Чудес не бывает

— Джаред… Джей… Эй, посмотри на меня, — Марк опустился на корточки возле сотрясающегося в безумном приступе хохота тела, медленно сползающего по стене. Приобнял, прижимая к себе и поднимая. — Давай-ка, приятель, лучше свалим отсюда, пока местные добрые доктора не вызвали бригаду быстрого реагирования из психушки… Смотрят, как на врагов или серийных маньяков-убийц-живодеров. — А ты удивлен? — Джаред, чуть успокоившись, позволил Мичуму повести себя прочь — назад по коридору, в палату. Даже не сбросил руку с плеча, а будто бы ближе к нему прислонился. — Тебя здесь приняли с распростертыми объятиями, дали шанс на излечение. За это ты отправил за решетку одного из ведущих профессоров… Услышав эти слова, ассистентка Чейза Сабрина, фыркнула презрительно пунцовыми губами, обхватила крепче стопку папок и документов, вздернув вверх носик, заторопилась прочь, громко цокая каблуками. Марк слегка покраснел. — Джей, не “за это”. Здесь все сложнее. Мы разрабатывали это дело несколько месяцев. — Поверь, всем им — все равно. Для них Алан Чейз — их царь и бог, а еще — их близкий товарищ, — бормотал Джей, едва шевеля языком, практически завалившись на Марка. Тот прижался губами к виску, нащупал бешеный пульс, сцеловал солоноватые капли. Ногой захлопнул дверь за ними и опустил жалюзи на окне, выходящем в коридор. Усадил на кровать, Джаред сложил руки на коленях, будто ребенок. У Марка остро и больно сжалось в груди. — Джей, я хочу тебе все объяснить, — попросил, присаживаясь рядом неловко. Попытался взять за руку, но тот вывернулся, потянувшись в это время за телефоном. Посмотрел в черный экран и засунул в карман, так и не набрав ничей номер. — К чему объяснять? — сцепил пальцы, глядя точно перед собой. — Я все понял. Я оказался для вас… для тебя удобным инструментом. Способом добраться до Алана… и только. — Не только! — Марк даже подпрыгнул и суматошно заходил из угла в угол. Остановился перед ним и положил ладони на плечи. Солнце, еще не поднявшееся в зенит, красиво высвечивало кончики волос и отросшую бороду, бакенбарды. Создавало вокруг золотой ореол. Словно нимб. — Не столько... Черт, Джей, — ударил с силой рукой по стене, — вообще все не так. — А как ты подделал результаты МРТ? — в вопросе скользнуло усталое любопытство, и даже грустная усмешка обозначилась на губах. — Или просто это данные какого-то бедняги, которые вы подменили? Марк выдохнул и закрыл на секунду глаза, провел с силой ладонями вдоль висков, словно стирая незримое что-то. — Ты правда думаешь, что это можно подделать? И как насчет всех тех МРТ, которые проводили Чейз и его команда здесь, в Стэнфорде? — Значит ты?.. — Джаред запнулся и встрепенулся, в секунду сбросил апатию и отрешенность, как рваный плащ, промокший под проливным дождем. — То есть… как же?.. — захлопал глазами. Марк небрежно дернул плечом: — Мой невеселый диагноз удачно совпал с потребностями миссии. Если мне уже все равно, почему бы не использовать все имеющиеся ресурсы и возможности… по назначению? — Потребностями, значит? — Джаред кивнул, и исказившая лицо тревога сразу ушла. Как будто кто-то провел по доске мокрой тряпкой, удаляя с нее все подчистую. — Пожалуй, мне пора заняться своими делами. В Пайн-Ридж… клиника без присмотра. Страшно подумать, что девчонки там натворили, крутят Майком, как хотят. Тебе-то я точно больше не нужен. Преступник же пойман, — хохотнул, но тут же зажал рот своей же ладонью. — Джаред, стой, — Марк метнулся к нему, преградил собой путь к выходу и отступил ближе к двери, демонстрируя, что просто так – не уйти. — Ты никогда не был частью всего… того. Операции, дела. Джей, не ты, не то, что у нас с тобой… получилось. Знаю, все выглядит мерзко… План действительно состоял в том, что шериф Хоган притащит меня в больницу и попросит тебя за мной присмотреть. Таким несчастным и обреченным, — болезненно ухмыльнулся. У Джареда перекосило лицо. Как будто его только что пнули в солнечное сплетение. — Конечно же, ты не мог в такой ситуации не вспомнить о профессоре, у которого когда-то учился. При упоминании Чейза Джаред вздрогнул и уставился неподвижно в окно, обхватил себя руками за плечи. Марк подошел и накрыл его кисти руками. Ткнулся лбом куда-то в затылок. — Джей, у нас было недостаточно данных. Клянусь, мы не знали о том, что вас с ним связывало когда-то, всю ту историю. Это непростительный просчет… Почти равнозначный провалу. Мы искали информацию… о тебе наперебой отзывались как о чутком и добром. План состоял в том, чтобы ты, — Марк скривился, как от зубной боли, — меня пожалел и связался с профессором, попробовал договориться об участии в программе… чужака. Пациента, которого тебе подбросил слепой случай. Джаред приподнял недоверчиво брови: — Поэтому ты с первой встречи звал меня на свидание? Это тоже не было планом? — Да нет же! — Марк порывисто сжал за плечи, но сразу же отпустил, ощущая звенящее в Джареде напряжение. Неуверенно переступил с ноги на ногу. — Ты вообще себя видел? Тогда ты только поднял на меня глаза, я пропал. Мой язык, мое тело… они стали автономными. Ты же… Джей… ты — необыкновенный. Таких не бывает. Этот мир тебя не заслуживает. И я — меньше, чем кто-то. Но думаешь, я стал бы соблазнять тебя, спать с тобой, жить с тобой… ради миссии? — Я не знаю, что думать, — бледные губы едва шевелились. — Я так и не понял, что вообще сделал Чейз? Зачем он понадобился твоей опергруппе? Детектив переместился к окну, задумчиво оперся на подоконник. Снаружи который день подряд дрались и истошно верещали растрепанные воробьи-забияки. Тончайший писк прокалывал раскаленными иглами мозг. Боль отдавалась в глазных яблоках и в затылке. — Все дело в федеральном финансировании. На программу Алана Чейза из Вашингтона выделяют миллионы. Нам стало известно, что четверть или даже треть суммы оседает в чьих-то карманах. Джаред, вспоминая недавний неприятный разговор с Аланом, кивнул. — Значит, он не во всем врал. Он и начал… С заявления о сокращении финансирования и о том, что часть пациентов выкинут из проекта. Я думал… Это такая уловка, потому что он сказал — тебя, как последнего из присоединившихся выкинут из программы, если я не… — Джаред судорожно выдохнул и, не закончив, осекся. Марк прищурился, переводя сузившийся взгляд на бинты, уже не скрытые рукавами халата. На них проступила свежая кровь. — Расскажи мне, — волнение так плотно забило сжавшееся горло, что получилось только шептать. Или даже сипеть. — Что он… что он потребовал?.. — Ничего, — отрезал резко Джаред и отвернулся. — Ничего… сверхъестественного… — подоконник, в который Мичум изо всех сил вцепился пальцами, жалобно треснул. — Требовал, чтобы я согласился… вернуться к нему, тогда лечение не прервут. Я… — пауза. Выдох. — Я согласился. — Ты что?! — Марк распахнул глаза, рванулся к нему, схватил за плечи, заглядывал в глаза, гладил скулы. — Джей, маленький, что ты сделал?!!! Что сделал он? — Ничего. Ничего, блять, не было… — голос с крика упал до едва различимого шепота. — Он… почти не успел. Я не хочу об этом. Разве стоило это… всего? В свете всех этих новых событий. Марк осторожно прикоснулся к повязкам. — Что он сделал, что ты дошел до такого? Он?.. Джей… Что он сделал? Заставил?.. Джаред оттолкнул его с силой. Детектив едва устоял. Горько бросил через плечо: — Какая теперь разница, Мичум? Займись своей операцией, что ли. А я займусь тем, чем давно должен был. Не ходи за мной, пожалуйста, больше. Марк не успел среагировать, перехватить, преградить ему путь. Доктор Джаред стремительным шагом покинул палату под невыносимый писк пернатых дебоширов, продолжающих разборки снаружи. Наверное, Мичум все равно попробовал бы догнать, но его задержал звонок телефона. Бросил взгляд на дисплей. — Оливерас? — Мичум. Не знаю, что у тебя там за мексиканские страсти в разгар операции, но подозреваемый согласен разговаривать только с тобой. Тебе придется приехать немедленно. Пока в Вашингтоне не поняли, что к чему. У них может быть осведомитель в клинике. Да и СМИ скоро разнюхают про задержание. — Понял тебя. Выезжаю, — бросил коротко и отключился. Несясь по светлым коридорам и ловя на себе осуждающие взгляды, заглядывал по пути в каждый кабинет, процедурную или подсобку. Бесполезно. Ни следа Джареда, ни намека на то, куда же он делся. Звонки не проходили, перебрасывая на голосовую почту. — Сабрина? — та самая ассистентка на тонких шпильках с вишневыми, как у вампирши из фильма ужасов, губами, подняла голову от бумаг у поста медсестры. Скривилась. — Какие-то проблемы, детектив Мичум? Неоконченная работа? Желаете допросить? Или сразу арестовать? — У каждого из нас своя работа, Сабрина. Идет федеральное расследование. Мы во всем разберемся, и если профессор Чейз не виноват… — Профессор Чейз включил вас, детектив, в программу в последний момент. Ругался ради вас с замминистра. Рисковал своей должностью. И вот как вы его отблагодарили. — Это не личные предпочтения. Перед законом равны все… и я не стал бы его нарушать, даже для того, чтобы получить шанс… прожить чуть дольше. — Решили исповедоваться напоследок? — насмешливо закатила глаза. — Так ко мне не по адресу. Я — не святой отец. Хотя тут недалеко есть часовня… — Сабрина, — пытаясь избавиться от раздражения, Марк набрал в легкие воздух. — Прекратите паясничать. Я ищу Джареда. Где он? — Опять этот Джаред… Вы все на нем помешались, — отвернулась, возвращаясь к бумагам, раздраженно сдернула телефонную трубку. — Он — не сотрудник нашего института, не студент, не пациент, не участник какой-то программы. Ему разрешили… присоединиться, потому что так решил профессор. Он считал его гением… Теперь же… Не думаю, что вы найдете его где-то в кампусе. Да и вам, пожалуй, тоже лучше уйти. — Что же, так я сделаю. Рад был познакомиться с вами, Сабрина. — Не скажу, что взаимно. … Полицейский участок стоял на ушах. Офицеры носились по помещениям без какой-либо внятной системы или разумной причины. Спотыкались о криво стоящие столы и попадающиеся на проходах стулья. Картонные стаканчики с кофе так и норовили выпрыгнуть из пальцев — кому-нибудь под ноги, а то и вообще — на колени. Блайт, как всегда, невозмутимый, непоколебимый, шагнул в сторону, уступая узкий проход совсем юному копу-мальчишке, сдавленно орущему в рацию. — Ты задержался. Уладил? — Не вышло. Попробую позже. Сперва решим с этим, — махнул головой на допросную. — Оливерас сказала, что Чейз меня звал. Блайт… Шеф, я хочу говорить с ним один на один, без нее. Даже без вас за стеклом. Простите за наглость. Они как раз зашли в маленькую темную комнату, из которой в допросную выходило огромное одностороннее окно. Динамики транслировали каждый шорох и выдох. Алан Чейз со скованными наручниками руками в неудобной позе сидел за железным столом. В перекосившихся очках и мятом медицинском халате. Блайт медленно повернулся, выразительно приподняв брови. Многословным он никогда не был, но все было ясно и так. — Так не делают, Марк. Ты это знаешь. — Это личное, шеф… Поверьте, вы же знаете, я бы не просил. — В том-то и дело, что я слишком хорошо тебя знаю. Как и то, что если дело становится личным, офицера положено немедленно отстранить, — помолчал, барабаня пальцами по бедру. — У тебя пятнадцать минут. Ни секундой больше. Потом пойдут Финау и Оливерас. — Спасибо, босс. — Шеф, но это же против правил! Вы разве не видите? — взвилась Оливерас. — Он не в себе, как под наркотиками! Натан Блайд, не слушая, уже уходил, оживленно интересуясь, где бы ему раздобыть чашечку не слишком поганого кофе. — А ты знаешь толк в этой теме, я прав? — подмигнул Марк напарнице, берясь за дверную ручку и кивая еще одному спецагенту. Все это время Финау молчаливо простоял в стороне. Сейчас ухватил возмущенную, упирающуюся Эмбер за локоток и настойчиво повел вслед за боссом. Выдохнув, Марк шагнул внутрь, как нырнул. Глухо щелкнувшая дверь отрезала их от прочего мира. Под потолком на длинном черном шнуре покачивалась тусклая лампочка, бросающая на покрытый разводами потолок неровный круг света. Железные ножки неприятно заскребли по плитам пола, когда он отодвинул стул. Уселся напротив. — Жаль, что при таких обстоятельствах, профессор, — заговорил, пытаясь не морщиться. В висках попеременно давило, пульсировало и с силой кололо. — Вы же знаете, что вам вменяют? За стеной скрипел старенький ксерокс, громко работала кофеварка. Кому-то предлагали пончики и пирог. Участок жил своей жизнью, несмотря на вторжение федеральных агентов. — Догадываюсь, — скованными руками попробовал потереть лицо и хоть как-то поправить очки, те перекосило сильнее. — Но у меня были связаны руки. Конечно, не так, как сейчас, — вымученно улыбнулся. — Я даже сказать кому-то не мог. Министерство сразу свернуло бы всю программу, десятки людей не получили бы шанс. Вы, Марк, в том числе. — Да что вы? Только вот я услышал, — вкрадчиво, тихо, внимательно вглядываясь в лицо, — вы все равно собирались выкинуть меня из программы. Чейз рвано выдохнул и сжал пальцами край стола. Глаза забегали под очками, и он опустил голову, прикусывая губу. Над ней выступили мелкие капельки пота. Такие же заблестели на лбу. — Мне пришлось бы кого-то убрать так и так из-за их требований, — затараторил профессор. — Это было логично. Вы пришли в программу последним. — Поэтому ты довел моего парня до попытки свести счеты с жизнью? — обманчиво тихо, почти ласково проговорил детектив, но тут же вскинулся. Голос зазвенел, обрушиваясь на Чейза. Тот сгорбился. — Что ты с ним сделал?! Глаза налились кровью, и желваки заиграли на лице. Марк пытался сохранять самообладание, но выдержка стремительно испарялась, уступая место чистой, ничем не разбавленной ярости. Белой, как мир за секунду до полного уничтожения. — Я требовал… возобновления… давних отношений, — бормотал едва слышно профессор. — Это было низко… Я теперь понимаю… Джаред не заслужил. Я был уверен, у него остались чувства ко мне. Это не оправдание, конечно… — Всех его “нет” тебе было недостаточно? Что ты с ним сделал, что он причинил себе вред?.. Отвечай, сука! Ты его изнасиловал?!! Принудил к сексу или какой-нибудь мерзости?! — Нет! Я… не это… Почти… Господи, Марк… Да я готов был поклясться, что он просто колеблется из-за того, как именно мы когда-то расстались. Я не видел… — Не видел, что поставил его на край и толкнул? Что значит “почти”? Ты его трогал?!! Что ты сделал, ублюдок?! — Марк рванулся вперед, целясь в горло. … Очнулся, сидя на распростертом на полу теле и методично вбивая в лицо свой кулак. Сбитые практически до мяса костяшки саднили. Профессор, не пытаясь прикрываться скованными руками, хрипел, харкал кровью. Расколоченные очки разворотили скулы. На шее кровоточили глубокие раны,из одной торчал осколок стекла. От крови громко хлюпали рукава, ею же пропитались штанины. — Мичум! Рехнулся?.. Ты его нахер убьешь, — Белл с Финау, ворвавшиеся в помещение схватили сзади, сковывая движения. Пробовали оттащить рычащего и вырывающегося коллегу. Тот дергался и пытался как-нибудь дотянуться до арестанта, хотя бы пнуть еще раз напоследок. Спазм прострелил голову от макушки к затылку. Марк замер, больше не сопротивляясь. Стиснул зубы, чтобы не застонать вслух от нечеловеческой боли. Не показать свою слабость ублюдку. Скривившись, позволил уволочь себя в коридор, где незаметно достал пузырек с таблетками из кармана, забросил в рот сразу две, проглотил на сухую. На дне осталось только несколько капсул. Постепенно напряжение спало, оставив лишь глухую пульсацию. Мир перестал расплываться. Нацедив в пластиковый стаканчик воды из так кстати оказавшегося под рукой кулера, выпил залпом. Второй, за ним, третий, четвертый, смывая невыносимую сухость во рту. — Мне надо знать, что это было? — Блайт покачивался с пятки на носок, разглядывая подчиненного. — Не арестуете даже за превышение полномочий? — А должен?.. — потер задумчиво переносицу. — Посмотрим. И то если профессор выдвинет обвинения. Так все же?.. — Это Джаред… Мудак… обидел его, пытался заставить… Джаред… он… причинил себе вред. — Ты хочешь добавить эти факты к его делу? — Блайт оставался все той же невозмутимой скалой, вот только Мичум заметил, как тот слегка побледнел и сжал кулаки. — Джаред бы не захотел, я уверен, — он обхватил свою голову, сгибаясь практически пополам. — Джаред он такой… слишком хороший для этого мира. Этот мир не заслуживает его, и я не заслуживаю. — Но ты разберешься? — Не знаю. Шеф, я ничего не знаю… Совсем. — Тогда дай мне знать, если нужна будет помощь. Или дружеский совет, как вариант. … Из участка отправился сразу в клинику, чтобы забрать свои вещи. Его никто не встречал, охранник на входе равнодушно отвернулся, а персонал будто попрятался по своим норам. И ладно. Не так уж и хотелось. Нехитрые пожитки, несколько рубах и штанов, белье и носки, зубная щетка, зарядка, и наполовину не заполнили дорожную сумку. Забросил ее на плечо. Недалеко от вокзала снял номер в отеле. Не пять звезд, конечно, но и не какой-то притон. Сегодня уже слишком поздно куда-либо ехать, а завтра… Наступит завтра, и тогда он решит. Номер Джареда все еще был недоступен. Попыток Мичум не прекращал, набирал его раз за разом. Впустую. Возможно, стоило бы попросить помощи у ребят из участка. Но нет, так будет нечестно. Придется выпутываться самому. В восемь одинокий звонок. Секундный всплеск радости смыла волна горького разочарования. Всего-то навсего агент Оливерас с предложением перемирия и пива. … Небольшой ресторанчик в полуподвале казался довольно уютным, несмотря на хаос и шум. Вечером пятницы студенты традиционно пустились в еженедельный отрыв. К тому же, близился Хэллоуин, и молодежь активно планировала предстоящие карнавалы и вечеринки. В этой сутолоке и гвалте им удалось отыскать столик. Неумелые, скованные извинения Эмбер снизили градус неловкости и напряженности между ними. Разговор лениво крутился вокруг незавершенного дела — так было всегда, пока в расследовании не поставлена финальная точка. Они и внерабочего времени продолжали отрабатывать зацепки и варианты. Вот только сейчас сосредоточиться не получалось. Марк отвлекался, каждые десять минут проверял телефон, пару раз пытался звонить и попадал неизменно на автоответчик. Склонив набок голову, Эмбер подперла щеку ладонью и протянула с ехидцей: — Никогда не видела тебя таким. Кажется, задание вышло из-под контроля? — Он никогда не был заданием, — огрызнулся Мичум, осушая стакан сразу на половину. Эмбер дернула изогнутой бровью. Какого дьявола он вообще сюда с ней приперся? — Заданием было подобраться к Чейзу, если ты вдруг забыла. Все остальное — не относится к делу. — То есть, ты с ним? — То есть, я не буду обсуждать свою жизнь, — отрезал, навсегда закрывая эту тему. После паузы, вызванной ее замешательством, спросил, не скрывая насмешки. — А как поживает твой однокурсник? — Прекрасно, — пожала узкими плечиками под джинсовой курткой и потянулась вперед, накрывая руку рукой, — уехал в Непал с миссией Армии спасения. Ты был прав. Помнишь, мы расследовали дело Волчека, и ты говорил, что только такие, как мы, поймут нас. Не стоило мне отмахиваться тогда. — Это когда ты переехала к нему после пары свиданий? Я ничего не путаю? — откликнулся Марк машинально, опять проверяя свой телефон и почти не вникая в суть разговора. — Этот доктор так тебя зацепил? — ударила кулаком по столу с досадой. — Эмбер, не лезь хотя бы ты в это, пожалуйста, — Мичум отодвинул стул и кружку с остатками пива. Бросил на стол пару банкнот. — Мне пора. Рад был повидаться. Пробираясь через толпу веселящихся студентов, успел отдавить пару ног, получил в спину снисходительное: “Поосторожней, папаша”. Наверное, и Джей когда-то здесь вот так веселился. Клеил разбитных девчонок или парней, пил до рассвета, а потом возвращался в общагу… “Или к Алану Чейзу под бок”, — грустно шепнул внутренний голос. Зажмурившись, Марк поднял воротник и застегнул до конца куртку, подставил лицо мелкой мороси. Октябрь почти что прошел, и даже в Калифорнии к вечеру существенно холодало. В Пайн-Ридж, наверное, уже выпал снег. Хотя, мог тут же растаять… Конечно! Он встрепенулся — Пайн-Ридж! По крайней мере, там есть один человек, который не пошлет его сразу. Трубку сняли после второго гудка. — Шеф? Я не слишком поздно?.. — Еще детское время, не списывай старика со счетов, — хохотнул Хоган. — Звонишь, надеюсь, с хорошими новостями? Как идет лечение, сынок? — Не то чтобы… Я звоню не поэтому, — замялся Марк, заходил из угла в угол, нервно измеряя номер шагами. — Ты пугаешь меня… — насторожился шериф. — С терапией что-то неладно?.. — Не в этом дело… Шеф, это Джей. Шериф, я пиздец… простите… как облажался. Теперь он исчез и отключил телефон. Я просто не знаю, где искать его и что вообще делать. Мне нужна ваша помощь. Шеф? Вы еще здесь? Шериф долго молчал. Марк слышал, как нервно тот дышит и вздыхает на другой стороне телефона. Слышал звон стекла, плеск жидкости и глотки. — Здесь я, конечно. Куда бы мне деться, — проворчал он, наконец. — Что же вы… такие балбесы? Марк, ты как-то обидел его?.. — Не все рассказал ему о причинах своего появления в Пайн-Ридж. Я не сбегал из ЭлЭй и от друзей, сослуживцев. Все это было частью… расследования… я был под прикрытием. Но клянусь, только это… Я пытался объяснить, но Джаред просто ушел. — Нехорошо начинать отношения с такого вранья, — стальные нотки звякнули в его голосе, и Мичум понурился. — Понимаю. Вы правы, шериф. Я хочу… должен исправить. Без Джареда… все бессмысленно, понимаете? — Ну еще бы, — Уэсс помолчал. — Ума не приложу, чем помочь тебе, парень. Если Джаред вернется домой я, конечно же, тебе позвоню. Могу, конечно, объявить его в розыск… Не особо приемлемый вариант. Только сделаю хуже, он и без толпы копов на хвосте, как я понимаю, разбит. — Я думал об этом и пришел к такому же выводу. — Просто возвращайся домой. Надеюсь, к тому времени Джаред вернется. — Спасибо. Так и сделаю, сэр, — откликнулся Мичум, пытаясь не дать сорваться с губ словам, что крутились и крутились в его голове. Признанию, что дома-то у него нет. Больше нет. Ни в Пайн-Ридж, ни где-то еще. … Простыни в мотеле оказались сырыми. Он крутился на них до рассвета, так и не сомкнув толком глаз. Поставил телефон на зарядку, но каждые тридцать-сорок минут вставал проверять, хотя и без этого не пропустил бы ни входящий звонок, ни новое сообщение. Но тот, будто вселенная над ним издевалась, молчал. Приступ скрутил, как это часто бывает, под утро. Черная небесная бездна постепенно выцветала, бледнела, сменяя непроглядный мрак грязно-серой разорванной пленкой. Разряд прошил мозг навылет. Марк сжался и стиснул голову руками, сдавил, надеясь перетерпеть первую фазу. Но лучше не становилось. Таблетки, нашедшиеся под подушкой, — последняя пара, не сняли спазм даже через сорок минут. Только совсем чуть-чуть притупили. Стиснув зубы, принялся одеваться. Что же, его предупреждали, что придется постепенно повышать дозировку, иначе даже и от этих мощнейших препаратов толку не будет. Придется, стиснув зубы, терпеть. Рецепт он вряд ли сейчас раздобудет. В любом случае, перед отъездом надо наведаться в местный участок, скоординировать планы с командой. Звонок Натана Блайта раздался, когда Мичум садился в такси: — Шеф, буду минут через десять. В участке. — Отбой с участком. Давай прямо в больницу. Профессора подлатали, и нашему герою неймется. Все еще хочет видеть только тебя. Вот думаю… Может быть, это такая изощренная попытка самоубийства? — Не надо, шеф… — Марк сжал виски, пытаясь хоть на миг отвлечься от пульсирующей боли. Скрипнул зубами. — В общем, ждем только тебя. Но в этот раз — никаких тет-а-тетов. И Финау будет все время рядом на случай, если тебе снова вышибет пробки. — Наш ручной цербер, как мило, – мурлыкнул Мичум, глотая едкую горечь, скопившуюся во рту. — Не жалуйся, Мич. Мне не улыбается надевать наручники на одного из моих лучших людей. Ускоряйся, — отрезал холодно Блайт и отключился. … Профессор смотрел с больничной кровати заплывшими глазами. Толстые повязки на шее и лице, гематомы и синяки. Казалось, он встретил лицом кухонный комбайн, а не нарвался на чей-то кулак. Кулаки. Марк остановился за порогом, скрестил на груди руки: — Будешь писать заявление? — За что? Мистер Мичум, я заслужил все, что вы сделали… Нет, я заслужил больше, — вздохнул. Разбитые губы едва шевелились. — Но попросил вас приехать не для того, чтобы вы продолжили, а потому что хочу, чтобы именно вы раскрыли это дело. Ублюдки не должны наживаться на жизнях. — Но если с Джеем что-то случится… Если он не оправится, тебе не жить. Ты меня понял? — угрожающе рыкнул Марк. Чейз вскинул руку. Вторая, перевязанная, осталась неподвижно лежать на груди. — Я больше никогда не подойду к нему ни на шаг. Это все, что я в этой ситуации могу сделать. Вам достаточно этого? Или нужна явка с повинной? — Рассказывайте, мистер Чейз, — перебил Блайт, про присутствие которого оба как-то забыли. — Мы с детективом Мичумом внимательно слушаем. Ближе к нашему делу. Рассказ профессора про вымогательства, взятки и гигантские откаты длился почти два часа. В первый раз на него вышли около полугода назад некие люди из Вашингтона. Они никогда не звонили и не связывались напрямую. Все шло через зашифрованные сообщения, липовые документы и письма на электронную почту, уничтожающиеся сразу после прочтения. Ни одной зацепки, с которой можно было бы пойти к копам. — Намекали на увольнение, на то, что угробят карьеру, испачкают в дерьме мое профессиональное имя и репутацию так, что ни один институт или клиника в мире не возьмут после этого на работу… — С этим ты неплохо справился сам, — вставил Мичум, не удержавшись. Чейз покраснел, но, сцепив зубы, продолжил. — Не угрожали напрямую семье, но присылали фотографии жены и ребят… Следили за ними, давали четко понять, что будет, если я откажусь… По документам на переводы я понял, что ниточка тянется из Министерства здравоохранения и социальных служб США, возможно, замешан один из замов министра… Вот только доказательств нет никаких. Все, что приходило, потом пропадало. — Не страшно. Технический вопрос наши люди решат. Ты когда-нибудь участвовал лично? Встреча хоть с кем-то из них? Ты смог бы кого-нибудь опознать? — Нет, — Чейз мотнул головой и застонал. Наверняка, у него не только ушибы и гематомы, но и обширное сотрясение. — Мне, как главному исполнителю по программе, имеющему право подписи, только требовалось переводить часть ресурсов на подставные счета. Якобы за модернизацию оборудования и усовершенствованные реагенты. Ни у кого из сотрудников ни разу не возникло ни единого вопроса. Программа работала, это было приоритетом. Агенты переглянулись, понимая друг друга без слов. — Думаю, профессор, у нас пока больше нет к вам вопросов, — Блайт хлопнул себя по колену и встал. — Но до завершения операции вам следует оставаться под стражей, чтобы в Вашингтоне быстро не поняли, что к чему. Слухи к ним, конечно же, уже просочились. Но мы будем держать их под контролем. Сделаем сегодня пару путающих объявлений для СМИ. — Я пока все равно похож больше на мумию и только пугал бы прохожих и медсестер в клинике, — покосился на Марка. У того почернело лицо. — Вы не оставите нас с мистером Мичумом на минуту? — Не лучшая идея, профессор. — Не убьет же он меня, — улыбнулся сквозь боль легкомысленно тот. — Я бы не был в этом так сильно уверен. А вы, кстати, кажетесь умным, — вздохнул Блайт, но все же двинулся прочь, предостерегающе зыркнув на детектива. — Вы мечтаете стереть меня с лица земли, я понимаю, — начал Чейз, когда они остались вдвоем. — Не понимаешь ты ни черта, — устало выдохнул детектив. Из-за усиливающейся боли отвечать становилось сложнее, а уж формулировать связные мысли — подавно. — Джаред достоин самого лучшего, всегда был, — продолжал Чейз, внимательно за ним наблюдая. — Он же как солнышко. Вы заметили, конечно. Но знаете, о чем я после ареста все гадаю, мистер Мичум? Вас не мучает совесть? Вы привлекли Джареда к своей операции, использовали в своих целях. Как бы ни были они благородны, вы юлили и врали. И он вас простит? После того, как отдал за попытку спасти вас все, что имел сам? Опустив голову, Марк сжал кулаки. Что на это он смог бы ответить? Ни единого оправдания ни ему, никому. Процедил с неохотой: — Я хотя бы не принуждал его ни к чему, в отличие от тебя. Во всем, что касается нас с ним, я был искренен. — Только если бы не вы и не ваша операция, он вообще бы не вернулся сюда. Ничего этого бы никогда не случилось. Помните, мистер Мичум, об этом, — устало добавил профессор и, наконец, замолчал. “Как будто я мог бы когда-то забыть”, — Марк выбежал из палаты, громыхнув дверью за собой напоследок. “Как будто получится себя за это простить…” Безнадежно. Конечно, он еще попытается… что-то. Сядет на вечерний поезд в Пайн-Ридж. Там у него все еще есть работа. Конечно, если шериф его не выкинет прочь после всего. Возможно, тот дом, где он жил до того, как перебраться к Джареду, еще свободен… Ноги пронесли его мимо лифта, к боковой лестнице. Движение — жизнь. И к черту все эти узкие коробки, в которых так сложно дышать, пока подъемный механизм отсчитывает этажи. Вниз — быстро, вприпрыжку, перепрыгивая через две ступени за раз, а то и через три. Два пролета спустя он ничего не успел почувствовать. Новый приступ оказался настолько силен, что вырубил за долю секунды. Перед глазами все потемнело, мир исчез, и Марк кубарем покатился вниз. …На него наткнулся один из санитаров, свернувший на черную лестницу, чтобы покурить. Чертыхнувшись, бросился к нему, нащупывая вену на шее и одновременно вопя во всю глотку, поднимая тревогу. Люди в белых халатах и небесно-голубых костюмах подхватили бедолагу на руки, устроили на носилках, потащили куда-то, пытаясь не уронить, не ударить об углы. С лестничной клетки вынести человека не то чтобы просто… — …нитевидный пульс, зрачки не реагируют… Нужно МРТ, возможно, внутреннее кровоизлияние или это инсульт… Доктора перекрикивали друг друга, пытаясь разобраться с тем, что случилось и не понимая вообще ничего. Человек с разбитым и зашитым лицом, опираясь на трость и подволакивая ногу, покачиваясь, шагнул в палату реанимации. Медики среагировали моментально — попытались остановить, не пустить: — Сэр, вам нельзя быть здесь, у нас чрезвычайная ситуация… — Я — его врач, и единственный здесь знаю, что происходит, — сообщил тихо он. — Это детектив Мичум, у него последняя стадия рака мозга. Срочно нужна капельница для снятия отека… … Марк очнулся в маленькой одноместной палате — навскидку три шага на пять. За совсем маленьким, чуть больше крышки унитаза, окном шелестел дождь, пролетали последние желтые листья, срываясь с почти голых ветвей. Рядом — совсем никого, только попискивал настырно прибор, считывающий жизненные показатели. Через воткнутую в вену трубку в организм поступал какой-то раствор. Препарат, купирующий приступ, наверное. Интересно, как они тут вообще разобрались? Телефон нашелся на тумбочке возле койки. Удивительно, но с почти неразряженной батареей. Хотя… Кто ему стал бы звонить. И все же — пропущенный с неизвестного номера? В груди остро ёкнуло, и горло передавило. Пожалуйста… Джаред… Мгновенный обратный звонок. — Слушаю? — не он, разумеется. Это бы было так просто. Женский голос, смутно знакомый, строго осведомился: — Мистер Мичум? Куда это вы, интересно, запропастились? Для вас ваше лечение — шутка? — Э-э-э-э-э-э-э… — он даже опешил. О чем вы? — О дендритных клетках, конечно. И мониторинге, который еще не окончен. Утром чтобы срочно явились в клинику. На контрольное МРТ! Помните, мистер Мичум, на этот проект расходуются гигантские средства налогоплательщиков… Вся наша программа… — Постойте… Вы из Стэнфорда, что ли? Но ведь профессор Чейз?.. — забормотал Марк, ничегошеньки не понимая. — Профессор временно возглавил другой проект, — перебил сердитый голос, теряя, кажется, остатки терпения. — Но этот, — с нажимом, — все еще продолжается. В Стэнфорде, знаете ли, не один гениальный ученый. И если вы не хотите все испортить, завтра мы вас ждем. — Эм… простите… Да. Я приеду, — забормотал он, но строгая дама уже отключилась. Марк медленно опустил телефон. За окном — молния одним ярким всполохом разрезала небо на две неравные части.