Драко Малфой и дело Мясника из Брайтон Бич

Hello, how are you?

Have you been alright through all those lonely, lonely, lonely, lonely

Lonely nights?

That's what I'd say

I'd tell you everything if you'd pick up that telephone

Hey, how ya feelin'?

Are you still the same?

Don't you realize the things we did, we did

Were all for real? Not a dream

I just can't believe they've all faded out of view

Oh, telephone line, give me some time

I'm living in twilight

Okay, so no one's answering

Well, can't you just let it ring a little longer, longer, longer?

I'll just sit tight, in shadows of the night

Let it ring forevermore

Telephone Line by Electric Light Orchestra

***

      Первое, что она ощутила, была боль — невыносимая, всеобъемлющая боль, словно с неё содрали кожу, а мышцы и сухожилия на руках и ногах растянули до предела. Она понимала, что тело содрогается в конвульсиях, но пошевелить руками или ногами по собственной воле не могла.       Дыши. Спокойно, медленно. Вот так. Вдох через нос.       Она с трудом приоткрыла глаза, но перед ними был лишь ослепительный белый свет. В ушах звенело, и вскоре яркий свет покрылся чёрными пятнами.       Она могла снова потерять сознание. Ей больше не удавалось различить, бодрствует ли она или всё происходящее — лишь сон.       Почти всегда там не было ничего. А если было хоть что-то — то только боль.       Открой рот. Теперь — глотай.       Холодная вода медленно скользнула по её потрескавшимся губам, вниз по израненному горлу. Почему глотать было так мучительно больно? Неужели она кричала?       Она почувствовала мягкое тепло, поднимающееся от пальцев ног по обожжённым рукам и ногам, пересекая грудь. Когда оно охватило всё тело, она едва не всхлипнула от облегчения — боль отступила.       Исцелена. Снова цела.       Пока.       Закрой глаза. Спи. Завтра попробуем снова.       Вернулась тьма — и она больше ничего не знала.

***

      21:24. ВТОРНИК. 28 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ПЛОЩАДЬ ГРИММО, 12.       Гарри вывалился из камина, едва держась на ногах, после дня, полного допросов свидетелей, изнурительной пресс-конференции и бесконечных отчётов, которые давали слишком мало понимания, что делать дальше. Снова казалось, будто они просто ждали, когда грянет новый удар — когда тело Пенелопы Клируотер найдут на берегу Брайтон Бич.       В попытке предотвратить это, Гарри провёл всю вторую часть дня в Брайтоне вместе с командой экспертов, укрепляя защитные чары. Он понимал, что это сродни строительству песочного замка слишком близко к воде. При бесконечном прибое и тысячах маглов, толпящихся на оживлённом пляже, было почти невозможно защитить даже небольшой участок побережья, не говоря уже о восьми милях прибрежной линии.       Вернувшись домой, он сразу направился к бутылкам на кухонной полке, налил себе щедрую порцию виски и сел напротив Гермионы, которая терпеливо ждала его за старым деревянным столом с чашкой дымящегося чая.       Сняв очки, он устало потёр глаза, сделал большой глоток. Честно говоря, это было последнее, с чем ему хотелось сейчас разбираться.       Но это была Гермиона. Он слишком долго отмахивался от неё.       Она посмотрела, как он пьёт виски, потом неодобрительно цокнула языком, поднялась из-за стола и принялась готовить ему еду. Нашла в холодильнике буханку хлеба и немного мясной нарезки. Пара взмахов палочки — и перед ним уже стояла тарелка с сэндвичем и чипсами.       Он одарил её небольшой благодарной улыбкой — но она её не вернула — и принялся за еду.       Когда он проглотил последний кусок, она заговорила.       — Что у тебя с Тео, Гарри? — тихо, но предельно серьёзно спросила Гермиона.       Чёрт. Сразу в лоб.       Гарри открыл рот, пытаясь выговорить слова, но не смог. Было мучительно признавать, что он влюбился в кого-то, будучи совершенно неуверенным, будет ли он вообще когда-нибудь с ним.       А если она уже знала, что между ним и Тео происходит, этот разговор становился ещё труднее, чем он ожидал.       — Ты с ним встречаешься, — подвела итог за него Гермиона.       — Встречался. Я встречался с ним, — ответил он и перевёл взгляд с пустой тарелки на янтарный напиток перед собой. Он не хотел видеть боль на её лице.       — Что произошло?       Гарри залпом допил остатки виски и плеснул себе ещё, расплескав немного по столу.       — Я не знаю. Драко блядский Малфой, вот что произошло. Это полный сраный бардак, ясно? Всё полетело к чертям...       Он видел, что это не то, что она хотела услышать. Гермиона уже злилась. Плохое начало — а они обменялись всего парой фраз.       Тем не менее она заговорила низким, спокойным голосом, от которого у него по спине пробежал холодок.       — Знаешь, чем я занималась сегодня днём, Гарри? Кроме того, что делала всё возможное, чтобы разработать неслыханное заклинание ради твоего расследования?       — Гермиона...       — Я работала над тем, чтобы решить свою идиотскую проблему с погодной магией. Сейчас почти всё под контролем, благодаря Тео. Что очень кстати, потому что сейчас я собираюсь взбеситься.       Он поднял глаза, услышав имя Тео. Знал, что слова будут ошибкой, но не смог их удержать, прежде чем они вырвались наружу:       — Ты видела Тео? Как он? У него всё в порядке?..       Брови Гермионы взлетели, она едва сдерживала ярость.       — Я даже не знаю, смеяться мне или просто сразу проклясть тебя. Ты правда не видишь, насколько ты лицемерен?..       — Это другое, — резко сказал Гарри.       — Ни хрена это не другое, — отрезала она, её голос буквально сочился ядом.       Гарри не был уверен, видел ли он когда-нибудь Гермиону настолько злой на него. Как она могла не понимать?       — Тео и Малфой — это совершенно разные люди, Гермиона. Я не собираюсь перечислять тебе все грехи Малфоя, потому что на это не хватит и целых суток. А Тео... Тео с самого детства только и делал, что обожал меня. Он никогда не сказал против меня ни слова...       Гермиона фыркнула.       — Ты в этом уверен? Никаких значков «Поттер — смердяк»?       — Вообще-то нет. Он отказался их носить...       Гермиона издала сдавленный звук, нечто среднее между визгом и рычанием.       — Замолчи немедленно, или я правда тебя прокляну.       Гарри захлопнул рот со звонким щелчком. Он внезапно был искренне благодарен за то, что она взяла свою погодную магию под контроль: прочность несущих конструкций на Гриммо и так оставляла желать лучшего.       Гермиона резко поднялась из-за стола и начала мерить шагами тускло освещённую кухню.       — Боги, Гарри, ты мой лучший друг, единственный во всём мире, но ты меня сейчас настолько бесишь, что я даже не знаю, что с собой сделать.       Гарри позволил тишине повиснуть между ними. Ему нечего было сказать. Казалось, они на двух разных планетах, и он не имел ни малейшего представления, как преодолеть эту пропасть.       — Расскажи мне о настоящей причине, почему ты расстался с Тео, Гарри. И без дерьма про Драко, я в это не поверю.       — Это сложно, — медленно начал Гарри.       Гермиона ждала, когда он продолжит.       — Он злится из-за того, как я обращаюсь с Малфоем, потому что... — он провёл рукой по волосам, чувствуя, что они уже достигли предельного уровня растрёпанности.       — Я знаю, Гарри.       Он резко поднял на неё глаза.       — Что ты знаешь?       — Про Метку Тео. Он не так осторожен, как думает, скрывая её.       Гарри медленно выдохнул, а Гермиона вернулась на своё место. Она всё ещё выглядела взбешённой, но в её глазах читалась забота.       — Я узнал об этом совсем недавно, — сказал Гарри, наливая себе ещё. — В ту ночь, когда мы с Малфоем подрались.       — Так ты понимаешь, почему я злюсь, Гарри?       — Да... наверное. Я не знаю. Они такие разные, Гермиона. С Малфоем так трудно примириться с тем мальчишкой, которого я знал в школе — заносчивым, высокомерным, мерзким, надменным, подлым...       — Я поняла! Господи! — Она выхватила бутылку виски у него из рук и плеснула немного в свой чай. Сделав несколько успокаивающих глотков, снова заговорила: — Ты расстался с Тео, потому что он принял Метку? И всё? Ты собираешься тащить это за собой до конца наших жизней — и быть из-за этого несчастным?       — Не совсем так. Тео хороший человек, если закрыть глаза на то, что он ходячая катастрофа... Я думаю... я хочу это пережить, но... — он выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. — Я пока не понимаю, как.       — Но ты хотя бы готов попробовать, правда? Готов оставить прошлое Тео позади, но никогда не дашь Малфою такой же поблажки.       — Малфой совсем другой! Он был... нет, он и остаётся грёбаным мудаком, Гермиона. Всё ещё. А ты заслуживаешь лучшего.       — Не надо. Не надо этого рыцарства, чёрт возьми. Я прекрасно умею справляться сама, — сказала она, упрямо скрестив руки.       — Правда?! Потому что, по-моему, у тебя нет ни малейших сомнений, когда речь заходит о чудовищно хреновых решениях. Обливиэйт, Гермиона?! О чём ты только ду...       — Я сделала это ради тебя, законченный ты болван! — закричала Гермиона, и Гарри в изумлении откинул голову назад. — Всё, что я когда-либо делала, было ради тебя! И ради Рона! Потому что я должна защищать то, что у нас есть. Всегда. Ты моя семья, Гарри — у меня больше никого нет!       — Я никогда не просил тебя...       Она снова вскочила на ноги и заходила взад-вперёд перед ним.       — Тебе и не нужно было просить. Ты понимаешь, чем я пожертвовала ради тебя, Гарри? Каждое, блядь, решение, которое я принимала с четырнадцати лет, было ради тебя! — Она начала загибать пальцы. — Мне стоит взять дополнительные занятия — Гарри может понадобиться помощь в подготовке. Мне стоит пренебречь дружбой с Джинни и сунуться в опасность вместе с Гарри и Роном. Мне стоит отложить в сторону чувства к Рону, потому что для Гарри это будет слишком усложнять ситуацию. Мне стоит расстаться с Джорджем ради нашей дружбы. Мне стоит... мне стоит стереть память своим родителям...       — Ты не можешь сваливать всё это на меня, Гермиона! Это абсолютно нечестно. И я никогда, никогда не просил тебя делать всё это. Ты сама решила, и у меня даже не было выбора.       — Ну, у тебя был выбор той ночью — и ты выбрал напасть! Раз уж мы говорим о вещах, которых я никогда не просила...       Гарри вскочил, готовый оправдывать свои действия.       — Я защищал тебя! По крайней мере, так это выглядит для меня. Я хочу защитить тебя от человека, который был не чем иным, как злобным хулиганом, который надо всеми издевался. Не говоря уже обо всём, что он сделал во время войны...       — Он больше не тот мальчишка, Гарри — и ты прекрасно знаешь это! Ты видишь это и даже уважаешь его за это, и всё равно относишься к нему как к грязи у себя под ногами. Всё потому, что его заставили сделать что-то ужасное. Но это был не Драко, Гарри! Это был Волдеморт. Ты должен понять.       Они стояли напротив друг друга, вглядываясь в боль и замешательство на лице другого — было мучительно. Они почти никогда не ссорились — и уж точно не так. Именно поэтому Гарри сводило с ума одно только представление, что она может быть с Малфоем, — он вбивал клин между ними.       — Посмотри на Тео, — продолжила Гермиона. — Он не плохой человек. Ты сам это говорил. В глубине души он добрый, даже сквозь всё это идиотское озорство, которое сводит меня с ума. Он изо всех сил старается быть хорошим. Даже я это признаю.       — Ну так мы с Тео больше не вместе. Никаких двойных стандартов, ясно? Счастлива?!       — Нет! Конечно, нет, Гарри. Я же вижу, что ты чертовски несчастен без него. Признай!       Конечно, он был. Отрицать не имело смысла.       — Так вот и я тоже несчастна! Я с ума схожу от отчаяния. Как я могу быть с тем, кого ты ненавидишь? Как я могу строить жизнь с человеком, которого ты презираешь?!       Губы Гарри скривились. Неужели она так сильно дорожила Малфоем? Как это вообще произошло?!       — Гарри, — её голос дрогнул, и на глазах выступили слёзы, — я потеряла почти всё, что было мне дорого, в той войне. Я не могу потерять ещё и тебя.       Увидев её слёзы, Гарри чуть смягчился. Он обошёл стол и схватил её за руки, заставив посмотреть на него.       — Послушай меня. Ты никогда не потеряешь меня, Гермиона. Блядь, конечно, не потеряешь! У меня сердце разрывается от мысли, что ты так думаешь...       В её глазах вспыхнула надежда, и у Гарри в животе что-то сжалось. Боги. Неужели она правда выберет Малфоя?       — Но просто подумай об этом. Рационально, не сердц…       Её глаза опасно сузились, и он поспешно переформулировал.       Он говорил, пытаясь звучать логично, почти умоляя её:       — Просто подумай логически. Он действительно лучший выбор для тебя? Ты — Гермиона Джин Грейнджер. Ты можешь быть с кем угодно!       — Это явно не так. Моё сердце разбивалось уже не раз. — Она отстранилась и начала убирать со стола, лишь бы не смотреть на него.       — Блядский Майкл Корнер, — пробормотал он себе под нос. — Они все были неподходящими. Но с правильным парнем...       — Он и есть правильный, Гарри! Это он! Самый идиотский и самый идеальный человек для меня на этой проклятой земле, и мы оба это знаем. И я всё испортила. Ради тебя. Ради Рона. Ради Артура и Молли, потерявших сына. Ради Тедди, потерявшего родителей. Ради моих родителей. — Слёзы катились по её лицу всё быстрее, и сердце Гарри сжалось при этом зрелище. — Я пытаюсь быть верной, пытаюсь поступать правильно, но ты должен понимать, Гарри—       Гарри отвернулся. Он не мог больше смотреть на неё, и его собственные мысли путались в хаосе.       — Посмотри на меня!       Он медленно поднял глаза, и сердце снова дрогнуло от боли, отражённой в её взгляде.       — Ты должен знать. То, что я сделала, то, что делаю сейчас… блядь… это разбивает мне сердце, Гарри.       Эти слова обрушились на Гарри, словно тонна кирпичей. Гермиона прошла через столько же, сколько и он, потеряла почти всё. Никто не был преданнее её, никто не жертвовал собой больше ради дружбы. Она заслуживала счастья — сильнее, чем кто-либо. И теперь, когда наконец нашла его, нашла что-то настоящее, как он с Тео, — именно он, Гарри, вставал у неё на пути.       — Я не знаю, что делать, Гарри. Я всё испортила, думая, что поступаю правильно. Но это никуда не уходит. Он никуда не уходит. И я… я не хочу, чтобы он уходил. Но… — она подошла ближе и осторожно взяла его за руки. — Я не могу потерять тебя, Гарри. Мне нужно знать. Я потеряю тебя?       Он хотел сказать то, что она жаждала услышать. Он правда хотел. Ему просто нужно было время, чтобы всё осмыслить. Чтобы это обрело хоть какой-то смысл.       — Это Малфой, Гермиона.       Она резко выдохнула, со злостью, и попыталась вырвать руки, но он держал их крепко.       — Я стараюсь. Правда стараюсь. Просто… это ощущается как неразрешимая задача. Всё перепутано — мои чувства к тебе и Рону, то, что произошло с Тео… и, чёртов Малфой…       Она снова вырвалась — и на этот раз он отпустил. В её лице читалась усталость и разочарование. Оно навалилось на него таким грузом, что он почти утонул в нём.       — Если бы ты действительно старался, Гарри, я думаю, ответ не казался бы тебе таким сложным. И тогда мы могли бы быть счастливы. Оба. По-настоящему счастливы, может быть, впервые в жизни. — Она отошла, призвав пальто и сумку, и приготовилась уйти. — Думаю, всё может быть проще. Если только не слишком поздно. Если мы ещё не опоздали.       Гарри провёл рукой по затылку. Их слова и чувства вихрем носились в голове, мешая выстроить хоть одну ясную мысль. Он не знал, что ответить.       — Просто… подумай об этом, ладно? — её голос прозвучал мягче. — Пожалуйста, подумай. Не только о моём будущем — о своём тоже.

*

      Было уже поздно, и Гарри чувствовал себя совершенно вымотанным, но уснуть так и не смог. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с Гермионой — сотни раз, и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: он повёл себя как бессердечный ублюдок.       Он поднялся с кровати, натянул джинсы и куртку. Ему нужно было его увидеть. Мысль о Тео, сидящем в одиночестве в своём ужасном доме, курящим чёртовы сигареты, разъедала его изнутри. Гарри больше не хотел, чтобы Тео оставался один.       В ушах звучали слова Гермионы. Неужели вся эта горечь держала его, не давала ни ему, ни Гермионе быть с теми, кто им действительно нужен? Если взглянуть с этой стороны, ответ был до обидного очевиден.       Сейчас всё было иначе — тёмные волшебники, конечно, всё ещё существовали, но никого даже близко похожего на Волдеморта. Даже Мясник не был таким. Может быть, уже можно было позволить себе немного расслабиться, поднять забрало, дать тем, кто однажды причинил боль, второй шанс — настоящий второй шанс. Не просто терпеть их, а попытаться принять, понять, проявить эмпатию.       Гарри подумал о своих мальчиках, завязывая шнурки на кроссовках. Какой пример он хочет им подать? Рефлекторное недоверие? Умение копить обиды? Или же умение прощать, расти, понимать и сочувствовать?       Боже. Какой он осёл. И даже это слово звучало слишком мягко — скорее, придурок, мудак, мелочная сучка.       Он усмехнулся про себя, натягивая куртку. Тео бы понравилось это последнее определение. Может, он начнёт разговор именно с этого.       Через несколько минут Гарри уже поднимался по ступеням к дому Тео, полный нетерпения. Он поднял руку и постучал — мягко, почти робко, но ничего не произошло. Обычно стоило едва коснуться двери — и она открывалась.       Он постучал снова, на этот раз настойчивее. Тишина.       У Гарри в животе всё скрутило. Неужели Тео приказал домовикам не впускать его?       Теперь он уже колотил в дверь изо всех сил, бессмысленно крича сквозь тяжёлую деревянную створку:       — Тео! Открой! Мне нужно поговорить с тобой! Пожалуйста!       В ответ — лишь смертельная тишина. Только шелест листвы в кронах ближайших деревьев отзывался на его крики.       Спустя ещё двадцать минут бессмысленных ударов в дверь Гарри наконец сдался. Начинался дождь, а он сам был до предела вымотан.       Вместо того, чтобы сразу аппарировать, он медленно шёл по длинной гравийной дорожке — в жалкой, последней надежде, что Тео выбежит следом, чтобы его остановить. Он оглянулся на тёмные окна и лишь после этого аппарировал прочь.       Завтра он попробует снова.

***

      08:35. СРЕДА. 29 ОКТЯБРЯ 2008. ДЕПАРТАМЕНТ. КАБИНЕТ МАЛФОЯ.       Драко был с головой погружён в обновлённые отчёты о вскрытии, когда дверь его кабинета распахнулась с грохотом. Он был лишь одиноким буйком в бухте — а Гермиона оказалась бурей.       — …Доброе утро? — он сглотнул, чувствуя, как в животе неприятно скрутило. Её глаза полыхали, и он не имел ни малейшего понятия, что сейчас произойдёт.       Дверь захлопнулась, и решительный щелчок дал понять, что она заперла её без всякой палочки. У него дёрнулся член.       Он позволил себе на миг рассмотреть её: на ней была её обычная рабочая униформа — юбка-карандаш, которую он не раз представлял задранной до талии, туфли на каблуках, достаточно удобные для офиса, но при этом заставлявшие её ноги выглядеть откровенно греховно, обтягивающая блузка, почти полностью скрытая под развевающейся мантией. Волосы сегодня выглядели особенно взбитыми, и ему живо представилось, как он зарывается лицом в её кудри, наклоняя её над своим столом и входя в её тугую маленькую...       — Драко. — Голос её звучал невероятно взволнованно.       Он слегка встряхнул головой, чтобы очистить мысли. — Эм, всё в порядке? — он не был уверен, не стоит ли достать палочку и приготовиться к обороне. Большим пальцем он машинально коснулся кобуры.       — Нет, всё совсем не в порядке, — она скрестила руки, и от этого её грудь приподнялась ещё выше. Но в глазах её читалась угроза, и он оказался где-то посередине между страхом за свою жизнь и сильным возбуждением.       Может, дело было в той бомбе, которую Пэнси подбросила вчера в Атриуме. После того как Гермиона развеяла свою бурю и скрылась в лифте, Драко отчитал Пэнси по первое число. Хитрая женщина имела наглость ухмыльнуться, и тогда он понял: её откровение было лишь извращённым способом вмешаться. Скажем так, в чёрный список Драко она попала надолго.       Драко тяжело сглотнул, прежде чем спросить:       — Что случилось?       — Ты прислал мне завтрак! — в голосе её слышалось полное отчаяние.       Он моргнул. Представьте, если бы он прислал ей что-то чуть более зловещее, чем тарелку овсянки со свежими ягодами.       — Ты обычно забываешь поесть, когда нервничаешь. Я просто подумал, что ты могла…       Она перебила его раздражённым фырканьем:       — Меня так бесило, насколько ты заботлив. То пошлёшь чай или обед, то перешлёшь какую-нибудь статью — мне просто хотелось закричать.       Бесило? Драко не был уверен, куда она клонит.       — Странная реакция на мелкие проявления внимания.       Она прикусила губу, и смотреть куда-то ещё оказалось невозможно.       — Я поговорила с Гарри.       Вот оно что.       — И как ты себя чувствуешь?       — Чувствую, что вела себя как помешанная — и всё впустую. Чувствую, что хочу что-нибудь сжечь — метать проклятия и заклинания без разбору. А потом ты берёшь и присылаешь мне завтрак.       — Ты злишься из-за Поттера. — Невысказанная часть предложения была: «а не из-за того, что я прислал тебе завтрак». По крайней мере он на это надеялся.       Она начала расхаживать по кабинету взад-вперёд.       — Ты знал, что они не просто спят вместе? Гарри и Тео? Они влюблены!       — Да, такое случается часто.       Она бросила на него короткий взгляд, её щёки тронул лёгкий румянец.       — А что насчёт остального? — спросил он. — Полагаю, причиной твоего самосаботажа был не только Поттер.       Она остановилась, будто хотела подойти ближе, но сдержала себя и глубоко вдохнула:       — Я принимаю жизненные решения, оглядываясь на то, что лучше для Гарри, с четырнадцати лет. Дело было не только в нём, но, честно говоря, именно преданность ему чаще всего затуманивала мой рассудок.       — Затуманенный рассудок не до конца отражает твоего сумасшествия. Смотря на тебя и Тео, я окончательно убедился: безумие — обязательное условие работы в Отделе тайн.       — Не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть, — сухо отозвалась она и вновь зашагала по кабинету. — Этому меня научил Дамблдор.       Драко всё ещё не понимал, куда она ведёт, и нахмурил брови:       — Что безумие — обязательное условие для работы в Отделе тайн?       — Нет, болван…       Он вскинул бровь. Сегодня она была особенно остра на язык.       Она плюхнулась в кресло, и он поднялся, чтобы заварить чаю. Разговор явно требовал чего-то покрепче — он отодвинул в сторону Английский Завтрак и достал Ирландский.       — Когда я была на третьем курсе, он дал мне маховик времени.       Драко едва не выронил чашку.       — Прошу прощения?       — Для учёбы, — отмахнулась она, будто он упустил суть. — Он позвал меня к себе в кабинет, показал, как он работает — цепь на шею, повернуть циферблат вот так... Предупредил, что нельзя попадаться на глаза самой себе и так далее.       Драко онемел. Дамблдор вручил ученице чёртов маховик времени? На третьем курсе?! Старый маразматик был ещё более двинутым, чем он думал.       Гермиона сделала быстрый глоток крепкого чая, который он ей подал, и продолжила:       — Но прежде, чем вручить его, он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, от которого всегда казалось, что он видит тебя насквозь, понимаешь о чём я?       Драко кивнул. Он понимал даже слишком хорошо.       — Он понял, что я умна — умнее многих, прости за самонадеянность. И сказал странную вещь. Тогда я не поняла, а к концу года всё стало ясно. Он сказал, что именно мне придётся делать трудный выбор — тот, на который Гарри или Рон не решатся. Потому что я увижу, что необходимо сделать. Ради общего блага...       Драко знал, что о мёртвых либо хорошо, либо никак — особенно о том, кого ты сам пытался убить. Но удержаться было трудно.       — Гарри был импульсивным. Мыслил крайностями. Рон — и того хуже. Но Гарри всегда тянулся к добру: каждый выбор был почти невинным — просто победить зло. Да, он мог оправдать нарушение пары школьных правил, но не более того. Единственным исключением был тот случай, когда он напал на тебя. Ты, похоже, его слабое место.       Драко чуть заметно ухмыльнулся. Почему-то мысль о том, что именно он делает Поттера не таким уж безупречным золотым мальчиком, доставляла нелепое удовольствие. Он постарается не злоупотреблять этой информацией.       Гермиона опустила чашку на стол и, не поднимая глаз, закончила:       — Я сделала множество выборов — поступков, на которые Гарри и Рон бы не решились бы. Я причиняла людям боль... но всегда казалось, что это было правильным решением. Ради Гарри, ради дела. Думаю, я так и не избавилась от привычки защищать Гарри и Рона любой ценой и забывать о себе, о том, чего я хочу.       Она тяжело вздохнула, подняла на него глаза, в которых стояли слёзы, и упрямо вскинула подбородок, готовясь сказать что-то мучительное:       — Я стёрла память своим родителям, Драко. Во время войны. Сделала это, чтобы защитить их. Чтобы могла идти за Гарри, не задумываясь, выполнять ту непосильную задачу, что Дамблдор возложил на него, быть мозгами, когда он в них нуждался, или тем, кто примет тяжёлое решение. Это было правильно. Но это стоило мне почти всего.       Драко шумно выдохнул, переваривая её слова.       — Твои родители не помнят тебя.       Она покачала головой, по щекам катились слёзы.       — Почти не помнят. Я забрала слишком много. Мне даже не было еще восемнадцати, я тренировалась всего на паре сонных мышей. Я могла их убить… во многом мне кажется, что именно это и сделала.       — Гермиона... — он поднялся, обошёл стол, чтобы обнять её.       — Подожди... Пожалуйста, дай мне договорить. — Она снова поднялась, заходила по комнате, поспешно стирая слёзы, будто её боль была всего лишь досадной помехой. У Драко сердце разрывалось от этого.       — Вчера мы с Гарри всё выложили друг другу, и... Он хочет понять, я правда думаю, что хочет, — но он застрял. Думаю, развод с Джинни — это первое, что он сделал только ради себя впервые за всю жизнь, и это даётся ему нелегко. Всё ещё. Но я не хочу так. Больше не хочу.       Сердце Драко забилось чуть быстрее.       — И, честно говоря, в конце концов, — она вздохнула, — я просто чувствую себя ужасно везучей, что ты всё ещё разговариваешь со мной.       Он хотел куда большего, чем просто разговаривать. Он хотел прижать её к себе, обнять и сказать, что всё будет хорошо, что они справятся вместе. Что она имеет право жить ради себя, а не ради кого-то другого.       Он медленно поднялся, стараясь не спугнуть её.       — Теперь вопрос в том, что ты собираешься делать? — Он прислонился к столу, скрестив ноги и упершись ладонями в край.       Она остановилась и повернулась к нему лицом.       — Я собираюсь делать то, что хочу, и надеяться на лучшее.       — Чего же ты хочешь, Гермиона? — спросил он низким голосом.       Она посмотрела на него — глаза больше не были растерянными или сердитыми, они были полны намерения, и у него в груди сладко ёкнуло.       — Ты знаешь, чего я хочу.       — Хорошо, — его голос прозвучал почти как приказ. — Тогда подойди и возьми это.       Гермиона расправила плечи и подошла ближе. Она слегка пнула его носок, чтобы он раздвинул ноги, впуская её между ними. Его руки вцепились в стол по обе стороны от бёдер, хотя внутри всё кричало — прикоснуться к ней. Но он решил дать ей вести.       Она протянула руку, убрала прядь с его лба и провела пальцами от виска вниз к подбородку. Её зрачки были расширены от желания, когда она задержала взгляд на его губах.       Драко застыл в ожидании, сердце колотилось в груди.       — Если я поцелую тебя... ты ведь уже не отпустишь меня, да?       — Ни за что.       — Отлично, — выдохнула она и прижалась к его губам.       В этот раз всё было иначе. Теперь, когда всё было на поверхности. Никаких тайн, никакой лжи. Поцелуй был уязвимым и честным. И правда заключалась в том, что они отчаянно нуждались друг в друге.       Сначала он держал её лицо в ладонях, медленно проводя большими пальцами по её усыпанным веснушками скулам. Её губы были мягкими, но настойчивыми, и вскоре её язык потребовал большего. Он глубоко вдохнул носом, наклоняя её лицо, чтобы целовать глубже — её запах всегда опьянял его. Сколько бы он ни вдыхал его, этого никогда не будет достаточно.       Её руки, до этого покоившиеся на его груди, медленно скользнули по рельефу живота, обвили его со спины и потянули ближе к себе. Стоило ей коснуться его, как его руки оказались повсюду — он жадно хотел ощутить каждый дюйм её тела. Его пальцы переходили с её лица на талию, с талии — на ягодицы, вверх по спине и в волосы, и этого всё равно было мало.       Он поднялся, не разрывая поцелуя ни на секунду, и развернул её, прижимая к столу. Откинув её волосы за плечо, жадно впился в гладкую кожу шеи — желание отметить её, сделать своей, было невозможно сдержать.       Она задыхалась и стонала под его прикосновениями, а затем одним порывом магии без палочки расчистила стол: кружки и бумаги мягко опустились на пол. Он усмехнулся, прижимаясь губами к её коже.       — Что ты задумала, Грейнджер?       В ответ она откинулась на стол, увлекая его за собой. Он задрал юбку выше, позволяя ей раздвинуть ноги шире, чтобы сильнее прижаться к ней — наконец-то — и двинул бёдрами медленно, но твёрдо, наслаждаясь тем, как она выгибалась ему навстречу.       Сначала они целовались неторопливо, но вскоре он схватил её за челюсть, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй, будто хотел навсегда переплести свой язык с её. Вскоре всё стало почти безумным. Они тяжело дышали, сердца колотились, и каждый его толчок находил ответ в её движениях.       Он был до боли напряжён, охвачен потребностью ощутить её полностью — быть как можно ближе, переплести пальцы и видеть её лицо в тот миг, когда войдёт в неё. Чтобы отстраниться, потребовалось собрать все силы и самоконтроль, плюс пара приёмов окклюменции.       — Почти ненавижу себя, что произношу это, но нам стоит остановиться, иначе я трахну тебя прямо на этом столе.       Её пальцы скользили по его волосам, притягивая ближе, и она подняла голову, чтобы снова поцеловать.       — Не понимаю, почему это может быть плохо, — прошептала она.       Он позволил ей коснуться его губ, но снова отстранился, мягко усмехнувшись.       — Да, мы уже выяснили, что у тебя сомнительное чувство здравого смысла.       Она прикусила губу.       — Ладно, положусь на тебя. — Но, прежде чем отпустить, провела языком по его нижней губе и слегка прикусила её.       — Ведьма... — предупредил он, хотя в мыслях тщательно взвешивал все «за» и «против», чтобы не взять её прямо сейчас.       — Придёшь ко мне? — С полуприкрытыми глазами спросила Гермиона.       — Сегодня? — Он понимал, что звучит отчаянно, но ему было уже всё равно.       Она снова прикусила губу, и он не удержался, слегка качнув бёдрами при этом виде.       — Да, — выдохнула она сквозь стон.       Он ухмыльнулся, удерживая её горячий взгляд.       — Чёрт возьми, да...       Они снова целовались, и напряжение только нарастало. Его руки скользили всё ближе к её трусикам, а член всё настойчивее тёрся между её бёдер. Затем он принялся покрывать поцелуями её шею, ключицу, втягивая губами и прикусывая нежную кожу верхней части груди, пока она не издала стон, который вряд ли мог уместиться в четырёх стенах его кабинета.       Он глубоко вздохнул и отстранился, помогая ей сесть.       — Ладно. Всё, отхожу от тебя.       — Хорошо, — выдохнула она. Она начала поправлять волосы, но юбка всё ещё была задрана до бёдер, и ему с трудом удавалось убрать руки с её ног, пальцы мягко гладили нежную кожу между бёдрами.       Она взглянула на него почти строго, будто это он был виноват в том, что она настолько неотразима — и они снова целовались. В следующее мгновение он снова прижал её к столу: одна рука сжала ягодицу, другая — грудь, а их губы и языки двигались в слаженной страсти.       На этот раз именно Гермиона оттолкнула его — её губы припухли, дыхание сбилось, и она была так до невозможности прекрасна, что у него заболели и сердце, и член.       Чёрт. До вечера дотянуть будет просто невозможно.       — Так. — Он резко выдохнул и поднялся, проводя руками по волосам, пытаясь взять себя в руки. Отступил на несколько шагов назад, вытащил палочку и наложил маскирующее заклинание на своё болезненное возбуждение. — Пойду схожу в комнату отдыха, принесу нам сконов или чего-нибудь ещё и постараюсь не сорвать с тебя одежду... ну, точнее, приложу максимум усилий, чтобы игнорировать это желание. А потом нам всё-таки нужно обсудить дело.       Она замерла, застёгивая верхние пуговицы блузки, и её глаза вспыхнули.       — О! У меня как раз есть теория!       Он усмехнулся.       — Разумеется.

*

      Когда Драко вернулся, Невилл уже составлял компанию Гермионе, устроившись напротив неё и непринуждённо беседуя.       — Хочешь, я загляну к тебе и проверю твои растения? — с лёгкой, многозначительной улыбкой спросил он. Гермиона выглядела слегка виноватой.       — Наверное, да. Не уверена, что поливала их последние несколько недель.       — Недель?! — глаза Невилла округлились от её признания.       Она лишь пожала плечами.       — Только не приноси новых.       Невилл ухмыльнулся своей кривоватой улыбкой.       — Договорились.       — Привет, Нев, — сказал Драко, ставя на стол тарелку с печеньем, а затем наклонился, чтобы поднять с пола стопку папок, которые Гермиона ранее смахнула. Усаживаясь в кресло, он заметил, как Невилл внимательно разглядывает его, и косится на Гермиону, которая и вправду выглядела заметно раскрасневшейся.       Драко прокашлялся.       — Мы как раз просматривали отчёты о вскрытиях, — соврал он. — Ты уже смотрел их?       Невилл слегка покачал головой, но, к счастью, воздержался от комментариев.       — Только мельком. Что-то новое?       Гермиона подалась вперёд на стуле.       — На самом деле, да. Хотя на теле нет повреждений, нет следов зелий или вредоносных заклинаний, в описаниях, которых нам не хватало, всё-таки было упомянуто кое-что важное.       Драко насторожился. Для него отчёты выглядели почти одинаково. В описательных частях упоминалось, что некоторые осмотры были прерваны «надменным работником Департамента и его зубрилой-помощницей». Драко решил, что отказ коронера передать эти отчёты было его язвительным способом выполнить приказ — скрыть любые упоминания о присутствии Драко и Гермионы в морге.       Гермиона вытащила одну из папок из стопки Драко, пролистала до нужного места.       — Вот, например, он отмечает след от эпискей. В другом отчёте указано, что тело было хорошо увлажнено. Отсутствие повреждений, кроме сердца, настолько странно, что у меня складывается впечатление: убийца их исцеляет. Возможно, пытает, а потом снова исцеляет — раз за разом, пока сердце не сдаёт.       Драко сдержал дрожь и пролистал отчёт, проверяя её теорию. Всё выглядело логично. Если маг достаточно силён, заклинание исцеления могло полностью стереть следы повреждений, особенно если вред причинялся немагическими средствами.       Невилл оживился, подхватив идею.       — Это полностью совпадает с профилем, который я разрабатывал! Мы зациклились на том, что он выбирает маглорожденных или маглов, искали следы связей с Пожирателями, идею превосходства крови. Но, думаю, мы смотрим на это неправильно.       — Как так? — приподнял бровь Драко.       — Моя теория в том, что наш убийца не испытывает отвращения к маглам, а, наоборот, восхищается ими. Он их почитает. Вроде какого-то болезненного любопытства.       — Но зачем? — задумчиво протянула Гермиона. — Обычно это связано с травмой в прошлом, часто с раннего возраста: история травли — или наоборот, что он сам был жертвой.       Драко был куда менее убеждён теорией Невилла. Это делало убийцу слишком методичным, будто он тщательно выбирал жертв, а Мясник скорее напоминал затаившегося льва.       — Мои сомнения связаны с тем, что он действует хаотично, похищает женщин в разное время суток, в разных уголках Британии. Похоже, он просто выхватывает уязвимых — действует по обстоятельствам.       Гермиона нашла несколько слабых мест в его доводах.       — Возможно, для маглов эта теория подходит, но в случае с ведьмами ему пришлось бы тратить время, чтобы подтвердить их происхождение. С другой стороны, согласна — всё пугающе непоследовательно. Он подбирал женщин в барах, но и среди бела дня в людном парке — стоит только коснуться руки, надеть кольцо на палец...       Она резко осеклась и бросила на Драко извиняющийся взгляд. Она проговорилась больше, чем следовало. Он лишь пожал плечами. Лучше уж Невилл, чем кто-либо другой из Департамента.       Невилл, сообразительный, как и всегда, тут же ухватился за сказанное, нахмурив брови.       — Постой… а откуда ты это знаешь? — Он выхватил из своей стопки папку и раскрыл отчёт. — Я как раз ломал голову над этим местом — вы двое рядом с трупами. Гермиона что-то делает с телами? Так вы выходите на зацепки? И поэтому мы ищем проклятые украшения… но как?       Гермиона и Драко обменялись очередным взглядом.       — Невилл, ты же понимаешь, я не могу это раскрывать…       Невилл тяжело вздохнул.       — Просто так сложно составить полный профиль, когда мне не дают всей информации. Такое ощущение, будто я веду это дело с одной рукой, связанной за спиной.       — Я понимаю. Но это решение Поттера. И, должен сказать, я с ним пока согласен. Просто держи это в секрете и продолжай работать над версией с «почитанием маглов». Недостающие части профиля я заполню вместе с Гермионой.       Гермиона взглянула на часы.       — Мне пора возвращаться. Я вообще не собиралась задерживаться так надолго. — Она слегка покраснела, и Драко не удержался от усмешки, хотя был уверен, что Невилл всё прекрасно заметил.       Он не удержался и уточнил их планы, прежде чем она ушла:       — Сегодня вечером?       Она прикусила губу, а потом, направляясь к двери, бросила через плечо:       — Увидимся.       Дверь тихо захлопнулась за ней.       Повисла короткая тишина — возможно, Невилл дал Драко время стереть с лица самодовольную ухмылку.       — Ладно, Невилл, выкладывай.       — Я просто рад, что вы наконец разобрались, — добродушно ответил тот.       — Ты не думаешь, что я ошибаюсь, давая ей второй шанс? Уверен, Пэнси успела наболтать тебе всякого.       Невилл усмехнулся:       — Думаю, если Гермиона решила впустить тебя в своё сердце, ты не найдёшь никого более преданного, кто смог бы так защищать и любить тебя, как она. Так что, если у тебя получится закрыть глаза на прошлое — я тебя прекрасно пойму.       Драко благодарно улыбнулся. Одобрение Невилла сильно его успокоило.       — Раз уж мы раскрыли все карты, тебе стоит знать: твоя бабушка и бабушка Пэнси, уже вовсю планируют вашу свадьбу.       Невилл закатил глаза.       — О да, я в курсе. Бабушка намекала на это максимально прозрачно. У нас с Пэнси не так много времени, прежде чем они начнут свадебные пытки по-настоящему, но пока мы наслаждаемся тем, что есть.       — Я рад за тебя, Нев. И знаю, что ты хорошо позаботишься о Пэнси. Сейчас она у меня в чёрном списке, но… в общем, я искренне рад за вас обоих.       Они поднялись и пожали друг другу руки, оба с глупыми улыбками на лицах, после чего Невилл направился к выходу из кабинета Драко.       Драко вернулся к работе, всё ещё улыбаясь, отсчитывая минуты до того момента, когда снова сможет заключить Гермиону в свои объятия.

***

      21:56. СРЕДА. 29 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. КВАРТИРА ЛОНГБОТТОМА. ЛОНДОН.       Пэнси зачарованно наблюдала, как язык Невилла медленно скользит вверх по её складкам, собирая их смешанные соки, затем обводит кругами и посасывает её клитор. Из его рта вырвался стон, глаза закатились, когда её бёдра дёрнулись навстречу, покрывая его лицо их общим удовольствием.       Поток ругательств сорвался с её губ, когда он снова довёл её до края, утягивая в блаженное забытие.       Она была совершенно уверена, что никогда не перестанет поражаться: как мужчина настолько мягкий и скромный, с таким застенчивым, почти робким характером, мог обладать самым грязным языком из всех, что ей доводилось знать.       Он всегда настаивал на том, чтобы после того, как кончал в неё, довести её до оргазма ещё раз — ему нравилось языком и пальцами загонять обратно внутрь каждую каплю своей спермы, вытекающей из неё, наслаждаясь её влажной, измученной киской, словно последним ужином приговорённого к казни.       Он говорил, что это — декаданс. Она называла это развратом — но в самом лучшем смысле.       Он поднялся и поцеловал её, позволяя ей провести языком по его, наслаждаясь их вкусом, затем уронил голову ей на грудь, пока они оба приходили в себя после ещё одного переворачивающего жизнь секса. Казалось, становилось только лучше и лучше. Пэнси поняла, что, возможно, дело в том, что она никогда не была с мужчиной достаточно долго, чтобы тот по-настоящему изучил её тело. Как музыкант со своим инструментом, Невилл постепенно становился настоящим виртуозом.       Пока она мягко перебирала его волосы, а он лениво водил пальцем по кругу вокруг её соска, Невилл нарушил довольное молчание между ними.       — Пэнси… Мне нужно тебе кое-что сказать. — Он сел, аккуратно подтянул простыню до их поясов и выглядел серьёзнее, чем она когда-либо его видела.       — Хорошо… — Она устроилась на подушке и внимательно на него посмотрела.       — Я думаю об этом уже довольно давно. Если быть откровенным, то почти с самого начала, как мы начали встречаться. И я не хочу напугать тебя, потому что если ты не чувствуешь того же…              — Невилл, ты же знаешь, что я тоже тебя люблю, болван. Я просто ужасно выражаю это словами…       — Нет-нет, дело не в этом, — он тихо усмехнулся. — Ты разговариваешь во сне, постоянно говоришь, что любишь меня. Я уже давно это знаю.       Она резко села.       — Что? Правда? И сколько это продолжается?!       — С сентября, — признался он, взглянув на неё немного смущённо, будто краснеть следовало ему.       Покраснеть — не то, к чему обычно была склонна Паркинсон, но она почувствовала, как щёки заливает жар, и прикрыла их ладонями.       — Но послушай, мы отвлеклись. — Он взял её руки и мягко сжал их, поглаживая костяшки пальцев. — Пэнси, я хочу, чтобы ты подумала…       О боги, он собирается сделать предложение? Мне сказать «да»?       — …о том, чтобы переехать ко мне.       Оу.       Она не то, чтобы разочаровалась, просто пришлось усмирить прилив адреналина от мысли, что сейчас прозвучит предложение руки и сердца от мужчины с самым искусным языком на свете. Не говоря уже о другом…       — Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?       — Да.       — В эту квартиру?       Он рассмеялся.       — Ну, ты же уже вписана в охранные чары, так что это было бы просто. Хотя с местом в шкафу у меня беда… попрошу Гермиону заглянуть и закрою глаза, пока она поколдует.       Пэнси оглядела его уютную квартирку, которую успела полюбить, задумчиво прикусывая губу.       — Конечно, я не против поискать что-то побольше… но если я полезу в трастовый фонд и решу побаловать себя, бабушка налетит на меня быстрее, чем чёрт из табакерки.       Она повернулась к нему, глядя серьёзно.       — Может, нам стоит просто рассказать им.       — Кому? Подожди… бабушкам?! — его брови скрылись под волнистой чёлкой.       — Если только ты сам не против… — Она выдернула руки и почувствовала себя немного неловко.       Невилл тут же обнял её и прижал к себе.       — Пэнси, ради всего святого. Конечно, я не против. Но… они ведь начнут подталкивать нас к помолвке.       — Пусть подталкивают. Это меня не отпугнёт, если ты переживаешь за это. И я не выйду замуж только потому, что двум старым сплетницам нечем заняться, кроме как совать нос в чужие дела. Я выйду замуж за тебя потому, что люблю тебя.       О. Эти слова сорвались с её губ куда легче, чем она ожидала.       Невилл посмотрел на неё в полном восхищении.       — Хм… пожалуй, стоит почаще застигать тебя врасплох. Ты любишь меня и хочешь выйти за меня замуж — всё на одном дыхании. Я и правда чертовски везучий мужчина.       — Я имею в виду, я не спешу — когда будем готовы.       — И ни минутой раньше.       Пэнси понравилось, как это прозвучало, и она выразила признательность, оседлав его и целуя так жадно, пока не почувствовала, как он напрягся у неё между ног.       — Ещё раз?! — воскликнула она с лёгким изумлением.       — Что тут скажешь… ты делаешь меня ненасытным.

*

      Через несколько часов, после глубоко удовлетворённого сна, Пэнси перевернулась, осторожно выпутавшись из объятий и ног Невилла. За окном лил сильный дождь, и в квартире стало прохладно.       У Пэнси всегда мёрзли ноги, а сейчас они и вовсе были как ледышки. Она закуталась в плед и босиком прошла к комоду Невилла, выдвинув верхний ящик, чтобы одолжить пару его толстых вязаных носков, которые ему связала бабушка.       Она рылась, пока не нашла самую бугристую, шероховатую пару, и, разъединив носки, уронила на пол небольшой бархатный футляр. Пэнси ахнула и тут же бросила взгляд на кровать — дыхание Невилла было ровным и глубоким. Он всё ещё крепко спал.       Это было то, о чём она подумала? Из их разговора вечером было очевидно: он не возражал против брака. Более того, Пэнси была уверена, что он лишь сдерживал себя, боясь её спугнуть.       Она подняла с пола чёрную бархатную коробочку. Ей не следовало заглядывать внутрь. Нужно позволить ему сделать предложение тогда, когда он будет готов. На его условиях. И если время окажется правильным — а в этом она не сомневалась, — она с радостью наденет любое кольцо, которое он ей подарит.       Хотя…       Если вдруг у неё возникнут… сомнения в стиле кольца, то заранее зная, как оно выглядит, она могла бы ненавязчиво намекнуть — если тема вдруг всплывёт сама собой. Ей, например, совершенно не нравилась огранка «принцесса».       Нет. Нет. Так будет неправильно. Она должна позволить Невиллу самому впервые показать ей кольцо. Не стоит лезть за его спиной.       Она уже начала прятать футляр обратно в шероховатые носки, но замерла.       А что, если кольцо действительно с огранкой «принцесса»? Смогла бы она прожить с этим на пальце всю жизнь? С жизнью, полной раздражения из-за безвкусного кольца на левой руке?       Если бы она знала, как оно выглядит, она могла бы избежать многих лет напряжения и скрытого недовольства. Чёрт, да она, возможно, даже спасала их брак! Да! Она должна посмотреть. Ради их брака.       Она снова вытащила коробочку из носка, бросила ещё один взгляд на спящего любовника и осторожно её открыла.       Ох.       Внутри лежало кольцо — простое, белое. Слоновая кость, может быть. Ничего примечательного. Совершенно неподходящее для помолвки.       Что, чёрт возьми, он себе думал?!       На нём вообще есть хоть какие-то гравировки? Может, это фамильная реликвия?       Она потянулась, чтобы достать кольцо из коробочки, но снова замешкалась. Нужно было знать наверняка. Если это кольцо предназначалось ей, придётся приложить немало усилий, чтобы намекнуть на недопустимость такого выбора.       В тот миг, когда её пальцы коснулись простого белого кольца, от точки соприкосновения по ободку расползлась тьма — вскоре оно стало полностью чёрным.       Что за…       Она резко вспомнила разговор, подслушанный на вечеринке у Блейза несколько недель назад — Поттер и Драко обсуждали расследование:       «…пара колец сделана из слоновой кости, но без отметок, как то, что мы видели. Возможно, именно эти кольца убийца использует, чтобы похищать жертв.»       Она мгновенно отдёрнула руку, будто обожглась, и захлопнула коробочку. В животе сжалось от дурного предчувствия. Кожу покрыли мурашки, и всё тело затряслось.       Она преувеличивает. Это же не то самое кольцо. Не может быть.       — Пэнси?       Она замерла.       — Ты вернёшься в постель? — пробормотал Невилл в подушку, глаза едва приоткрылись.       Она сглотнула и постаралась ответить максимально спокойно:       — Да, Нев. Я только в туалет, сейчас вернусь.       — Поторопись — я уже скучаю, — пробормотал он, подтягивая одеяло выше.       Глупости. Она зря паникует. Простое совпадение! Конечно, должны существовать и другие кольца из слоновой кости, с магией, из-за которой они чернеют. Это ведь ничего не значит. Правда?       И всё же сердце никак не успокаивалось, волосы на затылке стояли дыбом. Ей нужно было уйти.       Сжимая в руке коробочку с кольцом, она схватила с его комода объёмный свитер и поспешила в ванную. Натянула его как можно быстрее. И, не желая рисковать, прямо из ванной аппарировала домой.

***

I got a woman with plenty of money

She got the money, and I got the honey

Called my baby late last night

She told me, "Daddy, everything was all right.

She's all mine, and I'm so glad

She's the best woman that I ever had

She's all mine, and I'm so glad

She's all mine, and I'm so glad

She's all mine, and I'm so glad

Rich Woman by Robert Plant & Alison Krauss