Драко Малфой и дело Мясника из Брайтон Бич

Though we had our fling

I just never would suspect a thing

'Til that little bell began to ring In my head, in my head

But I tried to run

Though I knew it wouldn't help me none

'Cause I couldn't ever love no one

Or so I said

Then you gazed up at me

And the answer was plain to see

'Cause I saw the light

In your eyes

I Saw the Light by Todd Rundgren

***

      23:31. СУББОТА. 18 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. КВАРТИРА ГРЕЙНДЖЕР. ЛОНДОН.       Драко переводил взгляд с полуголого Джорджа Уизли на Гермиону, едва прикрытую полотенцем. Его челюсть была сжата, зубы скрипели от напряжения.       — Драко... — мягко произнесла Гермиона. — Джордж как раз уходил.       Уизли уже натянул рубашку и застёгивал мантию.       — Не волнуйся, дружище. Я знаю, о чём ты сейчас подумал, но, честно говоря, Гермиона в очередной раз стала жертвой... — он обернулся к Гермионе и добавил, не скрывая усмешки, — ...жертвой собственной наивности. Снова, — повернулся обратно к Малфою. — Она попалась на один из моих пранков. Совершенно случайно. В итоге мы оба оказались с ног до головы в пыльце докси. Мне пришлось раздеться, срочно применить скорджифай, промыть волосы — если не убрать пыльцу быстро, потом сыпь будет жуткая.       Драко просто смотрел на него. Холодный, как ледяная глыба. А внутри — всё горело.       — Гермионе досталось особенно сильно. Так что она... ну... — Джордж замялся. — В общем, ладно. Было приятно повидаться, дорогая. Эм… Платоническая подруга, — отчеканил он, слишком уж подчёркивая последнее слово.       — Спасибо, что зашёл, Джордж. И если Флёр начнёт жаловаться из-за платья — знай, я всё свалю на тебя.       Джордж хмыкнул, коснулся пальцем переносицы, подмигнул ?! Драко — тот сжал кулаки так, чтобы ногти врезались в ладони, лишь бы не вдарить Уизли прямо в челюсть — и, широко распахнув дверь, добавил:       — Я в Котёл, пропущу стаканчик на ночь. Увидимся.       Дверь захлопнулась с громким щелчком. Но тишина, что повисла следом, казалась ещё громче.       Они остались стоять, уставившись друг на друга — Гермиона в полотенце у своей спальни, Драко — в конце коридора, застывший, как статуя, в полном замешательстве.       — Это правда был просто идиотский пранк, — устало выдохнула она. — Надо было сразу понять, что Молли никогда не отправила бы открытку благодарности с Джорджем. Я открыла эту чёртову штуку — и она взорвалась у меня в руках, засыпав меня пыльцой докси. Потом в это всё влез Шкет, схватил открытку, понёсся с ней по всей квартире, разорвал в клочья — и из этих клочков высыпалась ещё куча пыльцы.       — Я заставила Джорджа мыть Шкета и убирать всю квартиру, пока сама принимала душ. Но... э… — её голос затих, заметив, что выражение на лице Драко не изменилось. Он всё такой же — холодный, сдержанный. — Но… это всё. Больше ничего не было.       Он пока не мог на неё смотреть. Вместо этого скользил взглядом по квартире: две чашки на кухонной стойке — и по лёгкому аромату цитруса и бергамота он сразу понял, что это был Эрл Грей. Он услышал, как она босыми ногами подошла к нему, и попытался разжать челюсть, которая будто приросла к черепу.       — Джордж — старый друг, не более, — неуверенно сказала она.       Он резко посмотрел на неё. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.       — А почему это должно меня волновать, Грейнджер? Ты можешь быть с кем захочешь.       — Может быть, — пробормотала она, теребя пальцы и покусывая губу. Потом глухо усмехнулась. — А может, и нет.       Если он не ошибался, она выглядела... разочарованной. Будто хотела, чтобы это имело значение для него.       Что, разумеется, так и было.       Драко чуть смягчился. Он вёл себя как идиот. Не было никаких оснований сомневаться в её словах — она была честным человеком, не из тех, кто стал бы его обманывать.       И, если уж на то пошло, всё это вдруг показалось таким нелепым — притворство, борьба с тем, что давно уже было очевидно. Это ведь не только влечение — не для него. У них была связь. Чем больше времени он проводил с ней, тем яснее осознавал: они просто... подходят друг другу. Да, всё будет сложно — кто-то из её друзей наверняка попытается заехать ему в нос, но, если честно, с учётом того, насколько он уже в неё влюблён, он бы согласился и не на такое, если бы это дало ему хоть малейший шанс на счастье, рядом с ней.       — Разве что... — Эта мысль придала ему немного смелости. — Разве что ты хочешь, чтобы меня это волновало.       Он сам не верил, что произнёс это вслух. Слова повисли между ними, будто наполовину сдутые воздушные шарики — медленно оседая в ожидании.       Он сделал шаг вперёд — теперь их разделяла только вытянутая рука.       — Хочешь? — Голос его был низким, но мягким. Он чувствовал жар, исходящий от её тела. Представил, какая она сейчас — тёплая, душистая после душа.       — Ч-что хочу? — прошептала она.       Она стояла так близко. Его взгляд скользнул от её глаз к губам — мягким, таким притягательным. Всё внутри него сжималось от желания наконец поцеловать её, ощутить вкус, прижать к себе.       От неё пахло свежестью — ваниль, как обычно, перемешивалась с бергамотом от забытых чайных чашек, и ещё что-то едва уловимое... ветивер?       Он не успел одёрнуть себя — прежде чем настойчивый звоночек в глубине сознания, подсказывавший, что всё это слишком похоже на дежавю, стал громче, он схватил её за руки, притянул к себе и наклонился, чтобы поцеловать.       Восстановлен.       Единственное слово, которое хоть как-то могло описать ощущения, стремительно разлетающиеся по сети нейронов. С первой же секунды, как их губы соприкоснулись, что-то внутри подсказало: это не в первый раз. И всё же он утонул в этом поцелуе — руки словно заново изучали линию её бёдер, округлость и податливость её ягодиц под пальцами, пряную сладость её языка. Поцелуй был отточенным — движения их губ, то, как они двигались вместе, — всё это было заранее предугадано, будто уже закреплено в памяти.       И с каждым мгновением в его сознании вспыхивали ощущения — как воспоминания о воспоминаниях:       Форма её сосков, твердеющих под его губами; её запах, когда он целовал всё её тело; вкус, когда впервые провёл языком между её бёдер; ошеломляющее чувство, когда он наконец вошёл в неё...       — Драко, — выдохнула она ему в губы, прежде чем снова поцеловать его.       Её вкус. Её руки, запутавшиеся в его волосах. Пьянящий аромат её кожи — блядь, всё это так знакомо... Погоди...       Погоди.       — Погоди, — сказал он, резко отстранившись. Не состыковавшиеся образы ночи в Дырявом Котле начали складываться в голове. Он тряхнул ею, пытаясь избавиться от тумана боли, внезапно опустившегося на него. — Нет. Это неправильно.       Резкая головная боль ударила за глазами. Он сжал переносицу, пытаясь заглушить нарастающее ощущение, что расползалось по скулам и вискам, медленно отступая назад.       Такого не могло быть. Это было невозможно. Её не было там в ту ночь. Это была не она. Он запутался. Его сны всё смешали. Его чувства к ней спутали его, перевернули всё с ног на голову...       — Драко, ты...       Осколки событий обрушивались на него с ослепительной скоростью. Его замутило; казалось, его либо вырвет, либо он потеряет сознание. Боль в голове усиливалась с каждой секундой, а образы из снов всё сильнее ощущались воспоминаниями.       Он слышал голос Невилла: «Видел Гермиону? Она только говорила, что собиралась пойти, и всё.».       Джордж в Атриуме в понедельник после вечеринки: «Хотя, может, Рону сто́ит коситься на Малфоя, Гермиона?»       Их давний спор с Гермионой об Обливиации: «Иногда цель оправдывает средства».       Чёртов Тео — «Нет, дружище, я не трахаю Гермиону Грейнджер...»       — Мне нужно идти. — Он пятился к выходу, стараясь не смотреть на её лицо, в котором смешались разочарование и смирение, на дрожащую нижнюю губу.       — Драко, пожалуйста, ты должен понять... — начала она дрожащим голосом. Он почти поддался, услышав её отчаяние, но голова раскалывалась, а перед глазами всё сильнее темнело.       — Прости, Грейнджер. Я... мне нужно идти. — И он побежал.       Он выскочил из её квартиры, спустился на улицу. Бежал дольше, чем требовалось, пока не оказался на тёмном перекрёстке, и там аппарировал в первое место, что пришло в голову.

***

      23:43. СУББОТА. 18 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЫРЯВЫЙ КОТЁЛ. ЛОНДОН.       Он приземлился в тихой подворотне рядом с неприметным магловским входом в Дырявый Котёл и, распахнув обеими руками скрипучие двери на петлях, вошёл внутрь.       Драко оглядел паб, пока взгляд не зацепился за цель.       Джордж Уизли обхаживал стайку подвыпивших женщин, смеша их какой-то своей идиотской шуткой.       — Уизли, — рявкнул он через гомон, и общий гул разговора заметно стих.       Джордж обернулся, и беззаботная ухмылка медленно сползла с его лица, когда он увидел Драко — взвинченного, с пылающими щеками и тяжёлым дыханием. Драко пошёл в его сторону тяжёлым шагом, кулаки сжаты до побелевших костяшек.       — Эй, приятель, — медленно и спокойно произнёс Джордж, словно обращался к дикому зверю. — Давай я угощу тебя пинтой, а?       Он кивком указал на стойку бара, и Драко нехотя последовал за ним. Они устроились в тихом конце стойки и молчали, пока перед ними не оказались полные кружки свежего пива.       — Хочу тебя заверить, Малфой: между мной и Гермионой всё закончилось очень, очень давно.       Из всех возможных реплик, которые Драко ожидал услышать от Джорджа Уизли, эта точно не входила в список. Он только непонимающе посмотрел на него, и Уизли, не дождавшись ответа, заговорил дальше.       — Мы начали встречаться вскоре после того, как она рассталась с Роном. Слишком рано, наверное... хотя сомневаюсь, что когда-либо наступил бы момент, когда он не вёл бы себя как ревнивый и чересчур опекающий болван.       Драко хмыкнул, но тут же ощутил резкую боль за левым глазом.       — Это был просто секс, понимаешь? — сказал Джордж. — Не то чтобы она не была замечательной девушкой, просто мы оба не искали ничего большего, кроме утешения...       Драко попытался проигнорировать змею, что подняла голову и оскалила клыки при одной лишь мысли, что Уизли когда-то имел с Грейнджер интимную историю — даже если это было, вероятно, с десяток лет назад.       — Фреда больше не было, с родителями Гермионы всё было непонятно... Мы просто поддерживали друг друга. Да и с Роном у неё всё сошло на нет ещё до того, как толком началось, но, видимо, даже через год после их расставания она всё равно была под запретом. Наверное, я должен был понимать. Если бы он стал ухаживать за Анжелиной, я бы изуродовал его заклятиями до неузнаваемости. И, как я уже сказал, это был просто секс...       Драко почувствовал, что ему срочно нужно перебить Джорджа, прежде чем он начнёт вдаваться в подробности, которых он не хотел знать.       — Я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь? Какое это имеет ко мне отношение?       — В смысле? Самое прямое. Разве вы с Гермионой не... Что между вами вообще происходит?       Драко неловко поёрзал на стуле. Он чувствовал, что находится на грани подтверждения того, чего отчаянно боялся узнать. Гул в голове отбивал ритм в такт сердцу, а мрачное любопытство подталкивало уточнить:       — Что ты имеешь в виду? Мы просто работаем вместе над делом.       — И?.. — Джордж приподнял бровь, жестом подталкивая его продолжить.       — И ничего! — Драко пожал плечами, чувствуя, как с каждой секундой становится всё менее уверенным во всём. — Ну да, есть немного... напряжения, но ничего больше...       Джордж фыркнул.       — А как насчёт того, что произошло на вечеринке Робардса?       Глаза Драко зажмурились, а в животе появилось мерзкое ощущение, будто он внезапно рухнул с пятого этажа.       Блядь, блядь, блядь.       Возможно, глупо, но он надеялся, что всё это лишь у него в голове — что знакомое ощущение её губ, вкус её языка, форма её бёдер — что все эти образы, вспыхивавшие в памяти, как воспоминания, на самом деле были игрой воображения.       Определённо глупо, он надеялся, что осознание того, что всё это уже происходило, было всего лишь злой шуткой его собственного сознания, пытающегося уберечь его от ошибки, если он вдруг начнёт что-то с ней.       — Я не понимаю, о чём ты... Ты что-то знаешь о том вечере?       — Ну да. Но я думал, что должен хранить это в секрете. Вы в тот понедельник оба вели себя странно.       — Уизли, пожалуйста, скажи, что Грейнджер не было на той вечеринке.       — Что? — Джордж усмехнулся. — Конечно, была. Вы с ней провели добрую часть вечера, флиртуя. За вами даже было неловко наблюдать.       — Грейнджер сказала, что её там не было. У неё была какая-то... э-э... срочная ситуация с котёнком.       Брови Джорджа сдвинулись.       — Что? Это какой-то эвфемизм?       Драко провёл руками по волосам, вцепившись в них у самых корней, пока не стало больно.       — Да, мы все тогда немного перебрали, но ты же не мог забыть, как страстно целовался с Гермионой Грейнджер?       Шум в пабе начал превращаться в глухую, расплывчатую пелену, а перед глазами заплясали искры. Драко поднялся со стула — от этого стало только хуже, и он снова сел. Потом опустил голову между колен.       — И как этой сучке только хватило наглости... — пробормотал он себе под нос.       — Малфой? Эй, Малфой, ты в порядке? — голос Джорджа звучал приглушённо, пока звон в ушах становился всё сильнее. — Давай, глотни пива, ладно?       Он почувствовал, как Джордж сунул в его руки холодный бокал, а другой рукой крепко сжал его плечо, возвращая к реальности. Драко поднял взгляд — тусклый свет ламп в пабе расплывался. Он запрокинул голову и осушил половину пинты.       — Вот так, парень, — Джордж похлопал его по спине и бросил на него обеспокоенный взгляд. — Малфой, что она с тобой сделала?       — Я... я не уверен, что она сделала что-то, но... я вообще не помню, чтобы она была на вечеринке Робардса — само её присутствие в Котле в ту ночь было стёрто из моей памяти.       — Охренеть... — Джордж издал короткий, безрадостный смешок и сделал большой глоток лагера. — Ну и коварная же эта Гермиона.       Драко сделал ещё несколько глотков — алкоголь действительно слегка приглушил боль.       — Ты думаешь... ты думаешь Грейнджер могла стереть мне воспоминания? Оттрахать меня до полусмерти, а потом шарахнуть заклинанием, пока я спал?       Рыжий запрокинул голову и расхохотался.       — Прости, я не должен смеяться. Просто... я думал, что уже понимаю, на что эта женщина способна... а потом она выдаёт вот такое.       — И ты не считаешь, что это совершенно не в её характере? Это же Гермиона, мать её, Грейнджер, ради Салазара! Самая умная из нашего поколения, мозг ебучего Золотого Трио…       — Да, это она, — кивнул Джордж. — Гермиона, мать её, Грейнджер. С очень специфическим моральным кодексом, который я не могу ни объяснить, ни понять.       Увидев на лице Драко непонимание, он пояснил:       — Гермиона — самый умный человек из всех, кого мы знаем, правда? Если дать ей ещё пару лет, она, возможно, переплюнет самого Дамблдора.       Драко кивнул.       — Профессор Дамблдор был кукловодом, приятель. Он знал почти всё, что касалось Волдеморта и войны — даже про тебя и твою семью, — и всё же позволил кучке подростков тащить всё на своих плечах. Знаешь почему? Потому что у него в голове сложился план, что это — самый вероятный путь к победе. И хрен с тем, какой это принесёт урон, травмы, потери, и что существовали десятки способов, как всё могли решить взрослые, мать их, люди, — в голосе Джорджа зазвенела горечь.       Драко знал, что семья Уизли пережила действительно тяжёлые времена — и потерять брата-близнеца... Драко даже представить себе не мог.       — Гермиона из того же теста, что и Дамблдор, — продолжил Джордж. — И как бы я её ни любил... эм, платонически... она делает то, что считает правильным и справедливым... плевать какой ценой. Любишь ты её или ненавидишь — она может быть холодной, как лёд, если убедила себя, что цель оправдывает средства.       Драко тряхнул головой — от этого движения его тут же накрыла волна тошноты. Он просто не мог поверить. Гермиона... она же была образцом добродетели, честности, символом того, что значит поступать правильно, даже перед лицом зла. А сейчас один из её самых близких друзей фактически выставлял её неким мастером манипуляций с сомнительной моралью и комплексом героя.       — Ладно, окажу тебе услугу, — сказал Джордж, вытаскивая из мантии пустой флакон и наложив на него быстрый скорджифай. — Надо убедиться, что в нём не осталось пыльцы докси... — Он приложил палочку к виску, вытянул серебристую нить воспоминания и опустил её во флакон.       Он перекатил крошечную стеклянную бутылочку по потёртой деревянной стойке, и Драко поймал её, сжав в руке так крепко, будто это была спасительная соломинка.       — Это всё, что я видел. Думаю, так будет честно. — Он мрачно усмехнулся. — Можешь передать Гермионе, что теперь мы квиты.       Джордж бросил на стойку пару сиклей и вернулся к компании женщин, обняв за плечи пышную блондинку.       Драко уставился на флакон, наблюдая, как в тонком стекле закручиваются и переливаются серебристые нити воспоминания.       — Ещё пинту, Малфой? — пробурчал Том.       Драко взглянул на бармена, потом снова на флакон, принимая решение:       — Бутылку огневиски, Том.       Старый хозяин едва заметно повёл бровью, но без лишних вопросов достал из-под стойки запечатанную бутылку Огденс и поставил перед ним.       — И комнату на ночь.

***

      01:18. РАННЕЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. 19 ОКТЯБРЯ 2008. ОСОБНЯК НОТТОВ. БЕРКШИР-ДАУНС.       Драко был пьян. Очень, очень пьян. Возможно, пьянее, чем когда-либо в жизни.       А ещё он злился. До бешенства. Изнутри его будто выжгло от часов ярости, которую он подпитывал, опустошая бутылку Огденс, и снова и снова просматривая воспоминание Джорджа, а потом дроча в, как он подозревал, той самой постели, где был с Грейнджер.       Грёбаная Грейнджер.       Он тяжело выдохнул. Грёбаная Грейнджер — вот чем он действительно хотел бы сейчас заняться. А не стучать в дверь Тео посреди ночи.       Тяжёлая чёрная дверь заскрипела, открываясь словно сама по себе. У Тео, конечно, были домовики, но за годы правления Нотта-старшего они усвоили: лучше хозяину на глаза не попадаться.       — ТЕО! — заорал он в гулкие коридоры. — ГОТОВЬСЯ ПОЛУЧИТЬ ПО МОРДЕ!       Лишь спустя мгновение он понял, что предупреждать его, возможно, не стоило, но мысли метались в голове обрывками. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь его шаркающими шагами по мрачному, сырому особняку. Он шёл в сторону личных покоев старого друга. По пути опрокинул рыцарские доспехи, а когда те выхватили меч, в ответ шарахнул по ним редукто. Драко нашёл дверь в спальню Тео и, не утруждая себя стуком, вломился туда, размахивая палочкой.       — Тео, ты ублю…       Оскорбление застряло у него на губах, когда он увидел картину перед собой. Тео стоял на кровати на четвереньках — абсолютно голый, а за ним — Гарри блядский Поттер, вцепившись в его зад, двигаясь, потея, рыча… и, Салазар всемогущий, ещё и шлёпая его по заднице.       — ААААААА! — заорал Драко, зажмурился, резко развернулся, врезался в дверной косяк и рухнул на задницу.       Он так и сидел с плотно зажмуренными глазами, пока не услышал, как Поттер выругался, зашуршали простыни, а Тео не разразился довольным смехом.       — Ладно, теперь безопасно, — сказал Тео. — Можешь открыть глаза.       — Нет уж, спасибо, — пискнул Драко.       — Чёрт побери, — пробурчал Поттер. — Пойду оденусь в ванной.       Драко сдержал рвотный позыв от звука того, как двое обменялись быстрым поцелуем, и только после хлопка двери осмелился приоткрыть глаза. Он глянул сквозь пальцы и увидел Тео, вальяжно устроившегося, прислонившись к изголовью кровати и закуривающего сигарету.       — Как я и говорил — мужчина моей мечты.       — Я должен был, блядь, догадаться.       — Меня связывала клятва молчания, Драко, иначе ты был бы первым, кому я рассказал, — сказал Тео, выпуская дым с блаженной миной. — Почему ты такой пьяный?       — Гермиона. Чёртова. Грейнджер, — выдавил Драко, поднявшись на ноги и медленно двинувшись к Тео — зигзагами.       — А, значит, тайное стало явным? Признаю, я держал тебя в неведении чисто из эгоистичных побуждений — бесконечного веселья. Но я знал, что рано или поздно ты сложишь пазл. Она была до смешного очевидна…       Драко схватил Тео за шкирку и дёрнул его на колени, совершенно игнорируя тот факт, что друг по-прежнему был в чём мать родила.       — ГЕРМИОНА. ЧЁРТОВА. ГРЕЙНДЖЕР?! — Драко отдёрнул локоть, готовясь вложить хотя бы крошечную долю своей ярости в удар по челюсти Тео. — Ты знал, что я переспал с Гермионой Грейнджер, и не сказал мне ни слова?!       Раздался громкий глухой стук — на пол упала пара ботинок.       — Сукин. Сын!       Драко почувствовал, как сильные руки схватили его за спинку мантии и со всего размаху впечатали в пол. Сверху на нём оказался Поттер, прижав его коленями и уперев палочку под подбородок.       — Держись от Гермионы подальше, мерзкий ты кусок дерьма…       Драко успел зарядить ему кулаком в рёбра, прежде чем острое режущее заклинание чиркнуло по скуле.       — Да пошёл ты, Поттер! Ты же тоже трахаешь моего лучшего друга! — Он вывернул палочку из рук Гарри и швырнул её через комнату.       Часы накопившейся злости вырвались наружу и обрушились на Поттера в виде размахивающих кулаков. Они катались по полу, нанося удары, кто куда попадёт. Но, учитывая, что Драко был в стельку пьян, Поттер быстро взял верх.       Плотный удар в левый глаз — и Драко зарычал от боли и бешенства, перевернув Поттера на спину, вцепившись в его плечи и замахнувшись, чтобы впечатать головой в пол.       И тут их обоих одновременно опутали верёвки, связав руки и ноги, а рты заткнув кляпами.       Тео стоял перед ними, в простыне, перекинутой через плечо, словно тога, и лениво вертел палочку в пальцах.       — Как бы эротично это ни выглядело, мальчики, боюсь, мне придётся отправить вас в угол, — протянул он, закуривая.       Зажав сигарету между губами, он присел на корточки.       — Драко, да, ты переспал с Гермионой Грейнджер. Поздравляю, из вас получится миленькая парочка. Поттер, ты знаешь, что я тебя люблю, а, как мы недавно выяснили, ты любишь меня. Но если ты продолжишь лупить Драко только за то, что он влюбился в твою лучшую подругу, у нас с тобой будут проблемы.       Глаза Драко распахнулись. Тео и Поттер — не просто трахаются… они влюблены? Он услышал, как Поттер что-то попытался промычать через кляп, и повернулся посмотреть, как тот рвётся из верёвок. Мерлин, эти гриффиндорцы никогда не знают, когда остановиться.       — Ну а теперь, Драко, если я тебя развяжу, ты будешь хорошим мальчиком и уберёшься к чёртовой матери? — Драко кивнул.       — Вот и прекрасно. Ступай к Блейзу, пусть тебе там отсосут или что-то в этом духе. Салазар, можно было бы подумать, что наступил грёбаный конец света, глядя на то, как вы себя вели.       Тео повернулся к Поттеру, разглядывая его из-под полуприкрытых век, и сделал ещё одну затяжку.       — Думаю, я оставлю тебя в таком виде ещё на минутку.       Поттер что-то невнятно возразил сквозь кляп, но Тео его проигнорировал и снова повернулся к Драко. Взмахнув палочкой, он развязал верёвки на его запястьях и щиколотках, после чего поднял его на ноги.       Прежде чем снять кляп, Тео подтолкнул Драко к дверям своей спальни и тихо добавил, так, чтобы слышал только он:       — Забудь, Драко. Да, она облажалась, — но ты сам сделал достаточно, чтобы это заслужить.       Драко был категорически не согласен — или, по крайней мере, был ещё слишком зол и пьян, чтобы уловить хоть какой-то смысл в его словах. Он просто сверкнул глазами и нетерпеливо ткнул пальцем себе в рот.       Ещё один взмах палочки — и кляп исчез.       Сжав челюсти, он вышел в коридор, а уже из дверного проёма бросил через плечо:       — Кстати, это был второй штрафной, Тео.       — Второй штрафной?! — услышал он в ответ. — А первый был за что? За что первый, Драко?!       Драко не ответил, нашёл ближайший камин и отправился к дому Блейза — готовый к следующему раунду выпивки и к чему-то — или, возможно, кому-то, — что смогло бы отвлечь его от нарастающей глубоко внутри тоски.

***

      01:43. РАННЕЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. 19 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. УСАДЬБА ЗАБИНИ. СОМЕРСЕТ.       Драко вывалился из камина Блейза прямо в его роскошный вестибюль — и сразу угодил в самый разгар очередного вакханального пиршества хозяина.       Лишь заметив на себе взгляды некоторых гостей, он соизволил стереть кровь, стекавшую по щеке в том месте, где его задело заклятие Поттера. Левый глаз тоже понемногу опухал, так что вскоре, вероятно, заплывёт, но ему было плевать. По венам и так разливалось достаточно огневиски, чтобы он чувствовал только горькую злость. Он быстро зашагал в поисках бара.       — Эй, эй, эй, Драко, полегче, дружище, — услышал он позади глубокий голос Блейза. Драко обернулся, окинув его взглядом. На нём был его привычный смокинг, спускавшийся чуть ниже задницы, и — ничего больше. — Да что с тобой, чёрт возьми, случилось?       — Не хочу об этом говорить. Давай просто, блядь, выпьем.       Блейз присвистнул и обнял его за плечи.       — Ты портишь атмосферу, дружище. Вид у тебя такой, будто ты только что вылез из драки в баре. Дай хоть подлечу, — сказал он и потянул к тихому алькову.       — Оставь. Мне насрать, — рявкнул Драко, вырываясь из хватки Блейза. Он зашагал дальше по коридору, грубо расталкивая нескольких прочих полуголых представителей вечной Блейзовой свиты.       — Драко, придурок! Ты в таком состоянии пить не можешь! — крикнул ему вслед Блейз, когда тот, пошатываясь, ввалился в гостиную, твёрдо намеренный загнать в себя ещё пару стаканов виски.       Голова снова раскалывалась — и удар Поттера никак не помогал мучительному процессу, который, как подозревал Драко, был невольным восстановлением удалённых воспоминаний.       Перед глазами всё плыло, а распухший глаз полностью лишил его шанса заметить раздетое трио, увлечённо занятое взаимными оральными ласками: он споткнулся об одного из парней, ногой заехал девушке по голове и рухнул прямо на зачарованное блюдо с бесконечными креветками.       С громким грохотом десятки креветок начали вываливаться из блюда непрерывным потоком, вскоре похоронив под собой Драко, запутавшегося в трёх полуголых развесёлых участниках оргии — все они матерились, пытаясь выкарабкаться. Попытка подняться с пола закончилась тем, что он поскользнулся на креветочной каше и, хватаясь за другое блюдо, чтобы не упасть, опрокинул ещё одно — с бесконечными устрицами.       — Чтоб тебя, Драко! — заорал Блейз. Пара точных заклятий — и фонтаны креветок и устриц иссякли. Блейз ухватил его за шиворот и потащил к камину, прижимая к спине кончик палочки и бормоча проклятия, попутно раздавая гостям извинения.       — Иди домой. Выпей воды, выспись, приведи голову в порядок, Драко, — буркнул он, бросив горсть летучего пороха в камин и громко сказав Малфой Мэнор. — Я загляну днём. И прими душ — от тебя несёт.       Драко вывалился в прихожей поместья, упав на руки и колени. Вращение камина и рыбная вонь, въевшаяся в одежду и кожу, вместе с пульсирующей головной болью, привели к тому, что содержимое его желудка оказалось на мраморном полу.       — Да чтоб тебя, Драко... ты всегда так драматичен.       Он поднял глаза — наверняка выглядел так же жалко, как и чувствовал себя. Сквозь мутную пелену различил Пэнси, стоящую над ним с руками на груди. Она одним движением убрала рвоту и помогла ему подняться.       — Я уже хотел идти к Невиллу искать тебя, — пробормотал он, совершенно заплетающимся языком. — Но пошёл к Блейзу... хотел, чтобы мне отсосали... а в итоге весь в устрицах.       — Мерзость, — поморщилась она. — Всё, молчи. Пока я тебя не вылечу и не волью в тебя отрезвляющее.       — Нет, никакого отрезвляющего, — замотал он головой. — Алкоголь помогает с болью.       — Господи, королева драмы, я клянусь...       — Не с метафорической, хотя, наверное, и с ней тоже. Мои воспоминания... вернулись. Грёбаная Грейнджер...       Пэнси издала тихий торжествующий звук:       — Я так и знала! О боги, даже не знаю, злиться мне или восхищаться.       — Пэнси, пожалуйста! — Он пошатнулся у неё в руках.       — Ох, да.       Она довела его до гостиной, усадила на диван и принялась залечивать рассечённую скулу, потом попыталась снять отёк вокруг глаза.       — Синяк тебе всё равно придётся лечить мазью, — сказала она, наполнив стакан водой. Драко жадно осушил его за несколько больших глотков. — Что случилось?       — С чего ты решила, что что-то не так?       — С того, что ты собирался искать меня у Невилла. Я ждала его у него дома, когда Грейнджер прислала сову — мол, переживает. Я тебя нигде не нашла, решила подождать здесь, пока появишься.       — Дома у Невилла... — Он тяжело вздохнул. — Давай без вранья, Пэнс, ладно? Не между нами.       — Конечно, Драко. Без вранья. — она откинула с его лица волосы, затем, поморщившись, наложила очищающее. — Я его люблю.       — Это... хорошо, — выдохнул он.       — Так и есть, — согласилась она с улыбкой. Она снова наполнила его стакан агуаменти. — А ты её любишь?       Он долго молчал.       — Возможно. Если бы мне дали шанс.       — Идиотизм.       — Не спорю.       — Я не только о ней.       — Она стёрла мне память, Пэнси. Чёрт побери, она влезла в мою голову — это почти непростительное! Тут нет оправдания!       — Хочешь, начну список твоих прегрешений перед ней, Драко?       — Дело не в этом — два зла не делают... — Он зашипел, когда лоб снова пронзила резкая боль.       — Ладно. Давай пока оставим это. Отдохни. — Она взяла плед с дивана и укрыла его.       — Где Нев?       — Дома, думаю, — ответила она, надевая мантию.       — Тео трахается с Поттером, — пробормотал он, уже наполовину погрузившись в сон. — А Поттер надрал мне задницу...снова…       — Разберёмся, Драко. Засыпай.       Он снова видел её во сне. Но на этот раз, даже во сне, он знал — это воспоминание. Всё было по-настоящему, возможно, это было единственное настоящее, что у него когда-либо было.       Они лежали вместе, перепутавшись в простынях, вспотевшие и блаженные. Он нежно проводил рукой по её спине, нащупывая впадинки между позвонками. Она тихо улыбалась, но по щекам медленно катились слёзы.       — Что случилось? Я был настолько ужасен? — поддел он её.       — Ты прекрасно знаешь, что нет, придурок, — слабо усмехнулась она сквозь слёзы. — Меня просто... переполнило эмоциями.       Он понимал, что она имела в виду — быть вместе было так ошеломляюще, так невыносимо насыщенно. Он и не думал, что так может быть.       Это было то «вместе», в котором он сам не понимал, как остро нуждался. Он привык к тихому одиночеству поместья. К пустоте и тишине. Но дело было не только в этом. С Гермионой... он раскрылся. Каждый поцелуй, каждое прикосновение становились откровением. Он хотел большего — бесконечных дней, проведённых с ней.       Он больше не был бы один. Он наконец-то нашёл то, чего ему не хватало; нашёл её, и они подходили друг другу идеально. И он никогда её не отпустит.       Драко поцеловал её слёзы, прижал ближе, уткнув её кудрявую голову себе под подбородок, переплетя их ноги, вдыхая её идеальный запах.       — Меня тоже, — сказал он.

***

Well, I'll be damned

Here comes your ghost again

But that's not unusual

It's just that the moon is full

And you happened to call

It's all come back too clearly

Yes, I loved you dearly

And if you're offering me diamonds and rust

I've already paid

Diamonds and Rust by Joan Baez