Драко Малфой и дело Мясника из Брайтон Бич

Old Man Trouble leave me alone

Go find you someone else to pick on

I live my life in doubt you see

Ole Man Trouble, please, stay away from me

Oh, I look like I'm down in my luck

Please send faith to just help pick me up

I’ve lived this way for so many years, now Ole Man Trouble

Please wash away all my fears, oh now

Good God Almighty, help me

Old Man Trouble by Otis Redding

***

      22:11. СРЕДА. 22 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ОСОБНЯК ЗАБИНИ, СОМЕРСЕТ.       — Тео. Спасибо, за готовность уделить нам время сегодня вечером.       Тео сидел в вольтеровском кресле в гостиной Блейза, чувствуя себя как на собеседовании. К счастью, в отличие от его беседы с ведущими невыразимцами Отдела Тайн много лет назад, в этом разговоре предполагался алкоголь.       Пэнси вручила ему привычный негрони и села напротив, скрестив лодыжки в выверенной, аристократически безупречной позе. Блейз, как всегда, уже занимал своё кресло, лениво перебирая пальцами бархат неизменного смокинга и держа в другой руке бокал с простым апероль-шприцем.       — Разумеется. Хотя меня слегка настораживает официальность запроса. Я привык появляться без особого приглашения. — Тео сделал большой глоток; горечь напитка приятно сглаживалась яркими нотами цитруса и пряностей. Он смачно чмокнул губами, удовлетворённо кивнул и поставил гранёный бокал на мраморную столешницу рядом с собой. — Ну, так о чём речь?       — Нам нужно поговорить о том, что произошло на прошлых выходных. Что мы собираемся делать с Драко? — Пэнси подалась вперёд, её взгляд был серьёзен и пристально устремлён на него. Тео едва сдержался, чтобы не расхохотаться ей в лицо.       — В смысле? Мы собираемся держаться в стороне, — отозвался он, уже нащупывая в мантии пачку Lucky Strike, прекрасно понимая, что сейчас грянет гром.       — Тео, ты держался настолько в стороне, что это уже начинает мешать. Тебе повезло, что твои яйца до сих пор на месте, — холодно вставил Блейз. Тео заметил, что друг перебирает пальцами свою палочку.       — Прошу, мои яйца никогда не были под угрозой, — лениво заметил Тео, пару раз хлопнув пачкой сигарет о ладонь и улыбнувшись в ответ на их уничтожающие взгляды. — Боги, взгляните на вас двоих — готовы проломить кому-то череп ради нашего маленького Принца. Просто умилительно.       В комнате сохранялось напряжённое молчание, пока он медленно распаковывал сигареты: снял картон, аккуратно оторвал фольгу, вытащил одну, перевернул её и вернул обратно в пачку — на удачу.       Тео продолжил, поняв, что собеседники готовы подождать в надежде на более внятное объяснение:       — Послушайте. Это было не моё дело. Возможно, вы не понимаете, но я считаю Грейнджер подругой, а не просто коллегой, которая бесконечно попадается на мои розыгрыши. — Он хмыкнул и, между прочим, добавил — Она, и правда, лёгкая мишень. Но факт остаётся фактом: моя преданность разделена, и я предпочёл занять нейтральную позицию.       — Нет, ты предпочёл занять хаотичную позицию, Тео, — парировала Пэнси.       Тео лишь пожал плечами, достал сигарету и закурил.       — И я готов это отстаивать, — заметил он.       Пэнси взмахнула палочкой — и сигарета исчезла, так и не позволив ему сделать нормальную затяжку.       — Ладно, неважно! Что нам делать сейчас?! Драко просто жалок! Он толком не спит, почти не ест. Он не собирается ни подавать на неё в суд, ни даже проклясть её, хотя я настаивала хотя бы на Летучемышином сглазе. Но он влип по уши, и это невыносимо.       — Опять же: я не вижу, чем наше вмешательство ему поможет хоть каким-то образом, — ответил Тео.       Пэнси и Блейз выглядели совершенно неубеждёнными, так что он пояснил:       — Мы его безоговорочно поддерживаем, ведь так? Я постараюсь сдерживаться и не быть засранцем — хотя обещать не буду, — а дальше мы дадим им самим разобраться.       — Ненавижу сидеть и смотреть, как он разрывается на части из-за этой капризной сучки. Ей нельзя доверять, — процедила Пэнси.       — Согласен. И всё же, несмотря на нашу собственную двойственность, мы как-то умудрились остаться друзьями, — заметил Тео, приподняв бровь.       Он знал, что этот аргумент попадёт в яблочко. Подлость и предательство были неотъемлемой частью взросления в Слизерине, не говоря уже о крайностях самосохранения, к которым им приходилось прибегать во время войны. Они делали всё, что было нужно, чтобы выжить.       Тео закурил ещё одну сигарету, и на этот раз Пэнси его не остановила.       — Вот моё мнение: излишняя вовлечённость в личные жизни друг друга — это со-зависимое осиное гнездо, за которым я долгое время наблюдал в реальном времени на примере маленькой Золотой троицы. Они проповедуют верность и преданность, а потом сами же себе стреляют в ногу, считая, что это во благо их дружбе.       Он сделал ещё глоток, закинул ногу на ногу.       — Ярчайший, мать его, пример — брак Поттера. Этот человек до невозможности гей. Но, упаси Мерлин, отвергнуть сестру лучшего друга. А безумная, саморазрушительная выходка Грейнджер — лишь ещё один пример того, до каких нелепых крайностей эти львы готовы дойти, лишь бы уберечь свою дружбу.       Брови Пэнси сдвинулись, взгляд стал острым, полным недоверия:       — То есть ты хочешь сказать, что она переспала с Драко, а потом стёрла ему память, чтобы он её возненавидел?       — Да, — протянул Тео, делая долгую затяжку, позволяя никотину разойтись по венам.       — Но, я почти уверена, что он её любит.       — И это тоже, — кивнул он. Тео сотворил пепельницу и аккуратно стряхнул пепел. — И что самое смешное — я почти уверен, что она тоже любит его.       — Господиблядьбоже, да что за придурки, — простонал Блейз, спрятав лицо в ладонях.       Тео пожал плечами:       — Можно разве что запереть их в комнате, пока не разберутся... Мм... Постой-ка... У этой идеи может быть потенциал. На мою Лабораторию наложены непроницаемые защитные чары. Было бы чертовски забавно посмотреть, как они пытаются выбраться...       — Нет! Мерлин, беру свои слова обратно. Тео, официально приказываю тебе держаться от них подальше, — в голосе Пэнси прорезались жёсткие нотки с оттенком истерики.       — Не знаю... Теперь я заинтригован...       — Я же говорил, что это ошибка, Пэнси, — покачал головой Блейз, вставая, чтобы долить себе выпивки. — В любом случае, Драко сам должен решить, стоит она того или нет. Если бы это был я, я бы сказал «да пошла она» — и жил дальше. Но мы-то знаем его склонность к мазохизму.       Тео и Пэнси синхронно кивнули, явно соглашаясь.       Блейз небрежно прислонился к барной стойке, скрестив ноги в щиколотках, и продолжил:       — А если Грейнджер не хочет быть с ним из-за своей ёбнутой созависимой дружбы с Чудо-Мальчиком и его карманным Уизли, то мы тут вообще ничего не сделаем.       Резюмирующий вывод Блэйза повис в воздухе, пока все молча переваривали сказанное.       Но Пэнси вцепилась в тему, как собака в кость:       — Может, нам стоит втереться в доверие к львятам и попросить их отвалить, но... ну, как бы вежливо? Блейз, ты ведь всё ещё спишь с Уизлеттой?       Блейз вернулся в кресло с тяжёлым вздохом:       — Она так и не ответила на моё письмо — спасибо, что напомнила. Моё эго до сих пор не оправилось, если честно, — сказал он, приподняв бровь и поднося бокал к губам.       Тео с силой затушил сигарету. Ему надоело это бессмысленное обсуждение — куда больше хотелось вернуться к своей запланированной одинокой мрачной хандре.       — Я пробовал поговорить с Поттером, но... в общем, это, похоже, тупик.       Пэнси вцепилась в этот обрывок информации молниеносной реакцией голодной кобры:       — Ты говорил с Поттером? Тео, ты что, правда переспал с Избранным?       Тео снова тяжело вздохнул:       — Без комментариев.       Пэнси округлила рот в беззвучном «О» и обменялась многозначительными взглядами с Блейзом.       — Так вот же ключ ко всей грёбаной головоломке! Мерлин, Поттер такой лицемер — трахает тебя и при этом бьёт Драко по лицу за то, что тот переспал с Грейнджер. Фу. — В её тоне звучала злость, но Тео уловил довольный блеск в глазах — это была отличная сплетня.       — Да, он ведёт себя как придурок. Но это травма, Пэнс. Этот человек нёс на своих плечах судьбу магического мира ещё до того, как научился ходить. Неудивительно, что он так опекает того, кто — одна из главных причин, по которой он до сих пор жив. Истории, которые он... которые я слышал, — невероятны. Они втроём, особенно Гарри и Грейнджер... — это всё, что у них есть. И... мне правда не стоит говорить что-то ещё. Это не моё дело.       — Пфф! — раздражённо фыркнула Пэнси. — Почему это Тео вдруг оказался с самым развитым эмоциональным интеллектом во всей этой ситуации? Даже посплетничать нормально не может.       — Ну, Пэнси, поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, мы с Блейзом тут не единственные, кто, возможно, проводил время с львом.       Тео с огромным удовольствием наблюдал, как Пэнси заёрзала на месте. Интересно, будет ли отрицать?       — Ладно, — выдохнула она.       Тео ухмыльнулся. Сложилась, как дешёвый костюм.       — Попробую поговорить с Невиллом, хотя я его едва видела всю неделю. У него есть талант мягко убеждать людей делать то, что он хочет. Запереть его с Драко и Грейнджер и пусть выступит медиатором. — Пэнси нахмурилась и прикусила нижнюю губу. — Только не говори ему, что это моя идея. Я стараюсь быть немного... этичнее с тех пор, как мы вместе.       Тео скривился:       — Звучит жестоко. Так вы теперь вместе-вместе? Официально?       Пэнси сузила глаза. Он догадался, что она заподозрила его в работе на её бабулю Уинфри... что, впрочем, было чистой правдой.       — Без комментариев.

*

      Обычно, после посиделок со змеями Тео отправился бы домой. Может, по пути заглянул бы в магловскую лавку за новой пачкой сигарет, а если настроение совсем паршивое — прихватил бы бутылку дешёвого вина. В противном случае он просто прошёл бы прямиком к себе, мрачный, как и сам этот унылый дом, в котором он жил.       Но с тех пор, как он привёл в дом Гарри — с тех пор, как создал крохотный осколок счастливых воспоминаний об их времени вдвоём в этих просторных и продуваемых сквозняками стенах — находиться там стало невыносимо. Стоило лишь увидеть свою уютную спальню и гостиную, как в памяти всплывали объятия Гарри, изобретательные способы заставить его умолять разрешить кончить, или же утренние эспрессо и тарелка со сконами, которые они ставили прямо на простыни в те пару раз, что Гарри оставался.       Тео почти тосковал по временам, когда в особняке не было ни одного тёплого воспоминания. Его отец позаботился об этом. Тогда дом был не просто лишён тепла — в нём жила ощутимая, плотная тень боли и страдания. В таком доме можно было бродить, словно призрак, — бестелесный странник, появляющийся лишь на короткий, беспокойный отдых, прежде чем снова исчезнуть.       Но лёгкость, тепло, любовь, которые Гарри принёс в дом впервые в его жизни, теперь делали невозможным провести там даже минуту. Невозможно быть призраком, когда тебя самого преследуют тени.       Вместо этого он направился обратно в Министерство, спустился на Девятый уровень и вошёл в свою Лабораторию — единственное место, где он мог снять все маски, сложить тяжёлую ношу и, наконец, позволить себе ненадолго перестать прятаться от мира.       Тео опустился в кресло, наколдовав чашку горячего чая и свой рабочий блокнот, раскрыв его на записях по текущему эксперименту.       Грейнджер всегда ворчала, что он зациклен на времени — и в первые годы работы в Отделе Тайн это действительно было так. Но его эксперименты давно ушли далеко вперёд, и привычка то и дело бросать взгляд на карманные часы была совсем не тем, что она себе представляла. Да, это был нервный тик, но и нечто большее — ритмичное возвращение, ровный такт, отмеряемый, как биение сердца. Необходимость взглянуть на часы и убедиться в их тихих, ежедневных напоминаниях была для него столь же естественна, как вдох. Жив. В безопасности. Жив.       Вспомнив об этом, он прервал просмотр заметок и щёлкнул крышкой часов. Взглянул серьёзно на содержимое, затем резко захлопнул их и сжал в руке. Часть его хотела метнуть часы через всю комнату, взорвать на кусочки одним взмахом палочки. Но вместо этого он сделал то, что должен был: бережно убрал обратно в карман.       Вернувшись к записям, он вновь погрузился в работу. Его нынешняя, не отпускающая уже долгое время одержимость обещала отвлечь от надоедливых эмоций. Магия души — занятная вещь. Капризная, требовательная и куда сложнее любой другой ветви магии, с которой он сталкивался. Тео изучал и испытывал её без передышки почти пять лет, и всё же ощущал, что едва коснулся поверхности.       Это стало бы достойным отвлечением. Он собирался погрузиться в исследования, поиграть новыми экспериментами — многие из них были связаны с испытанием магии души, которой он напитал саму Лабораторию. Он думал, что лишится финансирования, когда Лаборатория обрела душу, но результаты оказались достаточно перспективными, чтобы его продолжили поддерживать.       Он сделает всё, чтобы не думать о том, что снова утратил что-то большое и важное. Но Тео знал: чего бы он ни успел добиться этой ночью, засыпать он будет с одной и той же мыслью — о недостающем кусочке, что всегда оставался вне досягаемости, и который, возможно, ему уже никогда не повезёт снова держать в руках.

***

      КИНГСЛИ БРУСТВЕР ДОЛЖЕН УЙТИ В ОТСТАВКУ ВО БЛАГО МАГИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА       Авторская колонка Фрэнсиса Макмиллана       Раз за разом министр Бруствер доказывает, что его оторванные от реальности взгляды и неумелое управление Министерством делают его неподходящей фигурой для самой почётной должности в нашем магическом сообществе.       Последний несанкционированный налёт на частный дом — проведённый без соблюдения установленного протокола и в нарушение ряда основных прав, гарантированных владельцам домов в магическом сообществе, — лишь очередная ошибка в длинной череде промахов моего многоуважаемого оппонента.       С момента назначения на высший пост магического управления в Великобритании министр Бруствер уделяет чрезмерное внимание борьбе с несуществующей угрозой возрождения Пожирателей смерти, вливая галеоны в милитаризацию Департамента магического правопорядка — создавая армию там, где войны уже нет.       Вместо того, чтобы укреплять систему образования, развивать программы, направленные на углубление взаимопонимания между магическим и магловским мирами, министр, похоже, считает, что жёсткий подход к тёмной магии каким-то чудом сотрёт десятилетия невежества.       Если меня изберут, в первые сто дней я проведу полную реформу Департамента магического правопорядка, обеспечив, чтобы на руководящих постах оказались люди логичные, рассудительные и опытные. Кроме того, я намерен урезать раздутые бюджеты и направить галеоны туда, где они нужнее всего — в наши школы.       Я, как никто, понимаю, что значит, когда предрассудки и ненависть исподволь просачиваются в наше сообщество. Потеря любимой жены моего сына, замечательной маглорождённой волшебницы и дорогого члена нашей семьи — утрата, которую я буду тяжело нести до конца жизни. Однако именно это горе будет направлять мои политические решения, целью которых станет искоренение идеи превосходства крови с самых истоков — через реформу образования и программы интеграции маглорожденных... Продолжение на стр. 3.

***

      08:48. ВТОРНИК. 28 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЕПАРТАМЕНТ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА И МОРГ СВЯТОГО МУНГО.       — Есть ли ещё что-то, что вы можете рассказать о поведении мисс Клируотер в Дырявом котле? Поднимала ли она какие-то тревожные темы в тот вечер?       Драко заканчивал последний допрос из числа женщин, с которыми Пенелопа Клируотер провела вечер перед исчезновением. Пока что ничего полезного он не выяснил — кроме того, что её бывший муж был тот ещё тип.       — Нет, напротив, я даже спросила, как у неё дела с Ричардом — они ведь до сих пор вместе воспитывают детей, но им пришлось пройти через несколько встреч с медиатором. Он непростой человек.       — И что она ответила?       — Она была в очень хорошем настроении… Неудивительно, у неё там был какой-то эксперимент или что-то в этом роде, так что, может, дело было в этом. Но впервые она не сказала о нём ничего плохого, что странно, обычно у неё находится парочка историй — вроде той, как он сводил детей к Фортескью прямо перед ужином, или как притащил домой новую сову, которую они не могли себе позволить. Но да, в тот вечер она была в приподнятом настроении, и мы с девчонками решили, что она с кем-то встречается. Она отказывается, чтобы мы её кому-то сватали. В общем, если коротко…       Коротко не вышло. Эта женщина оказалась самой разговорчивой из всех, кого Драко опрашивал, а ни одну из подруг Пенелопы нельзя было назвать тихоней.       — Пенни выглядела по-настоящему счастливой впервые за очень долгое время. Я просто… — в её голосе дрогнула тревога. — Я так переживаю за неё. Есть какие-то новости? Нашли хоть что-то?       — Простите, мисс Джейкс, я не уполномочен это обсуждать. Но будьте уверены, весь Департамент относится к её исчезновению со всей серьёзностью. Мы делаем всё возможное, чтобы её найти.       Женщина достала из сумочки небольшой носовой платок и аккуратно промокнула глаза, стараясь не смазать многослойный макияж.       — Пожалуйста, не постесняйтесь связаться со мной, если вспомните хоть что-то ещё о том вечере... или если получите вести от Пенелопы.       Драко оставил всё ещё плачущую женщину, поручив Джейми закончить допрос и проводить её.       Ещё один тупик. Хотя Драко всё же собирался покопаться в прошлом её бывшего мужа — просто чтобы закрыть этот вопрос. Он добавил это в свой и без того абсурдный список дел и поспешил на следующую встречу.       С того момента, как об исчезновении Пенелопы Клируотер было официально заявлено, весь Департамент работал на износ — скоординированные действия всех подразделений, направленные на то, чтобы выйти на её след. Несмотря на небольшое отклонение от привычного профиля жертвы, рабочей версией оставалось, что за её исчезновением стоит Мясник, и делу был присвоен высший приоритет.       Поисковые группы были отправлены прочёсывать Рединг, Бирмингем и Брайтон в поисках хоть какой-то зацепки. В Лондоне изымались записи охранных систем всех лавок Косого переулка. Были опрошены коллеги и студенты Клируотер в университете, а также все, с кем она регулярно встречалась в магическом исследовательском центре.       Как и прежде, Мясник оставался неуловимым — его действия были чистыми, без единого следа. И всё это, как предполагал Драко, — благодаря кольцу.       Подозрения Драко росли: исчезновение Клируотер могло означать, что убийца стал действовать безрассудно, на эмоциях. И если честно, часть его надеялась, что это так — эмоции заставляют допускать ошибки.       Пока он ждал, когда Мясник оступится, Драко продолжал копаться в теме колец. Лучшая зацепка из воспоминаний всё ещё вела к легенде о паре колец, утраченных семьями Паркинсонов и Лонгботтомов. Он сделал ещё несколько осторожных запросов — в том числе обратился с несанкционированной просьбой к одному из гоблинов в Гринготсе, чтобы тот проверил записи по теневым хранилищам, — но след всё так же раздражающе обрывался.       Тем временем, с того дня, как Драко затащил Грейнджер в допросную, он постоянно пребывал в полной боевой готовности. То есть дни начинались и заканчивались в яростном мастурбационном забытьи. И хотя он пытался проработать всё это дома, теперь, когда у него были кристально чёткие воспоминания о том, какая она на ощупь, на вкус, — на работе приходилось прибегать к жалким приёмам окклюменции, чтобы сосредоточиться на деле.       Сегодняшняя задача — вместе с Грейнджер разговорить коронера. Драко снова перечитал отчёты о вскрытии и не мог отделаться от ощущения, что кое-что в них намеренно замалчивалось. Грейнджер была того же мнения, о чём и сообщила в своих служебных записках. Записки были единственной формой общения — холодные, лаконичные, исключительно по делу. Но, читая их, он всё равно слышал её голос... что всего несколько дней назад стонал у него в руках, — и каждый раз это заканчивалось совершенно неуместной эрекцией.       Однако сегодня всё это нужно было отбросить ради расследования. Зацепки по кольцам зашли в тупик, скудная информация от Перси Уизли никуда их не продвинула, а общественное внимание к его отделу, да и лично к нему, достигло предела. Нужно было сосредоточиться.       К несчастью для Драко, когда Грейнджер появилась в Департаменте, готовая к их небольшой вылазке в морг Святого Мунго, она выглядела исключительно сексуально. Казалось, разоблачение как коварной и беспринципной любовницы пошло её и без того роскошной внешности только на пользу. Увидев её, Драко тут же построил несколько слоёв стен окклюменции, чтобы удержать внимание на деле, — но он уже знал, что это будет борьба на грани выживания.       В довершение ко всем неприятностям, перед отправлением к коронеру Поттер отвёл Драко и Грейнджер в сторону, выглядя как мрачный отец, провожающий дочь на свидание с каким-то недостойным мерзавцем.       — Помните, главное — убедиться, что коронер всё оформляет как положено. Вы двое сможете отложить в сторону всё, что между в...       — Мы уже обсуждали это, Поттер…       — Гарри, мне совсем не нравится, на что ты намекаешь. И потом, если Малфой сможет держать себя в руках…       — Я? Думаю, вопрос в том, сможет ли Грейнджер вести себя цивилизованно, потому что лично я уж точно...       Поттер закатил глаза и оборвал их:       — Может, ваше упрямое соперничество даже сыграет вам на руку. Кто из вас сумеет лучше контролировать этот бардак — тот и победил, ясно? Малфой, пришлёшь мне отчёт немедленно. Бруствер буквально вышел на тропу войны после колонки Макмиллана. И, к слову, ты закончил прорабатывать своё алиби?       — Его что? — Грейнджер повернулась к Драко, впервые за это утро встретившись с ним взглядом.       Идиотские, совершенно не нужные бабочки в животе. Он глубоко вдохнул.       — Я был в Дырявом котле в ту ночь, когда исчезла Пенелопа Клируотер, — пояснил Драко. — Бруствер попросил меня набросать алиби, чтобы снять любые подозрения.       — Чьи подозрения? С чего бы вообще кому-то подозревать тебя?! Ты чёртов глава Отдела убийств!       — Гермиона, это стандартная процедура, ладно? — вмешался Поттер. На самом деле — нет, но Драко не мог его винить за эту безобидную ложь. Он уже начал понимать, что с тягой Грейнджер к праведному гневу нелегко справиться.       То, что её так возмущало само наличие подозрений в его адрес, не помогало Драко разобраться в собственных, и без того запутанных, чувствах к ней. Он мог по пальцам пересчитать тех, кто заступался за него, когда в его адрес звучали необоснованные обвинения в том, что он до сих пор продажный Пожиратель смерти. Разумеется, Поттер в этот список не входил.       Когда, казалось, её гнев немного утих, Драко снова посмотрел на неё, без слов спрашивая, готова ли она идти. Но та замешкалась и обернулась к Поттеру:       — Гарри, во сколько ты вернёшься домой сегодня?       — Не знаю. Джин забрала мальчишек, у меня тут завал… Думаю, поздно.       — Я подожду тебя на Гриммо. Нам давно пора поговорить.       Поттер тяжело вздохнул:       — Обязательно сегодня?       — Ты уже больше недели увиливаешь от разговора, Гарри.       Драко не удержался:       — Ты, прямо образец дружбы, Поттер.       Они оба одновременно обернулись, чтобы его одёрнуть — Грейнджер сдержанно, Поттер куда более резко:       — Помолчи, Малфой.       — Да пошёл ты со своим дерьмом.       Грейнджер снова повернулась к Гарри и схватила его за руку:       — Гарри, просто… можно я приду к тебе сегодня вечером?       Поттер пожал плечами, как обиженный ребёнок, и Драко снова захотел врезать ему:       — Ладно, как скажешь, но не знаю, в каком я буду состоянии.       Грейнджер выглядела так, будто хотела сказать ещё что-то, но Драко уже устал наблюдать, как Поттер изображает из себя величайшего придурка на свете. Дел было по горло.       — Грейнджер, встречу у Поттера ты назначила — дело сделано, пойдём. — Драко быстро двинулся по коридору к лифтам.       Он услышал, как она раздражённо фыркнула, но каблуки её сапог всё же зацокали следом.       Чёртовы сапоги. Теперь он узнавал их — с той ночи в Дырявом котле. Часть его гадала, не надела ли она их специально для него. Одна мысль об этом пробежала мурашками прямо к его паху. Было невыносимо осознавать, что она до сих пор так влияет на него.       Но после того, как головная боль прошла благодаря её сладкому травяному зелью, а воспоминания становились всё отчётливее, злость и раздражение всё сильнее вытесняло другое чувство — тоска.       Он тосковал по ней — изматывающее, жалкое томление. И ненавидел себя за это.       Злость, разумеется, никуда не делась, продолжая тлеть где-то под кожей. Хуже всего было то, что тоска и злость подпитывали друг друга, создавая замкнутый круг, из которого рождалось самое сильное и разрушительное побочное явление: похоть.       Именно похоть управляла его телом этим утром. Именно похоть заставляла огрызаться на неё, а затем, войдя в лифт, едва заметно коснуться её поясницы. Это был звериный, глубокий, глухой голод, который скалился, при звуке её голоса, а мысленно рисовал, как он срывает с неё блузку, разметав пуговицы по полу.       В это время лифты были переполнены, и он оказался зажат в углу, а Грейнджер стояла прямо перед ним — её зад всего в каких-то сантиметрах от ширинки. Грёбаная пытка.       Из Атриума они отправились по каминной сети — каждый отдельно — в Мунго, а потом спустились ещё на одном лифте до морга.       Когда во время второй поездки в лифте они остались одни, Драко попытался превратить свои навязчивые мысли, подпитанные похотливой злостью и жалкой тоской, в то, что можно было бы выдать за вполне уместную озабоченность главы Отдела убийств о своём ведущем эксперте.       Он постарался задать свой абсолютно профессиональный вопрос максимально нейтрально:       — Как держатся твои охранные чары? Были ещё вторжения?       Она слегка вздрогнула от того, что он обратился к ней напрямую.       — О, эм… нет, ничего подозрительного. Охранные чары в порядке. Я как раз обновила пару вчера вечером.       — Хорошо, — он не поднимал глаз от своих ботинок, так было безопаснее.       — Как твоя… эм… голова? — спросила она неуверенно. Он почувствовал, что ей было трудно это произнести, и нотки вины в её голосе лишь усилили в нём и раздражение, и тоску.       — Гораздо лучше. Зелье помогло. — Поблагодарить за него он так и не смог. Это ведь было меньшее, что она могла сделать.       — Ну… это было меньшее, что я могла сделать, — тихо ответила она, слегка дрогнувшим голосом.       Он закатил глаза, глубоко вдохнул, сжав руки в кулаки. Чёрт возьми, женщина. Почему я просто не могу тебя ненавидеть?       Двери лифта открылись на этаже ледяного морга. Они молча пошли по узкому коридору бок о бок, а цоканье её каблуков эхом разносилось по кафельным стенам.       Драко снова возвёл стены окклюменции— и не только для того, чтобы заглушить то, как даже дурацкий звук её каблуков действует на него. Коронер был отвратительным типом и неизменно доводил Драко до белого каления. Если они хотели добиться хоть какой-то откровенности, нужно было держать себя в руках.       Они нашли коронера склонившимся над телом — он накладывал заклинание для определения причины смерти, внимательно изучал результат, затем сделал пометку в карте. Воздух в помещении стоял неподвижный и странно стерильный; сочетание гнетущее и тошнотворное, и уже через несколько секунд Драко стало не по себе.       Они ждали, не скрывая нетерпения, пока коронер наконец не вернулся к столу — прекрасно понимая, что он нарочно тянет, зная, что они ждут.       — Чем могу помочь? — спросил он, усаживаясь в кресло на колёсиках, уже с откровенно скучающим и раздражённым видом.       — У нас назначена встреча, — ответила Грейнджер, и в её голосе прозвучала лёгкая раздражённость.       — Имена? — протянул коронер, не поднимая глаз от бумаг.       — Серьёзно? — раздражение Грейнджер заметно возросло. Она начала розоветь, и Драко решил вмешаться.       — Мистер Драко Малфой, аврор, глава отдела расследования убийств Департамента магического правопорядка. И мисс Гермиона Грейнджер, невыразимец, Отдел Тайн.       Мужчина медленно провёл скрюченным пальцем по страницам записной книги, затем посмотрел на часы.       — А, так вы опоздали.       — На самом деле мы пришли ровно вовремя. Просто ждали, пока вы вернётесь к столу, — Грейнджер явно нервничала; он видел её в таком состоянии в морге и раньше. Но тогда он думал, что это из-за тревоги перед наложением заклинания для извлечения воспоминаний, но, возможно, её просто выводил из себя сам коронер.       Не успел он осознать, что делает его глупое тело, Драко лёгким движением положил ладонь ей на поясницу, чуть проведя большим пальцем, в попытке успокоить. Но, поняв, насколько близко его рука оказалась к её заднице, Драко пришлось снова сосредоточиться на окклюменции. Он убрал руку и сунул её в карман — на всякий случай.       Драко продолжил говорить профессионально и невозмутимо:       — Мы, разумеется, не хотим отнимать у вас больше времени, чем необходимо, мистер?..       — Гристл. Сайлас Гристл.       — Что ж, мистер Гристл, как вам, несомненно, известно, идёт расследование относительно магического серийного убийцы, который всё ещё на свободе. Мы многократно изучали ваши отчёты, но хотели бы задать вам несколько вопросов.       — Мы уже обсуждали эти вскрытия, мистер Малфой. Не понимаю, зачем…       — О, так вы меня помните! Отлично. Тогда вы наверняка вспомните и то, как легко я могу получить одобрение министра, чтобы обойти всё, что сочту препятствием для расследования.       Гристл ничего не ответил, лишь поджал губы так, словно жевал особенно кислый лимон.       — Мисс Грейнджер, не хотите начать? — спросил Драко, повернувшись к смущённой женщине рядом.       — О, ну, я… — Грейнджер взглянула на него, то ли ища поддержки, то ли разрешения продемонстрировать свой устрашающий ум. Драко едва заметно кивнул ей в знак одобрения. Он уловил момент, когда её решимость собралась в кулак — блеск в глазах, твёрдая линия губ.       Она повернулась к коронеру и твёрдо произнесла:       — Для начала: в отчётах об аутопсии отсутствует описательная часть медицинского эксперта. Сначала я решила, что это просто ненужный шаг, упущенный в суете после убийств. Однако, изучив сотни других отчётов за время вашей работы, я убедилась, что это крайне нетипично для вас. Более того, на телах не было проведено три важнейших диагностических заклинания...       — Эти заклинания необязательны, их результаты суммируются с другими проверками, и при данных обстоятельствах в них не было нужды. Что вам следовало бы знать, если бы вы хоть что-то понимали в том, о чём говорите.       — Я более чем знакома с диагностикой причин смерти, учитывая, что у меня степень магистра в области целительства…       Что? Драко и не знал, что она получила высшую степень целителя, хотя и понимал, что удивляться не стоило.       Она продолжила уже с явной уверенностью:       — Несмотря на частичное совпадение методов, отказ от этих заклинаний требует обоснования отражённого в описательной части отчёта.       — Как я распоряжаюсь своими телами — моё личное дело. И я не позволю какой-то полудохлой всезнайке диктовать, как мне управлять моим моргом.       — В таком случае, возможно, официальный запрос в Совет директоров Св. Мунго поможет разрешить этот вопрос? — высокомерно предложила Грейнджер. — Мистер Малфой, разве ваш знакомый мистер Забини не входит в этот совет?       Драко не удержался от усмешки — единственный вклад Блейза в общество, помимо его гетсбианских похождений.       — Даже больше, чем знакомый, — он мне как брат. С учётом того, сколько он мне должен, уверен, он ускорит подобный запрос.       Губы коронера скривились, но он промолчал. Напряжённая тишина, заполнившая и без того мертвенно спокойное помещение, сделала морг ещё холоднее.       — Мистер Гримбл... — начал Драко.       — Гристл.       — Прошу прощения, — в его голосе отчётливо слышалось, что ему абсолютно плевать, как на самом деле зовут этого ублюдка. — Вы составляли описательную часть отчёта по результатам вскрытия?       — Разумеется.       — Тогда почему её нет в деле? — тут же подхватила Грейнджер.       Коронер тяжело сглотнул, но снова ничего не ответил.       Драко демонстративно чиркнул пером по блокноту.       — Мы направим официальный запрос на полные отчёты о вскрытии до конца дня, мистер Гристли. Однако позвольте посоветовать сделать это вашим главным приоритетом, не дожидаясь распоряжения Визенгамота.       Челюсть сального мужчины напряглась, сухие губы поджались в раздражении, но он коротко кивнул.       — Что-нибудь ещё, мисс Грейнджер? — Драко повернулся к своей властной напарнице.       — Нет, думаю, этого достаточно, мистер Малфой. Пока что, — добавила она, грозно выгнув бровь в сторону коронера, пугающе напоминая профессора Макгонагалл. Если бы Драко сам мастерски не владел искусством ненавязчиво угрожать, под этим взглядом он бы, пожалуй, дрогнул. А так — находил его бесконечно притягательным.       Он жестом пригласил Грейнджер выйти первой, но, пройдя пару шагов, остановился и обернулся к коронеру.       — Ещё один момент, для протокола, мистер Гриндл...       — Гристл.       — Верно. Можете подтвердить, где вы были вечером восемнадцатого октября?       — В прошлое воскресенье? Я был с друзьями.       Драко усмехнулся.       — Очень правдоподобно. И до скольки?       — До поздна.       — Эти ваши друзья, они живы? Мы ведь говорим не о «ваших телах», верно?       — Малфой, — зашипела Грейнджер. — Что с тобой не так?       Драко проигнорировал её возмущение, не сводя взгляда с коронера.       — Я был в Кокермуте на выходных, — процедил коронер, будто каждое слово имело горький привкус.       — Простите, вы были где?       — В Кокермуте. В Камбрии. Слыхали о таком? — оскалившись, съязвил этот кислый тип.       Драко, конечно, слышал — просто хотел, чтобы тот произнёс это ещё раз.       — Вы, разумеется, назовёте нам имена своих приятелей, чтобы мы могли это проверить.       — Если вы в чём-то меня обвиняете, так выкладывайте уже, чёртов Пожиратель. Я не в настроении играть в загадки.       Драко почувствовал, как воздух вокруг задвигался, и перевёл взгляд на Грейнджер. По её лицу он понял: стоит приготовиться к удару.       — Послушай, ты, склизкая, вонючая, мелкая крыса, — начала она, — шныряешь по этому мерзкому моргу, оставляя за собой сальный след, и при этом позволяешь себе разбрасываться клеветой, не заботясь о её правдивости. Это не только абсолютно непрофессионально, но и служит лишним доказательством того, что ты намерен мешать расследованию.       Драко с трудом удержался, чтобы не расхохотаться от её уничтожающего словесного залпа.       — И кто кого обвиняет! — губы коронера скривились в презрении. — Думаешь, раз ты великая Гермиона Грейнджер, твои слова в защиту этого предателя что-то значат? Всё, чего ты добиваешься, — это показать, что ты такая же Пожирательница, кото—       Драко щёлкнул палочкой, и губы мужчины моментально слиплись.       Ветер усилился, бумаги на столе коронера затрепетали, несколько листов разлетелись по комнате. Драко поспешил к Грейнджер, схватил её за руки, заставив оторвать разъярённый взгляд от этого ничтожества, тщетно пытавшегося открыть рот, чтобы выплюнуть ещё порцию грязи, и перевести его на себя.       — Дыши, Грейнджер. Он того не стоит. Ни единой секунды твоего времени и сил.       Он слегка сжал её руки, удерживая взгляд, пока не увидел, как она делает глубокий вдох. Гермиона подняла палочку, произнесла сложное заклинание, и ветер сразу стих.       Драко обернулся на коронера, лицо которого налилось багровым, а губы всё ещё были намертво склеены.       — Мы рассчитываем в этот раз получить полный комплект ваших записей, мистер Гринбл. И имена ваших друзей — немедленно.       С этими словами Драко повёл Грейнджер к выходу, его ладонь снова, почти бессознательно, легла ей на поясницу.       Он обернулся, чтобы добавить напоследок:       — Ах да, оставлю на усмотрение Гарри Поттера, решит ли Департамент арестовать вас за воспрепятствование расследованию. Мы с вами свяжемся.       Он взмахнул палочкой, снимая заклинание с рта коронера, как раз в тот момент, когда за ними с грохотом захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, и продолжил вести Грейнджер к лифту, чувствуя, как пульс всё ещё учащён после перепалки.       Он скосил на неё взгляд, пока они шли рядом по коридору.       — Нам действительно стоит что-то сделать с твоей погодной магией — она выходит из-под контроля. Хотя, я заметил, ты в этот раз не рифмовала. Ты исправи...       Грейнджер резко остановилась, затем сделала несколько шагов назад, и его рука сама собой соскользнула с её поясницы. Он и не осознавал, что всё ещё держит её.       — Тебе нужно перестать меня трогать, Малфой.       — Прости, я даже не…       — Это сбивает с толку, и не помогает. — Она скрестила руки на груди, упрямо глядя в пол.       Драко всё ещё был на взводе после раздражающего разговора в морге, и ответил резче, чем следовало бы:       — А ты не можешь защищать меня! Раз уж мы заговорили о смешанных чувствах — ты не можешь говорить мне держаться от тебя подальше, а потом бросаться меня защищать, стоит кому-то назвать меня Пожирателем.       — Это совсем другое! И потом, любой из твоих коллег сказал бы этому типу…       — Совершенно неправда. За почти восемь лет работы в департаменте, поверь, меня называли Пожирателем больше раз, чем я хотел бы помнить, — и ни разу никто не удосужился меня защитить.       — Что?! — Это, похоже, разозлило её ещё сильнее, но теперь она злилась не на него, а за него. И он ощутил желание закутаться в её праведное возмущение, как в тёплое одеяло.       — Ты ведь умная ведьма, ты понимаешь, с чем я сталкиваюсь. Люди могут уважать меня как аврора, но воспринимать как человека, у которого есть чувства, — для них это слишком.       Он смотрел на неё, наблюдая, как она прикусывает нижнюю губу и уводит взгляд. Он позволил себе поддаться этому намагничивающемуся притяжению между ними и сделал шаг ближе.       — Разве ты не понимаешь, Гермиона? Кроме Невилла и моих чокнутых друзей, ты единственная, кто готов видеть во мне нечто большее. Единственная, кто стабильно встаёт на мою сторону, кто считает, что я заслуживаю… не знаю… защиты.       Она всплеснула руками.       — У меня есть эмпатия, знаешь? Ты не заслуживаешь такого отношения, Драко! И ты тоже должен этому противостоять!       Их взгляды встретились, и будто весь мир вокруг перестал существовать. В её глазах было столько беспокойства и тепла, что это почти походило на любовь — и Драко почувствовал, как война внутри него заканчивается. Борьба между жаждой и злостью стихла, уступив место единственному победителю.       Драко тяжело выдохнул, делая ещё один шаг к ней. Хотелось коснуться, но он держал руки сжатыми в кулаки.       — Вот из-за этого между нами всё чертовски сложно. Я не могу тебя ненавидеть. А ты ведь этого хочешь, да?       Её нижняя губа дрогнула, но она не ответила. И не нужно было — это читалось у неё на лице. Она была так же разорвана противоречиями, как и он, и это убивало их обоих.       Теперь он стоял прямо перед ней, и желание дотронуться становилось невыносимым.       — Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое — из-за твоих друзей, или потому что считаешь, будто не заслуживаешь счастья, или… не знаю. Ты, чёрт возьми, не говоришь, почему. Но, Гермиона, я не могу просто уйти.       В её глазах блеснули слёзы, и ему стоило огромных усилий не притянуть её к себе, не обнять, не прошептать, что всё будет хорошо.       — Почему? Почему ты просто не оставишь всё как есть? — Спросила она дрожащим голосом.       — Потому что тебе не всё равно, Гермиона. Ты что-то чувствуешь ко мне — это ясно, как божий день. Не говори, что я один это чувствую. Я тебе не поверю.       Слеза скатилась с её ресницы и медленно потянулась вниз по щеке. Его решимость дрогнула. Он сократил между ними расстояние, поднял руку и мягко стёр её большим пальцем.       — И несмотря на все твои чудовищно глупые попытки оттолкнуть меня, тебе всё ещё не всё равно. И если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, тебе придётся перестать.       Гермиона вздохнула, неровно, всё так же глядя ему в глаза:       — Я не знаю, смогу ли.       Они стояли так в коридоре, его ладонь обхватывала её щёку, иногда смахивая новую слезу. Её руки легли ему на грудь, и сердце забилось в бешеном ритме. Это казалось неизбежным, он устал сопротивляться.       — Пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь, Гермиона? — тихо спросил Драко.       — Ты знаешь, чего я хочу. Но это совершенно не имеет значения.       — Глупая женщина, — сказал он с неожиданной нежностью. — Самая блестящая ведьма волшебного мира — и самая большая идиотка.       Она улыбнулась, и это было похоже на первый день весны.       — Кстати, об идиотах — почему ты на меня не злишься?       — Злюсь. Ещё как, — он убрал выбившийся локон за её ухо. Блядь, как же он давно хотел это сделать.       Она грустно рассмеялась:       — Боги, Драко, тогда почему? Почему ты вообще тратишь на меня хоть секунду?       Она толкнула его в грудь, пытаясь отстранить, но он обхватил её за талию и прижал к себе.       — Потому что уже слишком поздно, Гермиона. Мне тоже не всё равно.       Её взгляд скользнул по его лицу, словно проверяя, не играет ли он, — верит ли он сам в каждое произнесённое слово. Потом её глаза задержались на его губах, и сдержанность Драко окончательно рухнула. Он потянулся к ней, желая, чтобы она ответила тем же — и она ответила. Сердце замерло, дыхание перехватило.       Но она остановилась.       Сделав шаг назад, выпутываясь из его объятий, Гермиона тихо произнесла:       — Мне нужно поговорить с Гарри.       Драко издал, пожалуй, самый громкий в истории пренебрежительный смешок.       — Блядский Поттер. Клянусь Салазаром, если его лицемерная задница — причина того, что ты всё рушишь…       — Ты не понимаешь…       Он запустил руки в волосы, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик:       — Тогда помоги мне понять!       Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Он хотел снова сократить между ними расстояние, но остался на месте — готовый ловить каждое её слово.       — Гарри был единственным человеком в моей жизни, на кого я всегда могла положиться… У меня больше нет никого — ни родителей, ни Джинни, ни даже Рона. Гарри для меня больше, чем лучший друг, Драко.       В её голосе зазвучало волнение, в глазах заблестели новые слёзы, и он, жалкий человек, не смог не сделать к ней шаг.       — Он… он был мне братом, заменял отца, был моим доверенным лицом, моим плечом, на котором я могла плакать. Он всегда был рядом…       Его ладонь легла на линию между шеей и плечом, пальцы мягко скользнули по ключице.       — Я бы… я бы был рядом, если бы ты позволила. Блядь, да я бы никогда не ушёл от тебя, если бы ты дала нам шанс!       Драко внутренне поморщился от своих слов. Он что, только что признался, что влюблён? А может, и правда… Впрочем, теперь всё уже было сказано.       — Но ты не дала мне выбора. Ты не дала нам шанса. Пожалуйста… просто позволь мне показать это.       Он убрал её волосы за плечо, склонившись ближе к шее, вдыхая её запах, едва касаясь губами её кожи. Её дыхание участилось, и это лишь подстегнуло его желание коснуться её ещё.       Она запрокинула голову, упершись затылком в стену, и он тут же воспользовался этим, одарив нежными, осторожными поцелуями её шею до линии челюсти.       — Драко, я всё испортила, — выдохнула она.       — Ещё как, — пробормотал он у её кожи, не отстраняясь. Ему казалось, что губы должны оставаться на ней… возможно, до конца жизни.       — Но ты всё ещё хочешь меня…       — Это просто невыносимо, насколько сильно. — Теперь его бёдра плотно прижимались к её телу, он вдыхал мягкий аромат ванили, стараясь сосредоточиться лишь на нескольких дюймах кожи вдоль её подбородка, а не на нежных изгибах, прижатых к нему. Потому что, если позволить мыслям уйти туда, он уже не сможет остановиться.       — Если ты говоришь, что для тебя всё ещё не кончено, — что ты можешь закрыть глаза на то, что я сделала, и простить меня…       — Ты прощала меня за худшее.              — Ты был ребёнком…       Он откинул голову и поймал её встревоженный взгляд своим серьёзным.       — В тот день в поместье, Гермиона, я был совершеннолетним, а не малышом…       — Ты был ребёнком, — твёрдо повторила она.       Она была непреклонна в своей преданности, и, возможно, это могло бы раздражать, но, когда она направляла её на него, это было похоже на купание в золотом свете. Её умение заботиться всей душой сделало естественным то, что он произнёс дальше:       — Для меня это не конец, Гермиона. Хотя мне, возможно, понадобится больше времени, чтобы… всё переварить, прежде чем всё будет полностью прощено. Но дай мне попытаться. Пожалуйста?       Гермиона сглотнула, но кивнула, и на него нахлынуло облегчение. Он подался ближе — он больше не мог выдержать ни секунды, не поцеловав её.       — Но мне нужно поговорить с Гарри, — сказала она, мягко отталкивая его.       Драко шумно выдохнул, с досадой запустил руку в волосы и сделал шаг назад, стараясь уважать её границы. Список причин двинуть Поттеру в челюсть становился всё длиннее.       — Я знаю, ты не понимаешь, — продолжила она. — Когда у нас будет больше времени, я всё объясню. Просто… я знаю, что не заслуживаю, но ты сможешь мне довериться?       Драко колебался всего миг, а потом кивнул и уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё.       Но в этот момент двери лифта распахнулись, и между ними в коридор к моргу покатилась самоходная каталка с трупом. Отрезвляющее, мрачное напоминание о его более тёмных и неотложных делах. Похоже, и Гермиона почувствовала ту же смену настроения — она прочистила горло и опустила взгляд на ботинки.       — Нам лучше вернуться, — сказал Драко, указывая на лифт.       Они зашагали к лифту, и он добавил:       — Я ускорю для тебя получение копий обновлённых отчётов о вскрытиях. Как продвигается работа над твоим заклинанием?       — Всё хорошо, я… я думаю, оно готово. Просто надеюсь, что не придётся применять его.       Он провёл её в лифт, но на этот раз не убрал ладонь с её спины, пока они ехали вверх.       — Мы найдём его… вместе.

***

      10:33. ВТОРНИК. 28 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. МИНИСТЕРСТВО МАГИИ. АТРИУМ.       Гермиона была ошеломлена.       В Драко Малфое не было никакой логики. Он повёл себя прямо противоположно всему, чего она ожидала, а Гермиона редко ошибалась в расчётах. От самого факта, что она просчиталась в нём настолько, перехватило дыхание.       Она едва могла усидеть на месте, всё ещё ощущая вибрацию под кожей от его признания, что он всё ещё хочет её — что она ему не небезразлична — после всего, через что она его провела.       Он, должно быть, окончательно спятил!       Хотя, наверное, и она тоже. Вся эта катастрофа развивалась совсем не так, как она задумывала, но одно становилось всё более очевидным: они оба увязли очень глубоко. Слишком глубоко, чтобы просто разойтись и остаться невредимыми. Настолько глубоко, что им предстояло либо плыть вместе, либо утонуть обоим.       С этим открытием пришла и некая определённость. Ей придётся бороться, чтобы всё получилось. Ей придётся изложить свои доводы и добиться, чтобы Гарри понял её. Потому что она не собиралась терять Гарри. И никого из своей обретённой семьи. Она этого просто не вынесет.       Но вместе с тем в ней зародилось и новое, твёрдое решение, когда Драко так нежно держал её лицо в ладонях, а в его глазах отражалась удивительная надежда: она не собиралась терять и его. Ни за что.       На этот раз, когда они прибыли к камину, соединяющему Мунго с Атриумом Министерства, Драко обнял её за талию и прижал ближе к себе, пока они шагали сквозь пламя.       В Министерстве он помог ей выйти из решётки камина и уже собирался попрощаться, когда за спиной раздался знакомый голос:       — О-о-о, только посмотрите, что за идиллия! Только не говорите, что вы уже всё уладили? — Гермиона увидела женщину с аккуратным каре, нелепо высокими каблуками и мантией из последней модной коллекции.       Пэнси Паркинсон.       Гермиона едва сдержала стон.       Судя по всему, Драко чувствовал то же самое — он закатил глаза, прежде чем повернуться к ней.       — Чего тебе, Пэнс? — коротко спросил он.       — Знаешь, Драко, ты бываешь таким грубияном иногда. Разве я когда-либо желала тебе чего-то, кроме счастья? — Она повернулась к Гермионе. — И несмотря на то, что он законченный брюзга, надеюсь, ты понимаешь, что не заслуживаешь ни секунды его времени?       Слова обожгли — почти то же самое она недавно сказала Драко. Но, нравится это кому-то или нет, он уже сделал свой выбор.       В подтверждение своих слов Драко чуть подался вперёд, заслоняя Гермиону, и поднял руку, будто собираясь остановить Пэнси.       — Убери когти, Пэнси, и скажи, что тебе нужно.       Пэнси окинула Гермиону последним оценивающим взглядом с ног до головы, а затем повернулась обратно к Драко:       — Я уже несколько дней пытаюсь тебя найти, неуловимый ты ублюдок.       — Что бы ты ни хотела сказать, прибереги дыхание, Пэнси. Это тебя не касается.       — Может, мне уйти… — Гермиона сделала шаг в сторону, чтобы обойти Драко и направиться к лифтам.       Пэнси преградила ей путь.       — Нет, останься. Думаю, тебе тоже захочется это услышать. И нет, Драко, я не собираюсь лезть в ваши глупые игры. К несчастью, я должна Грейнджер, так что сделаю тебе одолжение и оставлю при себе остальную часть своего мнения.       Челюсть Гермионы чуть заметно опустилась. Как она вообще умудрилась попасть в число тех, к кому Пэнси Паркинсон благоволит? Предположив, что дело наверняка связано с Невиллом, Гермиона решила просто принять это как данность.       — К чему всё это, Пэнси? У нас с Гермионой миллион дел поважнее, чем слушать твою болтовню.       Да, способы коммуникации у этих змей были странные. Такое впечатление, что они вообще не нравились друг другу. Хотя Гермиона могла признать — её собственным дружеским отношениям, возможно, не помешало бы чуть больше прямоты… пусть и в менее жёсткой форме.       — Всё просто, Драко. — Пэнси шагнула ближе, понизив голос, чтобы мимо проходящие не могли подслушать. — Я хочу знать, почему, чёрт возьми, ты не сказал мне, что Тео спит с Гарри Поттером!       Гермиона почувствовала, словно у неё выбили почву из-под ног. Драко рядом с ней напрягся, а у неё самой сердце забилось как сумасшедшее. Она почти физически ощутила, как в мозгу что-то щёлкнуло.       — Пэнси, это не моё дело, тем более, чтобы рассказывать тебе. И уж точно не твоё.       — Гарри спит… что? ЧТО? Прошу прощения?! — только и смогла выдавить Гермиона.       Гарри и Тео? Теодор Нотт. Главная заноза в заднице Министерства. Олицетворение головной боли. Слизерин до мозга костей с моральным компасом настолько извращённым, что Гермионе иногда казалось, будто у него обратная полярность. Как… когда это произошло?       Она подозревала, что между ними что-то есть, но думала, что это что-то рабочее — или что Тео снова влип в неприятности с Департаментом магического правопорядка. Не в первый раз что-то из его лаборатории могло привести к юридическим проблемам. Но чтобы так. Она бы никогда не могла себе представить…       Гарри всё это время спал с этим… безумцем — и при этом имел наглость осуждать её, читать морали за то, что она с… нападать на Драко без всякой причины…       Смутно отметив, что вокруг начинает подниматься новый порывистый ветер, Гермиона всё ещё оставалась поглощена бурей собственных мыслей — куда сильнее торнадо, закручивающегося в Атриуме Министерства. Она пришла в себя лишь тогда, когда услышала, как Драко перекрикивает свистящий в ушах гул:       — Гермиона! Успокойся! Ты сейчас разнесёшь половину Атриума!       Она сузила глаза, протиснулась мимо Драко и Пэнси к лифтам, взмахивая палочкой в сердитых, резких движениях, чтобы во второй раз за утро избавиться от урагана вокруг себя.       Она определённо убьёт Гарри Поттера.

***

The Four Seasons: Concerto No. 2 in G Minor, Summer: III. Presto by Antonio Vivaldi