жест. Джаред, возвышающийся за его плечом, подбадривающе кивнул. — Результаты обследований подтверждают наши предварительные выводы, мистер Мичум, — Чейз был очень серьезен. — Глиобластома крайне агрессивна, но мы обнаружили определенные маркеры, которые делают вас идеальным кандидатом для нашего протокола. Марк слушал, не перебивая, с застывшим лицом, профессор продолжил: — Мы начинаем с фазы персонализированной клеточной терапии. На основе ваших клеток мы будем культивировать иммунные агенты, способные целенаправленно атаковать опухоль. Это займет некоторое время — несколько недель. В этот период вам не обязательно находиться в клинике постоянно, но потребуются регулярные визиты для мониторинга. Джаред будет курировать вашу адаптацию к протоколу на первом этапе. Он знаком со всеми нюансами. Марк вопросительно взглянул на Джареда. — Значит, док, ты приедешь со мной и в следующий раз? — Да, Марк, — подчеркнуто официально проговорил он. — Я буду рядом на время твоего лечения. Моя основная задача — обеспечение координации между тобой и командой профессора Чейза. А также наблюдение за твоим состоянием и реакцией на протокол. Мы будем на постоянной связи с профессором. Марк медленно кивнул. — Когда мы отправляемся? У тебя же пациенты в Пайн-Ридж, ты из-за меня всех их забросил. Брови Чейза поползли вверх. Кажется, он впервые стал свидетелем такого неформального общения Джареда с Марком. Кажется, ему это не особо понравилось. — Вы можете возвращаться в гостевой корпус, мистер Мичум, — подытожил Чейз. — Сабрина будет на связи для любых вопросов, она принесет обед. Отъезд обсудите позже. Сейчас нам с Джаредом нужно решить несколько важных организационных вопросов. Вы нас извините? — Конечно, — кивнул резко Мичум. Он уходил, и ему очень не нравился взгляд, которым Алан Чейз сканировал Джареда. Совершенно не нравился. Категорично. Молоточки в голове, вчера лишь отстучавшие короткую партию, вероятно, на пробу, заколотили с новой силой. Он сморщился и сжал с силой виски. Если все обследования позади, может же он, наконец, проглотить пару тех чудо-таблеток, которые давным-давно достала ему коллега в ЭлЭй? Милая девушка, которая тоже отказалась от возможности связаться с ним — безнадежным… Когда за Мичумом закрылась дверь, Чейз все еще сидел за столом. Его руки перебирали бумаги, но взгляд был устремлен не на документы, а вдаль. Он вздрогнул, когда Джаред прочистил горло, привлекая внимание. — Присядь, Джаред, — голос Чейза был мягким, почти убаюкивающим. — Есть пара моментов, которые я хотел бы обсудить с тобой наедине. Насчет протокола Марка, разумеется. Джаред опустился на стул напротив, чувствуя неясное беспокойство. — Его данные выглядят очень многообещающе, — начал Чейз, но его взгляд не был сосредоточен на профессиональной стороне. Он изучал Джареда, скользил по его лицу, задерживался на глазах. — Твоя интуиция, как всегда, оказалась верна. Он — наш шанс. И твой. Джаред молчал, не совсем понимая, к чему клонит профессор. Но заранее внутренне напрягаясь. — Ты знаешь, как я всегда верил в тебя, — Чейз поднялся, медленно обошел стол. — Ты был лучшим из всех. У меня до сих пор хранится проект твоей дипломной работы. Настолько блестящей я не видел ни до, ни после. Жаль, что ты так и не закончил ее. Но это все ещё можно исправить. Замер рядом с Джаредом, чуть склонившись. Тот чувствовал его тепло, запах дорогого одеколона с нотками цитруса и свежего бриза. Каждая нервная клетка в его теле звенела, внутренняя сигнализация оглушающе завывала. — А потом ты исчез, — Чейз уже шептал, наклоняясь. — Ты ушел, Джаред. Собрал вещи и уехал. Бросил все. Стэнфорд, учебу, дипломный проект… и меня. Я так долго искал тебя. Очень. Но ты как сквозь землю провалился. Засел в той глуши, взялся за общую практику… При твоем-то потенциале… Мне так тебя не хватало. Ты снился мне, знаешь? До сих пор снишься. Рука Чейза легла на плечо Джареда, поглаживая сквозь ткань рубашки. Затем она медленно сползла к шее, большой палец коснулся пульсирующей вены, огладил. Джаред замер. Легкие, казалось, перестали работать. Он не дышал. Не двигался. Просто сидел, как статуя, чувствуя прикосновение. Перед глазами калейдоскопом сменяли друг друга картинки — палата интенсивной терапии в больнице Пайн-Ридж, скромный ужин на низеньком столике, одинокий тюльпан в простенькой вазе… Губы Марка и выдох, его касания… Осуждение на лице медсестры… Больничные мониторы с результатами МРТ… Джареда как парализовало. Синий взор пылал слишком близко. Аромат цитруса щекотал ноздри. Профессор наклонился еще ближе. Чужое горячее дыхание скользнуло по пересохшим губам. И в следующий миг губы Алана Чейза накрыли его рот. Сначала мягко и осторожно, усиливая напор с каждой новой секундой, пока этот поцелуй длился. Джаред застыл, не способный сделать хоть что-то. Не ответил, но и не оттолкнул, не двинулся даже. Не закрыл глаза — он смотрел. Смотрел и смотрел, пока Алан с неохотой не отстранился. — Это пока не конец. Мы еще поговорим с тобой, мы не закончили, — прошептал Чейз и прижался лбом к его лбу. — Я не отпущу тебя, Джаред. Не снова. И шагнул в сторону. Освобождая ему дорогу. Пока что. Растерянный Джаред вихрем вылетел из кабинета. Сердце, по ощущениям, колотилось где-то у него в голове, оглушая. Тошнота накатила волной, и он покачнулся, пытаясь удержать завтрак внутри. Ничего не случилось, правда же? Это ничего совершенно не значит… Он не вернется на эту тропу, не опять… Почему же он чувствует, будто ему снова двадцать? Будто он кролик — перед удавом, готовящимся к прыжку. Приник вплотную к земле, прижал уши и не может пошевелиться… В это время Марк Мичум в своих апартаментах отодвинул поднос с практически нетронутым обедом. Справился с порывом запустить им в ближайшую стену. За несколько дней эти стены, эта вылизано-чинная обстановка со стеклянными столиками с геометрическими вазами и фигурками из слоновой кости, удобными диванами из белой кожи и широкими низкими креслами, картинами известных художников, осточертела. Расхаживая из угла в угол, Марк пытался избавиться от странного ощущения в груди — смеси тревоги, недоумения и разочарования. Впору было побиться головою о стену… Но он удержался. Новый приступ после двух кратковременных прошлых провоцировать не хотелось. Рухнул на диван и взял в руки пульт, чтобы убить время за просмотром какой-нибудь ерунды по ТВ, но из-за неплотно закрытой двери, ведущей в просторный, обычно пустующий холл, раздались голоса. Кажется, кто-то из персонала решил воспользоваться им как комнатой отдыха. Марк машинально прислушался. — Ты слышал уже? Может, видел даже? — протараторил с придыханием женский голос. — Джаред вернулся. Не представляю, что теперь будет. Что будет делать Чейз. — Да уж, — ответил другой, мужской. — Профессор отложил все другие проекты, а этим занимается круглые сутки. Не отходит от него ни на шаг. Как тогда, до его… исчезновения. — Мне рассказывали, — снова женский голос, чуть пониженный. Таким загадочным тоном обычно делятся сплетнями или доверяют чужие секреты. — Когда Джаред тогда уехал, Чейз разгромил лабораторию и пил две недели, не просыхая. Ужас что было. — Ты только слышала, а я тогда был здесь, — отозвался мужчина. — Не представляю, как все это не переросло в огромный скандал. Их же Лили застукала, прямо на кафедре. Для бедняжки это стало страшным ударом. Джаред был не просто лучшим студентом, но и кем-то вроде друга семьи… — Лили? Жена профессора? Бедняжка… И нашла же в себе силы простить. — Не просто простила, но и двоих детей ему потом родила. Джаред после всей этой истории быстро уехал. Парень, несмотря на все, что натворил, сделал правильный выбор. Не решился рушить семью… Впрочем… Чейз бы в любом случае придумал, как все замять. Его семья — не из тех, где возможен развод… Или открытые однополые связи. — Но спустя столько лет Джаред вернулся. Я видела, как Чейз на него смотрит. Помяни мое слово, Билли, ничего не прошло, — женский голос многозначительно умолк. — Может быть, он действительно пытается всего лишь спасти пациента? Программа Чейза — лучшая в Штатах, — с сомнением проговорил ее собеседник. Та только фыркнула: — Пациент — только повод, чтобы вернуться в Стэнфорд, к профессору. Вот увидишь. Голоса стали тише, пока не замолкли совсем. Кажется, их обладатели покинули помещение. Марк закрыл плотно дверь, а потом распахнул окно. Вцепившись пальцами в оконную раму, он высунулся наружу, дышал глубоко, напитывая легкие влажным воздухом, подставлял лицо ветру. Пытался стряхнуть с себя лабораторный редкий запах и духоту. Это все ничего не значит, ведь правда? Досужие сплетни… “Ты просто слышала, а я тогда был здесь. Все видел своими глазами…” Слова осколками вонзались в него, срезали кожу и кусочки плоти, кромсали. О том, какие отношения связывали профессора и доктора прежде, Марк, конечно же, давно догадался. Не полный все же дурак. Вот только все остальное… “Только повод… только повод… такой хороший и благородный повод вернуться…” Марк сжал кулаки и все-таки запустил в стену несчастным подносом. На грохот разлетающейся на осколки посуды прибежала Сабрина, всплеснула руками. Молоточки в висках застучали опять. В этот раз и не молоточки даже — там-тамы…