Чудес не бывает

Усыпанное застывшими капельками звезд вечернее небо над Пало-Альто было мягким и непривычно спокойным. Воздух на территории Стэнфордской клиники пах влажной землей и далекими эвкалиптами, а не агрессивным шумом и пылью, как это было бы, к примеру, в Нью-Йорке. Не было здесь и высасывающего всю влагу и силы из организма утомительного зноя ЭлЭй. Вот только подо всей этой убаюкивающей безмятежностью скрывалась бездонная пропасть, прикрытая той самой изумительной зеленой травой. Как только Джаред ступит в нее, рухнет кубарем вниз, ломая все кости в ногах и руках, сворачивая шею и дробя позвоночник… В этот визит он умудрился умоститься на самом краю кожаного дивана в кабинете профессора Чейза. За его спиной десятки убегающих под потолок полок ломились от медицинских монографий. Окно, через которое внутрь с улицы попадала живая прохлада, открывалось в тихий внутренний дворик. Уже два часа как стемнело, и лаборатории, кабинеты, коридоры, кафетерии и учебные аудитории пару часов как опустели. На своих постах оставались только дежурные, да участники испытательных программ. Большинство из них располагались в другом крыле или даже в других корпусах. Из-за этого казалось, что здание, окутанное жутковатым безмолвным покоем, совершенно пустое. Что здесь некому даже дышать. Чейз сидел за столом, небрежно откинувшись на спинку кресла. Рубаха под медицинским халатом была расстегнута до середины груди, небрежно сдернутый галстук “украшал” подоконник. Синие глаза смотрели на бывшего ученика сквозь стекла очков внимательно, въедливо. Изучали. — Итак, — Алан хлопнул ладонями по столу. Громкий звук в пульсирующей тишине прозвучал будто выстрел. — Ты решил? Джаред смотрел на свои стиснутые пальцы, на побелевшие костяшки. В горло словно забился толстый липкий слизняк, а в животе тянуло тяжестью, как от комка слипшихся разваренных макарон. — Да, — выдавил едва шевеля немеющими губами. — Я согласен с твоими условиями. Чейз расплылся в улыбке. Той самой — самоуверенной, восторженной улыбке, от которой у Джареда десять лет назад заходилось безудержно сердце, потели ладони и сразу же тяжелело в штанах. Сейчас улыбка эта холодным слизнем ползла у него по загривку. — Я знал, что ты примешь верное решение, мой мальчик, — Алан встал, в два шага обогнул разделяющий их стол и протянул руку. Джаред принял ладонь, неохотно поднимаясь навстречу. — Теперь все будет хорошо. Я так ждал тебя, Джаред. Стянул очки и откинул светлую челку назад, а потом положил руку ему на затылок и потянулся. Губы накрыли рот Джареда, язык толкнулся, настойчиво раскрывая их и пробираясь внутрь. Когда-то, в стенах этого университета, они целовались так сотни раз, скрываясь по укромным углам, запираясь в кабинете Чейза, в пустых лабораториях, на кафедре, в каких-то подсобках. Джаред тогда был, словно пьяный, от бури чувств, от восторга, от восхищения — сам Алан Чейз, гению которого он был готов поклоняться с первого курса, обратил внимание и снизошел… Тогда он горел и сгорал, опять возрождался. Он целовал в ответ с безудержным пылом, он опускался перед ним на колени или наклонялся над спинкой кресла, диваном, когда его джинсы спускали к коленям, а внутрь проникали умелые тонкие пальцы. Сейчас, когда чужой язык хозяйничал внутри его рта, а губы сминали чужие влажные губы, Джаред опустил ресницы и сжался. Замер, не в силах заставить себя пошевелиться. Оттолкнуть он не мог, но ответить… Жмурился все сильней, его губы оставались неподвижными, руки — прижатыми крепко к бокам. Так часовой стоит в карауле. Тяжело дыша, профессор отстранился. На ледяном, застывшем лице не осталось ни намека на улыбку. — Я все же надеялся, ты будешь более... отзывчив, — провел большим пальцем по его губе. — Ты же сам этого хотел. Ты пришел ко мне сам. Не усложняй. Джаред упрямо молчал и только кусал влажные губы, а еще засунул руки в карманы штанов и сжал кулаки. Где-то в конце коридора хлопнула дверь. Что-то упало там и покатилось, подпрыгивая, по твердым плитам пола. И снова все стихло. — Ладно, — произнес спустя несколько минут безмолвных переглядок профессор. — Возвращайся в отель, отдохни. Не будем спешить. Здесь, как и в любом лечении, Джаред, все должно идти постепенно. Марку предстоит долгий путь, и мы проведем его по нему. Всмотрелся пристально в каменное лицо и вздохнул. Надел очки, возвращаясь к столу. — Машина ждет тебя на парковке. Я пока задержусь. Посмотрю данные, прослежу за динамикой изменений. Утром проведем еще серию обследований, сделаем МРТ. Быстро кивнув, Джаред вышел из кабинета, не оглядываясь. Озвучив готовность вступить в игру Чейза, он так и не произнес ни единого слова, не вполне доверяя себе. Помедлил у поворота, ведущего в крыло Марка. Уже завтра Мичума должны были перевести в прежние апартаменты, но пока он оставался под интенсивным круглосуточным наблюдением. Наверняка Марк сейчас его ждал. Джаред посмотрел на свой телефон и засунул его поглубже в карман. Заторопился к парковке. Почти что бежал по пустым коридорам клиники, где каждый шаг отдавался эхом от стен, укоряя и обвиняя: “Трус, трус, трус. Ничтожный трус…” … Как добирался до отеля, совсем не запомнил. Кажется, когда они подъезжали, опять начался дождь. В безликом номере было темно и прохладно — свет, входя, он не включил, а вот окно, уходя, оставил, видимо, нараспашку. Ветерок гулял по помещению, шевелил занавески и пробирался мурашками под одежду. Сдернув ненавистный галстук и рубашку, сбросил их на пол, не глядя. Дернул дверцу встроенного бара, ухватил первую попавшуюся бутылку. Неразбавленный джин полился в горло, часть стекала по губам и подбородку, попадала на грудь. Джаред торопливо глотал, с отвращением содрогаясь от ползающих по коже насекомых, здоровенных слепых бабочек и жуков с цепкими лапами и крючками-рогами. Они вгрызались глубоко в плоть, прорывая тоннели в сосудах и мышцах. Брошенный на кровать телефон мигал голубоватым сигналом — сообщение или пропущенный вызов. Марк должен был уже начать волноваться. Марк, которому волноваться нельзя. Джаред опустил руку с зажатой в ней недопитой бутылкой. Взгляд наткнулся на стол и массивный стеклянный графин с чистой водой. Размахнувшись, запустил в стену сначала бутылкой. Следом полетел несчастный графин, разбрызгивая по комнате в полете потоки воды. Осколки стекла усыпали все кругом. Джаред сбросил ботинки и промокшие тут же носки. Несколько кусочков впились под кожу. Он не заметил, прошлепал босиком к бару, оставляя за собой красный след. Джина там не осталось, но и скотч был неплох. Кажется, еще оставалось несколько бутылок превосходного виски. Хватит, чтобы упиться так, чтобы упасть. Хватит, чтобы вырубиться и не думать. Хватит, чтобы бабочки под кожей перестали скрестись. Хватит, чтобы не глодало так, не болело. Хватит ли? Пил быстро, все также из горлышка, стремясь смыть с губ, вытравить изо рта чужой мерзкий вкус. Стоял у окна, не видя пейзажа, не слыша звуков, только бульканье алкоголя, который не приносил совсем ничего. Не пьянил, не выключал, не смывал. Только делал четче картинку, а въевшийся вкус — мерзотней, острей. … Проснулся Джаред на самом рассвете, на мокром ковре, рядом с кроватью. Сел, оглядывая с ужасом учиненный разгром и залитый кровью пол. Изрезанные ступни до сих пор немного кровоточили и уже воспалились. К счастью, раны оказались не так глубоки, чтобы он успел истечь насмерть кровью. Придурок. Что случилось бы с Марком, если бы ты тут банально издох? Марк… Вот же черт… Джаред дернулся к телефону и едва не упал от обрушившейся на организм волны тошноты. В голове колотушками колотил целый полк злобный гремлинов или, может быть, лепреконов. Неловко упал на кровать. Телефон до сих пор не разрядился, но уже выдавал предупреждение о критическом уровне заряда. Рядом с десятком пропущенных сигналов. От Марка. Не успел разблокировать экран, как тот, обиженно пиликнув, окончательно отключился. Наверное, стоило бы поискать зарядку и попробовать перезвонить… Наверное, Джаред был действительно трусом. Уронив на грудь голову, поплелся в душ, откладывая неизбежное объяснение. Под упругими водными струями, то обжигающими, то ледяными, простоял почти час. В клинике давно начали новый виток мониторинга, брали анализы. Может быть, свозили и на МРТ. Потом он обработал израненные ступни, оделся. Закрыл за собой дверь разгромленного номера. Пряча глаза за стеклами черных очков, промямлил девушке на ресепшене про “вышедшие из-под контроля обстоятельства” и попросил включить в счет весь ущерб. “Разумеется, сэр”, — отчеканила та с профессиональной улыбкой. Наверное, здесь постояльцы и не такое творили. Главное, чтобы могли оплатить. … Марк поднял голову, когда Джаред вошел. Сидел на кровати с задумчивым видом. На полу, у двери, валялся его телефон с потухшим экраном. Джаред замешкался, поднимая, несмело перевел взгляд на Мичума. Тот просто смотрел. Приподнял только одну бровь, когда заметил и бледность Джареда, и красные, как у кролика, глаза, и остаточные “ароматы” которые не смогла бы перебить ни жвачка, ни мятные конфеты, ни что-то еще. — Выглядишь, как после недельной попойки, — сообщил тихо он. — Мог хотя бы позвонить или оставить сообщение. Я волновался. Чейз сказал, ты ушел в семь. Вообще-то в девять, но важным было не это. Совсем не это, черт тебя, Джаред, возьми. — Прости. Так глупо все вышло. Я не хотел, чтобы ты волновался… — покаянно вздохнул и сел на стул, опустив руки к полу и свесив голову. Смотреть Марку в глаза он не мог. — Встретил старого друга времен учебы, его зовут Брэди. Не виделись десять лет. Планировали посидеть за парой пива, но что-то… — запустил руку в волосы, нервно их взбил. — Пошло явно не так. Телефон забыл то ли в баре, то ли оставил в такси… Когда вернулся в отель… Прости, я набрался. А ты волновался тут обо мне. Несколько минут Марк молчал, раглядыая поникшие плечи и виноватый затылок, лохматую макушку. Потом коротко погладил плечо. — Все нормально, Джей. Я понял. И не такое бывает. Главное, что все хорошо, — последнее прозвучало с едва различимой вопросительной интонацией. Джаред, не поднимая глаз, обреченно кивнул. — Да, Марк. Все в полном порядке. Результаты, которые я видел вчера, потрясающие… — Они больше, чем потрясающие. Это прорыв. Мы не ожидали такого ошеломительного успеха! — сияющий Чейз ворвался в палату, благоухая дорогим одеколоном, отдающим ванилью. — Второе МРТ показало, что опухоль не просто не растет. Есть все признаки того, что обученные Т-лимфоциты начали апоптоз. Говоря человеческим языком, запущен медленный, но верный процесс “самоубийства” злокачественных клеток. Марк, до того будто находившийся в прострации, вскинулся. — Разве такое возможно? Это глиобластома… — Во время клинических испытаний мы еще ни разу не получали такого быстрого эффекта. Но вы же помните, что я сказал, увидев первые результаты анализов? Ваш случай — не из числа рядовых. Есть вероятность… Я не хотел бы забегать вперед, это лишь вероятность… Но все же возможно, что мы сможем говорить не о кратковременной ремиссии, а о долгосрочной. Или даже… Выздоровлении. Джаред вздрогнул и выпрямился. Уставился на профессора горящими глазами. — Ты серьезно сейчас? Никаких преувеличений и неуместного оптимизма? — Конечно. Это было бы непрофессионально. Но… ты можешь сам все проверить, я отправил все результаты на твою рабочую почту. Свободный кабинет есть на втором этаже. Сабрина даст тебе ключ, когда будешь готов. Марк, — ликующий профессор поднесся к кровати, горячо сжал руку Мичума, встряхнул несколько раз. — Я на самом деле вас поздравляю. — Спасибо, профессор, — неверяще откликнулся тот и выжидательно уставился на Джареда. Дождался, пока Алан в белом халате, развевающемся за его спиной, точно плащ у супергероя, умчится по своим делам дальше. Спросил осторожно. — Джаред, это… Может быть?.. Голос Марка сорвался, он тяжело сглотнул и рухнул, как подкошенный, на кровать, с которой поднялся при появлении Чейза. Его руки сильно тряслись. — Эй… Марк, тише… Не волнуйся так сильно, пожалуйста, — Джаред уже сидел перед ним на коленях и брал его ладони в свои, успокаивающе гладил большими пальцами запястья. — Давай я пойду и все проверю, а потом вернусь и расскажу. Хорошо? — Хорошо, — кивнул Мичум и сжал руками виски. — Надеюсь, что сегодня ты все же вернешься. Джаред вздрогнул, как от удара. Заслуженный упрек попал точно в цель. — Марк, я… — Не надо, Джей… Голова разболелась. Я буду ждать здесь, когда ты придешь. Хорошо? — Хорошо, — он наклонился для привычного поцелуя, но Мичум в этот момент повернулся, и губы лишь легонько скользнули по скуле. — Воняешь, как бочка сидра, оставшаяся после попойки футбольной команды где-нибудь за трибунами болельщиков в старшей школе, — Марк деланно морщился, улыбаясь самыми краешками губ. Вот только улыбка эта не касалась глаз. Абсолютно. — Я вернусь. И раздобуду жвачку, — протараторил Джаред, поднимаясь на ноги. Надо по пути добыть и аспирин, так и рехнуться недолго, думал он, разыскивая помощницу Алана и прислушиваясь к бешеному стуку в своей черепушке. Марк, привалившись плечом к косяку в коридоре, неподвижно смотрел ему вслед. Меж бровей у него залегла задумчивая профессиональная складка. Его бывший начальник, Натан Блайт, сразу бы понял, в чем тут собственно дело. … Джаред второй час скрупулезно изучал данные мониторинга, сравнивал результаты МРТ — все, которые были в истории болезни, включая последние, сделанные уже здесь как до так и после внедрения клеток. Исследовал придирчиво, дотошно, боясь безумной и ложной надежды, вот только по всему выходило, что Алан не врал. Алан не врал, его метод работал, и Марк будет жить. Марк будет жить, вот только в жизни этой Джареду места не будет. Не после того, как Мичум узнает обо всем. Пытаться такое скрывать — невозможно и подло. Вот только… Потёр разламывающиеся виски и уронил голову на скрещенные руки. Аспирин он, конечно, нашел и принял сразу пару таблеток, вот только тот совсем не работал. Или это все его организм — он отравлял себя изнутри и совершенно не хотел исцеляться. Чувствовать эту боль, разрушение, погружаться в трясину, захлебываться вонючей жижей, забивающей рот и наполняющей легкие — то, чего Джаред заслужил. Так же, как Марк заслужил шанс на выздоровление. Поэтому узнать обо всем тот должен как можно позже. Когда не останется ни единого шанса прервать терапию. — Джаред. Ты к этому монитору прирос? — улыбающийся Чейз заглянул в кабинет, и Джаред, давя в себе стон, поднял голову со стола. Профессор разглядел его внимательно, нахмурился. — Ты выглядишь, как несвежий покойник. Что такое? Или… — он рванул, словно принтер к столу, навис над ним, жадно вглядываясь в экран. — Это результаты Мичума? Я где-то ошибся? Все плохо? — Нет, — бросил Джаред и отодвинулся, массируя виски. — Я только что закончил повторную проверку. Твои выводы имеют под собой все основания. Лечение действует, и такой быстрый прогресс дает однозначный прогноз. Конечно… если что-нибудь не случится, что вызовет рецидив. Чейз серьезно кивнул. — Ему придется избегать любых сильных стрессов. Рядом с ним для этого должен быть человек, который обо всем позаботится, оградит его. Понимаешь? — глаза под стеклами очков смотрели внимательно. — Ты, безусловно, хорош, как медицинский работник. Но Мичуму нужен кто-то действительно близкий. — Я… — в горле отчаянно запершило, он прокашлялся. Чейз налил в стакан воды из графина, которую Джаред жадно выхлебал. Вздрогнул от резкого звона — тот раздался только в его голове. Воспоминание о вчерашних летающих бутылках, графинах и прочей посуде. — Я этим займусь. Есть кое-кто… — Вот и прекрасно, — Алан расплылся в улыбке, сразу же теряя интерес к разговору. — Заканчивай здесь. Сходи к Марку, расскажи о результатах своих изысканий. Он будет рад, если ты его подбодришь. У меня сегодня еще операция. Профессор двинулся к выходу, и Джаред почти перевел с облегчением дух, как тот остановился. — Она займет не больше пары часов. Потом поедем на ужин. Есть здесь одно тихое местечко, там почти никто не бывает. Давно хотел тебе его показать. Там огромный, на половину залы, камин и невероятное пиво. Тебе понравится… В голове поплыло, и Джаред схватился за столешницу, чтобы не рухнуть со стула. Алан дернулся к нему, чтобы поддержать. Джаред попытался отодвинуться. — Все нормально. Спасибо. Ужин так ужин, как скажешь. — Я уже жду, — выдохнул профессор и, приподняв пальцем его подбородок, поцеловал. Не поверхностно, не простое касание губами. Сминал его рот и терзал, будто ставил не видимое глазу клеймо. Поднял рывком и потянул на себя, сжимал в руках ягодицы и пробираясь пальцами под пояс штанов… — Ох… — с усилием отстранился. — Теряю голову рядом с тобой, она действительно идет кругом. Не представляешь… Все эти годы я ждал. Я же всегда любил тебя, Джаред. Джаред безмолвно кивнул и шагнул назад, упираясь задницей в стол. Чейз было дернулся следом, но поймал взглядом экран электронных часов, вздохнул с сожалением. — Действительно надо идти, как же жаль. На этом столе нам бы было удобно. Но это ничего… Все впереди, потерпи… Да не смотри ты таким волком. Ты вспомнишь, как хорошо тебе было со мной. Я трахал тебя в пустой аудитории, а ты срывал голос, помнишь? Твои крики эхом отражались от стен… Ты просил еще, умолял, был таким ненасытным… Джаред вздрогнул, отворачиваясь к окну, за которым качались макушки желтых и багряных деревьев. Кажется, прямо под ними, на лужайке, банда воробьев затеяла драку. Орали, как ненормальные или как банда подростков к востоку от Даун-Тауна где-то в ЭлЭй… — Помнишь, как ты просил меня глубже? — Алан шептал, почти касаясь уха губами. Джаред помнил, конечно. Весь тот безумный год их романа. Сумасшествия, захватившего целиком. Они трахались, как безумные, где только придется, и часто не запирали дверь за собой, так спешили. Такая беспечность и положила начало концу, когда прямо посредине процесса — Алан как раз разложил его на столе и методично вбивался, закинув длинные ноги себе на плечи, в аудиторию вихрем внеслась Лили Чейз. Супруга профессора, с которой, как много месяцев горячо уверял Джареда Алан, его связывал лишь фиктивный брак для прикрытия и крепкая дружба. Вот только о фиктивности брака самой Лили, похоже, забыли сказать. Как и о пристрастиях мужа… Веселое щебетание: “Милый, ты же не забыл про ужин у Брока у Эмми?..” резко оборвалось. Повернув медленно голову, Джаред увидел, как все краски сползли с красивого кукольного лица, как она покачнулась… — Тебя ждут на операции, Алан, — напомнил он сипло, гоня от себя призраков прошлого. Те столпились у него за спиной, переминались с ноги на ногу и никуда уходить не спешили. — А я с нетерпением жду ужина, – мурлыкнул профессор и поцеловал его снова. В крошечной туалетной комнате Джаред долго плескал ледяной водой в лицо перед тем, как отправиться к Марку. Во второй половине дня того, наконец, перевели из палаты интенсивной терапии, позволив вернуться в прежние апартаменты. — Ты ненадолго? — Мичум окинул его внимательным взглядом, нахмурился. — Выглядишь еще хуже, чем утром. Ты и завтра мог все проверить, поехал бы лучше в отель и поспал. — Все не так плохо, как кажется, — сил не осталось даже чтобы пытаться изображать нормальное настроение. Вот только рухнуть навзничь и взвыть Джаред тоже не мог. — Я проверил все несколько раз. Сомнений нет, это работает. Сейчас самое главное — четко выполнять все распоряжения Чейза и его команды. — Все распоряжения. Разумеется, — Марк странно на него посмотрел, а потом дернул носом. — Пахнешь какой-то… ванилью. Джаред с недоумением понюхал свою подмышку, плечо. — Не знаю даже. Возможно, из кафетерия? Заходил раза четыре за кофе, на втором он как раз у моего временного кабинета. Кажется, у них были пончики, может быть, оттуда ваниль? — Все лучше, чем производными спирта, — складка на переносице Марка стала глубже. Глаза его стали на два тона светлее, понял Джаред. Он даже к нему потянулся, но в последнюю секунду одернул себя. Сделал вид, что стряхнул соринку с больничной пижамы. Мичум в ответ ухмыльнулся. Так грустно, что у Джареда заломило внутри. — Хочешь сходим поужинать? Мичум качнул головой. — Я недавно поел. — Можем погулять в парке… — Это будет выглядеть странно для всех. Они же не знают… — он помолчал, — что мы живем… жили вместе. Здесь наблюдающие за твоим состоянием вне проекта врачи не выгуливают пациентов. Ты сам говорил, лучше не провоцировать… Неподходящие мысли. Кстати, как там в Пайн-Ридж? — Не знаю. Надо проверить входящую почту, наверняка накопилась куча всего, но случись что-то срочное, мне бы позвонили. — Тебе надо поехать в отель и поспать. Иначе кто-нибудь отловит тебя в коридоре и уволочет в интенсивную терапию, — пошутил сухо Марк. — Я люблю тебя, — в отчаянии выпалил Джаред и замер. Прежде он это уже говорил, но не был уверен, что Мичум хоть раз слышал, теперь же… Он не имел никаких прав на эти слова. — Любишь… — повторил тихо Марк. — Любишь… Ох, Джаред, — преодолел разделяющее их пространство безликого помещения и сгреб в охапку. Джаред дрожал и пытался не всхлипывать, утыкаясь лицом Марку в ямку на шее. — Мы разгребем это, Джей, — добавил он непонятно, а Джаред не наскреб достаточно смелости, чтобы спросить. … Вечером Чейз привел его в один из ресторанов, расположенный далеко от кампуса и всей университетской инфраструктуры. Здесь был совсем небольшой зал на восемь столиков, широкие колонны и очень низкие потолки, массивный камин и темные стены, увешанные охотничьими трофеями, гирляндами из лохматых луковиц и подсолнухов, связками сушеных грибов и мишенями для стрельбы. Максимально странное место. Звучало приглушенное кантри, смешливая официантка с внушительным бюстом в “кудрявом” переднике в клетку притащила им две гигантские кружки с пивом, вмещающие 3-4 пинты, не меньше, и куски дымящейся свинины, небольшие пиалки с разными соусами к мясу, корзинку с горячим хлебом и луковые колечки. Джаред, за весь день ни проглотивший ни крошки, отщипывал крошечные куски то хлеба, то мяса, отправлял их в рот, запивал густым терпким пивом. В голове немного шумело. Чейз взахлеб говорил о науке, о новых проектах. Замолкал временами, впиваясь в Джареда внимательным взглядом. Тот кивал невпопад и изредка умудрялся что-то ответить, совсем не следя за нитью разговора. Алан недовольно поджимал губы, но не бросался упреками. Брал Джареда за руку, поглаживал ледяную ладонь и продолжал говорить, пытался греть его пальцы. — А что сейчас делает Лили? Она, наверное, изменилась? — вдруг выдал Джаред. Алан вздрогнул, словно тот ударил его. — К чему это?.. — Как это к чему? — Джаред казался искренне удивленным. — Мы же неплохо общались. Тогда, десять лет назад. Ходили вместе ужинать и обедать. Помнишь, я даже считался другом семьи? Наивно считая, что она — подруга и просто тебе помогает скрывать от университетских снобов свою настоящую сущность. А оказалось… Скажи, она до сих пор считает меня подлецом, вонзившим нож в ее спину. Все так? — Не надо, Джаред. Это было давно… Мы все наделали много ошибок… — Ошибок, говоришь? — он вскочил, стул с грохотом рухнул за спиной, приковывая к ним удивленные взгляды. — Ошибкой было — тогда — принимать все на веру. Какой же я был идиот. Сейчас, впрочем, не лучше… Извини, я все же пойду… Знаешь, вчера была ужасная ночка. Из ресторана Джаред выбежал, на ходу застегивая пиджак. Даже не подумав вызвать такси, несся по темным улицам до отеля. Как будто псы преисподней гнались за ним следом, обдавая зловонным дыханием и почти хватая за пятки. … Окончательно стемнело, когда он добрался до места и поднялся к себе, пытаясь избегать сочувствующих взглядов персонала. Должно быть, уже все были в курсе про погром, который учинил благонадежный и тихий провинциальный доктор. В номере, разумеется, было безукоризненно чисто, на столике — новый графин, наполненный свежей водой. В холодильнике наверняка лед, ну а в баре — бухло пей, не хочу, добрый доктор. Джаред развязал натеревший за день шею галстук, скинул пиджак. Лег на кровать, его закружило и закачало, словно на волнах. Легкий стук в дверь раздался, когда он почти задремал. Алан Чейз стоял на пороге, приподнял бутылку вина. — Не спишь? Вот и чудно, — проворковал он и отодвинул Джареда в сторону, заходя в номер. — Мы не закончили вечер. На самом деле, он только начался. Джаред сонно моргал, вцепившись в косяк. Тошнота волной подкатила к сжавшемуся сухим спазмом горлу.