Чудес не бывает

— Мы пили такое же на твой день рождения, помнишь? Я теперь его часто беру… Вспоминаю, — Чейз задумчиво улыбался и покачивал золотистую жидкость в широком стеклянном бокале. Приглушенный рассеянный свет от пары бра у кровати не разгонял полумрак. Джаред сделал крупный глоток, зубы отчетливо звякнули о край стакана. Он невольно поморщился. Кисло. Это вино ему не понравилось и тогда. Конечно же, Алан этот факт не запомнил. Широкий кожаный диван посреди номера напоминал динозавра. Джаред устроился в самом углу с прямой, точно палка, спиной. Делал короткие осторожные глотки, каждый из которых наполнял его до краев кислотой, разъедающей внутренности и нестерпимо жгущей потрескавшиеся губы. Чейз уселся прямиком на полу, оперевшись спиной о его ноги. Он медленно повернулся, отставил бокал. Посмотрел снизу вверх, глаза под очками в предвкушении блеснули. — Так скучал по тебе. Вспоминал постоянно и не чаял дождаться. Ты же мне до сих пор снишься, — шепнул он, забираясь к Джареду на диван. Уронил его на гору маленьких круглых подушек, накрывая собой и прижимая к прохладной обивке. Рот прижался к приоткрывшимся прохладным губам. Бокал из разжавшихся пальцев упал на ковер. Выплеснул содержимое, покатился, глухо звеня. Чейз, покусывающий и лижущий длинную шею с судорожно дергающимся кадыком, не заметил. Стащил с него через голову футболку, забрасывая вверх его руки. Джареда крупно трясло. Цепочкой из быстрых, смазанных поцелуев Алан спустился от шеи к груди. Лизнул на пробу сосок, сжал зубами. Джаред, зажмурившись, всхлипнул, попробовал отползти, но только вжался глубже в угол дивана. Чужие настойчивые руки потянули с бедер штаны, приспуская. Язык выводил на животе влажные узоры, обводил выступающие тазовые косточки. — Красивый. Такой красивый, мой мальчик, — шептал Чейз, дыша сорвано, часто, потирался о его бедро вставшим членом, явно чувствующимся через ткань штанов. — Тебе будет очень хорошо, Джаред. Ты вспомнишь, как любил меня. Такое невозможно забыть… Эти чувства… они никогда не уходят бесследно. — Не надо, Алан, — Джаред сжал кулаки, одним заткнул свой же рот, глуша крик безумья, рвущийся на свободу. Кислота, разъедающая горло и забившая горло, струей рванула вверх и наружу, и Джаред, одним мощным движение сбросив Чейза с себя и с дивана, рванул в ванную. Еле успел. Рухнул на колени у унитаза, сбивая их в кровь. Наружу хлынула едкая горечь. Держась одной рукой за бочок, он содрогался от мощных спазмов, скручивающих все тело. Когда приступы прекратились, утер рот рукой, сел на задницу рядом, опустив голову на ободок. Взгляд тупо вперился в светлую стену. Отрывисто капала из крана вода. По одной капле каждые четыре секунды. Кап. Кап. Кап-кап-кап. Кап. Перекатился на четвереньки. Хватаясь за стены руками, поднялся. Рванул кран до конца и пихнул голову под ледяную струю. Почти сразу же заломило затылок. Стало чуть лучше. Отдышался, выпрямляясь. Вода лилась на голую грудь и на пол, ноги скользили. Крутанул вентиль в другую сторону. И в раковине, и в душе. Грохот воды, колотящейся о фаянс, глушил все посторонние звуки. Как будто он стоял на обрыве, на самом краю водопада. Вот бы сделать шаг вперед — лишь один. Туда, где не будет опоры, но и боли не будет. Той, что скручивает все внутренности в жгут и обвивается вокруг горла… Открыл дверцу шкафчика. Было же где-то… Пар уже полностью затянул помещение, так что с трудом получалось разглядеть свои руки… Нашел, оно здесь… Сжал в кулаке, опускаясь на пол, возле ванны. Прямо в лужу, натекшую с длинных мокрых волос, сейчас свалявшихся неопрятными прядями, липнущих к шее, к затылку, ко лбу. Ухватился за бортик, укладывая бессильно на край голову и опуская ресницы. … Чейз, оставшийся один после того, как Джаред заперся в ванной, через пару-тройку минут встал с пола, нашел принесенную бутылку вина и приложился к горлышку. Рвотные спазмы из ванной заставили его замереть. Нахмурившись, убрал бутыль на окно и подошел к двери, приложил ухо к створке. Кажется, через минуту-другую все стихло. Потом зашумела вода. — Вино не пошло, что же, бывает, — буркнул профессор. — Голодный к тому же, наверное, ничего в ресторане не съел, — растерянно поскреб затылок, снял очки, снова надел. Грохот воды стал сильнее. Вроде бы, Джаред пустил ее не только в раковине, но и в душе. Чейз улыбнулся довольный и облизнулся. — Готовится, мальчик мой… Молодец. Вот только время шло, минуты с шелестом уплывали, грохот воды не стихал. Из-под двери потянуло удушливым паром. Джаред не возвращался. Нахмурившись, Чейз попробовал дернуть дверь. Закрыто. — Джаред? У тебя там все хорошо? Ответь мне. Джаред?!!! — профессор кричал, пытаясь дозваться до бывшего ученика через весь этот шум, вот только — кроме воды — изнутри не доносилось ни единого звука. Приложился к двери плечом, надавил. Шагнул назад, плечо напряглось, мышцы налились силой. С глухим рыком с разбегу ударил в створку всем телом. Громкий треск дерева и звон металла эхом прокатились по номеру. Дверь со стоном слетела с петель, отскочив внутрь с оглушительным скрежетом. Профессор ворвался в ванную. Волна обжигающего, влажного воздуха ударила в лицо пятерней, очки сразу же запотели. Комната была полностью заполнена густым, белесым и очень плотным паром. Казалось, кто-то натолкал сюда облаков. Все вокруг, от кафельной плитки до хромированных кранов, растворилось в молочной пелене, искажая реальность. Грохот воды отдавался в затылке, отражался от стен и усиливал дезориентацию. Горячий пар облепил кожу, заполнил легкие. Он не видел ничего, кроме неясных, размытых очертаний, которые могли быть чем угодно — стеной, унитазом, призраком. Сквозь плотную завесу глаза уловили что-то темное на полу, прямо перед ним. Неясный, распростертый силуэт, слишком неподвижный, слишком неправильный. Рванув к нему, поскользнулся на мокром полу, рухнул рядом. Джаред без сознания лежал на кафеле, неловко подогнув под себя ногу. Несмотря на свои габариты, казался таким маленьким и беззащитным. Деревянной сломанной куклой. Ты сломал его, Чейз. Мертвенно-бледная кожа резко контрастировала с яркими красными пятнами на лице и глубокими кровоточащими царапинами на запястьях. Дышал поверхностно, частно. Но, к счастью, дышал. Чейз охнул, отрывая низ от своей рубашки, перетянул спешно раны. Слава Богам или незримому провидению, порезы не были глубоки. Должно быть, Джаред не успел довести до конца то, что собирался, потеряв сознание раньше. Алан попробовал поднять его на руки, но понял, что не удержит. Тогда, ухватив подмышками, потащил прочь. Доволок до дивана и бережно уложил. Метнулся в ванную, где перекрыл воду, намочил одно из полотенец холодной водой. Вернувшись, обтер бережно кожу. Дрожащими руками схватил телефон. — Добрый вечер. Номер четыреста двадцать один. Срочно пришлите кого-то с аптечкой. Пострадал постоялец. Нет, службу спасения не нужно, я врач. Пожалуйста, поспешите… Нужны бинты и антисептики, спирт. Через несколько минут в номер вбежали администратор, по пятам сопровождаемый громадным детиной и крошечной девушкой в платьице горничной с чепчиком на упругих кудрях. Напоминающий шарик на ножках лысоватый мужик в черном костюме сунул в руки профессору чемоданчик с огромным красным крестом через весь бок. — Надеюсь, здесь все, что нужно. С ним… — покосился на Джареда. Тот до сих пор не очнулся, но грудь его равномерно вздымалась, – все будет плохо? — лысый потер суетливо макушку, промокнул огромным платком. — Переутомление и неудачное стечение обстоятельств. Ничего критичного, — отрезал Чейз и попросил. — Мы можем остаться одни? — достал из аптечки бинты и обеззараживающее средство. Администратор переступил с ноги на ногу. — По правилам безопасности я обязан вызвать службу спасения, — неловко замялся, но все же подобрал слова, чтобы продолжить. — После того, что здесь случилось вчера… Мы, конечно же, собирались замять ситуацию, с кем, знаете ли, не бывает. Но сегодня… Все это… В конце концов, репутация отеля под угрозой. Если этот человек решил свести счеты с жизнью… Чейз, как раз снявший с запястий Джареда импровизированные бинты и промывающий раны, настороженно замер. — Вчера? А что… что случилось вчера?.. А то ты не помнишь… Марк Мичум все еще может остаться в проекте, он будет здоров, будет жить… Решать тебе, Джаред… — Никто не жаловался и ничего не слышал, что только… — мужичок опять принялся протирать лысину и озираться. — Когда днем постоялец ушел, и в номер пришли, чтобы убрать, он весь оказался завален разбитым стеклом, залит алкоголем и кровью. Таких погромов у нас не было… лет эдак пять. Рози, верно я говорю? — Все правильно, сэр, — пискнула девчушка, теребящая белый передник. — Я так испугалась, подумала, кого-то убили. Но трупов не было. Пока что не было, да. Чейз запустил руки в волосы и зажмурился. Джаред. Как же так, я ведь только хотел напомнить, как хорошо нам было вместе. Зачем же ты все это?.. Ох… Как я, дурак, допустил? Не заметил. Сжал изо всех сил кулаки и попробовал говорить ровно. — У моего… коллеги… У нас всех сейчас очень трудный период, — протер очки полотенцем, надел. — Пациент с неизлечимым диагнозом. Последняя стадия рака мозга. Мы делаем все… Экспериментальная программа, наша новейшая разработка. У парня действительно появился шанс, если мы все сделаем правильно. Понимаете? Такая ответственность. Он просто сорвался. Я… Мы… Весь институт... Будем признательны, если об этом прискорбном случае срыва, вернее, срывов, вы и ваши коллеги не станете распространяться. Мы примем меры, чтобы подобного не повторилось. И, разумеется, возместим весь ущерб. — Я не могу скрыть такое, — лысый обильно потел и уже начал пованивать. Пыхтел идущим под всеми парами тяжеловесным неповоротливым паровозом, а еще — отчетливо волновался. — Если с ним все же что-то… — С ним ничего не случится. Даю вам слово, мистер… — Эрик Сикорски. — Джаред — мой… ученик и полноправный партнер в этом проекте. Я — Алан Чейз… — Я вас знаю, профессор, ваша репутация и достижения… Но поймите. — Под мою ответственность, мистер Сикорски, — проговорил он с нажимом. — Ручаюсь я сам и все вышестоящее руководство университета, — Чейз аккуратно поправил стерильные повязки, незаметно и ласково погладил запястья. Пытливо уставился на администратора. — Почему же он до сих пор не приходит в себя? Что, если… ваш коллега… уже?.. — администратор замялся и сделал красноречивый жест. Алан раздраженно мотнул головой. — Раны я обработал, но это поверхностные царапины — при падении разбил плитку в ванной. Не волнуйтесь, университет все оплатит. — Да я не волнуюсь. Не за это, верней. — У Джареда нервное истощение. Он отдохнет, и все будет в порядке. Я проверил дыхание, пульс. Все показатели в пределах нормы, — трясущейся рукой Алан стряхнул со лба капли пота. Черт, как же здесь жарко… Как в финской бане. — Что же… если все так… — засуетился Сикорски, замахал на помощников толстыми, похожими на сосисками пальцами. — Чего разинули рот? Слышали сами. Ни слова ни единой душе. Переутомился доктор, бывает. Такая ответственность… — отводил старательно взгляд от бутылки вина, от валяющихся рядом бокалов, делал вид, что не замечает плывущий по номеру “аромат” подкисающего уже алкоголя. — Давайте-ка, выметайтесь. Кыш все отсюда… И я, пожалуй, тоже пойду… Если что-то будет нужно, профессор… — Конечно, мистер Сикорски. Я сообщу, если потребуется… Спасибо. Дверь за ними закрылась. Чейз еще раз сел рядом послушать, как дышит Джаред, проверил снова тщательно пульс и даже биение сердца. Потом открыл окно нараспашку — в комнату срочно надо было впустить кислород. Вернулся к дивану. Джаред медленно, размеренно дышал, но все еще был без сознания. — Как же ты меня напугал… — провел рукой по колючей щеке, притащил другое мокрое полотенце, обтер лицо, шею и грудь. Потом нашел в аптечке пузырек с аммиаком, поднес осторожно к лицу. Джаред дернулся, раскосые глаза распахнулись. Он наверняка бы грохнулся на пол, не схвати его Алан за плечи. — Тише. Джаред, тише, все хорошо… Почувствовав прикосновение чужих рук, тот шарахнулся, сжался, попытался уйти от контакта. — Г-где я? Ч-что происходит? — Ты — в своем номере, в отеле… Я… — Чейз замялся, — мы пили вино, ты почувствовал себя плохо. Я нашел тебя на полу в ванной. В луже воды и… крови. Джаред вскинулся, потом перевел взгляд на перевязанные запястья. Стремительно побледнел. — Зря ты… успел… — Я нашел лезвие! Джаред! — запальчиво выкрикнул профессор. — Не потеряй ты сознание раньше, истек бы кровью до того, как я понял, что происходит что-то не то. — Так было бы лучше для всех, — выдохнул сипло и отвернулся. — Раз другого выхода нет. Я не могу… Не могу… понимаешь? — То есть… Ты лучше бы умер, но не был со мной… — Алан охнул, сполз на пол с края дивана, где до того примостился. Попробовал взять его за руку, но Джаред свою резко вырвал, Чейз уронил кисть на колени. — Я настолько тебе отвратителен? Ты же любил меня… Такое не могло показаться… — С тех пор прошло десять лет. Мне было сложно… вытравить тебя из своего организма. Забыть, перевернуть страницу, жить дальше. Едва справился, но получилось, — помолчал, проваливаясь в свои мысли. Перед глазами полетели, как в замедленной съемке, прошедшие годы. Бессонные ночи, панические атаки, отчаяние, забивавшее горло. Остывший кофе в треснувшей кружке, пустой дом на отшибе чужого маленького городка, пустая коробка на окне из-под замороженной пиццы, гора сгнивших листьев у рассыпающегося крыльца. — С трудом, но я справился. Теперь у меня своя жизнь. В ней нет места тебе и тем… больным отношениям. — Значит, даже вот так? — Чейз охнул, потирая виски, пытаясь осознать, уложить в голове всю картину. — Джаред, но мои условия… Я не имел права, конечно. Но я надеялся, что ты вспомнишь… И ты на все согласился. Ты же сразу мог отказать. Ухмылка, напоминающая больше гримасу с трудом сдерживаемой боли. — Нет, Алан, не мог. Ты бы выкинул его из программы, — горло перехватило. Джаред замолчал, обхватил свою шею ладонью. — Я не могу позволить ему умереть. Я умру вместе с ним. И даже сам согласен не жить, но он — должен. — Марк? — Чейз вскочил и заметался по номеру. Нашел на подоконнике бутылку с вином, посмотрел на нее и метко отправил в мусорную корзину. — Значит, мне не показалось, ты и он? Но ты же знаешь этого детектива… Сколько? Совсем ничего. — Разве имеет это хоть какое-то значение? — прошептал Джаред и сел. Передернул зябко плечами. Чейз нашел в кресле комок фланелевой клетчатой рубашки и бросил ему. — Но почему не сказал? Я же… Господи, Джаред. Я бы все понял… Не сразу, возможно. — Потому что это никого не касается. И я не мог рисковать. Там, в Пайн-Ридж… — помолчал, натягивая теплую фланель. Говорить получалось с трудом, — кое-кто тоже пытался напомнить мне кодекс медика. Запрет на отношения с пациентом и прочее… Откуда мне было знать, как ты отнесешься к такому? Чейз начал было протестовать, но почти сразу сдулся. Отошел к распахнутом окну. Ночной осенний ветер холодом хлестал по щекам, оставлял на них следы мокрых пальцев. — Прости меня, Джаред, — нащупав сигареты в кармане, прикурил трясущимися пальцами, выпустил неровную струйку дыма в окно. — Я же тоже люблю тебя. Джаред скривился. — Это не любовь. Никогда не была ею, — застегнул пуговицы и натянул рукава на перемотанные запястья. — Тогда я перед тобой преклонялся, смотрел тебе в рот. Делал все, что ты хотел… Тебя это пьянило. Сейчас… Может быть, ты решил, что все будет так же. Как будто эти десять лет не прошли… Вот только я не смог бы вернуть тебе молодость, Алан. Профессор снова дернулся, чтобы что-то сказать. Джаред лишь поднял руку, и он заткнулся. — Давай не будем об этом. Тебе лучше уйти. Я приеду в институт утром, если Марк все еще остается в программе, конечно. — Разумеется, он продолжит лечение. Как ты мог подумать?.. — и снова осекся под неподвижным внимательным взглядом. Добавил шепотом, умоляя. — Можно я станусь с тобой до утра? — Джаред вздрогнул и отшатнулся, Чейз поспешно добавил. — Просто чтобы убедиться, что все хорошо. — Ты уйдешь, и мне станет лучше. Покаянно кивнув, профессор опустил плечи и поплелся к дверям, по-стариковски шаркая и оставляя за собой шлейф из дыма и едкого запаха табака. Джаред долго стоял у окна, рассматривая черное небо. … Утром в фойе незнакомая девушка-администратор не удостоила его даже взглядом. Джаред, приготовившийся к шепоткам за спиной, даже приободрился немного. Почти в хорошем расположении духа запрыгнул в ожидающее такси. Настроение не испортил даже дождь, что начался под утро и успел порядком промочить пиджак и штаны, пока он бежал до машины. Клиника в Стэнфорде встретила привычно пустыми и тихими коридорами с большими окнами, выходящими в сад. Обилие зелени, пространства и света усиливали ощущение, что он оказался в оранжерее. Может быть, в итоге все будет в порядке? — дурная надежда робко толкнулась куда-то в затылок. Джаред дернул рукав, натягивая ткань рубахи на бинт. Если… когда Марк это увидит… Пусть лучше это случится потом, не сейчас. Свернул в коридор, ведущий к палате. Тряхнул головой и глубоко вдохнул, собираясь с духом… — … это же просто прекрасно. Марк, я так рада, — в палате темнокожая незнакомка с пушистой гривой волос привстала на цыпочки, целуя Мичума в щеку. Кажется, целила в губы, но не попала. Немудрено, с таким-то крошечным ростом. Гном и тот выше будет. А Марк повел себя странно. Не нахмурился, не отстранился. Потер щеку смущенно и, кажется, даже слегка покраснел, когда буркнул: — Конечно, это в план совсем не входило… — Но оказалось более чем кстати, — добавил импозантный белобрысый мужик, снисходительно рассматривающий парочку, вальяжно засунув руки в карманы костюма. Темнокожий лощеный пижон рядом с ним хохотнул: — Как бы там ни было, у нас все по плану, и группа уже наготове. Раз Мичум уверен, что время пришло… Кто все эти люди? — Э-э-э-э-э-э… — промычал Джаред неопределенно, привлекая внимание. Пижон схватился за кобуру под пижонским узким пиджаком на бедре, но тут же расслабился, когда Марк мотнул головой. — Привет? — Джаред. Не ждал тебя так рано сегодня, — Мичум сдвинул брови, и привычная складка заняла на переносице свое место. — Познакомься, это Натан Блайт. Мой... бывший начальник. И спецагент Оливерас. Моя… бывший напарник. Кейонте Белл — спецагент ФБР. Команда, а это — Джаред. Мой… лечащий врач из Пайн-Ридж. ФБР? Спецагенты? Группа захвата? Что вообще происходит? Хотя, может быть, все объясняется проще. Шериф Уэсс, притащив Мичума за шкирку в больницу, вроде бы, говорил, что тот сбежал из ЭлЭй и скрылся от всех, в том числе — коллег и друзей. — Приехали тебя навестить? — С нами связался профессор Чейз, — прожурчала эта… как ее… дамочка… короче, напарник. Бывший напарник. — На этом этапе лечения Марку необходима поддержка близких людей. Так вот, это — мы, — оттарабанила спецагент. Жемчужная улыбка не обманула Джареда ни на секунду. Она слишком… слишком напряжена. Да и Марк… передернул неуютно плечами. Джаред заметил, как тот вспотел. Подмышками на футболке расползлись темные пятна, наверняка ткань прилипла к спине. — Джаред, — начал беспомощно Марк, — здесь есть нюансы. Мы можем?.. — Не сейчас, Мичум, — сурово заткнул детектива начальник. — Мы на службе. Ты не забыл? Легкий холодок беспокойства скользнул по загривку. Джаред перевел на любовника взгляд. Тот засунул руки в карманы и немного сгорбился, отвернулся, избегая встречаться с ним взглядом. Да что это?.. — Мичум, пора, — позвал… этот… Кейонте, когда спецагенты потянулись на выход один за другим. — Приятно было познакомиться, доктор. Спасибо, что заботились о нашем парне. — Да… пустяки… — Кстати, чувак… — гигант ткнулся в ухо детектива губами, вот только громкий шепот, наверное, можно было бы расслышать и в соседнем крыле. — Имей в виду, Оливерас разбежалась-таки с тем мутным чуваком с ее курса и опять совершенно свободна. Сечешь? — Белл, не сейчас, — прошипел Марк раздраженно, тот развел руками, одновременно пожимая плечами. — Ну, как знаешь, мужик. Я надеялся, что несу хорошие новости. Ты же по ней просто сох. Чуть не высох. — Белл… — рыкнул детектив, не сводя с Джареда отчаянных глаз. — Скройся отсюда.  — Как скажешь… Так вот и делай добро…  — Джаред?! — Марк успел схватить за плечо, когда тот по инерции дернулся в коридор за другими. — Не торопись. Пожалуйста, нам надо поговорить.  — О чем? — откликнулся тот, вытягивая шею и прислушиваясь к шуму и суете за стеной. Кажется, кричали медсестры… Разбилось где-то стекло… Рухнул шкаф? Раздались хлопки. — Марк, что здесь происходит? О какой операции говорили твои… друзья?  — Главное дай мне все объяснить, — Мичум почти что кричал, от отчаяния и скрытого страха… Чего он мог бы бояться? Голос срывался. — Не делай поспешных выводов, Джей.  “Доктор” “Сохраняйте спокойствие, здесь проводится федеральная операция…” “Зачитай ему права, Оливерас…” Оттолкнув Мичума, Джаред выбежал в коридор. Вот только сразу же за порогом почти сразу споткнулся, с разбегу врезавшись в развернувшуюся картину, как в бетонную стену.  Люди с закрытыми масками лицами и автоматами наперевес, прижимали профессора Алана Чейза к стене, заведя его руки за спину. Как раз защелкивали металлические браслеты.  — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката…  Алан не пытался сопротивляться, не говорил что-то против. Только глянул напоследок на Джареда из-под светлой челки и покорно пошел за бойцами, когда его повели прочь.  — Что это Марк? — спросил сипло Джаред у детектива, остановившегося за спиной. Тот, кажется, как раз потянулся к его затылку губами и, может быть, порывался обнять, но, зыркнув по сторонам, передумал.  — Это федеральная операция, доктор. Секретная информация, извините, — пророкотал тот самый Блайт. Марк, посмотрев на шефа, побледнел и плотнее сжал губы. — Марк, ты хорошо поработал. Дальше мы сами.  — В чем его обвиняют? Алана Чейза? — услышал Джаред себя, как будто со стороны. С одной стороны все происходящее — не его ума дело. С другой… Что-то никак не сходилось в его голове, упрямо скреблось, но опять ускользало. Какие-то недостающие или, напротив, слишком уж лишние детали…  — Доктор, не здесь, — попросил кто-то… Может быть, даже эта дамочка.  Джаред не понял, он бросился следом за Натаном Блайтом. Марк попробовал остановить и схватил за запястье. Джаред охнул от боли, и в это же время задрался рукав, обнажая повязку. Марк замер и Джаред застыл рядом с ним. Медленно взял и вторую руку, подтянул выше рукав.  — Что это? — ледяным, страшным тоном. Не требующим на самом деле ответ.  — Марк...  — Что это, Джей?.. — наверное, Мичум понял все сразу.  Всего лишь какая-то повязка. Белый бинт, и кусочки пазла сошлись. Не просто так Марк Мичум столько лет был детективом.  — Шеф! — крикнул он в спину, и Блайт обернулся. — Кажется у нас появятся дополнительные обстоятельства по этому делу. Я буду участвовать в допросе.  Джаред вздрогнул.  По делу? У нас?  Для него пазлы тоже сошлись.  — Ты все это время... — он даже себя не услышал, а вот Мичум замер. — Вел операцию? Работал под прикрытием? Я был твоим прикрытием? Все это…  — Джаред...  — Мы будем в местном отделении полиции, Марк, — перебил Блайт и сочувствующе кивнул детективу. — Нам выделили помещение, приедешь, как сможешь. — Так это был операция. Все это время. А я-то дурак… Какой же дурак, — выдохнул Джаред и рассмеялся, захлебываясь воздухом и своим смехом.