Чудес не бывает

Напоминающий жука аккуратный Nissan затормозил у ворот дома — крайнего на самой крайней улице маленького Пайн-Ридж. Сразу за изгородью начинался лес, из которого на крыльцо то и дело прибегали то белки, то зайцы, то еще какая-нибудь дикая живность. Водитель — хрупкая блондинка в светлом плаще, заглушила двигатель и выбралась из салона. Из-за дождей, хлещущих почти без перерыва весь месяц, автомобиль из голубого стал грязно-серым. Запачкав пальцы о дверцу, она брезгливо и раздраженно стерла грязь белоснежным платком. Холодный, пронизывающий ветер подхватил и сразу же растрепал распущенные светлые волосы. Она поймала тонкий шелковый шарф, сорванный особенно резким порывом, намотала на шею. Свист ветра в ушах никак не заглушал резких слов, с досадой брошенных Джаредом в клинике из-за запертых дверей кабинета. Уйди же ты, в конце-то концов! Сколько можно?! — Неважно. Он просто растерян… Надо уничтожить все раздражители, и все станет, как было. Он же очень ранимый… — бормотала она, быстро перебирая каблучками по скользкой дорожке. Присела на корточки перед водосточной трубой — за ней в стене была небольшая выемка, где Джаред хранил запасной ключ на случай, если оставит свой на работе или где-то еще. Пальцы нащупали холод металла. Ключ в замке повернулся с тихим щелчком. Внутри было пусто и тихо. На кухне мерно гудел холодильник, в гостиной настенные часы, пощелкивая, отсчитывали секунды. Сухой воздух был пропитан терпким ароматом сандала и трав. К нему примешивался еще один — горьковатый и посторонний, уже слабый, но до сих пор ощутимый. Тот, которым сегодня пропиталась больница с приходом… этого человека. Летиция сморщилась. Ничего. Она это исправит, а потом Марк Мичум непременно уедет. И в Пайн-Ридж, у них с Джаредом, все станет, как раньше. Тряхнула решительно головой и, не задерживаясь, прошла прямиком в кладовую. Там, на верхней полке, у самой стены она оставила большую коробку, в которую сложила вещи Мичума после последнего возвращения Джареда из Калифорнии. После того, как ее друг и возлюбленный вернулся в этот дом, зализывать раны — после ненавистного Стэнфорда снова. Вот только теперь раны эти нанес, видимо, детектив… Почему иначе Джаред приехал один? Часами лежал на диване, неподвижно уставившись в стену. Отказывался есть, только пил. Не воду, конечно, не кофе. Чистый, неразбавленный виски — не морщась. Присутствия Летти предсказуемо не замечал. Она сделала все, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Снова. Убрала все раздражители с глаз долой, например. В коробку, кстати, надо будет забросить и ключи от маркова “Форда”, все эти дни пролежавшие на полке в гостиной. Выскрести из этого дома все подчистую напоминания о сволочном детективе! Она подхватила коробку и потянулась к выключателю, когда пальцы случайно наткнулись на что-то. Какая-то выпуклость на полке… Нет, бархатный выступ. Коробочка… Сердце ликующе заколотилось о ребра. Возможно ли? Дрожащими пальцами она подняла ее — невесомую, такую красивую, хоть и порядком запылившуюся. Должно быть, пролежала здесь не один месяц… Значит… Джаред давно собирался? “Не стоит этого делать”, — верещал сиреной внутренний голос, от которого она отмахнулась с досадой. Крышка щелкнула, поднимаясь. Внутри на выцветшей атласной подушечке мигнуло — изящное кольцо с небольшим ярким камнем. Не мужское, конечно же. Металл оказался слегка потертым, но это лишь добавляло ему загадочности, шарма. Тепло разлилось в груди, смывая последние тени сомнений, которые настырно скреблись в ее голове после сегодняшней вспышки Джареда в смотровой. Это кольцо делало явью все, о чем она втайне мечтала, о чем грезила все эти годы. Джаред — навсегда в ее жизни. Джаред и двое детей. Общая практика, пикники в воскресенье с целой кучей гостей. И она, Летиция, — хозяйка этого дома. С победной улыбкой Летиция осторожно надела кольцо на безымянный палец. Оно село идеально, словно его создали именно для ее руки. Также, как ее, Летти, предназначили Джареду, а его — только ей. Идеальная пара, благословенная самою судьбой! — То-то же, Марк, — шепнула с улыбкой она, оставляя ключ под трубой в тайном месте и ставя коробку в багажник. Швырнула сверху связку ключей, которую, уходя, не забыла прихватить из гостиной. Завела плавно мотор. Чихнув, машина покатила вперед по дорожке. К дому шерифа, где ненавистный Мичум обрел кров и приют. Нажав на звонок, подождала четыре секунды прежде, чем отпустить. Настырная трель не смолкала. Внутри раздались тяжелые шаги, дверь распахнулась. Марк замер, брови медленно приподнялись в удивлении. — Неожиданно. Чем обязан? — Решила завезти твои вещи. Не то чтобы они занимали много места в нашей кладовке, но тебе отсюда наверняка что-то нужно, — она ухмыльнулась и медленно подняла руку, убирая за ухо прядь волос. Золотое колечко блеснуло на тонком пальце. Марк вздрогнул и шагнул инстинктивно назад. — Здесь еще и ключи от машины. Бьюсь об заклад, ты давно бы забрал ее из мастерской. Наверное ваша… эм… размолвка мешала тебе попросить их у Джареда. Ну… муки совести и все такое. …Мичум стоял на пороге, пустым взглядом уставившись на Летти с картонной коробкой в руках, заполненной доверху его, Марка, одеждой. Рубашка в коричнево-желтую клетку и джинсы с накладными карманами, которые он надевал на последнее барбекю. Брелок — смешная рожица, которую Джей подарил ему шутки ради, вместе с ключами валялся поверху. Решила завезти твои вещи… Другими словами: “Свали-ка ты из жизни Джареда, Мичум. Подобру-поздорову”. От запаха свежеиспеченного пирога с яблоками и корицей, который Динни испекла в дополнение к тем самым утренним булочкам и на который Марк облизывался еще три минуты назад, отчаянно затошнило. Летиция покачивалась на каблуках, протягивая коробку. Рука, на которой секунду назад блеснуло кольцо, придерживала ношу так, чтобы у Марка не осталось ни малейшей возможности не заметить. Кольца этого точно не было еще пару часов назад, когда она — растерянная и разъяренная, застыла в дверях смотровой, скрестив на груди руки. Возможно, Джаред вручил его девушке позже? Как доказательство серьезных намерений и обещание того, что Марк Мичум — в прошлом. Изящное, тонкое. Обручальное, несомненно. Фамильное, может быть. Такие дарят девушкам на помолвку. Аромат пирога, испеченного Динни, застрял в горле тошнотворным липким комком. Марк холодно улыбнулся, изо всех сил стараясь не морщиться. — Спасибо, Летиция. Очень кстати. У тебя все? — ровно добавил он, забирая коробку. Голос не дрогнул, и медсестра с досадой скривилась, но сразу же собралась. — Дай знать, если что-то вдруг потерялось, — кивнула она на коробку, ослепительно улыбаясь. — Я обязательно поищу. В кладовой Джареда, знаешь ли, столько ненужного хлама, что-то вполне могло завалиться куда-то. — Уверен, ты собрала все скрупулезно, не пропустив ничего. Но буду иметь в виду. Спасибо, — невозмутимо проговорил Мичум, сохраняя бесстрастное выражение лица. Возможно, пальцы сильнее, чем это нужно, сжимали коробку. Возможно, местами даже прорвали картон. Возможно, перед его глазами картинка немного плыла и кружилась, да и проклятая тошнота грозила вот-вот избавить желудок от пары пинт кофе, одиноко плескавшихся там с утра без какой-либо твердой пищи. — Марк, милый, ты скоро? Пирог стынет! — прокричала Динни из кухни. В коридор она так и не вышла, но Мичум готов был поклясться, что миссис Хоган слышала каждое слово. И сейчас с ума сходила от волнения и тревоги, конечно. Что было бы, заметь она на пальце Летти кольцо… — Один момент, Динни, иду, — откликнулся он. Перевел на Летицию взгляд. — Мне пора. Еще раз спасибо… За твое беспокойство. — Увидимся в больнице, — пропела та сладко, отступая и собираясь, наконец-то, убраться. — Когда ты придешь на прием. Если Джаред, вдруг будет занят, Майкл, это наш фельдшер, осмотрит тебя без проблем. В твоем же случае ничего сложного, правда? Я имею в виду… стандартный рутинный осмотр. Справился бы и резидент. Захлопала ресницами, будто и не собиралась задеть. Будто только что совершенно не имела в виду ничего особенного, не подразумевала его бесполезность. Или бесполезность попыток остаться в живых… Впрочем, может быть, действительно не имела. Закрыв дверь, Марк разжал руки. Коробка с грохотом свалилась на пол. На шум, конечно же, примчалась Динни, всплеснула руками. — Марк, милый… Ох… Не стоило тебе открывать и так весь на нервах после этой больницы… Чего это Летти хотела? — Всего лишь привезла мои вещи. Прости за этот бардак. Я сейчас все подниму и унесу в комнату, — прохрипел он. В висках все сильней колотило, и он мечтал добраться к себе, чтобы найти те лекарства от Эмбер. Спасительные пилюли, которые не только заберут боль, но и принесут в тело беззаботную легкость, на время смоют тревогу. Он так устал. Просто очень устал. — Оставь, пожалуйста, — взяла его за руку и потянула на кухню. — Пойдем, ты немного со мной посидишь, я приготовлю мятного чаю. Марк, тебе надо поесть. Хотя бы бульон. Пару ложек… Она не закончила. Скудное содержимое желудка подкатило к его горлу волной и Марк, зажав рот руками, рванул в ванную комнату. Благо, здесь, внизу, возле кухни, как раз была гостевая. … Через несколько дней Джаред шел по городу. Утренний туман уже рассеялся, растворившись в неожиданно теплых и ласковых лучах солнца, согревающих еще сонные улочки Пайн-Ридж. Тепло ему, правда, не было ни капельки, ни на мгновение. Эти улучшения погоды, казалось, издевались над ним, услужливо и торжествующе напоминая, что жизнь его, громыхая, катится под откос, тогда как другие люди вполне нормально живут и умудряются как-то стать счастливыми даже. “Все дело в тебе, ты какой-то урод. Ты — выбраковка природы, ублюдок, который разрушает все, к чему прикоснется. Ничего хорошего не будет и нет просто потому, что ты недостоин”, — убеждал кто-то настойчиво в его голове. Кто-то с голосом Лили Чейз — разочарованным и дрожащим от обиды и слез. “Я считала тебя нашим другом, Джаред. Моим и Алана, а ты вместо этого…” — всхлипывала она в тот злополучный день на кафедре, пока Джаред лихорадочно натягивал штаны, а Алан пытался справиться с пряжкой ремня деревянными пальцами. Джаред даже порывался что-то ей объяснить, попросить прощения, оправдаться… Но делал лишь хуже. Потому что — как подобное можно вообще объяснить? Действительно — бесславный ублюдок. Споткнувшись о засыпанный грудой прелых перегнивающих листьев бордюр, он вздрогнул, возвращаясь из прошлого в настоящее. Из реалий Стэнфорда — в Пайн-Ридж этих дней, в сырость улицы, по которой ноги вновь несли его, куда придется, из стерильных больничных опротивевших стен, от мыслей о Марке, о его теплой коже, о зелени глаз с застывшей в них растерянностью, виной и тусклой болью. О демонах, что, стоило остаться одному, выходили из стен, нависали, шептали, убеждали в том, что он заслужил — еще очень давно, в Калифорнии. И все, что происходило с ним после — лишь задержавшийся во времени зеркальный ответ… Джаред растерянно огляделся. Задумавшись, он снова забрел черти куда, в противоположную от дома сторону. Так уже случалось не раз, он постоянно как-то оказывался на окраинах городка то с севера, то с востока, то с юга. То и дело замечал нахальную рыжую белку, наблюдающую за ним то с какой-нибудь ветки, то с забора, то из дупла… Казалось, зверек — был все время тот же. Следил за ним, что ли?.. Так и до психушки, кажется, недалеко. Сейчас… Джаред остановился, заметив патрульную машину шерифа, мигающую проблесковыми маячками у ограды. Еще чего не хватало. Дожился, что ноги принесли его прямиком к дому Хоганов, приютивших Мичума. Усыновивших считай что. Осталось только, чтобы Марк заметил его, слабака, из окна. Или шериф сейчас вышел и решил затащить его на чашечку кофе или горячего шоколада с фирменным яблочным пирогом миссис Хоган. Стремительно развернувшись, Джаред поглубже надвинул на голову капюшон, ссутулился — почему-то со вчерашнего вечера его сильно знобило, и, засунув руки в карманы, заспешил прочь. Свернул в неприметный проезд, чтобы срезать путь к дому. Так было ближе, предстояло только пройти через заброшенный парк с зарастающим прудом — жители уже года как три просили мэра навести там порядок, но у того все руки не доходили, да и привычно не хватало бюджета… Кажется, следующей весной люди сами собрались выйти туда на субботник и скинуться на новые лавочки, отремонтировать домик для уток, зимующих у прудика на берегу… Запущенные дорожки едва угадывались, затянутые высохшей и размокшей травой, засыпанные опавшими со старых кленов листьями — многие давно сгнили и опасно кренились, поскрипывали жалобно на ветру. Припаркованную за деревьями машину он узнал сразу. Да и как бы он мог не узнать? Столько дней этот “Форд” простоял во дворе его, Джареда, дома. Их общего дома, как он наивно думал тогда. Он и сейчас помнил прохладу металла под пальцами и шероховатость кожи сидений. Терпкий запах салона с тонкой ноткой кислинки. Пачку влажных салфеток, которые Марк всегда хранил в бардачке… Сейчас этот внедорожник стоял у ржавой, остро нуждающейся в починке, искривленной ограды, полускрытый неопрятными голыми кустами. Внутри Джаред без труда разглядел силуэты — Марк Мичум, конечно же. Рядом с ним — миниатюрная женщина с густыми длинными волосами и оливковой кожей, живыми, смеющимися глазами, так цепко вцепившимися в Марка сейчас. Узкая рука уверенно лежала у него на предплечье. Он видел ее в тот самый день, в палате Мичума в Стэнфорде, перед арестом Алана Чейза. Тогда на ней был белый топ и кожаная куртка, роскошные волосы были стянуты в строгий пучок. Но без сомнения это была она, Эмбер Оливерас. Джаред хотел ускорить шаг и поскорее уйти, но почему-то притормозил, всматриваясь в слишком близко наклонившиеся друг к другу фигуры. Специальный агент улыбалась интимно, поглаживая Мичума по плечу. Задумчиво склонила голову набок и потянулась, подавшись вперед, коснулась губ Марка губами. Джаред застыл… Потому что Мичум не отстранился. Не сгреб напарницу, правда, в охапку, не завалил прямо там, на сиденье, но и не прервал поцелуй. В итоге чуть позже отстранилась она, тревожно взглянула на напарника снизу вверх, исподлобья, что-то спросила. Джаред видел, как шевелятся губы, но читать по ним не умел. Марк протянул руку, погладил ее по щеке. Та улыбнулась, прижала сверху кисть цепкой лапкой. А Джаред стоял, как дурак, на этом идиотском не по-осеннему согревающем солнце и трясся, будто в припадке. Бежать. Убираться отсюда. Хватит стоять! Или хочешь увидеть, что будет дальше? Как он повезет ее в какой-то мотель? Понятно же — Мичум чересчур благороден для того, чтобы трахать девушку в парке, пусть даже и в салоне машины. Джаред заставил себя отмереть. Дернулся, возвращая телу подвижность, быстро зашагал прочь, не слыша ни грохочущей в ушах крови, несущейся по сузившимся вдруг венам, ни хлюпанья расползающейся под подошвой листвы, ни плеск вязких луж, настырно хватающих за ноги. Кажется, за спиной довольно заурчал двигатель автомобиля. Через несколько кварталов, когда ломить в груди стало просто невыносимо, он свернул к кафе. “У Дженнифер” они ни разу не были с Летти, да и сам он практически не появлялся здесь в последние месяцы. Почти все столики были пустыми. Заказал огромную кружку кофе, попросив Рози плеснуть туда виски. Занял столик у окна, чтобы не привлекать внимания — от дверей и от стойки его практически не было видно. С трудом уместил под ним свои длинные ноги. Марк обычно любил игриво подшучивать над ним из-за этого и всегда добавлял хриплым шепотом, что у него на плечах они выглядят… Джаред сморщился, стиснул ладонями раскалывающиеся виски. — Джаред? — раздался за спиной хрипловатый, добродушный голос. — Давненько тебя не видел, сынок. Я присяду, не против? Не дожидаясь ответа, шериф Уэсс Хоган опустился на стул напротив. Всмотрелся в доктора изучающим, проницательным взглядом. Вздохнул. Заказал подбежавшей улыбающейся Рози кофе и луковые колечки, чесночные гренки и жареный хрустящий бекон. — Динни меня, конечно убьет. Но будем надеяться, она не узнает, — пробормотал виновато, вызывая у Джареда невольную улыбку, несмотря на его состояние. Заказ принесли очень быстро. Некоторое время они просто молчали, наблюдая через окно за редкими прохожими и обрывками скрученных листьев, остатки которых обрывал и уносил прочь усиливающийся ветер. Минут через двадцать, почти прикончив бекон, шериф нарушил тишину. — Видел Марка? — вопросом это, кажется не было. Скорее, угрюмым утверждением. Джаред коротко кивнул, не поднимая глаз. Он яростно теребил край тканевой красной салфетки. — В больнице несколько дней назад. И сегодня, — глухо сглотнул, с трудом выдавливая слова. — Кажется, его навестила… подруга. Они вместе работали над той операцией… Когда здесь у нас он был под прикрытием. Вы уже, конечно, все знаете. Марк — блестящий актер. И великолепный оперативник, наверное. Хоган снова вздохнул, сделал глоток черного кофе. — Знаешь, Джаред, — начал он, медленно подбирая слова. — Тебе надо понять, как работают федералы, как мыслят. Есть вещи, которые у них вшиты в подкорку. Это что-то вроде прошивки операционной системы, это не изменить, не исправить. Требовать от него сделать иначе бессмысленно — это то, чем он дышит еще со времен академии, понимаешь? Поэтому… Не мог Марк тебе рассказать про свою операцию. Служебные тайны, подчинение приказам, жизнь под прикрытием — вселенная Марка Мичума. Шериф помолчал, внимательно разглядывая притихшего доктора. Тот угрюмо, но жадно впитывал каждое его слово. — А ведь это я привел к тебе Марка в больницу. Ты помнишь? — продолжил шериф. — После звонка давнего друга, его начальника. Меня тоже, получается, одурачили и обвели вокруг пальца. Но я все же настаиваю, что они — неплохие ребята, и злого умысла не имели. Обращенный на Джареда взгляд стал очень серьезным и при этом почти умоляющим. Шериф наклонился вперед и поднял палец. — Послушай, сынок, я уверен, Марк места себе не находил, хотел бы все тебе рассказать. Но для него это было физически невозможно. Буквально рефлекс. Возможно, он не думал, что ты будешь тем утром в клинике при аресте, хотел рассказать тебе после обо всем аккуратно, но не успел. Так бывает. Сука-жизнь. Джаред кивнул заторможенно. Не соглашаясь еще — показывая, что внимательно слушает. — Он просто работал, шериф, — просипел он, наконец. — Наши… Эти отношения… К чему это было? Чтобы я наверняка захотел попробовать протолкнуть его в Стэнфорд в ту программу… Осекся, вдруг понимая, что сам-то принял решение в первый же день, еще до того, как у них с Марком что-то случилось. До первой жгучей искры, до ослабевших коленей и жара в крови. До первого приступа нежности, показавшейся такой неуместной. До того еще, как отчаянно, всем своим существом захотел, чтобы Марк Мичум выжил и остался рядом с ним. Здесь, в скучном Пайн-Ридж. — Но Марк-то не знал, когда это случилось! Он мог играть так, чтобы наверняка. Сними уже розовые очки, они тебе не идут. Чудес не бывает, — прошипело в голове альтер-эго ехидно. То самое, что отвечало за безнадегу и пессимизм. — И почему же тогда Мичум первое время так упорно старался держаться подальше? Пытался не допустить этой связи? Боролся сам с собой, но в конце концов проиграл??? — запальчиво перебил его мысленно Джаред и почти вслух застонал от бессилья. Эти голоса в голове грохотали, перебивая друг друга, буквально вцепились фантомными лапами в горло… Джаред затряс головой, часто моргая. — Какое-то сумасшествие… Он же с этой Эмбер. Я сам видел. — Не знаю, Джаред, что и где ты увидел, — устало проговорил шериф и отхлебнул кофе. — Там нет даже интрижки. Не с его стороны. Я просто уверен. Зачем иначе он вернулся сюда после ареста того профессора? Здесь он закончил работу. Мог отправиться с этой девочкой к своей команде, чтобы продолжить работать над делом. Но Мичум здесь. Джаред вытаращился на шерифа, приоткрыв рот и часто-часто моргая. — Но как же… — забормотал сбивчиво он. — Это же был его план… — Познакомиться с тобой через меня, по просьбе Натана Блайта, ты помнишь? Этого бы хватило с лихвой. Уверен, что в их досье сказано все про твою сострадательную натуру. Ты помог бы Марку и так. Без дополнительной… эм… мотивации. Так что… — Уэсс вздохнул глубоко и промокнул лоб платком. — Тебя не использовали, сынок. Это просто случилось, как наваждение. Мичум не собирался влюбляться… Теперь же не знает, что делать с этими чувствами и с чувством вины. Тычется, как новорожденный щенок, в разные стороны… Да о чем это я… Кажется, вас таких двое. Вы столько всего наворотили. Придется как-то теперь разгребать. Шериф снова посмотрел Джареду прямо в глаза. С глубоким, неподдельным сочувствием. — Ты же знаешь, что сейчас он живет у нас с Динни. Я вижу его каждый день. В том числе, как он тоскует, лезет на стены. Хотя пытается, конечно, это скрывать. Сильный, мачо и все такое по списку. Бедная Динни уже, кажется, истощила список своих фирменных ухищрений, чтобы хотя бы раз в день уговорить его что-нибудь съесть. В его состоянии голодать — вредно. Ты знаешь лучше меня. А ему кусок в горло не лезет. Не знаю, как он держится до сих пор. Разве что… глотает горстями какие-то таблетки. Он носит их все время с собой и принимает, когда думает, что никто не видит. Не думаю, что это что-то безопасное… Джаред вздрогнул. Он помнил тот пузырек с таблетками Марка от Эмбер Оливерас. Таблетки, вызывающие необратимое привыкание, если глотать их горстями без всякой меры. Ох, Мичум… — Я разберусь, когда он придет на прием в следующий раз, — с жаром выпалил он. — Возьму кровь на анализ и все проверю. Если понадобится, запру его под замок… — Конечно, это все хорошо. Но, Джаред, это опять полумеры. Разобраться тебе предстоит не только с лекарствами. В конце концов, они только снимают симптомы. Если устранить причину, Марк сам не захочет их принимать. Подумай вот о чем, Джаред, — с нажимом потребовал Уэсс. — Как я уже говорил, ЗДЕСЬ он все сделал. Зачем бы Марк вообще вернулся в наш чертов Пайн-Ридж? Если бы не к тебе? Джаред откинулся на спинку стула, оглушенный.