Чудес не бывает

Джаред всегда очень плохо спал в полнолуние, а уж после возвращения из Калифорнии — особенно. Вот и прошедшей ночью крутился в кровати, психуя на душащее одеяло, колючую простыню, собирающуюся комком под спиной, на каменную подушку и настырные тени, снующие по стенам и потолку, ползущие вверх по кровати и тянущие липкие щупальца к горлу… В итоге забылся тревожным, поверхностным сном перед самым рассветом. Хотя сном назвать это состояние можно было только с огромной натяжкой — он, вроде бы, брел по извивающейся кишке бесконечного коридора. Едко воняло антисептиками и хлоркой, стены с каждым его шагом шли волнами, рябью, сдвигались… Сдирал до крови плечи об острые выступы, торчащие пучки оголенных проводов и ржавую арматуру. Спешил, пытаясь успеть… торопился. А коридор удлинялся сильнее. За поворотом, до которого никак не получалось добраться, истошно орали приборы жизнеобеспечения. Скорее, скорей… Джаред уже бежал изо всех сил, оскальзывался на мокром полу, боясь глянуть вниз и увидеть, в чем хлюпают так громко ботинки… Спал, не в силах вынырнуть из этого душного сна. Спал и вместе с тем слышал, как монотонно, настырно долбила голая ветка клена по крыше, как тоскливо подвывающий ветер трепал за оградой давно погасший фонарь, расшатанная опора все сильнее кренилась, скрипела. Безутешно выл пес. Крякающая мелодия будильника когда-то казалась забавной. Но этим утром злорадно ввинчивала в череп шурупы. Скатившись с кровати, Джаред швырнул трезвонящий кусок пластика в стену. Ни контрастный душ, ни крепкий кофе, ни прогулка до клиники под ледяным моросящим дождем не рассеяли туман, обмотавший голову плотным слоем мокрой, свалявшейся ваты. … Клиника встретила тихими и пока еще пустыми коридорами — до приемного времени оставалось сорок с лишним минут. Джаред, массируя гудящие виски, почти добрался до своего кабинета, на ходу распутывая с шеи намотанный в несколько слоев шарф. В комнате отдыха персонала, где как сейчас как раз менялись дежурные, глухо звякнуло — разбился стакан. Кто-то плакал — жалобно, на одной тонкой ноте, задыхаясь, всхлипывая и подвывая. Вместо того, чтобы скрыться от чужой истерики в глубине своего кабинета, он замедлил шаг и прислушался. — … вернулся, Бетти. Ты понимаешь? Вернулся в Пайн-Ридж. Сейчас, когда у нас все так хорошо… За каким его принесло сюда? Что может быть ему нужно? Забрать у меня Джареда — не иначе… — частила сбивчиво Летти за дверью. Громко высморкалась и зарыдала опять. — Ну все, прекрати. Ты ничего толком не знаешь, — пыталась ободрить подруга, вот только уверенности в голосе ей не хватало. — У него могли здесь остаться дела. — Забрать себе Джареда. Других вариантов не вижу. Что еще делать Марку Мичуму в нашей дыре? — его имя Летиция выплюнула с отвращением. Джаред вздрогнул и инстинктивно отшатнулся от двери. Развернулся и рванул в кабинет. Изнутри защелкнул замок на два оборота, рухнул в кресло, не снимая пальто. Марк Мичум здесь. Марк Мичум вернулся… Стрелки часов на стене ползли друг за другом по циферблату, а коридоры клиники за стеной наполнялись людьми, их голосами, их смехом, их всхлипами, кашлем. Больница Пайн-Ридж встречала новый день — такой же, как предыдущий. В кармане доктора Джареда все звонил и звонил телефон. Конечно же, сотрудники его опять потеряли. Подбери сопли, Джаред, и иди к пациентам. Не будь размазней! С оттяжкой провел ладонями по лицу, стирая даже намек на смятение. Торопливо сбросил в кресло пальто, тонкий свитер. Вместе с идеально выглаженным белым халатом закутался и в ставшую привычной броню невозмутимости. Вот так. Доктор Джаред готов к новому дню. Одернув нервно халат, приподнял подбородок и решительно распахнул дверь. Немного опрометчиво, как оказалось. — Джаред! Как?.. Ты же здесь? Я звонила… — Летиция на посту медсестры на мгновение замерла и бросилась к нему через весь коридор, забыв про ожидающих прием пациентов. Те, приоткрыв рты, уставились на эту картину. — Летти… Летиция, прекрати…те… — поймал за плечи почти сбившую его с ног медсестру, чуть встряхнул, глазами показывая на вытаращившихся жителей городка. С десяток человек поутру явились за рецептами, на осмотр после сезонной простуды. — Старшая медсестра, к чему этот переполох? Я был у себя, разбирал почту и накопившиеся документы. Она моргнула несколько раз, обвела осоловевшим взглядом выждательно замершую толпу и стремительно покраснела. — Ты… Вы все не приходили, а я уже приняла дежурство у Беатрис, посмотрела истории болезней, разобралась с текущими делами… И телефон не отвечал. Думала, вдруг что случилось, — забормотала, опустив глаза, под укоризненным взором главврача. — Не нужно меня контролировать и беспокоиться за меня. Это моя обязанность, — хмыкнул Джаред полушутливо. Улыбка не скрыла его напряжения. — Заботиться здесь обо всех вас. Что у нас на сегодня? Вижу, полный аншлаг. Доброе утро, дамы и господа. Сейчас по очереди разберемся со всеми вопросами. Всех вылечим, всех осмотрим. — Мы и не сомневались, сынок. Само небо тебя нам послало сюда годы назад, — не очень разборчиво прошамкала миссис Браун. Всего неделю назад для нее изготовили новую съемную челюсть, должно быть, старушка еще не привыкла. — Девочка правильно волнуется, между прочим, мало ли что. Ты же так и живешь один, как бобыль, все эти годы. А столько красавиц вокруг, давно пора присмотреться. Крошка Летти — чем тебе не жена? — Миссис Браун, я был бы признателен, — он едва не взорвался, приглушил злость в последний момент, сбавил обороты. — Давайте вас мы осмотрим в первую очередь. Летиция, распредели…те пока остальных. Кого-то может осмотреть Майкл, сама продли…те рецепты по хроническим заболеваниям. Не забывайте сверяться с историей болезни и картотекой. Кивком пригласил за собой в смотровую бойкую старушонку, приоткрыл дверь, пропуская ее перед собой. Та даже покраснела от удовольствия — леди любых возрастов очень любят, когда мужчины галантны. — Не сердись на старуху, сынок, — завела она свою песню, стоило только двери за ними закрыться. — Между прочим, весь Пайн-Ридж ждал вашей с Летицией свадьбы, да только все… как-то взяло и прекратилось. Но а сейчас… Мы же видим — ты снова водишь ее на свидания, вы все больше времени проводите вместе. Сейчас… когда пропал этот странный твой пациент… Этот странный пациент. У него есть, на минуточку, имя. Это Мичум. Марк Мичум. Пропал. Как сквозь землю… Ручка — он как раз собирался заполнить журнал приема — треснула в пальцах. Отправил ее в корзину точным броском. В левом ящике стола таких еще будет с десяток. — Миссис Браун, ваши рассуждения неуместны. Простите. Давайте займемся осмотром, а со своей личной жизнью я как-нибудь справлюсь сам, — глухо попросил он. Старушка вглядывалась в него где-то с минуту. Пусть тусклый, но вполне себе зоркий для ее возраста взор подметил и синяки под глазами, и покрасневшие белки, и сетку глубоких морщин. Вздохнула. — Конечно, Джаред. Не сердись на старую дуру, — он сжал губы и резко кивнул. — Как сегодня ваше давление? Давайте проверим… … Пациенты сменяли друг друга. Джаред слушал легкие, проверял дыхание и давление, пульс, прощупывал животы, изучал странную сыпь, назначал анализы и ставил диагнозы там, где проблема была очевидной. Работал механически, по четко отработанной за годы схеме. К счастью, сегодня все случаи были простыми, а потому исключали ошибку. Голову рвало изнутри пустотой. Летиция заглядывала каждые тридцать-сорок минут, но под тяжелым взглядом доктора чуть приседала и сразу же убегала. Когда последний пациент — мелкий Билли, опять разбивший коленки до крови, — уковылял из смотровой под ободряющие напутствия Джареда, она юркнула внутрь с чашкой кофе. Доктор, широко расставив ноги, сидел в кресле возле стола, просматривая заметки. Пальцы отбивали по столешнице незатейливый ритм. — Все, Джаред. Перерыв полчаса. Всех остальных осмотрит Майкл, Ребекка поможет. Знаю, что она новенькая, но Майк за всем проследит, — перегнувшись через плечо доктора, Летти поставила чашку возле клавиатуры. Блюдце глухо звякнуло о поверхность стола. Присела к Джареду на колено, игриво склонила голову набок. — Я соскучилась, доктор. Не видела вас целую ночь, — рука скользнула за спину, она наклонилась для поцелуя. Губы слабо отдавали ванильным стершимся блеском и ее вишневыми сигаретами. Он не любил вкус табака. Летиция, помня об этом, старалась избавиться от вредной привычки. Пока что, судя по вкусу, получалось не до конца. — Кто-то может войти, — запротестовал он, машинально опуская руки на талию, чтоб придержать. — Да и ладно, — легкомысленно отмахнулась она, не улыбаясь даже — светясь. — Весь город в курсе уже. Ты же знаешь, новости здесь разносятся быстрее, чем Алекс пиццу развозит. Мальчишка Алекс. Пицца. Марк Мичум. Крыльцо. Закатное солнце, отливающее багряным в обтрепавшихся рыжих кронах. Теплый ветер в лицо. Рука, обнимающая за плечи… — Не нужно этого, — ласковой рукой по щеке, с сожалением, извиняясь как будто, — мы на работе. В клинике личным отношениям не место. Губы с горьковатым привкусом грейпфрута и лайма. Две прижавшиеся друг к другу фигуры на диванчике в больничной палате. Хриплый выдох с присвистом — на лице. Телые, такие чуткие пальцы — сзади на шее… Восхищенный шепот: “Док, я был прав. Ты — чертов вулкан…” В клинике личным отношениям не место. Конечно. Да ты, доктор Джаред, — тот еще лицемер… — Конечно, ты прав. Я просто… — обняла за шею и носом провела по щеке, прикрывая глаза. — Так счастлива, Джаред. Прости, что так повела себя утром… Я… — стыдливо спрятала лицо у него на плече. — Я чего-то вдруг так испугалась. “Чего-то? Чего-то испугалась? Конечно. Вот только у “чего-то” есть имя…” — попытался не рассмеяться, потому что это было сродни истерики. Ненормальное, больное… То, что вылезло из-под груды прелой листвы и встало перед ним в полный рост, дыша смрадом. Ненормальные эмоции, лишние чувства. Он же выключил все, перевернул страницу, переключил и забросил пульт в дальний ящик, закрыл крепко на ключ, а тот — утопил. “Ты все же произнесешь имя Марка, Летиция? Признаешься, в чем именно заключался твой страх?” — Люди иногда не берут телефон, потому что заняты или не слышат. — Я такая глупая… Не сердись, — мурлыкнула она, пытаясь устроиться на его острых коленях удобнее, прижаться ближе. Джаред чувствовал жар под ладонями и сквозь одежду — это тело возбуждено, оно жаждало близости. Он должен… Он должен?.. Разумеется, должен. Зачем-то же он все это начал — свидания, долгие вечера только вдвоем, поцелуи… Когда Джаред вернулся из Калифорнии… Как-то вернулся, обратный путь не закрепился в памяти ни на мгновение. Когда он вернулся, через несколько дней, что слились в один сплошной серый мутный поток, разбавленный дешевым виски и обезболивающими, Летиция появилась у него на пороге. Не задавая вопросов, свалила все вещи Марка в коробки и убрала с глаз долой. Выгребла хлам, перемыла посуду, приготовила ужин и заставила съесть. Сидела рядом все те часы, пока Джаред лежал на диване и таращился в потолок. Вылила весь алкоголь в унитаз из бутылок и спрятала упаковки таблеток. Оказалась единственным спасательным кругом, за который он уцепился, чтобы остаться собой и сберечь остатки рассудка. Единственной, кто был всегда рядом — не зачем-то, а потому что. Она была — для него. — На тебя невозможно сердиться, — пальцем приподнял ее подбородок и потянулся к губам. Летти опустила ресницы и качнулась навстречу. Его рот накрыл теплые губы, с готовностью раскрывшиеся навстречу… Спрятавшийся за монитором пузатый телефон неуверенно звякнул и принялся крякать. Джаред аккуратно поднял раскрасневшуся девушку со своих колен. Неловко развел руками. — Извини. Сюда звонят только по рабочим вопросам. Я должен ответить. — Да быть не может, — застонала она, оправляя изрядно помятый халатик. — Вселенная сговорилась. — Не придумывай. Это просто работа, — легко подтолкнул ее в сторону двери, уже снимая телефонную трубку. — Слушаю. Профессор МакКейн? Конечно, я помню. Вы звонили… неделю назад… — прикрыл трубку рукой, вопросительно уставившись на замершую у дверей медсестру. — Летти, что-то еще? — Нет… Я… Да… Ухожу, — залепетала та, покрываясь красными пятнами. Джаред кивнул, возвращаясь к голосу в телефоне. Присел на край подоконника, задумчиво глядя в окно. Голые ветви раскачивались на ветру, капли непрекращающегося дождя тянулись и после срывались вниз рваным кружевом. — Я звоню поговорить о нашем общем пациенте, доктор… — строгий, почему-то осуждающий голос. Интересно, в чем он, Джаред, опять провинился? — Марк Мичум. С ним… — он перевел дыхание… Ничего с ним не случилось, иначе к чему бы были эти утренние рыдания Летти о возвращении Мичума… — Все в порядке? — Рада, что вы проявляете интерес к пациенту. В наш прошлый… хм… разговор вы мне четко дали понять, что не собираетесь… — Профессор, — устало перебил Джаред. — Давайте расставим все точки над и. Марк никогда не был моим пациентом. В классическом понимании. Как, позвольте спросить, можно лечить глиобластому в деревне? Обычному сельскому доктору? Да даже не я поставил диагноз. — Но вы были тем, благодаря кому мистер Мичум оказался в нашей экспериментальной программе, — мягко напомнила МакКейн. Джаред вздрогнул, гоня из памяти приторный шепот “Джаред, мой мальчик… Мальчик мой, наконец-то… как я скучал”, сменяющийся резким, угрожающим даже: “Решать только тебе… останется ли Мичум в программе…” Зубы скрипнули, когда он сухо ответил: — Профессор, я никак не пойму, чего вы от меня ждете? В Стэнфорде работают десятки профессионалов. Лучшие в своих областях... — К сожалению, в Пайн-Ридж ни одного из них нет, — перебила она. — Только вы, доктор. С более чем блестящей квалификацией, не скромничайте. — При чем здесь Пайн-Ридж? — удивился он, впрочем, уже понимая. На самом деле, наверное, он понял сразу. Потому что главную новость узнал еще утром. Просто плюс и минус, почему-то не сразу сложились… Детальки пазла оставались болтаться в коробке… — Марк Мичум вернулся из Калифорнии. Поскольку ваша клиника — единственная на весь городок, а вы — главный врач, я настоятельно прошу вас заняться наблюдением его состояния и при любых осложнениях связываться со мной. У него очень хорошая динамика, Джаред. Нельзя упустить этот прогресс. Мы не излечим глиобластому полностью, конечно… Но у него появился реальный шанс на долгую и нормальную жизнь. МакКейн перевела дыхание. Джаред, впечатленный такой пламенной речью, молчал. Интересно, она так печется обо всех пациентах? — Вы так о нем беспокоитесь, — прикрыл ладонью лицо и откинулся на холодную раму. Халат на спине сразу промок — из-за разницы температур стекло внутри запотело. — Марк… впечатляет. Я понимаю. — Не знаю, что вы там поняли, Джаред, — обрубила резко она. — Марк Мичум — человек с неизлечимым диагнозом. У которого появился шанс. В том числе благодаря вам. Очень одинокий человек. В таких жизненных обстоятельствах, знаете ли, — профессор замялась, подыскивая верные слова, — поддержка близких людей неоценима. Правда, я так поняла, у него нет вообще никого кроме товарищей по службе. Хоть напарница изредка приходила. От такого тотального одиночества… Становится грустно. — Я — никто для него, — выпалил Джаред быстрее и, наверное, резче, чем собирался. Кажется, совершенно излишне, потому что на той стороне повисла недоуменная пауза. — Моя просьба, доктор, — проговорила Диана после ставшего совсем уж неловким молчания, — касается медицинского наблюдения, разумеется. И только. Это — наша с вами работа, как вы понимаете. — Да. Конечно, профессор, — опомнился Джаред. — Я продолжу вести мониторинг и буду отправлять в Стэнфорд все отчеты, как раньше. Вот только адрес… — с силой выдохнул. — Прежде документы шли на личную почту Алана Чейза. Раз сейчас он не занимается проектом… — Я отправляю вам адрес. Будем поддерживать связь. Надеюсь на взаимопонимание, доктор. — Взаимно, профессор МакКейн… Опустил трубку — не на рычаг, положил возле самого допотопного аппарата. Остался сидеть, не слыша прерывистые гудки, шум в коридоре, достаточно громкий спор пациентов с медсестрами… Дождь по стеклу тоскливо царапался снаружи. Так скребет двери когтями промокший, застывший щенок, просясь в дом. … Летиция догнала Джареда на крыльце, когда он как раз раскрывал большой черный зонт, готовясь шагнуть под рыдающее свинцовое небо. — Я думала, мы уходим вместе сегодня, — проворковала медсестра, запахивая пальто и подхватывая Джареда под руку. — Разве мы не собирались поужинать в “Красном Амбаре”? Джаред запнулся. Приглушенный свет и теплые объятия сухонькой крошечной женщины. Ободряющий шепот: “Интересный у тебя парень, Джаред. Я очень рада за тебя, мы все рады. Еще и так любит готовить. Считаешь, твой Марк приготовит годный мясной рулет?” — “Однозначно, Сэлли. Уверен. Знаешь, на кухне он творит чудеса”... Не только, впрочем, на кухне… — Совсем забыл. Ты же помнишь тот звонок днем? — остановился, отставляя в сторону локоть, чтобы полностью прикрыть Летти зонтом. — Профессор МакКейн, — кивнула та деревянным голосом и подняла воротник на пальто, защищаясь от ветра. — И как это связано с вечером, с ужином? — Это один из проектов, по которому мы можем получить дополнительное финансирование в больницу. Ты же знаешь, что многое оборудование устарело, его давно пора обновить. Это шанс. Но от нас требуются дополнительные расчеты. Вот ими-то я и займусь. Бумаги ждут утром, — зачем-то Джаред врал напропалую. От вранья его буквально выворачивало наизнанку — от вранья и отвращенья к себе. Вот только… Идти в заведение Сэлли, где они последний раз были с Марком, натыкаться на недоуменные взгляды, видеть горечь и сожаление? Увольте. Нет, нет и нет. Особенно — не сейчас, когда Марк Мичум вернулся. Зачем он вернулся? В Пайн-Ридж детектив получил все, что хотел. — Тогда давай поедем к тебе. Закажем пиццу, я сварю пунш или глинтвейн, — зашептала Летиция, прижимаясь к нему — под зонтом действительно было слишком уж мало места. — Тогда я не смогу сосредоточиться, и мы упустим возможность. Ты точно будешь меня отвлекать, — улыбнулся скованно Джаред и скользнул холодными губами по девичьей щеке. — Я хотел прогуляться пешком, но лучше нам вызвать такси. Не спорь, солнышко. — Ладно, — поджала расстроенно губы, но безропотно села в салон. Джаред вышел на втором перекрестке. — Зачем машина будет петлять? Везти тебя на другой конец города, потом вместе со мной возвращаться. Лучше я сам напрямую, — быстро чмокнул ее — попал в подбородок, и выпрыгнул в дождь, прихватив мокрый зонт. Такси уносило девушку прочь. Джаред вышагивал по пузырящимся лужам, точно зная, что Летиция вцепилась в спинку сиденья и грустно смотрит через заднее стекло на него. Ему, конечно же, обернуться бы, послать воздушный поцелуй или что-то такое… Сжав пальцы в кулаки в карманах пальто он, ссутулившись, упрямо шел дальше. Какая же сволочь ты, Джей… Идти до дома предстояло около получаса. Если он не сгинет где-нибудь по дороге, конечно. Дождь в Пайн-Ридж не прекращался неделю. Кажется, все вокруг уже пропиталось водой, разбухло, разлезлось по швам и прокисло. Вот, например, эти туфли, Джаред покупал их в начале весны. Кажется, подошва от них скоро просто отвалится. Завязнет в жидкой грязи, как вариант. Примерно в квартале от дома Джаред вспомнил, что в холодильнике у него повесилась с голоду мышь. Он, конечно, уже привык перекусывать сэндвичами на бегу, обедать с Летти в комнате отдыха и ужинать в скромном ресторанчике возле больницы. Иногда — заказывать домой пиццу и китайскую еду в картонных коробках. Элементарные запасы типа хлеба для тостов, яиц, молока и бекона пополнить все же стоило. Как раз по пути был небольшой супермаркет. Внутри пахло свежей выпечкой и моющими средствами. Джаред сложил зонт и пристроил его в углу металлической тележки. На пол с него тут же натекла здоровенная лужа. Эдакий пруд, в котором мог бы утопиться какой-нибудь крошечный человечек… Он шел вдоль рядов, складывая в тележку все, что казалось подходящим для кухни. Макароны, фунтовый бумажный пакет с мукой, галлон молока в пластиковой канистре. Укладывая картонную упаковку из дюжины яиц, услышал знакомый низкий голос, показавшийся грустным: — Джаред. Здравствуй, сынок. Шериф Хоган стоял чуть поодаль, опираясь на тележку, груженную упаковками с куриным мясом, кукурузными хлопьями, молоком, охапками зелени. Из-под кудрявой петрушки виднелись головка сыра и внушительная пачка сосисок. — Шериф, — Джаред кивнул. В память сразу полезли сцены с их общего воскресного барбекю у него дома. Внутренности как кислотой опалило. Судя по огорченному взгляду, шериф думал о том же. — Я хотел рассказать, но ты наверняка уже знаешь, это же Пайн-Ридж, у нас не бывает секретов, — вздохнул Хоган и оглянулся через плечо. Джаред машинально проследил за его взглядом, но ничего не увидел. — Марк вернулся в город. — Да, шериф. Об этом я уже слышал, — аккуратно поставив яйца в тележку, изо всех сил вцепился пальцами в ручку и даже перенес на нее часть своего веса, точно боялся упасть. Голова немного кружилась. Кажется, сегодня он опять забыл про обед. Со всеми этими новостями… — Только это? Только то, что вернулся? — допытывался шериф. Джаред дернул плечом, не понимая. — Мне стоит знать что-то еще? Хоган расстегнул воротник теплой куртки, вытер лоб, будто вспотел. Впрочем, здесь было действительно жарковато. — Он приехал вчера поздно вечером на такси. Приехал и сразу отпустил машину. Я как раз возвращался с патруля… Нашел его у твоего дома, Джаред. Марк стоял у ограды Бакстеров под дождем. Мокрый насквозь… Мне сперва показалось, он совершенно не в себе. Внутри Джареда все сжалось. Во рту пересохло, словно он только что пробежал многочасовой марафон. Сердце колотилось о ребра, пыталось раскрошить их в пыль. — Он… Я не знал… Господи… Где он сейчас? Он… в порядке? — Насколько это возможно. Его диагноз… Ну ты знаешь лучше меня, — Хоган снова вздохнул. — Мы с Динни решили, пусть пока поживет у нас, места много. А его… прежний дом… уже сдали. Прежний дом, от аренды которого Марк отказался, перебравшись к Джареду. Естественно, что вернувшись в Пайн-Ридж, Мичум первым делом поехал туда, где… Как бы там ни было, у Джареда же остались все его вещи… Что Марк увидел, когда остановилось такси? Поздно вечером?.. — Шериф? Сколько было времени, когда вы встретили Марка? — Что-то около десяти. Плюс-минус. Я не смотрел на часы, знаешь ли. Но смену заканчивал ближе к одиннадцати, вот и считай. Десять-одиннадцать… Джаред вздрогнул. Их ужин с Летти… Что Марк увидел?.. Хотя… Какая разница… Так или иначе он все узнает. Или, что вероятнее, — уже все узнал. Увидел своими глазами, если точнее. Марку на все это плевать. Все позади — расследование Мичума и прикрытие. Алан Чейз — под арестом. Группа Марка — в благодарностях и орденах. Если еще не сейчас, то уже очень скоро… А за вещами с машиной можно было кого-то прислать. Курьерские службы нынче только так рассекают по штатам. — Марк остался. Это странно, конечно. В ЭлЭй у детектива с его способностями и амбициями куда как больше возможностей… — задумчиво рассуждал он, не замечая удивления на лице шерифа. — Здесь он будет вашим помощником? Помню, вы даже начинали оформлять документы. Хоган покачал головой. — Пока нет. Утром мне звонила Диана МакКейн из Стэнфорда. Его лечащий врач или кто-то вроде того. Была, знаешь, такой обходительной, вежливой, но умудрилась походя почти запугать. А я, между прочим, тот еще тертый калач. Огонь баба, — Уэсс ухмыльнулся. — Несколько раз повторила, что запрещает Марку возвращаться к работе как минимум месяц. Надо посмотреть, случится ли в ближайшее время приступ. Ну знаешь, эти его страшные головные боли. Еще бы Джареду это не знать… — Думаю, это самое верное… — начал Джаред, и в этот момент из-за стеллажа с бобами и томатным супом вывернул Марк, сжимающий в руках банку консервированного тунца. — Как считаете, шеф, Динни разрешит сделать салат с этой штукой? Или консервированная рыба в философии вашей супруги автоматически причисляется к категории вредной?.. — закончив фразу на автомате, Мичум замер, уставившись на Джареда расширившимися глазами. Рука с тунцом замерла в воздухе, а губы все еще шевелились. Опомнившись, Марк захлопнул рот и нервно облизнулся. Джаред заметил, что кожица на губах сухая и ободрана кое-где. — Здравствуй, Джей, — прошептал он. Уголок его рта едва заметно дернулся. Джаред понял, что не может пошевелиться.