Глава 16
14 августа 2025 г., 18:26
Feelin' better now that we're through
Feelin' better, 'cause I'm over you
I learned my lesson, it left a scar
Now I see how you really are
You're no good
You're no good
You're no good
Baby, you're no good
You’re No Good by Linda Ronstadt
***
00:30. РАННЕЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ. 19 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ОСОБНЯК НОТТОВ. БЕРКШИР-ДАУНС. Оглядываясь назад, Гарри стоило просто пойти домой. Было поздно, он был раздражён и подавлен после того, как операция в поместье Розье обернулась катастрофой — хотя всё же считал успехом, что удалось убрать такого ублюдка, как Розье, с волшебного чёрного рынка. Но вместо того, чтобы лечь спать, он аппарировал из Департамента прямо в особняк Тео. Адреналин всё ещё бурлил в венах, перед глазами всплывали вспышки его мощных заклинаний. Гарри хотелось только одного — схватить Тео, швырнуть его на кровать и трахнуть. Он всё еще не решался. Всё остальное они уже попробовали — и это было так прекрасно — но будто что-то удерживало: казалось, этот последний шаг близости навсегда зацементирует все перемены, стремительно перевернувшие его жизнь за последнее время. Если они с Тео переспят, то Гарри привяжется ещё сильнее, и все оправдания, почему их отношения скрываются, всё больше будут походить не на осторожность или желание не торопить события, а на стыд. Но Гарри не стыдился его — ни капли. Да, Нотт был ещё тот псих. Но он был умён, чертовски привлекателен и, несмотря на все свои розыгрыши и безумные эксперименты с магией на грани опасности, — заботлив, внимателен и изо всех сил старался быть хорошим партнёром. А химия между ними... Драться плечом к плечу той ночью у Розье ощущалось удивительно естественно. Они работали синхронно, в идеальной связке — словно их магия переплеталась, наращивая силу: каждое следующее заклинание било точнее и мощнее предыдущего. Ничего подобного Гарри прежде не испытывал. Когда прибыло подкрепление и всех виновных задержали, Гарри обернулся к Тео — и у него перехватило дыхание. Тот чуть запыхался, тёмные волны волос растрёпаны, на лбу блестели капли пота, всё его тело буквально вибрировало от магии. Лунный свет отражался в клубах пара его дыхания — он сиял, Гарри не мог отвести взгляд. Тео поднял взгляд на Гарри — глаза как обычно полуприкрыты, на губах лёгкая ухмылка. Гарри стоило нечеловеческих усилий не притянуть его к себе и не поцеловать на глазах у всего отдела и арестованных негодяев у ног — объявить его своим — перед богом и перед всеми. Вместо этого он поручил Тео убедиться, что Гермиона и Пэнси благополучно выбрались, и отправиться домой. В качестве утешения Гарри даже не стал одёргивать его за то, что тот украдкой ущипнул его за зад. Вся прелесть должности начальника Департамента магического правопорядка в том, что иногда можно свалить грязную работу на подчинённых. На этот раз он проследил, чтобы Малфой занялся отчётами и оформлением задержанных, а сам решил устроить Тео сюрприз в его монструозном поместье. Обычно они встречались на Гриммо, который за годы был основательно очищен от тёмной магии (во многом благодаря Молли и Джинни) и вообще был куда более приятным местом. Однако сейчас Гарри был готов очутиться хоть на берегах Азкабана, если бы там оказался Тео. Прямо сейчас у него был только один мотив. Двери особняка распахнулись почти сразу после того, как его кулак ударил по тяжёлому дереву. Тео не вышел встречать его — впрочем, как и никто другой. Но Гарри знал порядок. Он быстро прошёл по пыльным и тускло освещённым коридорам, пока не достиг просторных покоев Тео — единственного уютного уголка в этом мрачном и унылом доме. Он застал Тео в душе и торопливо разделся, чтобы присоединиться. Видит бог, пара-тройка скорджифай в полевых условиях не так уж и помогли. Гарри приоткрыл широкую стеклянную дверь, и из-под неё вырвался клуб пара, обнажив стройную, но мускулистую фигуру, почти каждый дюйм торса и рук которой покрывали татуировки. Когда-то Тео объяснил каждую. Многие — психоделические или загадочно-мистические, другие вовсе магловские, вроде портрета Боуи с альбома «Aladdin Sane» на внутренней стороне левого предплечья. Нонконформистский коллаж магического и обыденного, духовного и демонического — визуальный манифест всех противоречий, из которых и складывался Тео. Нуждающийся в крепких объятиях, потенциально немного безумный, смешной, гениальный, потрясающий. Гарри проскользнул к нему за спину, обнял за талию и начал покрывать поцелуями его шею, всё более откровенно с каждым новым поцелуем. — Вот и он, — тихо сказал Тео. Гарри понял, что он улыбается, по едва заметному движению щеки, скользящей вдоль его лица. — Я как раз собирался разобраться с этим, — Тео кивнул вниз, на свой член, напряжённо стоявший под струями горячей воды. — Как всегда, у тебя безупречное чувство времени. — Он обернулся, чтобы получше рассмотреть Гарри. — Хм, признаюсь, я втайне надеялся, что ты придёшь всё ещё под оборотным — в память о былом. Гарри усмехнулся: — Что, я недостаточно хорош для тебя? — Тише, ты же знаешь, что я нахожу тебя восхитительным. Просто мне хотелось поэкспериментировать, когда действие оборотного начинает рассеиваться, а твой член становится ещё больше. Та трансформация в туалете в Сохо — в десятке самых эротичных моментов моей жизни. — Глупый, — прошептал Гарри ему в ухо и скользнул ладонями с талии Тео ниже, обхватив его член и дразня лёгкими, почти невесомыми движениями. Тео прижал одну руку к стеклянной стенке душа, выдохнув от нахлынувшего ощущения, и откинул голову на плечо Гарри. Другой рукой он зарывался в его волосы, ещё больше растрёпывая и без того непослушные чёрные пряди. — Тео, — низко сказал он у самого уха. — Давай побыстрее закончим с душем. Я хочу сделать с тобой кое-что особенное. — Особенное? — пробормотал Тео, прижимаясь к нему и чуть двигая бёдрами, чувствуя, как быстро крепнет возбуждение Гарри. — Да… эм, в постели. — Гарри лениво подумал, перестанет ли он когда-нибудь так нелепо мяться в романтических ситуациях. Тео резко развернулся к нему, едва не сбив обоих с ног, поскользнувшись на плитке. В глазах у него полыхнуло, по губам расползлась грешная улыбка. — Поттер, такие вещи нельзя говорить вот так! Хоть бы дал девушке время подготовиться! — Чт-что? Я… Ты не… ты не хочешь, чтобы я... Тео схватил его за голову и поцеловал яростно. Гарри застонал ему в губы — поцелуй был таким же электрическим, как и в первый раз. Ну, в первый — без всяких уловок. Гарри не скоро забудет тот взгляд, каким Тео одарил его в их первый «официальный» вечер. Он вышел из кабинки мужского туалета Дырявого котла в ночь прощального вечера Робардса и застал Тео у раковины. Всю ночь Гарри пытался его избегать; у него было ощущение, что Тео понял, что тогда в клубе в Сохо был он. Что он сделает? Устроит разнос? Накричит за то, что Гарри играл с ним, пока был под оборотным? Он встал рядом и начал мыть руки в соседней раковине. Краем глаза увидел, что Тео давно закончил, но не уходит. Сердце забилось чаще; Гарри глубоко вдохнул и посмотрел на отражение Тео в зеркале. Их взгляды сцепились — томные, но пылающие глаза, губы изогнуты в характерной полуулыбке — Гарри замер. Спустя долгую секунду он вернулся к мытью рук, но негромко сказал: — Площадь Гриммо, дом двенадцать. Через двадцать минут. Он до сих пор смеялся, вспоминая, как Тео тогда радостно воскликнул: «Даа!!», сделал маленький разворот на пятке и, пятясь, вышел из туалета, игриво двигая бровями. — До встречи, — подмигнул он. Под горячими струями воды Гарри неохотно прервал поцелуй и попытался вернуть их к делу — всё-таки они пришли мыться, — хотя их то и дело сбивали с курса постоянные, торопливые и страстные «отвлечения». Как только с тел были смыты последние следы пены, Гарри перекрыл воду и вытолкнул Тео из душевой, направляя к кровати. Он больше не хотел ждать ни секунды. Тео откинулся на широкую кровать, а Гарри, взобравшись сверху, жадно изучал руками и губами каждую линию его тела, будто впервые. Тео отзывался на каждое прикосновение, и возбуждение Гарри только росло с каждым затянувшимся касанием, с каждым жарким поцелуем. Жар между ними нарастал всё сильнее — нервное напряжение дрожало в Гарри, но Тео был удивительно мягок. Он говорил тихо, низким голосом, останавливая его, чтобы поймать взгляд, напоминая дышать, замедляя поцелуями, давая время привыкнуть к близости. И когда Гарри, наконец, полностью вошёл в него — давление, обжигающая теснота, такое сокрушительное чувство близости — слова сорвались прежде, чем он успел их осознать: — Чёрт, Тео... я, чёрт возьми, люблю тебя. — Боги, Гарри... — простонал Тео, впервые, насколько он помнил, назвав его по имени, и Гарри накрыла волна вожделения. Он сжал бёдра Тео с такой силой, что наверняка останутся синяки, и начал трахать его по-настоящему. Это было идеально. Именно так он всегда себе представлял ту любовь, которой так боялся. И он не хотел, чтобы это заканчивалось. Но, как это обычно бывало в жизни Гарри, хорошее не длится вечно. Всего несколько роковых секунд — и всё полетело к чёрту, когда в комнату ввалился этот бледный, скользкий, конченый ублюдок. Гарри, сжав челюсти от злости, натягивал штаны, хватал с пола в ванной свои ботинки и уже шёл обратно в спальню, когда слова Малфоя ударили по нему, как товарный поезд: — ГЕРМИОНА. ЧЁРТОВА. ГРЕЙНДЖЕР?! — Ты знал, что я переспал с Гермионой Грейнджер, и не сказал мне ни слова?! — Сукин. Сын! Дальше Гарри помнил смутно — только ярость, хлеставшую по венам, и как в голове по кругу вертелись все мерзости, которые Малфой когда-либо говорил. Всё, что он видел сейчас — мальчишку, который дрожащей рукой направлял палочку на Дамблдора, его мрачную физиономию, когда его безумная тётка назвала Гермиону грязнокровкой Поттера, и его трусливое: «... может быть». Каждая обида, каждое оскорбление, брошенное в их сторону — особенно в сторону Гермионы — вспыхивали в памяти, пока он обрушивал на него удар за ударом. Он не винил Тео за то, что тот влез и разнял их, даже за то, что связал его, но от этого злость не становилась меньше. Он рвался из верёвок, захлёбываясь собственными криками в кляпе, мечтая разбить Малфою лицо в кровавую кашу. И только когда тот, пошатываясь, вывалился за дверь, Тео медленно повернулся к нему, будто прикидывая, что делать дальше. — Я подумал, что мог бы воспользоваться моментом, раз уж ты связан, в своих… корыстных целях, — протянул Тео, — но ты выглядишь так, словно готов кого-то убить. Гарри шумно выдохнул через нос, сверля его нетерпеливым взглядом. — Ладно. Я тебя развяжу… при двух условиях. — Тео присел перед ним на корточки, всё ещё завернутый в свою импровизированную тогу из простыни, и провёл кончиком палочки от линии подбородка Гарри вниз по обнажённой груди до пояса брюк. Чёрт бы его побрал, но этот жест немного сбил накал ярости. — Первое: ты позволишь мне как-нибудь снова вот так тебя связать и сделать с тобой всё, что я захочу. Гарри закатил глаза, но кивнул. Очевидно, что это и так было неизбежно. — Второе: ты пообещаешь, что не побежишь за Драко. Более того — что вообще не сунешь свой красивый нос туда, потому что это, чёрт возьми, не твоё дело. На второе условие Гарри кивать не стал. Речь шла о Гермионе. О его лучшей подруге с того самого момента, как он ступил в Хогвартс. Она была рядом всегда — верная, непреклонная, с двенадцати лет. И он не мог стоять в стороне и смотреть, как кто-то вроде Малфоя попытается втереться к ней в доверие, влезть в её жизнь и разбить ей сердце. Это было отвратительно. — Гарри, — предупредил Тео. — Ты не можешь так поступать. Но Гарри был непреклонен. Он надеялся, что в его взгляде ясно читается решимость. Тео лишь закатил глаза. — Ладно, сниму кляп — поговорим. Одним лёгким щелчком палочки он освободил Гарри от кляпа. — Развязывай, Тео. Я не побегу за Малфоем прямо сейчас. Просто… я не могу сидеть сложа руки, пока этот ублюдок думает, что может лапать мою сестру. Тео тяжело вздохнул, но развязал его. — Гарри, мне не хочется заводить этот разговор… особенно после сегодняшнего вечера и после того, что мы… что ты сказал, но... блядь. — Он опустился рядом, щелчком призвал пачку сигарет и протянул одну Гарри — тот отказался. Тео закурил сам, глубоко затянулся и шумно выдохнул, выпуская дым. Повернулся к Гарри, глядя на него самым серьёзным взглядом, какой тот когда-либо видел на всегда игривом лице Тео. — Тебе нужно держаться в стороне, любимый. Между ними и так всё будет чертовски сложно. Чёрт, я даже не уверен, что они смогут что-то наладить, учитывая, как она всё запорола прямо на старте… — Она запорола?! — Гарри подался вперёд. — Единственная ошибка Гермионы в том, что она уделила ублюдку хоть секунду своего внимания вне рамок работы... — Ты когда-нибудь это отпустишь, Гарри? Всю эту злость? Всю эту горечь из-за поступков, совершённых глупым ребёнком? — Не могу поверить, что ты его защищаешь, Тео! — Гарри резко поднялся на ноги, нависнув над ним, чувствуя, как злость снова накатывает. — Я не защищаю… — Тогда преуменьшаешь! — Гарри ткнул себя в грудь большим пальцем, почти выкрикивая: — Я был там, в башне в ту ночь, Тео. Я видел, как Малфой обезоружил величайшего волшебника из всех, кто когда-либо жил… Тео лишь скептически фыркнул. — …как он в одиночку разрушил всё... Холодный смешок Тео оборвал его фразу: — В одиночку?! Ты приписываешь ему слишком много. Драко был всего лишь пешкой, Поттер. Всего лишь оружием в арсенале Тёмного лорда. Точно так же, как ты был оружием Дамблдора. — Тёмного Лорда... ты что, чёртов Пожиратель смерти? Лицо Тео окаменело. — Отвали, Поттер. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — холодно бросил он, вставая и отворачиваясь. Он зажал сигарету губами и начал нервно натягивать халат, движения его были резкими, раздражёнными. — Я прекрасно знаю, о чём говорю, Тео! Я был там! Он издевался надо мной при каждой возможности... — Ой, я тебя умоляю, ты отвечал ему тем же, — перебил Тео. — Не говоря уже о том, как отвратительно он обращался с Гермионой... — Он уже загладил свою вину, и ты не убедишь меня, что он до сих пор верит в ту чушь, которой его пичкали родители. — Почему? Почему ты так яростно его защищаешь, Тео?! Он был грёбаным Пожирателем! Одного только дерьма, что он натворил на шестом курсе, достаточно, чтобы понять: он ни при каких обстоятельствах не достоин моей лучшей подруги! Лицо Тео налилось краской, он подошёл ближе, голос его стал громче, в нём звенела злость: — Если он недостаточно хорош для неё, значит, я — уж точно недостаточно хорош для тебя! Между ними повисла тяжёлая пауза. — Что? Это… это не то, что я хотел сказать... — Ты думаешь, Люциус Малфой был единственным Пожирателем, который мечтал пристроить своё чадо в великое дело Волдеморта? Думаешь, меня обошло стороной всё дерьмо, что тогда творилось? — Я… ты никогда… Малфой предал нас... Тео рывком закатал рукав халата, выставив руку так, чтобы Гарри видел, и прижал палочку к предплечью. — Фините инкантатем, — тихо произнёс он. Татуировка, которую Гарри знал уже почти наизусть, растворилась у него на глазах, обнажив Тёмную метку — кожа была пятнистой, со шрамами, словно Тео много раз и безуспешно пытался её вывести, прибегая порой к жестоким методам. — Тео… — Гарри не находил слов. Он и понятия не имел, что Тео когда-то принял метку, и тем более — через что прошёл, чтобы скрыть её. — Ты закрыл Тёмную метку татуировкой Дэвида Боуи? — вырвалось у него глупо. — Это сейчас совершенно неважно, Поттер, — отрезал Тео, натянул рукав и с тяжёлым вздохом опустился на кровать, выглядя усталым и опустошённым. — Если ты думаешь, что Драко или я приняли эту метку добровольно — значит, ты нас совсем не знаешь. Быть втянутым, будучи ребёнком, в эту войну, — не то же самое, что сознательно, уже взрослым, выбрать путь зла, понимая, во что ввязываешься. — Я знаю это, Тео. Знаю. Поэтому я и давал показания в пользу Малфоя. Но он… — Гарри запнулся, не в силах выразить весь сумбур в голове. Он в чём-то соглашался с Тео — ему удалось, насколько возможно, отложить в сторону неприязнь и дать Малфою второй шанс, когда тот пришёл работать в Департамент. И Гарри мог признать — Драко раз за разом доказывал, что достоин его… профессионального доверия. Но вот лично… сама мысль об этом сводила его с ума. — Это же Гермиона, Тео! — А ты — Гарри Поттер. — Он горько усмехнулся. — Я прекрасно понимаю, что ты мне не ровня, Поттер. Но если ты продолжаешь держаться за всё это… за эту обиду… я просто не вижу для нас будущего. Слова Тео обрушились, как ушат ледяной воды. Гарри вдруг почувствовал смертельную усталость. Долгая ночь, начавшаяся вечность назад, наконец догнала его. В голове клубились противоречивые мысли и чувства, и всё, чего он хотел сейчас, — вернуться домой и рухнуть в постель. Один. — Я… пойду. Тео кивнул, уставившись в ковёр у своих ног. — Мы можем… я поговорю с тобой позже, ладно? Тео не ответил. Он просто закурил ещё одну сигарету и ушёл в ванную, плотно закрыв за собой дверь.***
14:36. ПОНЕДЕЛЬНИК. 20 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЕПАРТАМЕНТ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА. КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ. Гарри заперся у себя в кабинете, утонув в бумажной работе и изо всех сил стараясь не думать о Тео — что, разумеется, проваливалось с треском, — когда в дверь раздался осторожный стук. — Да, — отозвался он, даже не поднимая глаз от бумаг. Дверь тихо скрипнула, впуская мягкие, неуверенные шаги, которые медленно приблизились к столу. Через секунду замок негромко щёлкнул — дверь плотно закрылась. Гарри привык, что его подчинённые врываются без стука и начинают говорить с порога, поэтому такая робкая, выжидательная манера сразу привлекла его внимание. Он быстро поднял голову. К его удивлению, на пороге стоял Перси Уизли, держа в руках шляпу и нервно оглядывая кабинет, бледный и явно взволнованный. Он неловко опустился в кресло напротив стола Гарри. — Перси, — Гарри помолчал, ожидая, что тот заговорит первым. Но, когда тот так и не открыл рта, начал сам. — Рад тебя видеть. Мы почти не пересекались с тех пор, как мы с Джин… — он запустил руку в волосы и попытался снова. — Как Одри и дети? — А? Ах, да… Одри в порядке. У ребят в этом году неплохой семестр в Хогвартсе, — голос у него был тихий, дрожащий, а взгляд метался, не находя, на чём задержаться. — Перси, не хочу показаться грубым, но ты ведь не из тех, кто заходит просто поболтать. Что-то случилось? — Если я… — начал Перси и тут же осёкся, вытащив из кармана носовой платок и вытерев вспотевший лоб. Он глубоко вдохнул и снова попытался. — Если я что-то сообщу, ты обязан будешь сохранить источник в тайне? Гарри приподнял брови: — Конфиденциальные осведомители часто бывают необходимы в наших расследованиях, но я не могу ничего гарантировать, пока не услышу подробности. Перси явно что-то скрывал. Гарри видел, что слова уже вертятся у него на языке, но что-то удерживает их — и, похоже, это был страх. Страх чего именно, Гарри пока не понимал. — Давай так, — сказал он, — сейчас я не глава Департамента. Я твой друг, мы знакомы с детства. Что происходит, Перси? Плечи Перси чуть опустились, будто Гарри своей репликой сумел хоть немного его успокоить. Он осторожно подбирал слова, не давая никаких прямых обещаний, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы тот раскрылся. Перси прочистил горло и заговорил снова: — Я… кое с кем… — Он запнулся, и Гарри на миг подумал, что на этом признание закончится. — Хорошо… — протянул он. Невольно в памяти всплыл Барти Крауч-старший — Гарри не раз находил в них с Перси сходство. Оба — предельно правильные, зажатые люди, фанатично цеплявшиеся за букву закона. В конце концов, у Крауча, возможно, и от надрыва, и от тайной возни с грязными семейными делами, сорвало крышу. Гарри очень надеялся, что у Перси дело не дойдёт до подобного. — Она… Я кое с кем встречаюсь. Кроме Одри... — последние слова он выдохнул на одном дыхании. — О. Понятно, — кивнул Гарри. Колено Перси теперь дёргалось всё сильнее, и Гарри, поднявшись, быстро заварил чашку крепкого чая и поставил перед ним. — Давай, Перси, всё в порядке. О чём речь? — мягко подтолкнул Гарри. Перси сделал маленький глоток чая — похоже, этого было достаточно, чтобы набраться сил и продолжить: — Ты помнишь Пенелопу? — Клируотер? Твою бывшую девушку из Хогвартса? — Мы… эм… снова начали общаться, понимаешь, и… ну… — Не нужно вдаваться в подробности, если это не имеет прямого отношения к тому, что ты хочешь сообщить, — прервал его Гарри. Перси кивнул, и по его лицу скользнула тень благодарности. — Пенни… Пенни пропала, Гарри. Она пошла выпить с подругами, а я ждал её у неё в квартире — у нас были планы. Понимаешь, Одри сейчас в Корнуолле, навещает свою бабуш… — он оборвал себя. — У нас были планы. Гарри достал пергамент и перо. — Когда вы должны были встретиться? — Поздно вечером в субботу. Она пошла на девичник и собиралась гулять до закрытия баров, так что, думаю, рано утром в воскресенье. — Вчера? — Да. — То есть прошло чуть больше полутора суток. Ты уверен, что она пропала? А не… ну, не решила взять паузу в ваших… — Гарри осёкся, не желая произносить «отношениях» вслух. — Абсолютно уверен. Она как раз работала над очень важным экспериментом в свободное время. Это, собственно, одна из причин, почему мы снова сблизились. У нас всегда были схожие академические интересы, а сейчас она разрабатывает весьма впечатляющее направление арифмантики с применением совершенно нового взгляда на астрономию — с большим влиянием магловской науки, понимаешь? Вчера вечером — в воскресенье — был решающий момент для эксперимента. Венера находилась в определённой точке орбиты… — он тяжело вздохнул. — Но она так и не вернулась домой. Гарри записал несколько скупых заметок, стараясь не усмехнуться. Как же это было в духе Перси — даже тайный роман крутится вокруг какого-то зубодробительного интеллектуального занятия. — Я не смог, э-э, завершить эксперимент без неё. Она будет в отчаянии. Это же несколько лет работы… я помогаю последние три… Гарри невольно приподнял бровь. Три года измены Одри. Чёрт… думаешь, знаешь человека… — Ты спрашивал у её подруг? Связывался с теми, кто был на девичнике? — Я сделал всё, что мог, но, сам понимаешь, мы старались действовать максимально осторожно. Не хотелось… Это щекотливый вопрос. — Понимаю, — кивнул Гарри, наблюдая за ним. Руки Перси дрожали, когда он снова поднёс чашку ко рту, а взгляд всё время метался по кабинету. Он был напуган — вот только Гарри не мог понять, страх ли это за жизнь Пенелопы, боязнь, что жена узнает об измене, или же что-то совсем другое. — Спасибо, что сообщил мне об этом, Перси. Напомни: Пенелопа… Пенни. Она не маглорожденная? Водянистые голубые глаза Перси метнулись к Гарри. — Да, да, именно так. А что? — Не хочу тебя пугать, Перси, но с учётом текущего расследования убийцы, которого газеты называют Мясником с Брайтон Бич, мы сейчас крайне серьёзно относимся ко всем сообщениям о пропавших без вести, особенно если речь идёт о маглорождённых. Гарри наблюдал, как до Перси дошёл смысл сказанного. Его тело напряглось, руки вцепились в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. — Понятно. — Я постараюсь сохранить источник этой информации в тайне, но для этого мне придётся взять у тебя официальные показания. — Хорошо. — Если готов, я отведу тебя в допросную — все официальные заявления оформляются там. Стандартная процедура. — Эм, да, понял. Гарри дал Перси сделать ещё пару дрожащих глотков чая, затем поднялся и жестом пригласил его к двери. Они двинулись по коридору, миновали Кэлвина Кларка, который кивнул им сухо, без привычной улыбки. Похоже, сегодня все не в духе. — Допросная свободна? — спросил Гарри, поравнявшись с ним. Кларк покачал головой: — Нет, Малфой как раз проводит там встречу. — Встречу? С кем? — Э-э, с Гермионой Грейнджер, — ответил Кларк, и его сжатая челюсть и раздражённое выражение лица в точности совпали с тем чувством, что стало расползаться у Гарри в груди. Сука… Гарри, не сказав больше ни слова, решительно прошёл мимо Кларка, Перси семенил следом. Дверь допросной была закрыта, и Гарри с силой стукнул в неё кулаком. — Малфой, заканчивай встречу, мне нужна комната! — крикнул он, уже чувствуя иррациональное раздражение от одного лишь присутствия человека, которого удавалось избегать с утреннего разноса от Кингсли. — Минуту, Поттер! — донёсся сквозь дверь раздражённый голос Малфоя. Гарри фыркнул. Похоже, Малфой решил проявить непокорность и не торопиться. Перси всё так же трясло, его веснушки резко проступали на бледной коже. Гарри, не зная, что сказать, просто скрестил руки на груди и начал нетерпеливо постукивать ногой, пока Малфой с Гермионой заканчивали… чем бы они там ни занимались. Гарри обычно полагался на Рона, когда дело касалось эмоциональной стороны работы. Так было ещё до того, как Рон возглавил программу подготовки авроров, а сам Гарри поднялся по службе, всё реже сталкиваясь с гражданскими. Рон оказался на удивление хорош в общении с травмированными жертвами и их семьями — хотя, возможно, не так искусен, как Невилл. А вот Гарри с каждым годом только черствел. Он уже собирался снова стукнуть кулаком в дверь, — чем они там так долго занимаются? — когда дверь распахнулась, и на пороге появилась Гермиона. Гарри моргнул. Щёки у неё были раскрасневшиеся, кудри — ещё более растрёпанные, чем обычно, и она явно избегала встречаться с ним взглядом. Вот же, мать их... Если он узнает, что они только что трахались на его допросном столе, он сожжёт к чёртовой матери весь Департамент дотла. Он и так с трудом держал себя в руках после всего, что произошло за последние сорок восемь часов, — и осознание этого нисколько не помогало успокоиться. — Прости, Гарри, мы тут просто... Перси? Что случилось? — она переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять. Гарри понизил голос, так, чтобы слышала только она: — Пенелопа Клируотер пропала. Брови Гермионы сдвинулись в тревоге и замешательстве; на лице было написано, что в голове у неё уже десяток вопросов. Но Гарри уже смотрел мимо неё — на Малфоя, который стоял, привалившись к дальней стене. Щёки у него были подозрительно розовые, а в руках он держал папку, прикрывая ею пах. Гарри прищурился. — Перси, прости, но мне нужно обменяться парой слов с коллегами, прежде чем мы возьмём у тебя показания. Не возражаешь подождать тут, в коридоре? Перси покачал головой, и Гарри с Гермионой проводили его до скамьи неподалёку, чтобы он мог присесть. — Гарри, — вполголоса сказала Гермиона, стараясь не отставать от его стремительных шагов, — тебе правда кажется, что сейчас подходящий момент для этого разговора? Он ничего не ответил, лишь жестом указал ей вернуться в комнату и плотно закрыл за собой дверь. В тесном помещении повисла тишина. Гермиона и Малфой обменялись быстрым виноватым взглядом — по крайней мере, так показалось Гарри. — Нам нужно прояснить ситуацию, — сказал он. Малфой презрительно прищурился. — Прояснить ситуацию? И каким же образом ты собираешься это сделать? Извинишься за то, что на меня набросился, Поттер? Или просто врежешь снова? — Что?! — Гермиона уставилась на Гарри с откровенным разочарованием — взгляд, которого он давно не видел и который, к его раздражению, по-прежнему больно жалил. — Гарри! Да что, чёрт возьми, ты натворил?! — Сейчас не время для этого разговора. — Тогда что мы тут вообще делаем, Поттер? Хочешь сказать, чтобы я держался подальше от Гермионы? Отлично, можешь считать, что задание выполнено — она сама с этим прекрасно справилась. — Малфой... — голос Гермионы дрогнул на его имени; в этой срывающейся интонации Гарри уловил не только раздражение, но и… печаль? Будто она сама не знала, хочет заорать или разрыдаться. — Ты делаешь только хуже... — Да неужели? И это моя вина? Напомни-ка, кто именно решил, что лучший выход — применить ко мне Обливиэйт? — Что?! — теперь уже Гарри уставился на Гермиону. Какого хрена здесь происходит?! — Сейчас определённо не время для этого разговора, — ответила она, мгновенно похолодев и придав голосу тот надменный оттенок, который Гарри знал слишком хорошо: в её голове она была абсолютно права, какими бы радикальными ни были её действия. Начинало покалывать в висках, предвещая головную боль. Гарри тяжело вздохнул и опустился на холодный металлический стул. — Цель этого разговора, — процедил он сквозь зубы, указывая на стулья напротив, хотя никто из них не двинулся, — убедиться, что вы оба сможете и будете продолжать вести это расследование компетентно и профессионально. Будь то драка, секс или какая-то извращённая смесь того и другого… — Гарри, это совершенно неуместно… — Даже не начинай читать мне лекцию о том, что уместно, а что нет. Я не вчера родился — ваши раскрасневшиеся лица после этой… встречи ясно говорят, что любой из этих вариантов активно обсуждается. Он дал им повариться в неловкой тишине, заполнившей комнату. Гермиона и Малфой упрямо смотрели в стол перед собой, и это молчание лишь подтвердило его подозрения. Губы Гарри скривились в отвращении, он резко отодвинулся от стола, и ножки стула громко заскрежетали по полу. — Вне зависимости от того, как вы собираетесь… взаимодействовать дальше, — и, Гермиона, как твой друг, я выскажу свои опасения на этот счёт наедине, — как ваш начальник, я хочу, чтобы вы оба прямо сейчас заверили меня, что это никоим образом не повлияет на расследование. — Разумеется, нет, — фыркнул Малфой. — Мы ничего не поставим под угрозу, — быстро добавила Гермиона. — Отлично, — отрезал он, прерывая их. Слушать их болтовню ему совершенно не хотелось. — Малфой, принеси Перси ещё чаю и позови его сюда для официального допроса. Его любовница пропала. — Он намеренно проигнорировал удивлённый вздох Гермионы на слове «любовница» и продолжил: — Если её забрал Мясник, есть шанс, что она ещё жива. Перси сказал, что она исчезла ранним утром в воскресенье. Малфой коротко кивнул, схватил стоявший на столе Омут памяти и вышел из комнаты, даже не оглянувшись. Гарри и Гермиона несколько секунд смотрели друг на друга, пока она первой не сорвалась: — Какого чёрта, Гарри? Ты напал на Малфоя?! Головная боль у Гарри тут же усилилась. — Да, я напал на Малфоя, — процедил он, — но, как выясняется, ты напала первой! Обливиэйт, Гермиона? Ты совсем с ума сошла?! — Твоё нетерпение врезать Малфою только за то, что он посмотрел в мою сторону, — ровно та причина, по которой я сделала то, что сделала! — почти выкрикнула она. — Посмотрел в твою сторону? Теперь это так у вас называется? — не удержался от сарказма Гарри. Вокруг головы Гермионы поднялся порыв ветра, закручивая её кудри. Гарри уже чувствовал, что сейчас она начнёт отчитывать его в чёртовом ямбическом пентаметре, поэтому оборвал её: — Слушай, у нас нет на это времени. Сосредоточься на своём заклинании, найди зацепки по кольцам и покажи мне, чёрт возьми, хоть какие-то результаты. Поговорим об этом позже. Гермиона глубоко вдохнула, перекинула сумку с одного плеча на другое, затем взмахнула палочкой, успокаивая надвигающийся вихрь вокруг себя. — Ты прав. Сейчас мы этого не решим. Я поговорю с тобой, когда ты перестанешь быть таким ослом. А теперь, если позволишь, меня пора продолжить разработку сенсационного прорыва в магии. Гарри проводил её сердитым взглядом, пока она не вышла, затем развернулся к столу и наложил на него самый мощный скорджифай, на который был способен.***
17:02. ПОНЕДЕЛЬНИК. 20 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЕПАРТАМЕНТ. КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ. Боль в голове у Драко ни на йоту не утихла с тех пор, как он сцепился с Грейнджер в комнате для допросов. А настроение? Стало куда более мрачным. Если отложить в сторону ураган противоречивых эмоций, в которых он барахтался из-за самой раздражающей и в то же время самой притягательной женщины на планете, — Перси Уизли оказался до невозможности скрытным типом. Прошло уже несколько часов с того момента, как тот явился в Департамент, чтобы заявить о пропаже Пенелопы Клируотер. И за это время Перси выдал лишь самую базовую информацию — настолько бесполезную, что хоть плачь. После часа невразумительной болтовни, Драко не выдержал и ужесточил допрос. В ответ Уизли презрительно скривился, обозвал его Пожирателем (естественно, Поттер даже не счёл нужным это опровергнуть) и потребовал адвоката. Его также глодало осознание, что в ту ночь он был так близко к убийце. Клируотер находилась в Дырявом котле до самого закрытия, а значит, они с Драко были там одновременно. Правда, сам он большую часть времени просидел в снятом номере, напиваясь до полусмерти и в яростном возбуждении пересматривая воспоминание Джорджа. Но мысль, что он мог увидеть убийцу — мог пройти мимо него по пути в уборную, если тот следил за Клируотер прямо из бара, — осела в желудке ледяным комом. Пока все ждали приезда адвоката Перси, Поттер успел наорать на Драко за то, что тот срывал своё поганое настроение на потенциальном свидетеле, и велел ему разыскать Лонгботтома, чтобы тот довёл допрос до конца. К этому моменту, головная боль Драко достигла новых высот, став пронзительной, и к ней добавлялись вспышки недавних воспоминаний — как он прижимал Грейнджер к холодному металлическому столу, скользил в ней пальцами, а член терся о её ягодицы… Мерлин, сконцентрироваться стало просто невозможно. В конце концов он нашёл Невилла в Архиве, вполголоса говорящего с хранителем дел, который выглядел слегка сонным. — Ради Салазара, Лонгботтом, где тебя носит? — выпалил Драко. — Мы с Джейми уже весь отдел на уши подняли. Ты нужен наверху. Взгляд Невилла резко метнулся к нему, в нём мелькнуло удивление. — О! Привет! Извини, я тут просто… — он торопливо запихнул какие-то бумаги в сумку. — Всё, закончил. Пошли, — добавил он и поспешил за Драко к лифтам. Драко нахмурился, покосившись на напарника. За ним такого не водилось. Он отметил про себя, что стоит уточнить у Пэнси, не она ли подговорила своего бойфренда заняться её скучной министерской писаниной. Такой вариант был более чем вероятен. Пока они ехали в лифте, Драко ввёл Невилла в курс дела, время от времени замолкая, когда на этажах входили и выходили сотрудники Министерства. Невилл и Кларк должны были продолжить допрос Перси и попытаться вытянуть из него хоть какие-то дополнительные сведения. Пока единственной по-настоящему полезной деталью было то, что она жила на Белладонна-роуд, в таунхаусе недалеко от квартиры Невилла. Вернувшись в комнату для допросов, Драко обнаружил, что Поттер уже подготовил смежное помещение для наблюдения — из него можно было видеть всё, что происходит за магической стеной, в то время как находящиеся внутри видели лишь серый камень. Драко плюхнулся на стул, отодвинулся как можно дальше и закинул ноги на стол. — Давай без этого? — Поттер ткнул в его лоферы пером. Челюсть Драко напряглась, но он всё же убрал ноги. Вряд ли его голова выдержала бы ещё один удар в лицо. По ту сторону зачарованной стены Драко заметил, что к Перси присоединился кто-то знакомый, хотя имя вылетело из головы. — Этот тип, адвокат Перси... мы его знаем? — Ага. Ли Джордан. Был на пару лет старше нас, комментировал матчи по квиддичу. — Понятно, — Драко окинул мужчину быстрым взглядом. Цвет его мантии казался чересчур вызывающим для визита в Департамент в понедельник. Недоумение Драко только усилилось, когда Ли вытащил из сумки огромное неоново-оранжевое перо, громко расхохотался, наблюдая, как оно трансфигурировалось в резиновую курицу, а затем заменил его на что-то более приличное. — А, точно, он ведь работал в лавке Уизли, во Всевозможных Смешилках… или как там? Он почти слышал, как Поттер закатывает глаза, хотя сам Драко продолжал смотреть перед собой. — Вредилках, — поправил Поттер. — Как оказалось, куда разумнее было держать собственного юриста в штате, учитывая, сколько на них обрушилось исков из-за травм от их продукции. Думаю, он здесь в качестве одолжения Перси. Между ними вновь установилась напряжённая тишина — такая же естественная, как шум прибоя, — и они просто слушали, как по ту сторону стены Невилл начинает представлять участников допроса. Не прошло и минуты, как Поттер вскочил, хватая свою кучу папок. — Чё-о-орт, уже начало шестого. Мне надо забрать мальчишек. Отправь мне сову с отчетом на Гриммо, ладно? Драко проглотил несколько ехидных реплик и лишь коротко кивнул. Как только Поттер вышел из комнаты, Драко снова закинул ноги на стол, устроив на коленях блокнот, и стал наблюдать, как Невилл и Кларк приступили к допросу. — Итак, Перси... — Думаю, будет уместнее обращаться к моему клиенту «мистер Уизли», — вмешался Ли Джордан. Драко закатил глаза. Похоже, вечер обещал быть долгим. Может, стоит попросить Джейми захватить еды навынос. — Разумеется, прошу прощения, мистер Джордан. — Боже, Невилл, зови меня Ли, «мистер Джордан» — это мой отец! — с глуповатой улыбкой пошутил он, прикусывая нижнюю губу. Невилл едва заметно покачал головой в раздражении и продолжил: — Мистер Уизли, насколько понимаю, вы уже говорили с моими боссами — с Гарри, конечно… и с Драко Малфоем. Но мой коллега Кэлвин Кларк, и я хотим задать вам ещё несколько вопросов, чтобы восполнить пробелы. Разумеется, вы можете следовать советам своего адвоката и не отвечать, но, чтобы прояснить ситуацию — вы не арестованы. Мы лишь пытаемся получить ваше официальное показание, чтобы должным образом оформить заявление о пропаже. Невилл говорил жёстче, чем привык видеть Драко. Обычно в связке «добрый и злой следователь» он брал на себя роль доброго. Этот новый, безапелляционный тон вызывал любопытство — Драко было интересно, насколько это сработает. Ли снова встрял: — И что, позвольте спросить, предпринимается для поиска мисс Клируотер? Мой клиент пришёл в Департамент несколько часов назад, а всё, что я вижу — это его бессовестно прессуют. — Мистер Джордан... Ли, — подключился Кларк. — Могу вас заверить, Департамент рассматривает все заявления о пропаже без вести всерьёз. С момента появления мистера Уизли предприняты необходимые шаги. Однако пока ваш клиент так неохотно идёт на контакт, возможности нашего отдела остаются ограниченными. — Я просто хочу зафиксировать в протоколе, что мой клиент уже несколько часов подвергается явному злоупотреблению процедурой... — Что? Это же чушь — он сам к нам пришёл! Мы просто пытаемся получить чёртовы факты! — вспыхнул Невилл. Драко нахмурился. Что за чепуху несёт Джордан? Похоже, этот человек вообще не знаком с уголовно-процессуальными нормами. Джордан наклонился и что-то прошептал Перси на ухо. Тот кивнул. — Мой клиент готов ответить на несколько вопросов, при условии, что я одобрю их заранее. — Отлично. Ладно. Начнём, — Невилл потер затылок, который уже начал краснеть от раздражения. — Перс... мистер Уизли... — Всё в порядке, Невилл, можешь звать меня Перси. Невилл на миг закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Перси, ты ранее сообщил, что мисс Клируотер в субботу вечером была на девичнике, верно? Перси взглянул на Джордана. Тот кивнул, разрешая отвечать. — Верно. Чёрт побери. Похоже, они здесь застрянут до ночи. Драко вышел в коридор, нашёл Милдред на ресепшене и поручил ей заказать еду. Затем пробрался в свой кабинет и порылся в заначке сладостей, вытащив пригоршню леденцов, чтобы пережить никотиновую ломку в течение этих, без сомнения, изнурительно долгих часов. На столе стоял небольшой пузырёк зелья — цвет переливался от бледно-голубого до василькового, чуть мерцая в свете лампы. К горлышку была привязана короткая записка, написанная рукой Грейнджер: Это поможет снять боль, вызванную непреднамеренным восстановлением памяти. Мне понадобилось время, чтобы приготовить зелье, когда я поняла, что произошло, поэтому извини, что тебе пришлось терпеть. Как бы мало это ни значило для тебя, я никогда не собиралась причинить тебе физическую боль. Теперь понимаю, что это было совершенно неизбежно, и не жду — да и не заслуживаю — твоего прощения. Но, пожалуйста, не позволяй злости помешать тебе использовать это средство. Оно очень эффективно и, говорят, приятное на вкус — ежевика с лавандой. — Гермиона Драко вздохнул. Эта глупая, глупая женщина. Что ему с ней делать? И почему она всегда всё так чертовски усложняет? Он откупорил пузырёк и залпом осушил его. Почти сразу мягкое тепло разлилось по лбу и скулам, скользнуло за уши и осело у основания черепа. Драко тихо застонал от облегчения. Он перечитал записку ещё раз, прежде чем убрать её в карман. Драко не знал, чем всё это закончится, но в одном он был абсолютно уверен — с ней он ещё не закончил.*
Когда он вернулся в комнату наблюдения, было очевидно — допрос окончательно пошёл под откос. Невилл подался вперёд, локти на столе, плечи напряжены от раздражения. Кларк медленно массировал висок, а Перси упрямо скрестил руки на груди. Джордан же с грохотом водрузил на стол увесистый фолиант по явно устаревшему уголовному праву волшебников — Драко даже успел заметить дату издания на корешке, где-то из семнадцатого века. — …и, как совершенно ясно следует из прецедента, конфиденциальный осведомитель не обязан раскрывать никаких данных, позволяющих его идентифицировать… — вещал Джордан. Невилл выглядел настолько раздражённым, что Драко, пожалуй, никогда прежде не видел его таким. — Мистер Джордан, — процедил он, — книга, на которую вы ссылаетесь, содержит нормы общего права, отменённые Уголовным кодексом Визенгамота почти сто лет назад! Перси повернулся к своему адвокату, нахмурившись: — Это правда? Джордан метнул в сторону Невилла и Кларка натянутую, узкую улыбку, поднял палец, прося минуту, и поднял тяжёлый фолиант так, чтобы прикрыть им себя и Перси от взоров авроров по другую сторону стола. — Я вообще-то не готов вести по уголовке, Перс, — прошипел он. — Моя специализация — строгая гражданская ответственность! Если только здесь каким-то чудом не замешан взрывающийся плюй-камень — я немного не в своей тарелке! — Мы вас слышим, Ли, — прорычал Невилл. Джордан неловко прочистил горло, захлопнул тяжёлый том и натянул на лицо улыбку, словно только что не признался всей комнате, что абсолютно некомпетентен в текущем вопросе. Теперь Невилл уже откровенно мрачнел — Драко едва удержался, чтобы не рассмеяться. Казалось, обычно невозмутимый Лонгботтом наконец-то дошёл до предела. Голос Невилла зазвенел сталью: — Мистер Уизли. Вы готовы ответить на мои вопросы о том, где находились в субботу вечером? Перси дёрнул ворот рубашки: — Не без более толкового адвоката. Джордан на это только рассмеялся и хлопнул Перси по спине: — Ну что ж, не могу тебя за это винить. Ладно, господа, нам нужен короткий приватный разговор. — Да, делайте что хотите, — отмахнулся Невилл. Он и Кларк поднялись из-за стола, и, как только дверь за ними закрылась, стена между комнатами стала сплошной и заглушила все звуки, обеспечивая конфиденциальность. Драко присоединился к двум аврорам в коридоре. Невилл раздражённо возил ладонями по волосам: — Такое впечатление, что он вообще не хочет, чтобы мы её нашли! Какого хера он так уклоняется?! Драко скривился: — Ого, Нев. Похоже, он тебя и правда взбесил! — Грёбаный Ли Джордан… С ним и близнецами Уизли у меня и минуты покоя в Хогвартсе не было. Я всерьёз подумывал проверить, не завязаны ли у меня шнурки, прежде чем встать со стула. — Слушайте, — вмешался Кларк. — Очевидно, что этот Перси на агрессию не реагирует. Без обид, босс, но это ведь твой метод. А теперь ещё и Невилл вышел из себя после того, как этот идиот-адвокат вёл себя на допросе. Давайте я попробую один, а? Они меня не знают, — он сверкнул своей, на самом деле не такой уж переоценённой, улыбкой. — Я для них чужой. Может анонимность немного расслабит мистера Уизли. Драко и Невилл обменялись взглядами — и, молча придя к согласию, Драко кивнул. Учитывая, как паршиво шли дела последние несколько часов, попробовать стоило.*
Через час, за столом в комнате наблюдения, заваленным наполовину пустыми коробками с едой на вынос, Драко и Невилл наблюдали, как Кларк методично вытягивал из Перси всё новые и новые подробности. Его спокойный голос и ослепительная улыбка явно сбивали Джордана с толку — каждый раз, когда тот пытался возразить, то запинался, а вскоре Перси и вовсе отбросил показную сдержанность и заговорил. Оказалось, что Перси и Пенелопа спали вместе чуть больше трёх лет. Виделись они несколько раз в неделю — обычно, когда Перси был на обеденном перерыве. Пенелопа — мать-одиночка, двое детей учатся в Хогвартсе, в разводе, талантливый исследователь и приглашённый преподаватель на магическом факультете Имперского колледжа Лондона. Её график был выверен до минуты. Вечер с подругами был для неё редчайшим событием — скорее всего, первым поздним выходом в свет с момента развода, который оформили через несколько месяцев после начала её отношений с Перси. Что касается странных мужчин или подозрительной активности возле её квартиры или работы — Перси ничего не знал. Она точно не упоминала ничего необычного. Проводив Перси и Джордана до лифтов — трое авроров были рады, что те наконец ушли, — они собрались в кабинете Драко для обсуждения. — Боюсь, зацепок почти нет. Похоже, она просто оказалась не в том месте и не в то время, — заметил Невилл. — Согласен, — кивнул Драко. — К тому же, она примерно на десять лет старше большинства жертв. Похоже, убийца действовал импульсивно. Кларк нахмурился. — Импульсивно? То есть ты думаешь, убийство не было спланировано? — Ну, мы ещё не знаем, мертва ли она, — уточнил Драко. — Нам стоит исходить из того, что она жива, опираясь на временной промежуток между исчезновением предыдущих жертв и тем, когда находили их тела. Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли, переваривая полученные сведения. Драко провёл ладонью по подбородку, чувствуя под пальцами колючую щетину. Головная боль заметно ослабла после зелья Грейнджер, и, хотя отвратительное настроение постепенно уступало место интересу к сложной головоломке перед ним, день всё равно казался бесконечно долгим. — Если бы только мы могли отследить магию, которую использует убийца… — вслух подумал Невилл. — Если бы хоть что-то оставалось на телах. Драко мысленно перебрал всё, что они уже извлекли из тел жертв. Последнее зелье, следы которого обнаружили на бумаге, привело их к нескольким аптекам во всей Британии, но ни одна из них за предполагаемый срок варки не продавала полный набор необходимых ингредиентов. В остальном — бумага и шпагат, в которые заворачивали тела, могли быть куплены в любом хозяйственном магазине; убийца менял марки бумаги, а шпагат и вовсе был самым заурядным. Даже с учётом информации, которую принесла работа Грейнджер, единственные реальные зацепки находились в самих телах: их последние ясные воспоминания, отсутствие следов заклинаний, повреждающих ткани, или признаки преждевременного сердечного приступа. Драко, сколько бы раз он ни перечитывал отчёты о вскрытии, не мог отделаться от ощущения, что там есть ещё что-то, что они упускают. Может быть, на этот раз, если прижать нужного человека к стене, им удастся это выяснить. — Похоже, придётся снова навестить моего любимого коронера, — сказал он.***
Everything has its price
Everything has its place
What's more romantic
Then dying in the moonlight?
Now they're all watching the sea
What's lost can never be broken
Her roots were sweet
But they were so shallow
And now she's dead
Forever dead
Forever dead and lovely now
Dead and Lovely by Tom Waits
