Глава 11
6 августа 2025 г., 20:14
Golden Brown
Texture like sun
Lays me down
With my mind she runs
Throughout the night
No need to fight
Never a frown with Golden Brown
Golden Brown by The Stranglers
***
10:59. СУББОТА. 4 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ИМЕНИЕ МАЛФОЕВ. УИЛТШИР. Тёплые бёдра обхватывают его, её колени врезаются в бока почти болезненно. Жгучая пустота внутри него немного утихает, когда её маленькие ладони медленно скользят вниз по его животу, пальцы обводят линию его подвздошных костей. Его губы слишком заняты, чтобы заметить, как она толкает его за плечи, заставляя лечь на спину, осыпая шею раскалёнными поцелуями. Его пальцы запутались в её волосах, и она ловко пользуется моментом: сжимает его в ладони, проводит по себе, играя с ним, скользя, чувствуя, как он пульсирует от желания в такт сердцебиению, позволяя наращивать удовольствие с каждой секундой. Он приподнимается — его губы теперь на её груди, он ласкает её, доводит до исступления языком, губами, зубами, пока она не выдерживает — и, наконец, наконец, опускается на него, прерывая недели, месяцы пытки, от накапливавшегося между ними напряжения. Они оба хотели этого — жаждали — не так ли? Когда она полностью усаживается на него, их тела прижаты так плотно, как только возможно, он откидывает голову на подушку и, наконец, открывает глаза, чтобы взглянуть на потрясающую женщину, скользящую вверх-вниз, вращающую бёдрами, поддерживающую руками свои великолепные, растрёпанные волосы — золотисто-каштановые локоны почти того же оттенка, что и глаза — глубокий янтарь с золотыми искрами. — Гермиона, — выдыхает он, его руки медленно скользят по её изгибам в мольбе. — Пожалуйста.*
Драко проснулся от страстных, почти жалобных воплей одного из павлинов — тот отчаянно звал самку, подчиняясь велению инстинкта. Он раздражённо застонал и с досадой прикрыл глаза предплечьем. Член всё ещё был твёрд после сна. — Взаимно, ты, пернатый кретин. Взаимно. Он скатился с кровати и направился прямиком в душ — спускать в водосток ещё одно неудовлетворённое утро. Ещё одна ночь, ещё один сон, целиком посвящённый его Таинственной Богине Секса. Но теперь стало ещё хуже — его предательский мозг начал заполнять пробелы в памяти образом Грейнджер. Такая подмена ничуть не помогала и без того катящейся под откос ситуации на работе. Влечение к Грейнджер стало невозможно игнорировать. И теперь вместо того, чтобы сосредоточиться на поиске неизвестной, которая стёрла его воспоминания, он тратил силы на то, чтобы справиться с нарастающими чувствами к Грейнджер — куда более стремительными, чем он мог предположить. Работа бок о бок над этим делом давалась всё тяжелее — он уже не мог отрицать, как сильно хочет её. Даже если и не был уверен, стоит ли что-то предпринимать. Достаточно было вспомнить физиономию Уизла, раскрасневшуюся до багрового, когда на днях его старший брат обнял Грейнджер за плечи, чтобы почти передумать и не лезть туда, куда не просят. Драко совершенно не тянуло получать по морде от рыжего болвана за флирт с его бывшей. Не говоря уже о том, что и без того шаткое «профессиональное взаимоуважение» между ним и Поттером держалось на честном слове — любые отношения с лучшей подругой Гарри мгновенно отправят их обратно в стратосферу ненависти времён Хогвартса. Но последним гвоздём в гроб его мнимого равнодушия стала Грейнджер, влетевшая в круглый бальный зал на вилле Забини накануне вечером. Она выглядела невероятно — узкое зелёное платье подчёркивало изгибы, глубокий изумрудный цвет идеально оттенял её оливковую кожу, карие с мёдом глаза и каштановые кудри — она буквально светилась золотом в тёплом свете свечей. И этот идиот Кларк так и не отходил от неё. Драко едва ли удалось переброситься с ней парой слов — только чтобы подтвердить, что завтра в полдень они встречается в Атриуме, чтобы отправиться в библиотеку Мэнора. Зато ему доставило искреннее удовольствие увидеть выражение лица Кларка, когда Драко вмешался в разговор. Глаза Грейнджер засияли, когда он подтвердил их «свидание» (хотя это вовсе не свидание, он же не рехнулся) в библиотеке. Конечно, Драко понимал, что причина её радости — вовсе не он, а его книги. Но всё равно позволил себе самодовольную ухмылку и слегка надменный взгляд в сторону Кларка, лицо которого заметно помрачнело. Извини, приятель. Я не против играть грязно. И я знаю, что путь к сердцу этой женщины лежит через мою очень, очень большую… библиотеку. Его растущие и запутанные чувства к Грейнджер мешали ему набраться храбрости и пригласить её на приём у Феликса Розье — даже несмотря на то, что всё это было частью расследования по делу Мясника. Пэнси уже с утра прислала ему сову: следующее мероприятие назначено на восемнадцатое число. У него ещё было время, чтобы обсудить это с Грейнджер — и заодно убедиться, что Пэнси достанет билеты, получить одобрение Поттера и проработать стратегию с Невиллом. Возможно, к тому моменту у них с Кларком уже будет внятный профиль на Розье. Он собирался поднять этот вопрос сегодня — возможно, случай представится, пока они с Грейнджер будут искать дополнительную информацию о кольцах из слоновой кости, о которых упоминал Горбин. Возможно, это то самое кольцо, что они видели в воспоминаниях жертв. А может, и нет. Пока же ему нужно было зажечь лампы в библиотеке, распорядиться, чтобы подали чай, загнать павлинов обратно в вольер и убедиться, что крыло с гостиной надёжно заперто и защищено чарами — обычно так и было, но сегодня он хотел удостовериться в этом лично. Когда всё было подготовлено, он вновь окинул себя взглядом в большое зеркало в холле, рядом с главным камином. Провёл руками по волосам, взъерошив тщательно зачарованную после душа причёску, и раздражённо вздохнул. Может, так даже лучше — не стоит, чтобы она подумала, будто он старался одеться для неё. Он поправил галстук. Потом сорвал его к чёртовой матери. Закатал рукава. Раскатал. Поймал своё отражение в зеркале — и снова закатал. Какой идиот. Он как раз завязывал галстук заново, когда часы в холле пробили полдень. — Чёрт. Пора было идти, если он не хотел опоздать. Он в очередной раз сорвал с себя полузавязанный галстук, накинул магловскую кожаную куртку и шагнул в камин, выкрикнув: — Атриум Министерства! ...и с облегчением отметил, что никто не услышал, как у него предательски дрогнул голос на последнем слоге. Она ждала у фонтана. Волосы были собраны в пучок на макушке, на ней — простой джемпер и джинсы. Она сидела у основания фонтана, в центре которого теперь была идиллическая сцена: волшебники, ведьмы, эльфы, гоблины и кентавры держались за руки, образуя круг, обращённый наружу. Конечно, лучше, чем прежняя версия, но Драко всё равно закатил глаза — этот жест был не более чем очередной виток показного добродетельного позёрства. В Министерстве по-прежнему царили предрассудки — не только против маглорождённых, но и против любых существ, которым в определённых кругах отказывали в базовых правах. Он делал, что мог: тихо финансировал разные инициативы — некоторые из которых, как он знал, придумала сама Гермиона Грейнджер. Но реальность такова: перемены не случаются за одну ночь. Предрассудки и невежество обладали поразительным умением переживать всё и всех. — Привет, Грейнджер, — окликнул он. Она подняла взгляд от книги на коленях и улыбнулась. У него участилось сердцебиение, но он старался сохранять нейтральное выражение лица — обычный день в жизни аврора, ничего особенного. Ничего, абсолютно ничего тревожного в том, чтобы везти Грейнджер обратно туда, где её когда-то безжалостно пытали. — Малфой, идеально вовремя! — сказала она, захлопывая книгу. — Я как раз дочитала главу. Засунула книгу в сумку и подошла ближе. — Я, эм... думал просто сразу аппарировать нас в библиотеку. Чтобы тебе не пришлось, ну... Он не смог взглянуть ей в глаза, предпочтя сосредоточиться на окончательном уничтожении причёски и потертости на полу, которую начал тереть носком ботинка. — ...не пришлось видеть остальную часть поместья. — О! Это... на самом деле очень заботливо с твоей стороны. Он всё же рискнул поднять взгляд и увидел тепло в её глазах и мягкую улыбку. Плечи чуть-чуть расслабились. — Но, правда, Малфой. Всё в порядке. Это было так давно. Думаю, я уже не раз проработала это с моим целителем. Я справлюсь. Он смотрел на неё ещё пару секунд. Её взгляд был искренним, пусть и не до конца убедительным. Он коротко кивнул и развернулся, указав в сторону точки аппарации на другом конце длинного Атриума. Они зашагали рядом. — Честно говоря, я и сам близко не подхожу к некоторым комнатам у себя дома с войны. Хотя «некоторые» — это мягко сказано. Почти все. Я в основном держусь кухни, библиотеки, своей спальни... ну и территория большая, приятно полетать на метле, и за павлинами приходится иногда присматривать, когда персонал бастует... Он нёс какую-то околесицу. Прекрасно это понимал, но не мог остановиться — слова сыпались из него, как наутро после особо жгучего карри. — Персонал бастует, говоришь? — усмехнулась она, бросив на него косой взгляд. — Рада слышать, что мои юные годы, потраченные на составление профсоюзных инициатив для домашних эльфов, не прошли даром. — Сейчас у меня в штате почти никого и не осталось, с тех пор как Тори — эм, в общем, я всё равно живу один, мне много не надо. Но трое, что остались, устраивают ежемесячные собрания и время от времени пересматривают, как часто им полагается ухаживать за павлинами. Это, похоже, становится системой, — продолжил он болтать, чувствуя, как внутри нарастает непреодолимое желание врезать себе по лицу. Соберись, идиот, а то весь день пойдёт к чёрту. Но, похоже, Грейнджер не возражала — идея о том, что домовые эльфы с профсоюзами теперь на равных торгуются с одной из самых одиозных в прошлом волшебных семей, явно доставляла ей удовольствие. Он заметил, как она прикусила губу, сдерживая смех — что, впрочем, совершенно не помогло ему справиться с волнением. На точке аппарации он протянул ей руку. Она чуть замялась, но взялась за его предплечье без лишних раздумий. Он унёс их прочь — и они оказались в прихожей. Потому что да, в его библиотеке было фойе. Она настолько большая. Стены фойе тоже были уставлены книжными полками. По размерам она вполне тянула бы на гостиную какого-нибудь умеренно обеспеченного человека — с камином и уютной зоной отдыха. — Оу, — сказала она, с таким тоном, будто всё увиденное до смерти её разочаровало — очевидно, она решила, что это и есть вся библиотека. Он собирался насладиться этим моментом. — Да ладно тебе, Грейнджер, капельку доверия. Он прошёл через комнату и с лёгким пафосом распахнул вторые двойные двери. Главное помещение библиотеки было восьмиугольным, трёхэтажным, с огромными круглыми окнами в верхней части каждой из восьми стен, сквозь которые струился полуденный свет. На потолке фреской раскинулся небосвод полуночного синего цвета, усеянный павлинами-альбиносами, а в центре парила хрустальная люстра. — Оу, — выдохнула она. Вот это уже было похоже на правду. Её челюсть буквально отвисла, пока она медленно заходила в центр зала, оглядывая бесконечные ряды полок, витые лестницы, ведущие к уединённым нишам на каждом уровне. Она медленно развернулась на месте, будто пытаясь запомнить каждый элемент. — Я же говорил, что у меня больше, чем у Нотта. Дурацкая шутка вывела её из ступора. Она тут же захлопнула рот и одарила его уничтожающим взглядом. Он вызывающе поднял бровь, словно предлагая ей возразить. Она изо всех сил старалась сохранить выражение неодобрения, но всё-таки не удержалась — уголки губ дрогнули, и на лице появилась улыбка. — Придурок, — пробормотала она, всё ещё улыбаясь, и повернулась к ближайшей полке. Почти сразу ахнула, заметив массивный древний том: — «Путеводитель и компендиум путешественника во времени»! Я думала, единственный экземпляр сгорел в «Адском Пламени Лидса» в 1352 году. — Так и было. Но автор, Сиделл Гринвич, переписала его по памяти. В этой самой библиотеке, если не ошибаюсь. Это заняло у неё ещё пять лет. Кстати, она тогда жила здесь, в Мэноре. Судя по записям, устраивала блистательные приёмы для лучших магических умов Британии. Я бы показал тебе комнаты, в которых её принимали Малфои, но боюсь, именно в них Нагаина устроила своё гнездо. Грейнджер скривилась. — Мэнор было домом и для питомца-крестража Волдеморта, и чёртовой Сиделл Гринвич?! У меня теперь очень смешанные чувства по поводу этого места. Он лишь пожал плечами: — Добро пожаловать в клуб. — Но это и правда удивительно, Малфой. Такая история… — Она снова закружилась на месте, разглядывая уютные зоны отдыха, разбросанные по огромному залу. — Не знаешь, где именно она сидела, когда писала? Он улыбнулся, приятно удивлённый тем, что ей, как и ему, интересны подобные детали. — Точно не знаю. Но у меня есть теория. Он аккуратно вынул у неё из рук увесистый кожаный том, перелистал его к самому концу и показал благодарность автора в адрес предков Малфоя. Та упоминала, что вид на большой дуб за окнами библиотеки напоминал ей: как бы ни казалось иллюзорным течение времени с точки зрения учёного, его всё равно можно наблюдать — в неумолимой смене сезонов на ветвях одного-единственного дерева. — Пойдём. Он двинулся к восточному углу библиотеки, поднялся по винтовой лестнице на второй этаж — в уютный альков с огромными эркерами. За окнами открывался вид на могучий древний дуб, росший примерно в полукилометре от поместья, у ленивого ручья, протекавшего через территорию. — Вот здесь я и буду читать, — сказала она. Затем сняла сумку с плеча и с глухим стуком опустила её на потёртый дубовый стол, стоявший в алькове — Но сначала… — Она обернулась к нему. — Отведи меня в секцию магии памяти.*
Спустя несколько часов, пару чашек чая и горсть шоколадного печенья, Драко решил, что, возможно, Грейнджер наконец оторвёт взгляд от двух десятков книг, которые она разложила вокруг себя. — Ещё чаю, Грейнджер? — Я в порядке, спасибо, Малфой, — отозвалась она, не отрываясь от страницы. Он сидел напротив, наблюдая, как сквозь тонкие берёзы у окна — ещё усыпанные жёлтыми и оранжевыми листьями — на её кожу ложится послеобеденный свет. — Эм… как прошло твоё свидание? — Слова выскользнули прежде, чем он успел остановиться. Будь у него под рукой принципы перемещения во времени Сиделл Гринвич, он бы немедленно переместился на тридцать секунд назад и заткнулся. Но было уже поздно. — Если, конечно, ты не против. — Свидание? — Она подняла глаза, в замешательстве, но почти сразу на лице проступило понимание. — А, то самое. Нормально. Поговорили о книгах, которые недавно читали, за поздним завтраком. — Она откашлялась. — Вообще-то мы столкнулись с Джинни и Невиллом — они тоже к нам присоединились. — Хм. Это же не было групповое свидание, да? Невилл вроде с кем-то встречается, но, честно говоря, я бы сильно удивился, если бы это была Уизлетта... — Нет! Нет-нет. Джинни всё ещё свободна. Да, у Невилла кто-то есть, но... — она допила, видимо, уже давно остывший чай, — это не Джин. Драко сузил глаза: — Хмм. Ты что-то знаешь, да? — Возможно. — И тут она одарила его совершенно колдовской, озорной улыбкой — с чуть приподнятой бровью и прикушенной нижней губой. Он даже вынужден был дышать через нос, чтобы ничего... неловкого не произошло у него в брюках. — Ладно, не буду давить. Нев сам расскажет, когда будет готов. — Он вынул чайный пакетик и сдул пар. Их взгляды встретились над краем чашки, и сердце у него вдруг нырнуло куда-то в живот, поймав её тёплую, понимающую улыбку. — Что? У меня что-то на лице? Она чуть покраснела и снова уткнулась в книгу. — Нет. Просто... я рада, что вы с Невиллом так хорошо ладите. Он заслуживает хороших друзей. Наступила короткая пауза. — И ты тоже. Какое-то время между ними сохранялась тишина, но дурацкий мозг Драко снова заставил его ляпнуть раньше, чем он успел себя остановить. — Так... несмотря на лишних гостей на вашем... мероприятии — ты всё равно неплохо провела время с Кларком? Грейнджер устало вздохнула, закрыла книгу и отвернулась к окну, опираясь подбородком на ладонь: — Он… я не знаю. Голос её был сдержанным, будто она не особенно хотела обсуждать это вслух. Но Драко было слишком любопытно, чтобы оставить всё так. — Что? Что не так? Она повернулась, приоткрыла рот, потом снова закрыла. Усмехнулась самой себе и всё-таки заговорила, в голосе блеснул вызывающий огонёк: — Ты вообще слышал когда-нибудь о магловских фетишах? Это было... совсем не то, чего он ожидал. Брови поползли вверх, скрываясь под чёлкой: — Эм... ты имеешь в виду фетиши у маглов или фетиш на маглов? Хотя, знаешь что, не утруждайся уточнением, Грейнджер. В обоих случаях ответ один — конечно, слышал. Она рассмеялась, и напряжение немного спало, несмотря на неловкость. — Ладно, не буду вдаваться в подробности. Только скажу, что... у меня от Кэлвина ощущение, что я для него скорее воплощение фетиша на маглорождённых, чем человек, к которому у него искренний интерес. Понимаешь, о чём я? Драко кивнул, чувствуя глубокое отвращение к представителям собственного пола — и к Кларку в частности. Это открытие было неожиданным, но не сказать, чтобы совсем удивительным. Он слышал достаточно мерзких разговоров в спальнях слизеринцев, да и позже — от некоторых особо развращённых Пожирателей. Долохов, например, всплывал в памяти сразу. — Прости, что вообще это поднял. — Он смущённо взъерошил волосы на затылке. — Могу сказать ему, чтобы отвалил, если хочешь. Она широко улыбнулась, глядя на страницу, но быстро спрятала улыбку за более нейтральным выражением — и встретилась с ним взглядом, в котором плескалось такое вызывающее пламя, что он мог бы сгореть дотла. — Все в порядке, Малфой. Я сама с ним справлюсь. Он с трудом сглотнул. Чтобы отвлечься от бешеного сердцебиения, которое почему-то продолжало набирать обороты, он потянулся к одной из книг из своей куда более скромной стопки. На обложке значилось: «Легенды и предания рода Лонгботтомов». Он схватил её скорее из любопытства — вдруг там будет что-то нелепое про предков Невилла, что можно будет потом ему припомнить. Пробежав глазами оглавление, он заметил раздел про фамильные реликвии Лонгботтомов. Пролистав к последней трети книги, он резко остановился — перед ним была тщательно прорисованная пара колец: простые обручальные кольца из слоновой кости. Привидение Салазара! Судя по тому, как дёрнулась Грейнджер, он, должно быть, сказал это вслух. — Кажется, я их нашёл! — Он с громким стуком шлёпнул том на стол — звук прокатился эхом по всей библиотеке. — Смотри, Грейнджер — тут указано последнее известное местонахождение колец, о которых говорил Горбин. Он начал читать: — «Кольца были простыми, но наделёнными магическими свойствами, в том числе способностью усиливать проницательность и ум... Полный спектр их силы не был раскрыт...кольца раскрывали внутренние истины—» Я вообще не понимаю, что это должно значить. Почему всё всегда так расплывчато? Грейнджер уже стояла у него за спиной, склонившись над плечом. Она указала на отрывок чуть ниже: — Их собирались использовать как обручальные кольца в 1780-х, для бракосочетания Юджинии Лонгботтом и Персия Паркинсона. К сожалению, Персий погиб на дуэли... Драко нашёл нужное место, и глаза его жадно побежали по строчкам: — Пишут, Юджиния была весьма завидной невестой. Один из отвергнутых поклонников вызвал Персия на дуэль, требуя сатисфакции... хотя имени обидчика не приводят... — Но описание не совсем соответствует кольцам из воспоминаний, правда? — Она села рядом, всё ещё вчитываясь в страницу. — Тогда казалось, убийца использует кольца, чтобы подчинять жертву или накладывать заклятие... — Ты права, — кивнул он. — Но я не нашёл ни одной другой ссылки на простое магическое кольцо — обычно это что-то с гравировками, камнями, сложной резьбой... — Он дочитал отрывок до конца, глаза его сияли от возбуждения, и, повернувшись к ней, он заметил тот же блеск и в её взгляде. Грейнджер задумчиво постукивала пальцем по подбородку: — Лонгботтом и Паркинсон. Надо спросить Невилла и Пэнси, знают ли они что-нибудь. — У меня есть кое-что получше. По словам моей матери, если речь заходит о родовых сплетнях, неважно насколько древних, нет никого лучше, чем Августа Лонгботтом, которая, между прочим, вечно ошивается рядом с самой занятной персоной в кругах чистокровных матрон — Уинфри Фрюин, которая, в свою очередь, как бы между прочим, двоюродная бабушка Пэнси. Улыбка поползла по его лицу: — Устроим небольшую школьную экскурсию? — С учётом того, что у меня уйдут месяцы на то, чтобы осилить все эти тома, то более подходящего момента и не придумать. — Она вернулась к своей половине стола и с решительным хлопком закрыла книгу.***
15:41. СУББОТА. 4 ОКТЯБРЯ 2008. ИМЕНИЕ ЛОНГБОТТОМОВ. НАЙТСБРИДЖ. После нескольких минут настойчивых уговоров — чтобы она непременно взяла домой столько книг, сколько захочет, неважно, насколько редких и ценных — Драко наконец аппарировал Грейнджер — и её сумку, чудом вместившую ещё с дюжину томов — за внешние ворота Малфой Мэнора, избавив её от сомнительного удовольствия брести сквозь его мрачные и призрачные залы. Грейнджер тут же предложила ему руку — ей повезло: однажды она уже побывала на ужине у бабушки, чести, которой Драко удостоен не был, — и могла аппарировать их прямо туда. Они оказались на улице, где жила матриарх Лонгботтомов, в респектабельном районе Найтсбридж. — Вот мы и на месте — владения Лонгботтомов. Он повернул голову в ту сторону, куда указывала Грейнджер, и удивлённо замер. Драко всегда думал, что, учитывая полное отсутствие у Невилла хоть какого-то понимания чистокровных традиций, он вырос в бедности. Он ошибался. Очень. Дом Августы Лонгботтом, который он представлял себе скромным и ничем не примечательным, на деле оказался воплощением респектабельности и дороговизны. Уютно расположенный между двумя роскошными магловскими таунхаусами, он был элегантным сочетанием магической утончённости и магловского шика: белые мраморные колонны обрамляли вход, клумбы радовали глаз изысканной, но сдержанной композицией из волшебных и обычных растений, а сама кирпичная резиденция венчалась белыми декоративными панелями, подчёркивающими строгую архитектуру. На пороге их тепло встретил домовой эльф в аккуратном жилете, бабочке и коротких панталонах. Войдя внутрь, Драко тут же оказался под натиском обилия зелени. Растения были повсюду: стояли, лежали, свисали, цеплялись, ползли. Ни одной свободной поверхности. После краткого знакомства эльф провёл их по коридору к гостиной, откуда уже слышался живой разговор — Августа Лонгботтом и её многолетняя подруга Уинфри Фрюин, как оказалось, пили чай… и делились сплетнями. Две старушки оживлённо щебетали, пока домовик не объявил о прибытии гостей: — Зимняя свадьба, думаешь? — раздался пронзительный, уверенный голос одной из них. — Да, это больше всего подойдёт к цвету кожи невесты. Но её мать будет в бешенстве, если не убедиться, что нужные розы будут в сезон… Думаешь, жених об этом позаботится? — второй голос был мягче, с лёгкой дрожью. — Без сомнений. Зная жениха, он и сорт новый выведет специально к случаю. Он ведь обожает её баловать. Обе захихикали. — Правда? А то невеста держит рот на замке, как обычно. — Да ему и не нужно ничего говорить — он купил целый новый гардероб, только чтобы угодить ей, Винни. Он влюблён по уши. Домовой эльф вежливо откашлялся, прерывая их разговор: — Прошу прощения, мадам, но к вам пришли мисс Грейнджер и мистер Малфой. Женщина с более резким, медным тембром заговорила — голос принадлежал самой мадам Лонгботтом. — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой? Ну что, Винни, наш вечер внезапно стал куда интереснее. Космо, впусти их. И, будь добр, ещё две чашки и свежего чая. Эльф низко поклонился и пригласил Грейнджер и Драко пройти в гостиную. Комната оказалась неожиданно стильной, вне времени — и, кажется, всё так же заполненной сотнями растений. Воздух был насыщен восхитительным цветочно-травяным ароматом, от которого слегка кружилась голова. Августа Лонгботтом поднялась — удивительно бодрая для женщины, которой, по всей видимости, было за девяносто — и протянула руку Грейнджер. — Гермиона Грейнджер! Какая радость снова тебя видеть. Она была одета с известной долей театральности: меховая накидка на плечах, пальцы усыпаны кольцами, на запястьях звенящие браслеты. — Миссис Лонгботтом, сколько лет, сколько зим. — Гермиона наклонилась, чтобы прижать свою веснушчатую щёку к подрумяненной и морщинистой щеке старушки. — А ты знакома с моей дорогой подругой Уинфри Фрюин? Винни, это Гермиона Грейнджер. Маглорожденная, — подчеркнула она, пусть и совершенно без нужды — но в её голосе это звучало как высшее признание — совсем не так, как если бы это произнесла мать Драко, будто речь шла об обнаруженной на ботинке грязи. — Очень приятно, — сказала Гермиона, осторожно коснувшись руки другой женщины, всё ещё сидевшей на диване цвета павлиньего пера. — Простите мою неучтивость, — извинилась Уинфри. — Поясница сегодня даёт о себе знать. Августа фыркнула: — Не ври, Винни. Просто ты до сих пор не отошла от вчерашнего вечера у Макмилланов. — Единственный способ пережить его пустозвонство — превратить его в алкогольную игру. Что, если мне не изменяет память, было именно твоей идеей, Агги. В любом случае, ни о чём не жалею. Родство Уинфри с Пэнси угадывалось сразу: её волосы были в том же строгом каре, хоть теперь и выцветшие до сияющего серебра. Худощавая, с изящными запястьями и щиколотками — но выдавал её истинную природу взгляд, в котором сквозила оценка, вкус к дорогим вещам и лукавая полуулыбка. Двигалась она уже не так легко, как Августа — её голова чуть подрагивала, будто она всё время согласно кивала самой себе. Рука, которой она коснулась Гермионы, слегка дрожала — но это не сразу бросалось в глаза. Вскоре обе женщины обратили внимание на Драко. — И мистер Малфой, — сказала Августа, повернувшись к подруге. — Напарник моего внука в Аврорате, Винни. — Я знаю, кто такой Драко Малфой, Агги, не говори глупостей. Драко учтиво поклонился обеим дамам: — Мадам Лонгботтом. Мадам Фрюин. — Прошу, — отмахнулась Августа, опускаясь обратно на своё место, — называй меня Дама Лонгботтом. — Агги! — укоризненно протянула Винни. — Что? Если королева лично возвела тебя в Дамы Большого Креста, почему бы не пользоваться титулом, когда захочется? — Она чинно отпила чай, затем обратилась к Уинфри: — Кстати, напомнило, что во вторник у нас бридж с Лиззи. Драко бросил взгляд на Грейнджер, чтобы удостовериться: это действительно то, о чём я подумал? Поднятая бровь означала — да, Дама Августа Лонгботтом и впрямь играла в карты с самой Её Величеством Королевой Елизаветой. — Ну же, садитесь-садитесь-садитесь, — с воодушевлением сказала Августа, указывая им на два уютных кресла напротив того дивана, на котором расположились она с Уинфри. Устраиваясь поудобнее, Драко осторожно отодвинул длинную лиану волшебного золотого сциндапсуса, которая щекотала ему ухо. На столе перед ними уже стоял свежий чайник, и рядом — поднос с пирожными. — Гермиона, будь любезна, разлей чай, — с видом хозяйки распорядилась Августа. Когда у всех появились чашки, Грейнджер сразу перешла к делу: — Дама Лонгбо... — О, можешь просто звать меня Августой, дорогая. Без этих церемоний. Грейнджер усмехнулась, взглянув на Драко — тот изо всех сил пытался не скривиться. — Августа, мы пришли сюда неофициально, по поручению Министерства. Но разговор крайне конфиденциальный — его нельзя выносить за пределы этой комнаты. В связи с чувствительным характером темы мне придётся… ну, точнее, Мал— эм…, Драко, он… должен будет попросить вас подписать соглашение о неразглашении. — Соглашение о неразглашении? Ну не дразни так женщину, дорогуша. Для начала хоть угости выпивкой, — воскликнула Винни, бодро подталкивая Августу локтем. — Помолчи, Винни. Именно поэтому я больше не приглашаю тебя на карточные вечера, — закатила глаза Августа и бросила взгляд на Гермиону, кивнув в сторону подруги. — Ужаснейший покерфейс. Что ж, придётся сначала показать это моему адвокату. — Ох, точно… — Космо! С мягким хлопком домовик вновь возник в комнате. Августа повернулась к Малфою с ожидающим видом: — Ну? Показывай. Он уставился на неё, опешив. Осознав, что речь идёт о самом документе, вздрогнул: — Оу! — и начал неуклюже хлопать себя по карманам, прекрасно понимая, что абсолютно не готов к этой импровизации, которую Грейнджер выкинула без предупреждения. — У меня есть, Малфой. — Грейнджер вручила ему аккуратно скрученный пергамент, уже заполненный, с юридической болтовнёй и надёжным магическим условием, которое активируется при подписании. Гораздо надёжнее, чем недавнее заклятие молчания Тео — с таким договором обе дамы не только не смогут разгласить содержание разговора, но даже вспомнить, что он вообще имел место. — Это ведь не вызовет необратимых увечий, Грейнджер? — пробормотал он ей краешком губ. — Повтора пятого курса не будет? Грейнджер метнула в него острый взгляд, но опровергать его опасения не стала. — Эм… кому это? — он протянул свиток сначала Августе, затем Винни, и снова Грейнджер. — Космо, моему адвокату, если не трудно, — произнесла Августа. — А. Да, конечно. — Драко протянул свиток эльфу в строгом жилете, одновременно украдкой взглянув на Грейнджер — как и следовало ожидать, она светилась от умиления при виде Космо. Эльф неспешно прочёл условия, внёс аккуратную поправку пером, которую Грейнджер тут же проверила. Судя по лёгкому кивку, изменение её устроило. Космо щёлкнул пальцами, дублируя свиток, и передал по копии каждой из дам. Те подписались широкими, витиеватыми подписями с помощью пышных перьев. Ещё один щелчок — и Космо заверил, что сохранит один экземпляр в своих архивах под строжайшей конфиденциальностью. Оригиналы он вернул Драко, после чего исчез. Августа положила перо на столик, снова взяла чашку чая: — Ну что ж, теперь, когда формальности улажены... Признаюсь, мы умираем от любопытства, о чём же речь. Драко взглянул на Грейнджер, та достала «Легенды и предания рода Лонгботтомов» и кивнула ему. Он откашлялся: — Мы наткнулись на упоминание фамильных реликвий — пары колец, одно из которых, возможно, до сих пор находится в вашей семье. У нас есть основания полагать, что дело, над которым мы сейчас работаем, может быть связано с этими кольцами — или, по крайней мере, с чем-то очень похожим. Насколько нам известно, одно из них пропало довольно давно... есть вероятность, что лицо, представляющее интерес, использует именно это кольцо. Если у Лонгботтомов сохранилось второе из пары... Ну, думаю, вы понимаете, насколько это может помочь расследованию. — Дай-ка книгу, будь добра. — Августа нащупала очки, висевшие на цепочке у шеи, и протянула морщинистые руки. Грейнджер вручила ей тяжёлый том, и та надела крупные, усыпанные камнями очки. Глаза тут же увеличились почти вдвое. Она принялась читать с неожиданной сосредоточенностью, держа книгу так, чтобы Уинфри могла заглянуть ей через плечо. — Хм, смотри-ка, Вин. Похоже, эта парочка будет не первой, кто соединит линии Лонгботтомов и Паркинсонов по любви. — Ах, какая прелесть, — вздохнула Уинфри, явно растроганная. До Драко наконец дошло — тот самый разговор, который вели дамы, когда они вошли. Жених и невеста — это же... — Подождите-ка... — Малфой, можно тебя на секундочку? — перебила Грейнджер, голос у неё звучал резко и пронзительно. Он встретился с ней взглядом и нахмурился, увидев её широко распахнутые глаза и отчаянные кивки в сторону двери. — М? Да, конечно. — Драко поднялся, снова почтительно склонился перед пожилыми дамами: — Прошу прощения, дама Лонгботтом, мадам Фрюин. Те отмахнулись, не отрываясь от книги. Он последовал за Грейнджер в коридор, старательно удерживая взгляд выше её плеч — её бёдра в идеально сидящих джинсах слишком сильно отвлекали. Он, разумеется, не преуспел. — Что случилось? — спросил он, как только они оказались в коридоре. Быстро наложил муфлиато, чтобы их никто не подслушал. Она обернулась, заламывая пальцы, и начала говорить — скорее вполголоса, как будто думала вслух: — Я не хочу ввязываться в их брачные интриги. Если я тебе не скажу, а ты спросишь — они бросятся, как коршуны. Мы станем пешками. Им это не понравится, ей особенно — она разнесёт всё в клочья, а на мне и так мишень. — Грейнджер, какого хр... — он сделал ещё шаг подальше от гостиной. — Что, чёрт возьми, ты несёшь? — Думаю, тебе стоит узнать, с кем встречается Невилл. И в этот момент он понял совершенно точно. — Пэнси. — Он коротко фыркнул, почти рассмеявшись. — О, мне это даже нравится. Но, погоди. Они не помолвлены, надеюсь?! — Нет. Точно нет. Ну… я так думаю? — Они оба обернулись, услышав, как из гостиной доносится заливистый смех двух старушек. — Нам лучше вернуться. Просто... веди себя как будто всё в порядке. — Умоляю, Грейнджер. Я всегда в порядке. Он благополучно проигнорировал её презрительное фырканье и пошёл следом обратно в гостиную, вновь безуспешно пытаясь держать взгляд на уровне глаз, а не ниже. За их короткое отсутствие дамы успели перейти от дневного чая к коктейлям. У каждой в руках был грязный мартини — бокал Уинфри уже почти опустел. Сдерживая стон, Малфой поспешил обратно в кресло, надеясь как можно скорее вернуться к делу. От этих двоих толку не будет, если они напьются до того, как он задаст хотя бы один проклятый вопрос. Как только они снова устроились, Грейнджер продолжила: — Это навеяло вам какие-нибудь воспоминания, Августа? Или вам, миссис Фрюин? Слышали ли вы когда-нибудь об этом предке по линии Паркинсонов? Неудивительно, что первой заговорила Августа — с энтузиазмом, будто только и ждала, когда ей дадут слово: — Ну, как вы, возможно, помните, я Лонгботтом по браку. Моя девичья фамилия — Фоли. Но смею заверить, я знаю историю рода Лонгботтомов лучше любого живого их родственника. У семьи богатейшая история и множество реликвий — как, впрочем, видно по этой книге, — она приподняла внушительный том, — однако мне неизвестны кольца, подходящие под это описание. Она на мгновение замолчала, перевела дыхание, прежде чем продолжить: — После того как Фрэнки и дорогую Элис положили в крыло Януcа Тикки, управление поместьем перешло ко мне. Со временем я начала постепенно передавать обязанности Невиллу — сейчас он полностью управляет всем. Но так или иначе, после нападения на моего сына и его жену я устроила полную инвентаризацию активов. Ничего, что бы хоть как-то соответствовало описанию, найдено не было. Конечно, возможно, кольца прошли по другой ветви Лонгботтомов… но я в этом сомневаюсь. У нас были родственники, которые уехали в Америку в 1930-х. Могу отправить совой вам их адрес, если хотите. Чёрт. Опять тупик. Это дело с убийцей всё больше напоминало камень на шее, от которого не избавиться. — Фрэнк и Элис всё ещё носят свои обручальные кольца? — спросила Грейнджер. — Может быть, одно из них — то самое? — О да, они всё так же влюблены, благослови их Мерлин, и кольца носят до сих пор. Но их обручальные кольца совсем не такие, как описано здесь. — Она повернулась к Уинфри: — Бриллианты, кстати, были добыты этично, ты знала? — Знаешь, сейчас это считается очень модным, — заметила Уинфри. Августа вспорхнула: — Да-да, Фрэнки всегда был на шаг впереди — очень сознательный молодой человек. Они ещё немного похихикали, пока Драко не откашлялся — и тут обе уставились на него так, что даже Пэнси позавидовала бы их смертоносному взгляду. — Эм... простите что прерываю, — пробормотал он. — Просто хотел уточнить — мадам Фрюин, может, у вас есть какие-то воспоминания по линии Паркинсонов? Уинфри смерила его проницательным взглядом и в наказание за прерывание медленно потянула глоток из своего волшебным образом пополняемого мартини. — Ну, — протянула она, начав так же торжественно, как и Августа, — я тоже не Паркинсон по крови, но считаю своим долгом знать о них всё. Моя сестра, бабушка Пэнси, умерла много лет назад, и с тех пор Пэнси с матерью полагаются на меня — я держу их в курсе событий в семье Паркинсонов, да и вообще в любой уважаемой волшебной династии. Драко краем глаза заметил, как Грейнджер напряглась при словах о «уважаемых династиях». Он, откровенно говоря, сильно сомневался, что Пэнси с матерью действительно полагаются на Уинфри в вопросах светских сплетен. — Можно сказать, я настоящий фанат волшебной истории, — жеманно заметила Уинфри. — Ты просто ужасная сплетница, Винни, вот ты кто, — резко парировала Августа. — А ты — модная катастрофа, Агги. У каждой из нас свои недостатки, — невозмутимо парировала та, повернувшись обратно к Драко, полностью проигнорировав осуждающий взгляд подруги. — Я разузнаю у своих источников. Но, судя по описанию, такие кольца стали бы фамильной драгоценностью — если только не были утеряны. А раз уж я о них ни разу не слышала, смею предположить, что в семье Паркинсонов этого кольца не было уже очень давно. — Понимаю. — Драко выдохнул и изобразил на лице свою лучшую безупречную чистокровную улыбку. — Ещё один вопрос, дама Лонгботтом. Я слышал, что не так давно у вас в доме был неудавшийся грабитель? Августа и Уинфри разразились хохотом. У Уинфри задрожала рука ещё сильнее, и часть мартини пролилась на диван. — Сопляк решил, что нападает на беспомощную старушку, — с искоркой в глазах сказала Августа. — Ну, ты и правда старая, — вставила Уинфри. — Но уж точно не беспомощная, — отрезала Августа. — Вот уж правда, — согласилась Уинфри, кивнув. — Вы хорошо его разглядели? Того мужчину, который пытался вас ограбить? — уточнил Драко. — К сожалению, нет. Когда я его оглушила, было темно, а когда наконец осветила помещение — лицо у него уже было изуродовано заклинанием. Он аппарировал до того, как я успела наложить инкарцерус. Драко повернулся к Уинфри: — Что касается вас, миссис Фрюин… Насколько я понимаю, кто-то недавно выкрал у вас пару вещиц. Диадему, кольцо… — Ах, ты об этом слышал? — Уинфри чуть прищурилась. — Думаешь, эти случаи как-то связаны? Кстати, у Абигейл Эбботт тоже пропали кое-какие украшения, вы знали? — И бедняга Фрэнклин Фосетт — его коллекция булавок для галстука... вся пропала, — добавила Августа. — О боже, это правда? Бедняжка — он так гордился этими булавками. Драко понял, что дамы начали скатываться в болтовню, а не отвечать на его следственные вопросы. Он решил попытаться вернуть их к делу: — Если вы сможете описать пропавшие украшения, мадам Фрюин, я обязательно продолжу расследование. Также свяжусь с миссис Эбботт и мистером Фосеттом. — Он сделал пометку в блокноте, который хранил в нагрудном кармане. — Вы помните, кто наложил на вас конфундус, мадам Фрюин? — Вряд ли бы это был эффективный конфундус, если бы она помнила, — не слишком уместно вставила Августа. Драко её проигнорировал и продолжил смотреть на Уинфри. Та хмурилась, сосредоточенно пытаясь вспомнить. — А это поможет? — Он протянул им фотографию Феликса Розье, сделанную Джейми Корриганом в Лютном переулке на прошлой неделе. — Увы, нет. Всё, что помню — тогда мне казалось очень разумным отдать ему эти вещи… Он говорил что-то о крупной прибыли от инвестиций… В любом случае, если ты сможешь их вернуть, я буду в долгу. — Чепуха — я просто выполняю свою работу. — Он бросил взгляд на Грейнджер — та лишь пожала плечами. Похоже, у неё тоже закончились идеи, что ещё можно было бы спросить у старушек. Обменявшись с ней разочарованными взглядами, он хлопнул себя по бёдрам, давая понять, что пора закругляться. — Что ж. Благодарю вас за уделённое время. — Разумеется, разумеется. Но, надеюсь, ты понимаешь, что книгу я оставлю себе? — Августа вскинула бровь. — Очевидно, она была украдена из поместья Лонгботтомов — кто знает, возможно, это сделала твоя покойная тётушка. — Агги! — укоризненно протянула Уинфри. — Всё в порядке, мадам Фрюин, — спокойно отозвался он. Затем обернулся к Августе и впервые за встречу взглянул на неё по-настоящему искренне. — Вы абсолютно правы. Не удивлюсь, если кто-то из моей семьи — включая, впрочем, и тётю — замешан в преступной деятельности. Или в чём-то куда хуже. От мелкого воровства до пыток. — Или убийства. Она была законченной стервой — и это ещё мягко сказано, — безапелляционно подытожила Августа. — Думаю, с этим мы можем все согласиться. — Он грустно улыбнулся. — Но я с радостью лично провожу вас в библиотеку поместья в любой момент. Вместе убедимся, что ни одна книга не попала ко мне нечестным путём — и вернём всё, что должно быть возвращено. Августа фыркнула, но промолчала. Уинфри подмигнула — и Драко показалось, что, возможно, ему всё же удалось немного растопить сердце матриарха Лонгботтомов. Грейнджер воспользовалась затянувшейся паузой и поднялась, начав вежливые прощания. — Гермиона, дорогая, ты ведь придёшь к нам на ужин завтра? — неожиданно тепло спросила Августа. — О, с удовольствием, Августа. Спасибо, — ответила Грейнджер. Повисла неловкая пауза. — И было приятно познакомиться, мистер Малфой. Послание получено. Драко натянуто улыбнулся и вежливо поклонился обеим дамам: — Было очень приятно познакомиться, дама Лонгботтом. Рад снова видеть вас, мадам Фрюин. — Я же говорила тебе сто раз — зови меня Винни, Драко, ну пожалуйста. (Она, разумеется, никогда этого не говорила. И он был слишком хорошо воспитан, чтобы сделать это даже если бы сказала.) — Кстати, мистер Малфой, — вмешалась Августа. — Я всё гадала: вы не знаете, не встречается ли сейчас мой внук с кем-нибудь? — Ээ... — он замялся. Чёрт бы побрал эту женщину и её врождённую способность вызывать у него стремление ей понравиться. Он едва не подпрыгнул, когда Грейнджер болезненно ущипнула его за бедро. Он превратил сдавленный шипящий вдох в видимость глубоких раздумий: — Да, кажется, он что-то упоминал... Хотя имени он не называл, несмотря на мои попытки выяснить. Если расскажет — я сразу пришлю вам сову. Он ослепительно улыбнулся — это была отличная улыбка. Он репетировал её перед зеркалом достаточно раз, чтобы быть в этом уверенным. Августа была женщиной суровой, но он заметил, как её взгляд стал чуть мягче. — Очень хорошо. Скажу своему внуку, чтобы как-нибудь привёл тебя к нам на ужин. Кажется, он считает тебя... вполне достойным молодым человеком. — Хотя, положа руку на сердце, доверять вкусам Невилла мы могли не всегда, — вставила Уинфри. — Помнишь, как он всерьёз собирался сбежать к маглам? — Невилл был глупым мальчиком, это правда, — резко перебила её Августа, в голосе — лёгкая защита. — Но если ты, по его мнению, заслуживаешь одобрения, — она смерила его ещё одним оценивающим взглядом, — пожалуй, можно будет усадить тебя за наш обеденный стол. Драко не удержался и быстро повёл бровями в сторону Грейнджер. Та закатила глаза и потянула его к двери за локоть: — Я принесу завтра свежий багет, Августа. До встречи, Винни. Они поблагодарили Космо и вышли за дверь дома Лонгботтомов. Несколько мгновений стояли на улице, глядя друг на друга в полном замешательстве. Драко чувствовал лёгкое раздражение из-за отсутствия новых улик — казалось, ещё одна дверь захлопнулась у него перед носом. И в то же время он был близок к приступу хохота — ведь загадочной ведьмой Невилла оказалась Пэнси. Мерлин. Он знал, что сейчас, вероятно, время прощаться, но почему-то не хотел этого делать. — Не хочешь перекусить, Грейнджер? Тут неподалёку есть место с отличными тапас. К его ужасу, она расхохоталась. — Ну, если уж идея поесть со мной настолько смешная, тогда забудь, что я вообще предлагал... Она положила ладонь ему на руку, успокаивая: — Нет-нет, прости. Просто... у меня мозг немного сломался. Драко Малфой рекомендует хорошее место с тапас в Найтсбридже. — Вообще-то, в Кенсингтоне. Район, между прочим, приличный, Грейнджер — а значит, полно отличных ресторанов. Могла бы и поверить в меня хоть капельку, — сказал он, поправляя ворот пиджака с лёгким уколом обиды. — Не сомневаюсь, что ты водил немало счастливиц в лучшие заведения Лондона, Малфой. — Представь себе, некоторые люди вполне находят мою компанию приятной. Даже вне работы. Она смутилась, опустив глаза на ботинки, и он внезапно задумался, что именно сейчас происходит. Думает ли она, что он её приглашает на свидание? А он сам?.. Инстинкт самосохранения подсказал держаться осторожнее: — Это просто еда, Грейнджер. Не накручивай себя. Она поджала губы, на секунду задумалась, потом вздохнула и пожала плечами: — Ладно. Пошли есть. Драко прикусил губу, сдерживая довольную улыбку, и, сделав приглашающий жест, позволил ей пойти первой. Несмотря на полное отсутствие продвижения по делу, день, казалось, складывался весьма удачно.*
Спустя два часа, сытые восхитительными тапас и бутылкой вина, они медленно шли по прохладной осенней улице, освещённой фонарями, в сторону ближайшей точки аппарации. Это был прекрасный ужин — даже если официально не свидание. Они почти не говорили о деле Брайтонского Мясника. Вместо этого Гермиона рассказала, как обнаружила Пэнси и Невилла... на блошином рынке, из всех мест. Потом Драко начал рассказывать самые нелепые истории про забастовки домовых эльфов с павлинами — в основном ради того, чтобы снова увидеть, как её лицо озаряется смехом. Он с искренним наслаждением наблюдал, как она откидывает голову назад, как подпрыгивают её выбившиеся из хвоста кудри, когда она заливается смехом. Особенно в момент, когда он описывал последнюю сцену, где старейший эльф Реми был загнан в угол главным и самым свирепым павлином поместья — Горошком. Пока они шли дальше, в воздухе между ними повисло уже знакомое странное напряжение. Оно будто стало частью их общения. Существовало множество причин, по которым им стоило держаться строго в рамках профессиональных отношений... Но, возможно — возможно — найдётся место хотя бы для дружбы? Прежде чем они попрощались, он решил — как говорят маглы — взять быка за рога. — Грейнджер, у нас назревает операция. Новая зацепка по кольцам, которую нужно отработать. Особенно после очередного тупика, — добавил он, имея в виду визит к Лонгботтомам. — Феликс Розье устраивает приём — в субботу. Восемнадцатого числа. — Розье? Он в списке подозреваемых? Так вот почему ты спрашивал о кражах. Он кивнул: — Есть основания полагать, что он занимается тем, что обчищает старые чистокровные семьи. Учитывая, что мы знаем от Горбина — и теперь от Лонгботтомов — мне показалось разумным покопаться поглубже. Я попросил Пэнси достать нам приглашения на эти мероприятия, которые он устраивает у себя в поместье. — Что за мероприятия? — спросила она. — Розье... в общем, он коллекционер редких существ, и, как я понял, обожает устраивать вечеринки, чтобы показать их публике. Его семья всегда крутилась где-то на периферии благородного общества — думаю, он пытается таким образом завоевать расположение. На этот раз будет маскарад. Подробности можешь узнать у Пэнси. Она делает мне одолжение — достаёт нам приглашения и идёт туда с Невом... Хотя, погоди, выходит, это я делаю ей одолжение. — Он усмехнулся, и с удовольствием отметил, как Гермиона ответила такой же озорной улыбкой. — Маленькая гадюка. В любом случае, она идёт в паре с Невиллом. А я хочу, чтобы ты пошла в паре со мн... ну знаешь, просто для вида — всегда лучше приходить с кем-то. — То есть ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на свидание, на маскарад у подозреваемого в убийствах, посвящённый волшебному зоопарку для богачей? — приподняла бровь она. — Ну это же не совсем свид... — он замялся. — Мы же будем работать... Грейнджер рассмеялась, звонко, прервав его бессвязные попытки объясниться. — Да, Малфой, я пойду на твою глупую светскую вечеринку чистокровных. По работе, — добавила она. Он довольно ухмыльнулся, но его тут же окатило волной тревожного осознания: — Эти люди, Грейнджер... не самые прогрессивные. Просто маски может быть недостаточно. — Оборотное? — Думаю, хватит простой трансфигурации. Поменяй причёску, очевидно. — Очевидно, — передразнила она его. — Мои волосы теперь вообще-то куда менее узнаваемы, чем в Хогвартсе. Он покачал головой, усмехаясь: — Нет, не менее. Поменяй прическу, возьми у Пэнси платье, если хочешь — и будешь в точности как одна из тех пустышек, которых я обычно привожу на такие мероприятия. — Очаровательно, — пробурчала она, закатив глаза. Они подошли к пешеходному переходу и остановились на красный свет. По асфальту стелился низкий туман, тускло отражая свет фар. Ночь была холодной, туман — почти гнетущим, но у Драко в груди чувствовалась неожиданная лёгкость, которую он не испытывал уже очень давно. Молчание между ними снова наполнилось тем самым, едва уловимым напряжением. И снова — как это уже начинало случаться слишком часто — он заговорил, не подумав. — Я встречался с такими женщинами только потому, что мама настаивала. После смерти Тори… мне не хотелось сразу искать новую чистокровную жену просто ради того, чтобы подарить родителям внука. Но если я хотя бы не делаю вид, что стараюсь — давление только усиливается. — Он взъерошил волосы на затылке, явно уже сожалея, что начал. — Я правда успел полюбить Асторию. Просто… если я снова буду с кем-то — я хочу, чтобы это было по моим правилам. Без семейных ожиданий. Без манипуляций... Он не успел договорить — Гермиона внезапно закашлялась. — Ты в порядке? — Да, извини. — Она закашляла ещё несколько раз, потом прочистила горло. — Просто нервный тик. Он внимательно посмотрел на неё: — Ты нервничаешь?.. Я заставляю тебя нервничать? — добавил он мягко. Она подняла на него взгляд, их глаза встретились — и в животе у него всё перевернулось, задрожало и сжалось от какого-то волнующе-прекрасного напряжения, с которым он совершенно не знал, что делать. Когда его взгляд опустился на её губы, он с удивлением осознал, что они стоят очень близко друг к другу. — Д-да, — прошептала она. Не думая, он взял выбившийся из её пучка локон и заправил его за ухо. — Не нужно. Бип-бип-бип-бип... Они оба резко обернулись на пронзительный сигнал светофора, извещающий, что можно идти. Он положил ладонь ей на поясницу, чтобы направить вперёд — и, пожалуй, держал руку чуть дольше, чем следовало. Но его тело, как капризный ребёнок, решило игнорировать голос разума. Они шли молча последний квартал до точки аппарации. Её бёдро время от времени касалось его бедра, плечо — его руки. Каждое прикосновение жгло, оставляя после себя жадное, неумолимое желание большего. Когда они наконец остановились, он повернулся к ней. Их взгляды встретились снова — напряжённые, сбивчивые, будто в них горело сразу слишком многое. Она нахмурилась и прикусила нижнюю губу. — Спасибо за ужин, Малфой. Это было… приятно. — Спасибо, что пошла. Мне понравилось проводить с тобой время... эм, как с другом. Браво, идиот. — Да, точно. Я тоже рада, что мы... ну... становимся друзьями. Я, эм, спрошу у Пэнси насчёт маскарада и, наверное, увидимся в понедельник? К концу фразы голос у неё немного задребезжал, и ему стоило больших усилий не протянуть руку и не провести пальцем по её щеке, чтобы успокоить. Он засунул руки в карманы куртки. — Звучит идеально. — Он указал на точку аппарации. — Дамы — вперёд. Она чуть улыбнулась, убирая ещё один выбившийся локон за ухо: — Пока, Драко. — Увидимся... Гермиона. С тихим хлопком она исчезла. Драко шумно выдохнул, потом наклонился вперёд, упираясь руками в колени, и тихо застонал. Блядь. Ему конец.***
De todas las lunas que miramos juntos
(Of all the moons we gazed upon together)
Solo quedan algunas memorias
(only a few memories remain)
Cuando nos reimos
(When we laughed)
Cuando nos tuvimos
(When we had eachother)
En las calles de Madrid, borrachos fuimos sin un rumbo fijo (Getting drunk, walking the streets of Madrid with no direction)
De Todas Las Flores by Natalia Lafourcade
