Драко Малфой и дело Мясника из Брайтон Бич

Rock on gold dust woman

Take your silver spoon,

Dig your grave

Heartless challenge

Pick your path and I'll pray

Wake up in the morning

See your sunrise loves to go down

Lousy lovers pick their prey

But they never cry out loud,

Cry out

Did she make you cry

Make you break down

Shatter your illusions of love

And is it over now do you know how

Pick up the pieces and go home

Gold Dust Woman by Fleetwood Mac

***

      Он любил наблюдать за её окнами с противоположной стороны улицы, куда не доставал свет фонарей.       Он всматривался в едва заметные колебания занавесок, изредка различал мордочку её маленького кота, прижавшегося носом к стеклу. Если везло — удавалось уловить её тень, скользящую из комнаты в комнату за плотной тканью штор. Она всегда держала их задернутыми; может, думала, что этого достаточно, чтобы отпугнуть любителей поглазеть.       Но он всё равно смотрел. Иногда часами, пока остальной город спал.       В ту ночь, наблюдая, он не сумел сдержать жажду, желая большего, чем лёгкий шорох занавески или мимолётная тень.       В ту ночь он потянулся к ней магией. Не делал этого неделями и знал, что не должен. Департамент лишь усилил бы её охрану. Но он также знал: она была не одна, и это разъедало его изнутри. Ему нужно было почувствовать её — хоть каплю её магии. Лёгкое прикосновение к охранным чарам, нежный штрих, чтобы напомнить ей: он здесь, наблюдает. Что она принадлежит ему.       Моя.       Скоро.

*

      А пока он сосредоточился на своей новой маглорожденной.       Он знал её имя. Пенелопа Клируотер.       Его раздражало, что он знал её имя. Как и имя предыдущей маглорожденной — этого было не избежать. Эти имена грохотали в его голове, как бьющиеся тарелки. Знание совершенно не вязалось с его задачей, и оттого царапало, мешало. Но это было необходимое зло, чтобы продвигать эксперименты дальше, чем просто на маглах.       Он размышлял, что будет чувствовать, когда она окажется на его столе. Он знал о ней куда больше, чем просто имя, больше даже, чем о женщине, лежащей перед ним сейчас.       Будет ли это знание биться в его голове, мешая работать, или наоборот — усмирит его жажду?       Женщина, над которой он трудился, держалась удивительно стойко. Он загонял её гораздо дальше пределов, которые, как ему казалось, она могла выдержать. Снова и снова. Чтобы наблюдать. Чтобы изучать.       Она была сильной, он был уверен в этом. Сердца маглов останавливались куда быстрее, и само это открытие оказалось крайне познавательным.       Но ещё он знал наверняка: она сильна. Возможно, одна из самых сильных ведьм на свете. Уж точно сильнейшая из всех маглорожденных, которых он когда-либо встречал. Его фантазии о том, каково будет рассечь её и изучить каждую часть, становились всё настойчивее.       Скоро.       Даже женщина, растянутая сейчас перед ним, целиком в его власти, не могла отвлечь его от мыслей о ней.       Он произнёс последние исцеляющие заклинания, затем поднялся со стула у стола, на котором лежала жертва.       Она снова была без сознания. И останется в этом состоянии, пока боль не станет слишком сильной. Или умрёт.       Он так и не решил, что предпочитает больше — смотреть в глаза, когда они делают последний вдох и сердце останавливается, или же просто обнаруживать, что они наконец-то сдались, остыли.       Сегодня ночью она ещё жила. Едва-едва.       Завтра он продолжит.

***

      17:35. СРЕДА. 29 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЕПАРТАМЕНТ. КАБИНЕТ МАЛФОЯ.       Казалось, время издевалось над Драко.              Оно могло лететь, могло тянуться, могло идти размеренным тиканьем часов. Годы пролетали в одно мгновение, но один день мог растянуться в вечность. Проблема со временем, то, что делало его самым коварным постоянством во вселенной, заключалась в том, что невозможно было предсказать, как именно оно решит идти.       Будет ли оно мчаться, как страницы до дыр зачитанного романа, или же ползти на брюхе, словно измученный солдат по колено в грязи?       Время было капризным, непредсказуемым и даже раздражающим, движущимся по пространству по собственной прихоти.       Сегодня, пока Драко ждал своего первого настоящего шанса с женщиной, в которую влюблялся всё сильнее, время упрямо выбрало ползти черепашьим шагом.       Каждый раз, когда Драко поглядывал на часы — а происходило это примерно каждые пять минут, — он видел, как секундная стрелка движется медленно, размеренно, лениво. Неторопливый, безучастный круг по циферблату — постепенное, но издевательское путешествие через необходимые отрезки жизни.       Шутки времени почти исчерпали его терпение, когда в дверь постучал Джейми Корриган. Драко раздражённо выдохнул, предпочёл бы закончить дневные бумаги, но всё же велел Джейми войти.       — Пара минут найдётся? — нерешительно спросил тот.       Минуты. Пфф. Капризные маленькие стервы.       Драко заметил, что хмурится, и быстро вернул лицу нейтральное выражение. Не стоило срывать досаду на Джейми — он всего лишь делал свою работу.       — Не больше, — выдавил он, изобразив натянутую улыбку и жестом предложив присесть.       — Я знаю, почти конец дня, но это показалось достаточно серьёзным, чтобы прийти сейчас, а не утром.       Это сразу привлекло внимание Драко.       — Что ты выяснил?       — Ты помнишь, я доделывал алиби сотрудников Департамента. — Драко кивнул, нахмурившись.       — Так вот, сегодня после обеда у меня было время спуститься в Архив — все табели сотрудников обрабатываются именно там. И когда мы с архивариусом попытались найти записи Департамента с апреля по июль…       Джейми замялся, словно боялся реакции Драко.       — Продолжай, — подтолкнул тот.       — Их нет. Всех. Твоих, моих, каждого нынешнего, бывшего и переведённого сотрудника Департамента.       — Всех?       — Да. Это было странно. Ровно с 12 апреля по 27 июля, для каждого.       — Что сказал архивариус? — спросил Драко.       — Он в полном недоумении. Всего неделю назад обновил записи до сентября, так что это видимо случилось совсем недавно.       Новость оказалась по-настоящему тревожной. Драко всё никак не мог избавиться от подозрения, о котором Кларк говорил в начале месяца. Неужели убийца действует, опираясь на сведения изнутри? А теперь, когда исчезла ключевая информация о местонахождении сотрудников Департамента с самого начала расследования, его опасения превратились из простой теории почти в приоритет номер один.       Драко быстро отдал Джейми указания:       — Немедленно отнеси это Поттеру. А я спущусь поговорить с архивариусом. В архив ведь нельзя просто так войти и взять что угодно — всегда остаются следы несанкционированного доступа. Возможно, мы добудем важные сведения.       Драко переполняло предвкушение. Без нового тела они застряли на месте, без свежих улик. Но, разумеется, ещё один труп — не лучший способ продвинуть расследование.       — Интересно будет узнать, что тебе удастся выяснить, — задумчиво сказал Джейми. — Архивариус выглядел совершенно сбитым с толку, как такое вообще могло произойти.       Драко знал этого незадачливого служащего. Тот вечно казался полусонным или до предела растерянным — а может, и тем и другим сразу. В должности особой привлекательности не было, а значит, человек, который там работал, вряд ли мог устоять перед Империусом или даже сильным Конфундусом.       Драко вырвал лист пергамента и наспех нацарапал срочную записку Поттеру:       — Считай подозреваемым любого, чьи записи исчезли. Даже меня. Пересмотри убийства мая, июня и июля свежим взглядом и смотри, не бросится ли что-то в глаза.       Он передал записку Джейми. Тот серьёзно кивнул и поднялся.       — И ещё, Джейми… об этом знаем только ты, Поттер и я. Если у нас утечка, или кто-то прикрывает кого-то, или, упаси Мерлин, сам Мясник ходит по коридорам Департамента, информация должна остаться, мать его, засекреченной.       — Понял.       Джейми поспешил разыскать Поттера, а Драко натянул пиджак и направился к лифтам.       Вновь время решило поиздеваться: это была самая медленная поездка в архив за всю историю. Конец рабочего дня — на каждом этаже в кабину набивалось всё больше людей, спешащих в Атриум, пока Драко не оказался зажат в дальнем углу.       Наконец достигнув нужного этажа, он быстро прошёл через вестибюль. В воздухе витал запах пергамента, кожи, велени и пыли; свет был искусственно ярким и безжалостным.       Он нашёл архивариуса, помогавшего старушке, которой, на вид, было лет сто двадцать.       — С вас шесть сиклей и два кната за копию ваших документов, мадам, — громко проговорил он, чтобы древняя женщина услышала.       — Шестнадцать?! — возмутилась она, цокнув языком и покачав морщинистой головой. — Да это слишком дорого. Я ведь на фиксированной пенсии живу.       — Нет-нет, мадам, не шестнадцать. Шесть! — Он поднял шесть пальцев, а женщина прищурилась, разглядывая его руки сквозь толстые очки.       Драко подошёл ближе, достал из кармана галеон и положил его на стойку.       — Разрешите я оплачу.       — О, спасибо, милый, — сварливый тон старушки тут же смягчился. — Я ведь на фиксированной пенсии живу.       — Не стоит, — ответил он с натянутой улыбкой. Она бросила на его волосы второй взгляд, и Драко уже приготовился к тому, что её улыбка сменится гримасой, но женщина лишь похлопала его по руке, забрала бумаги и заковыляла к лифтам.       Небольшая победа, допустил он.       — Чем могу помочь? — голос архивариуса отвлёк его от наблюдения за сутулой спиной старушки, удаляющейся к лифтам. — Я вообще-то уже закрыт. Эта сделка и так тянулась вечность.       — Простите, но мне придётся задержать вас ещё на несколько минут. Приоритетный запрос от Департамента, — серьёзно сказал Драко.       Архивариус недовольно проворчал, но жестом подозвал его ближе к стойке.       — Это по поводу пропавших записей?       — Да. Но для начала мне нужно, чтобы вы подписали соглашение о неразглашении. Ситуация крайне нетипичная, и моё подразделение настроено максимально серьёзно.       Брови мужчины поползли вверх — он явно заинтересовался словами Драко. Интерес мог сыграть как на руку, так и во вред. С одной стороны, придётся меньше давить, чтобы вытянуть информацию. С другой — слишком воодушевлённые свидетели нередко приукрашивали правду.       — У вас есть журналы обработки записей? — уточнил Драко.       — Да, — кивнул архивариус и наклонился за спину, вытаскивая с полки огромный фолиант. Громко бухнул его на прилавок. — И они тоже изменены. Словно этих записей никогда не существовало. Я и не способен на такую магию…       Неудивительно.       — Значит, тот, кто это сделал, должен быть достаточно могущественен.       Или хотя бы лучше посредственности.       — Хорошо. Мне нужны копии этих журналов, а также все записи с охранных камер за период с момента последнего обновления.       — Мы не храним записи видеонаблюдения дольше недели — и так достаточно документов, которые нужно держать под контролем. Раньше проблем не возникало.       Драко пристально посмотрел на мужчину. Он знал, что его отец и бывшие соратники умели избавляться от следов своих проступков из любых архивов… за определённую цену.       — Говорите прямо. Вам предлагали деньги в обмен на эти записи? — спросил он.       Брови мужчины взлетели вверх от изумления.       — Что? Нет! И мне не нравится, что вы намекаете на обратное.       — Я не обвиняю вас в том, что вы приняли взятку. Я спрашиваю, пытался ли кто-то её вам предложить, — спокойно пояснил Драко.       Мужчина резко замотал головой:       — Нет, ничего подобного.       — За последние пару недель не было смутных воспоминаний? Провалов в памяти и во времени? Ничего, что могло бы намекать на магическое воздействие?       Архивариус нахмурился, задумавшись:       — Я… не думаю… но ведь это трудно определить, не так ли?       — Бывает, да, — коротко ответил Драко, быстро дочитав журнал и кивнув в сторону архива. — Пойдёмте посмотрим.       Мужчина достал палочку и снял стандартное охранное заклинание, которое можно было обойти только с помощью палочки сотрудника Департамента.       — Долго это ещё займёт? — с лёгким раздражением спросил архивариус, пока Драко проходил мимо стойки.       — Займёт столько, сколько потребуется. Уж поверьте, мне самому не хочется находиться здесь дольше необходимого, — резко отрезал Драко.       Они пошли по узкому проходу между высокими полками, заполненными бесконечными коробками с архивами Министерства. Вскоре архивариус свернул направо, и они протиснулись в ещё более узкий проход к секции с надписью Трудовые записи, Департамент, 2005–настоящее время.       Он вытащил предпоследнюю коробку из секции и поставил её на пол между ними, сняв крышку.       — Новый ящик начинают только тогда, когда предыдущий полностью заполнен. Как видите, тут ещё есть место.       Драко подтянул брюки и присел на корточки, вытащив перо и начав перебирать папки так, будто осматривал труп в поисках улик.       — Нам понадобятся ваши отпечатки, чтобы отделить их от следов возможных посторонних.       Глаза архивариуса испуганно расширились:       — А если на коробке окажутся только мои отпечатки? Я стану подозреваемым?       Драко успокоительно улыбнулся. Этот недотёпа был не больше похож на хладнокровного убийцу, чем сам Драко.       — Будем решать проблемы по мере их поступления.       Он наложил несколько заклинаний-проверок, и последнее показало: коробка подверглась воздействию. Глаза Драко сузились. Здесь явно имела место сложная магия — продвинутое заклятие, возможно, даже проклятие. Нужно будет привлечь специалиста. Подозрение архивариуса, что записи украл могущественный волшебник, теперь выглядело весьма проницательным.       — Мне придётся забрать эту коробку с собой, — сказал Драко и наложил заклинание, создав копию, чтобы никто не заметил, что оригинал оказался у него.       Убедившись, что архивариус не сможет рассказать об их разговоре никому, кроме него самого, Драко поблагодарил его и поспешил к лифтам, неся коробку подмышкой. Теперь она была превращена в растение — Невилл вечно находил поводы подсунуть Драко новый горшок, так что это не выглядело подозрительно.       Но возвращаться наверх и завершать день Драко не собирался. У него оставалась ещё одна важная остановка: Девятый уровень.       Он быстрым шагом прошёл по коридору с тёмной плиткой, пока не оказался у двери в кабинет Тео. Ни проблесков света из-под двери, ни звуков хаоса, обычно разносившихся по коридору. Темно. Тихо. Зловеще.       Драко резко постучал.       — Тео! Ты там?       Ответа не последовало.       — Клянусь, я пришёл говорить только о работе.       После короткой паузы дверь сама собой распахнулась.       Внутри было тускло, источника света Драко не нашёл. Комната вновь изменилась: теперь в ней прибавилось хлама. У стены стояла неубранная кровать, кресло Тео и столик оказались перед его зачарованным камином, ныне холодным и чёрным. Пепельница ломилась от окурков, рядом громоздились контейнеры из-под еды, а посредине пола лежала сама жалкая развалина, некогда известная как Теодор. Драко пришлось быстро наложить заклинание против вони.       — Хотя, пожалуй, стоит всё же немного поговорить и о вещах, не касающихся работы.       — Ещё хоть слово о моём виде — и я прикажу Лаборатории вышвырнуть тебя отсюда, — прохрипел Тео.       Драко поморщился. Никогда он ещё не видел Тео таким. Полностью разбитым. Утопающим в море сердечной тоски.       Ёбаный Поттер. Вечно умудряется усложнить всем жизнь.       — Хорошо, — спокойно сказал он.       — Ты принёс мне растение, чтобы оживить этот притон? — Даже попытка Тео пошутить звучала мёртво. Дело было плохо.       — Не растение. Коробку.       Стоило Драко подумать, что неплохо бы поставить растение на стол, как рядом возник подходящий предмет — чёрный, квадратный, с острыми углами. В самый раз.       Вопросы о том, как именно устроена магия Лаборатории, Драко решил отложить на потом. Он поставил растение на стол, вернул ему форму коробки и подошёл к Тео. Протянул руку. Тео бросил на него мрачный взгляд, но всё же ухватился и позволил поднять себя с пола.       Драко кивнул на коробку:       — Это конфиденциальное дело Департамента. Ты знаешь правила. Обсуждать можно только со мной или Пот… ну, ты понял.       Если это вообще было возможно, плечи Тео опустились ещё ниже.       Драко знал лекарство от его состояния: странная магия. И не стал терять времени.       — С этой коробкой записей что-то не так. Важные трудовые документы исчезли, архивариус ничего полезного сказать не может, не помнит, чтобы кто-то заходил в тот сектор Архива. Журналы тоже чистые.       — Ну, значит, кто-то пробрался и спер записи, — пожал плечами Тео.       — Может быть. Но смотри, что показывает заклинание на обнаружение проклятий.       Драко наложил то самое заклинание, что использовал в Архиве. Коробка засветилась необычным образом: по швам пробежал мягкий белый свет, но ни одного конкретного проклятия выявлено не было.       Тео приподнял бровь.       Не отрывая взгляда от коробки, он протянул руку к камину — и палочка, покоившаяся на каминной полке, сама влетела ему в ладонь. Он привычно прокрутил её между пальцев, обходя стол и прикидывая, что делать дальше.       Его палочка двигалась по сложной последовательности заклинаний, большинство из которых Драко даже не узнавал и решил, что это авторские разработки Тео.       Тот хмыкнул с интересом и достал из заднего кармана блокнот.       — Это займёт немного времени. Ты не спешишь?       Драко потер затылок, чувствуя, как неприятно заливает жаром щёки.       — Вообще-то… у меня свидание.       Наконец Тео оторвал взгляд от своей работы, и в его мрачной маске промелькнула тень улыбки.       — Грейнджер же не собирается после этого наложить на тебя Обливиэйт?       — Ой, отвали, Тео, — проворчал Драко, хотя и сам видел всю нелепость ситуации. — Она уже поговорила с Поттером и решила хоть раз в жизни сделать что-то для себя.       При упоминании Поттера челюсть Тео сжалась. Драко не стал ничего добавлять: расспрашивать о его состоянии или предлагать выговориться было бы равносильно тому, чтобы нарваться на проклятие вялого члена. А с учётом планов на вечер — риск явно не стоил того.       Тео щёлкнул крышкой карманных часов, вздохнул, убрал их и достал из кармана сигареты. Одну протянул Драко — тот отказался.       Затянувшись, Тео снова повернулся к коробке. Медленно выпустил облако дыма и посмотрел на неё: края всё так же мягко светились.       — Определённо странно. Настолько странно, что я в замешательстве. А если я в замешательстве, значит, мне любопытно, а если любопытно, значит… — он сбился на полуслове, углубившись в какие-то непонятные выкладки по арифмантике в своём блокноте.       — Ну, это знак, что пора дать тебе поработать, — сказал Драко. — Зайду завтра?       Тео лишь издал в ответ какое-то утвердительное мычание, и Драко оставил его в покое, тихо прикрыв за собой дверь.       Уходя из Лаборатории Тео, заканчивая рабочий день и направляясь к Гермионе, Драко почувствовал, как сердце сжалось от контраста между его положением и положением Тео. Как бы он ни ненавидел Поттера, он был свидетелем того, как лучший друг безнадёжно влюблён в этого человека больше половины своей жизни. Видеть его в таком состоянии было невыносимо.       Это вызывало у Драко иррациональную злость на Поттера. Опять. Если бы не приоритет номер один — не сорвать только начинающиеся отношения с Гермионой, у него была бы более чем серьёзная мысль устроить «второй раунд» с этим ублюдком, на этот раз трезвым и с реальными шансами.       Но, сосредоточив мысли на том, что ждало его вечером, вместо того, чтобы заглянуть в кабинет Поттера и поддеть его, Драко вернулся к себе, чтобы закончить с бумагами до того, как минуты снова начнут ускользать слишком быстро.

***

      20:03. СРЕДА. 29 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ЛОНДОН. КВАРТИРА ГРЕЙНДЖЕР.       Драко едва держался на ногах, когда наконец заканчивал рабочий день. Перед тем как взяться за последние бумаги, он отправил Гермионе сову, чтобы убедиться, что она не против его позднего визита.       В ответ она прислала ему свои трусики.       Его глаза расширились, рот пересох, когда он вытащил из заколдованного конверта зелёную атласную ткань. Такую Гермиону он ещё не видел — кокетливую, смелую, до ужаса сексуальную. И внезапно силы, которых ему так не хватало, вернулись к нему с избытком.       Драко кое-как подшил бумаги, схватил кожаную куртку и поспешил из кабинета. Он слегка злоупотребил своими полномочиями главы отдела, решив воспользоваться аварийной точкой аппарации вместо того, чтобы спускаться на лифте. Утром он просто задобрит Милдред. Та любила цепляться с правилами ко всем, кроме него. Если принести ей чай с печеньем из кафе Атриума и сопроводить это улыбкой с подмигиванием, прощение будет обеспечено.       Мгновение спустя он уже стоял у квартиры Гермионы. На посту оказался старый аврор Сэвидж, тот ещё пес, который по большей части уже выгорел и просто дожидался пенсии.       — Порядок, Малфой?       — Привет, Сэвидж. Можешь смело сворачиваться. Мне нужно обсудить с мисс Грейнджер дело, — сказал Драко, с трудом, и, возможно, безуспешно — скрывая радость в голосе.       Сэвиджу было глубоко плевать, и он лишь обрадовался возможности пойти домой и вытянуть ноги после смены.       — Бывай, Малфой, — пробормотал он, исчезая.       Поскольку Гермиона его ждала, Драко без труда прошёл сквозь её охранные чары — за исключением той, на которой он настаивал, чтобы она держала её наложенной независимо от того, кто приходил.       Снять её для Драко не составляло труда, но ему было спокойнее знать, что защита оставалась до самого его прихода.       Он так спешил к её двери, что руки дрожали от нетерпеливого возбуждения, и только с третьей попытки ему удалось снять защитное заклинание. Хорошо, что никто не видел это жалкое зрелище.       Пройдя внутрь, он почти вприпрыжку направился к её двери. Поднял руку, чтобы постучать, но не успел коснуться — дверь распахнулась сама.       И вот она — глаза сияют, улыбка до ушей, радость встречи читается на лице так же ясно, как он ощущал её в сердце.       На ней было лёгкое жёлтое платье, обтягивающее изгибы тела и заканчивающееся чуть выше колен. Волосы распущены, в беспорядке — именно так, как он любил. Босые ноги. Совершенство.       — Привет, — сказал он, широко улыбнувшись.       Она схватила его за галстук и втянула в квартиру — дверь за ними сама закрылась и заперлась, а он уже обхватил её руками и поцеловал.       Её руки скользнули от его груди к шее, он резко наклонил её назад, целуя глубоко и жадно. Она пискнула от такой театральности, но тут же расслабилась в его руках и ответила с не меньшей страстью.       Через несколько мгновений они оторвались друг от друга, Драко всё ещё держал её в наклоне.       — Привет, — выдохнула она, её тёплый взгляд скользил по его лицу. Она прикусила губу, и из его груди вырвался глухой звук. Но прежде, чем он успел сделать то же самое, у его ног мягко прошмыгнуло что-то — Шкет пришёл поздороваться и требовал внимания. С сожалением, Драко поднял Гермиону, опустился на колено и почесал кота за ушами.       Когда он выпрямился, сердце сбилось с ритма от того взгляда безудержного желания, которым она смотрела на него.       — Идём, — приказала она.       Он с трудом сглотнул — возбуждение уже переполняло его, напрягая до каменной твёрдости.       Гермиона взяла его за руку и потащила по коридору в спальню. Жёлтое платье струилось по её длинным ногам, и его взгляд не мог оторваться от того, как ткань обтягивала её зад. Дверь за ними закрылась с глухим щелчком. Она хотела что-то сказать, но Драко прервал её, обхватив лицо ладонями и снова поцеловав.       Их губы двигались в медленном, но откровенно страстном танце, и где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что им, наверное, стоило сначала поговорить. Но она вздохнула ему в губы, запустила пальцы в волосы и прикусила его губу на грани боли — и Драко тут же забыл, как разговаривать.       По мере того, как они целовались, Гермиона медленно подвела их к кровати. Затем она отстранилась и надавила ему на плечи, заставив сесть. Сама встала между его колен, как в тот день, когда они впервые поцеловались в его кабинете, обвила его шею руками, чуть потянула за волосы, запрокидывая голову, и снова впилась в его губы, жадно, с языком.       Драко утонул в поцелуе, его ладони скользнули по её бёдрам вверх, задирая платье. Он медленно исследовал её обнажившееся тело, скользнул по изгибам ягодиц, очертил большими пальцами линии бёдер, снова вернулся на её зад, сжал и помял, застонав от восхитительной мягкости под пальцами.       Она оторвалась от его губ и провела руками вниз по его торсу. Прежде чем он успел притянуть её обратно, она опустилась на колени перед ним, взглянув исподлобья, кокетливо.       Он прикусил губу.       — Тебе не обязательно…       Она быстро приложила палец к его губам.       — В прошлый раз мы до этого не дошли, а я мечтала об этом неделями. Пожалуйста. Дай мне попробовать тебя.       Господи. Услышать такое от неё — остатки крови из головы стремительно ушли к его и без того каменному члену. Его накрыла горячка желания. Он знал, что смазка уже будет выступать для неё, когда она расстегнёт его брюки.       Гермиона скользнула взглядом к его паху, провела рукой по напряжённой выпуклости, на которую мучительно давила ткань. Ловко расстегнула ремень и молнию.       Драко выдохнул низко и с наслаждением, когда она потянула его за пояс, заставив приподняться, и стянула брюки и бельё к щиколоткам. Его возбужденный член предстал перед её лицом — умоляя о прикосновении.       Она облизнула губы, перекинула волосы через плечо и легко провела рукой по всей его длине.       Блядь… Он не был уверен, что готов к этому.       Она начала медленно, круговыми движениями языка по головке, слизывая капли смазки. Потом оставила всё более влажные поцелуи вдоль ствола, и Драко не отрывал взгляда от каждого её движения, вжигая картину в память. Достигнув основания, она провела языком вверх по всей задней стороне и взяла его в рот, жадно потянув губами.       — Бляяяядь… — прошипел он. Ему придётся сосредоточиться, иначе всё закончится слишком быстро.       Она была не просто хороша — она явно обожала это делать. С её губ срывались стонущие звуки, пока она скользила по его члену вверх-вниз; одна рука была там, куда не доставал рот, другая — сжимала мышцы его бедра.       Он убрал непослушные кудри с её лица, придерживая их ладонью, скользнул пальцами по её щеке. Напряжение росло, и руки становились всё более жадными — он спустил бретели с её плеч, обнажая идеальную грудь. Простонал. Маленькая проказница даже не надела бюстгальтер.       В этот момент она решила взять его глубже. Он скользнул по её горлу, и вероятность кончить прямо сейчас стала почти неизбежной. Приняв мгновенное решение, чтобы не кончить ей в глотку, он оторвал её от себя и поднял обратно, жадно приникая к её груди, к роскошным тёмным соскам, о которых мечтал ночами.       И как бы сладки ни были его мечты, ничто не могло сравниться с реальностью. Мягкость её груди, её извивающееся тело под его губами, её соски, твердеющие у него во рту, податливость бёдер, когда он усаживал её на колени, и их движение о его член — лишь тонкая ткань платья между ними. Всё это было несравнимо ни с чем.       Она задрала платье выше, собрав его вокруг талии, грудь всё ещё была обнажена сверху, и начала размазывать свою влажность по всей длине его члена. Он крепко держал её за талию, помогая задавать ритм.       Это было божественно, до одури, и на них всё ещё оставалось слишком много одежды. Ему хотелось поглотить её — и быть поглощённым. Хотелось, чтобы между ними больше никогда не было ни капли пространства; он готов был провести остаток жизни в убежище между её бёдрами.       Судя по всему, она думала о том же. После того как он целовал, посасывал и покусывал затвердевшие вершинки её груди, пока её голова не откинулась назад, а её возбуждение не превратило его член в скользкий беспорядок — она застонала, прося большего.       Он скользнул рукой между ними и начал круговыми движениями ласкать её клитор, синхронизируя это с языком, играющим с таким же упругим бугорком во рту. Он держал размеренный ритм, пока она не начала задыхаться, тянув его за волосы почти болезненно.       — Пожалуйста, Драко, мне нужно больше, — простонала она.       Он поднялся на ноги, подхватив Гермиону, и, повернувшись к кровати, прижал её собой, начиная медленно тереться о неё. Он двигался мучительно неторопливо, наслаждаясь тем, как её глаза закатывались от каждого скольжения головки его члена по клитору.       Он держался над ней, упираясь руками по обе стороны, и пил её жадным взглядом, ошеломлённый её красотой. Она воспользовалась моментом, ухватила его за галстук и попыталась развязать. В раздражении она выдохнула, а он прикусил губу, чтобы не расхохотаться. На это её глаза потемнели — и в следующий миг они оба оказались совершенно голыми. Самая сексуальная бессловесная магия, которую он видел в жизни.       Желание войти в неё прямо сейчас было почти непреодолимым. Но он сдержался.       — Чего ты хочешь, Гермиона?       Она вновь задыхалась, когда он прижимался к её центру, дразня кончиком у самого входа, а затем скользя вверх к её животу.       — Всё, дай мне всё, Драко. Пожалуйста.       — Если ты думала, что поцелуй значил, что я тебя не отпущу… Гермиона, теперь ты моя. После этой ночи ты должна понять — ты моя, — он вновь качнул бёдрами, ловя её стоны своими губами. — И я — твой.       — Да, да, пожалуйста… Ты нужен мне, я твоя, Драко. Просто…       Он оборвал её ещё одним поцелуем, желая продолжать медленно, смаковать, ведь это была их первая настоящая ночь, которая изменит всё. Но поцелуй не замедлил их — наоборот, стал лишь горячее, грязнее, пока не дошёл до точки, когда он понял: никогда в жизни он не был так возбуждён.       Наконец их поцелуй оборвался, и Гермиона выглядела так, будто ей не хватало его губ.       — Как ты хочешь меня? — спросила она, едва переводя дыхание.       Как я хочу тебя? На миг у Драко в голове стало пусто. Во всех позах. Во всех возможных.       Она начала двигаться, перекатывая бёдрами, проводя клитором по его члену — скользя легко, потому что её влажность покрывала их обоих. Осознание того, насколько она мокрая, только ещё сильнее его заводило.       Он схватил её за бёдра, останавливая движения.       — Теперь моя очередь пробовать. Слизать тебя с пальцев в тот день было всего лишь закуской.       Гермиона закатила глаза на его слова, но всё равно вспыхнула румянцем. Чёртово совершенство.       — Я голодал, Грейнджер. Ты ведь не лишишь меня этого удовольствия, правда? — его голос прозвучал почти хищно, и он почувствовал, как она дрожит под ним.       Она отрицательно покачала головой и раздвинула ноги чуть шире, приглашая его.       — Умница, — мягко сказал он, наблюдая, как она дрожит от его похвалы.       Он двинулся вниз по её телу, целуя его, глубоко вдыхая знакомый аромат. Всё так же, как в ту ночь: ваниль, чернила и бергамот. Определённо ветивер. И она сама — глубокий, сложный запах её возбуждения — греховный, бесподобный. Его.       Драко раздвинул её ноги шире, жадно разглядывая влажные складки, обдумывая следующий шаг. Он мог бы потянуть время, подразнить её, пройтись губами по её бёдрам, шептать и дразнить, прежде чем коснуться её там.       Но он был голоден.       Он лизнул её — длинным, медленным движением языка от входа, собирая каждую каплю её возбуждения, до клитора — и впился в него губами. Воздух наполнили её всхлипы, пока он жадно упивался ею, повторяя движения снова и снова, отчаянно добиваясь каждой капли. Этого всё равно было мало, ему нужно было ещё.       Он углублял язык всё дальше, но, когда этого оказалось недостаточно, добавил палец. Потом два. Потом три. Он скользил ими по её внутренним стенкам, пока язык и губы ласкали клитор. Её ноги дрожали у него по бокам, бёдра судорожно прижимались к его лицу. Он водил языком снова и снова, пока она громко не выдохнула его имя, — и от этого у него внутри всё взорвалось.       — Годрик… — выдохнула она, грудь ходила ходуном от прерывистого дыхания, пока оргазм стихал.       Он взбирался вверх по её телу, целуя на каждом сантиметре, оставляя следы её же возбуждения на её коже. Их губы снова встретились, а она обвила его ногами, притянув к себе крепче.       Он перекатил их так, чтобы она оказалась сверху, и она тут же прервала поцелуй, поднялась над его торсом, проводя руками медленно вниз по его животу, по рельефу мышц, пока наконец не схватила его член.       — Я так хочу тебя трахнуть, — простонала она, грудь вздымалась в такт каждому вдоху. Она скользила по нему, проводя складками по его стволу, уже почти теряя связь с реальностью от желания. — Можно я, пожалуйста… блядь. Позволь мне. Мне нужно…       Он мог только вцепиться ей в бёдра и кивнуть.       Она приподнялась чуть выше и медленно опустилась на него, дюйм за дюймом. Её рот приоткрылся, когда он заполнил её, растягивая внутри.       Драко зажмурился, совершенно ошеломлённый. Дело было не только в тугом жаре, сжимающем его член, но и в скользком движении её возбуждения, в линии её бёдер, в её сладком запахе, во вкусе, что всё ещё оставался у него на языке.       И вдруг, когда их бёдра полностью соприкоснулись, все разрозненные осколки той ночи в Дырявом котле сложились в цельную картину.       На этот раз это не причиняло боли — воспоминания сами встали на место. Он почувствовал, как по мозгу прошла волна облегчения, как прохладный ветерок в жаркий день, как холодный компресс на лихорадочный лоб. Каждое мгновение вернулось: заигрывания, украденный поцелуй в коридоре, торопливые движения, когда они начали раздевать друг друга ещё до того, как успели полностью закрыть дверь в съёмную комнату.       Теперь он вспомнил: тогда она точно так же опустилась на него сверху. В первый раз она приняла его именно так — и это было невыносимо хорошо. Вернувшееся воспоминание о том удовольствии усилило теперешние ощущения так, что он едва сдерживался, чтобы не сорваться слишком рано.       — Чёрт, Гермиона, ты даже не представляешь… — выдохнул он.       — Так приятно ощущать тебя, — простонала она.       — Я помню… я всё вспомнил, — выдохнул он, и она замерла, их бёдра всё ещё плотно прижаты друг к другу.       — Ты… ты вспомнил? — её глаза расширились, блеснули слезами, будто она готова была расплакаться. — Это… всё в порядке?       Он улыбнулся, погладил её лицо ладонью.       — Более, чем в порядке, Гермиона. Я идеально.       Её плечи опустились в облегчении, и он мягко провёл большим пальцем по её щеке.       Он прикусил губу, затем улыбнулся дразняще:       — А теперь, когда я помню, насколько это может быть хорошо, у меня есть огромная мотивация превзойти прошлый раз.       Она рассмеялась, но он поспешил превратить её смех в стон, скользнув одной рукой к её груди, сжимая и дразня соски, а другой — к её клитору.       И тогда она задвигалась.       Сначала медленно — перекатываясь на нём, прижимаясь к его тазу, закидывая руки в волосы и вращая бёдрами. Она выглядела неземной, соблазнительница, подчинившая его целиком своей магии.       Она ускорила движения. А потом, когда этого оказалось мало, начала подпрыгивать на нём — с её губ вырывались короткие вздохи. Он застонал от этого безумного сочетания — от того, как она идеально оседлала его, и от того, как упруго двигалась её грудь. Она выглядела такой невыносимо желанной, что он не выдержал и приподнялся, чтобы снова покрыть её тело поцелуями.       Он подталкивал её использовать его тело, искать тот самый угол, от которого её пронзало, и когда она вскрикнула, он вцепился в её бёдра и начал жёстко вбиваться в неё снова и снова, пока не почувствовал, как её стенки сжимаются и дрожат вокруг него. Драко был уже на грани, но хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Он сосредоточился на её удовольствии, массируя большим пальцем её клитор так, как теперь помнил, что ей особенно нравилось.       Её глаза закатились, когда оргазм накрыл её, грудь залилась румянцем и задрожала, тело содрогнулось под чарами наслаждения. Его взгляд жадно скользил по каждому её изгибу, заворожённый тем, как она растекается у него на глазах.       В конце концов, её движения замедлились, и она обессиленно рухнула ему на грудь с выдохом. Он гладил её по спине, пока она снова не поднялась, раскрасневшаяся, переполненная одухотворённым, томным удовлетворением.       Он приподнялся к её груди, чтобы снова поцеловать её соски — эти идеальные соски сводили его с ума, — но остановился, когда она схватила его лицо ладонями и заставила смотреть прямо в глаза.       — Драко… помнишь допросную? Как ты тогда со мной говорил? Как прикасался?       — Конечно, — он ухмыльнулся, но тут же нахмурился. — Хотя я немного стыжусь своего поведения…       — Пожалуйста, не надо. Это было… боже, это было безумно горячо.       Он расплылся в довольной улыбке.       — Правда?       — Разве ты не понял?       Он приподнял бровь.       — У меня было подозрение, когда ты умоляла трахнуть тебя.       Она залилась таким румянцем, что он спустился губами по её шее вниз, пока не вернулся к груди, жадно целуя и покусывая.       И всё же он вспомнил, зачем она заговорила о допросной, и оторвался от её набухшего соска. Её глаза были затуманены, губы приоткрыты.       — Так что именно тогда было таким горячим? — его ладонь прошлась по её бёдрам, по животу, вверх между грудей, пока не замерла у основания шеи, пальцы слегка вдавились в кожу. — Тебе нравится, когда тебе приказывают, Грейнджер? Нравится, когда тебе говорят, какая ты грязная девчонка?       Даже если бы она не прикусила губу и не кивнула так по-кошачьи, её покачивающиеся бёдра и жадное сокращение вокруг его члена сказали бы всё за неё.       Драко резко перевернул их, прижав её под собой, затем с шипением вышел из неё. Он поднял её на колени, грубо развернул и крепко прижал спиной к своему торсу. Его рука легла ей на грудь, сжимая шею сильнее, чем прежде.       Он наклонился к её уху и хрипло прошептал:       — Ты хочешь жёстко?       Одна рука сжимала её шею, другая скользнула вниз, лаская её распухшую, влажную кожу. Она заскулила, прижимаясь к нему.       Освободив её шею, он прижал её лицом к матрасу. Его руки сомкнули её бёдра, колени встали по обе стороны.       — Подними бёдра и покажи мне свою сладкую дырочку, — потребовал он низким, властным голосом.       Он видел, как от его тона по её коже побежали мурашки — и сам возбудился ещё сильнее.       Она подняла бёдра выше, оставив ноги сомкнутыми и прижавшись грудью к постели. Мягкий свет комнаты ложился на её тело, и он позволил себе на миг просто насладиться тем, как безумно сексуально она выглядела. Медленно провёл пальцами по её чувствительной коже, затем раздвинул её ягодицы, открывая её ещё больше для себя.       — Блядь… какой божественный вид.       Она простонала с разочарованием, когда он убрал руки, пытаясь потереться о него движением бёдер.       Он отвесил звонкий шлепок по её заднице, и её бёдра упали обратно на матрас, но вместе с этим из неё вырвался стон удовольствия.       — Нравится, маленькая жадина? Нравится ощущать, как ты сводишь меня с ума?       Она кивнула, и повела бёдрами, в безумном желании большего.       — Подними бёдра снова и замри. У меня есть для тебя ещё. Ты же этого хочешь, да? Чтобы я показал тебе, насколько ты была плохой?       Он шлёпнул её ещё раз, по другой половинке, оставив алый след, но не стал гладить — пока.       — Да, пожалуйста, я хочу, чтобы ты наказал меня, а потом трахал так, чтобы я кричала, — её голос был приглушён подушкой, но в нём слышалась хриплая мольба, её отчаянная нужда быть использованной, чтобы он брал, и брал, и снова брал.       Его ладонь опускалась снова и снова, каждый шлепок вырывал из неё всё более громкие стоны. Она была настоящей богиней, полностью во власти его рук. Он чувствовал себя всемогущим, управляя её телом: поднимая её бёдра выше, сжимая её ноги своими, прижимая её руки к изголовью, шепча грязные слова прямо в ухо.       Коснувшись её снова между ног, он понял, что она уже готова на всё. И хотя ему хотелось вогнать себя в неё до самого конца, и снова, и снова, чтобы каждый толчок сотрясал её тело, он удержался — ему нужно было попробовать её ещё. Он поймал языком капли, скатившиеся по её бёдрам, медленно провёл вверх, затем раздвинул её сильнее и резко слизнул всё, жадно, требовательно.       Гермиона уже дрожала, когда его язык снова и снова скользил по её влажным губам. Она звучала почти бессвязно, умоляя его:       — Пожалуйста, Драко, просто трахни меня, боги, я так хочу этого. Возьми всё, что тебе нужно. Я твоя, прошу…       Из его груди вырвался звериный рык. Он выпрямился на коленях, сжимая себя в руке, пару раз резко дёрнул, глядя, как она извивается на простынях, выгибает спину, подставляется ему, а потом трётся о матрас, ища хоть каплю соприкосновения. Это было опьяняюще.       Он шлёпнул её ещё раз и коротко рявкнул:       — Замри.       Она подчинилась идеально, но он видел, как дрожат её бёдра от желания. Он чувствовал то же самое: весь горел для неё, член налился кровью, красный и злой, пульсировал в такт бешеному биению его сердца.       Он обхватил основание своего члена, колени всё ещё сжимали её по бокам, и нашёл её вход, сперва дразня лишь кончиком, входя совсем чуть-чуть. Он видел, как она сжимает простыни в кулаке, выгибает спину ещё сильнее и вскрикивает, умоляя о большем.       Он сорвался — вошёл в неё до конца, почти полностью вышел и снова вошёл ещё жёстче. Он трахал её так, как хотел сам: грубо, яростно, подчинив её полностью, наблюдая, как её бёдра дрожат от каждого толчка.       Наклонившись к её телу, он схватил её руки, переплетя пальцы с её, и продолжал вбиваться в неё. Он терял себя в этих ощущениях — никогда прежде они не занимались любовью вот так. Всё копившееся месяцами напряжение, его жажда, злость, разочарование и облегчение от их примирения слились в одну точку, в первобытную потребность.       Он чувствовал, как удовольствие накатывает внутри. Его стоны становились всё громче, она почти кричала каждый раз, когда он вонзался в неё — он был на грани.       — Эта киска принадлежит мне, правда? Ты моя, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, ускоряясь.       — О, боже… да, твоя… используй меня… пожалуйста… сильнее! — каждое её слово вырывалось в ритме глухих шлепков его бёдер.       — Ты сделаешь всё, что я скажу? Будешь хорошей?       — Да, пожалуйста, я буду очень хорошей, только дай мне кончить, я так близко…       Он поднялся и перехватил её талию, поднимая выше, чтобы войти как можно глубже.       — Блядь… да, вот здесь! Не останавливайся, умоляю, я сейчас…       — Вот так, умница… очень хорошо, детка. Кончи для меня, Гермиона…       Её тело выгнулось и затрепетало под ним, когда оргазм накрыл её. Он заворожённо наблюдал, как её бёдра и задница дрожат, как позвоночник изгибается от удовольствия, а из её горла вырывается его имя.       Тугая спираль наслаждения внутри него лопнула, и он застонал, ощущая, как поток за потоком его семя бьёт глубоко в ней, а её стенки судорожно сжимают его, вытягивая всё до последней капли. Оргазм пронёсся по каждой жилке, каждое мышечное волокно содрогалось от невыносимого блаженства — ослепляя своей силой.       Даже когда он кончил, он продолжал двигаться внутри неё, уже медленно, глядя на то, как они были соединены, как их смешанное наслаждение покрывает его.       Он стиснул зубы и выскользнул наружу, перевернул её на спину, раздвинул бёдра и опустился ниже, чтобы наблюдать, как его семя вытекает из неё. Он провёл пальцами по этой влажности, мягко вдавил её обратно внутрь, скользя по её распухшим губам, пока её дыхание не стало ровнее.       Погрузив два пальца ещё раз, он поднялся над ней и поднёс их к её губам. Её глаза были закрыты, и он провёл влажными пальцами по её нижней губе, пока она не приоткрыла рот.       — Соси.       Он тут же уловил мягкое гудение у неё в горле, когда её язык обвил его пальцы, раздвигая их, чтобы слизнуть между, жадно ловя каждую каплю, посасывая и облизывая, пока он не убрал руку. На смену пальцам он дал ей свои губы — поцелуй был медленным.       — Ты такая умница, — прошептал он ей в губы.       Неохотно он поднялся, опускаясь на пятки.       — Больно? — спросил он, наклоняя её бёдра в сторону и замечая красные следы, что оставил на её заднице. Она медленно кивнула, но улыбнулась.       — В самом лучшем смысле.       Он схватил флакон с лосьоном на её прикроватной тумбочке, выдавил немного и стал осторожно, нежно втирать прохладный крем в её кожу, вдоль ягодиц и в мышцы поясницы, наблюдая, как остатки напряжения покидают её тело и оно всё глубже тонет в матрасе.       Он снова лёг рядом, и она сдвинулась, чтобы устроиться удобнее, закинув голую ногу на его. Он подтянул одеяло и крепко её обнял.       Она тихо выдохнула и прижалась к нему носом, в блаженной неге.       — Пожалуй, мне стоит отменить свидание с Кэлвином, — пробормотала она со смешком.       — Что?! — он приподнялся. — У тебя свидание с Кларком? А как же этот фетиш на маглов?! — выпалил он.       — А, это. Не знаю. Думаю, я просто искала повод не идти с ним. Я же была вся в мыслях о тебе.       Это немного успокоило его сердце, но досада осталась.       — И когда это случилось? Я думал, ты говорила, что он совсем не в твоём вкусе.       — Он пригласил меня до того, как мы с тобой всё прояснили. Я не думала, что у меня есть хоть малейший шанс, что ты захочешь меня снова, — я искала отвлечение. К тому же он, согласись, довольно симпатичный.       Гермиона рассмеялась, видя его гримасу.       — Но ты прав. Он совсем не в моём вкусе. Я предпочитаю блондинистых, самодовольных придурков. — Она наклонилась и поцеловала его, прежде, чем он успел возразить ей.       Мысль, тревожившая его всё это время, вырвалась наружу:       — Ты собираешься сказать Кларку, что мы вместе. Значит, ты готова к тому, чтобы люди узнали о нас?       Она положила подбородок на руки, устроив их на его груди.       — С меня уже хватит быть грязной, маленькой лгуньей. Мы можем прямо сейчас написать Скитер, если хочешь.       Для Драко просто не было лучшего ответа. Всю взрослую жизнь он боролся с чужим предвзятым представлением о себе. Или же ему вовсе не давали шанса доказать, что они ошибаются, списывая его в категорию «отбросы Пожирателей Смерти», несмотря на его постоянные усилия дистанцироваться от отца, гнившего в Азкабане без капли раскаяния.       А теперь Гермиона готова стоять рядом с ним, ей больше не важно, что скажут или подумают другие — а домыслов будет предостаточно. Это заставило его любить её ещё сильнее.       Он понял: это и будет его будущее — каждый день он будет влюбляться чуть сильнее. Слова уже были на кончике языка.       — Тебе, пожалуй, стоит сначала посвятить в это друзей. Для них это может оказаться неожиданностью.       Она кивнула:       — Хотя, Джордж уже знает, Гарри знает, Джинни подозревает с той самой вечеринки у Блейза, когда ты не переставал пялиться на меня...       — Пялиться?! Я не пялюсь, Гермиона. Я — прожигаю взглядом.       Она фыркнула.       — Ты пялился. Но, наверное, ты прав. Я расскажу всем за воскресным ужином. Джинни, кстати, будет очень довольна. Она считает тебя довольно симпатичным.       — Значит, у неё хороший вкус... не считая Поттера.       Гермиона замолчала, положив голову ему на грудь. Он сразу понял: его колкость в адрес Поттера её задела.       — Насчёт Поттера... Я понимаю, тебе важно, чтобы мы постарались поладить, — сказал он медленно.       — Желательно, да. И с Роном тоже.       Драко сжал переносицу.       — И с Уизли тоже. Понятно. Да, я постараюсь. Но Поттер должен разобраться с Тео. Он выглядит полумёртвым, Гермиона. Никогда не видел его в таком отчаянии.       — Я поговорю с ним. С тех пор, как видела его прошлой ночью, он совсем не в себе. Ужасно жалкий. Я думаю... надеюсь, они разберутся.       Драко слабо усмехнулся.       — Пэнси с Невиллом, Блейз вьётся вокруг Джинни, а эти двое идиотов... мы окончательно оказались в окружении чёртовых гриффиндорцев.       Она закатила глаза и снова положила голову ему на грудь.       — Дурацкие факультеты. Я всё ещё считаю, что разделять студентов по факультетам и разжигать идиотское соперничество внутри школы — безрассудно и глупо.       Он задумался.       — Но... квиддич.       Она разразилась смехом.       — Ты сейчас звучишь точно как Рон и Гарри. Пожалуй, ещё есть надежда.       — Уфф. Давай закончим говорить об этом, особенно когда мы голые в постели. Я бы предпочёл думать только о том, что сделаю с тобой дальше, — он медленно провёл рукой вдоль её спины, и она задрожала от его прикосновения.       — Опять?! — спросила она, ошарашенная.       Он одарил её грешной ухмылкой.       — И опять… и опять. Нам есть, что навёрстывать.       Глаза Драко были закрыты, руки обнимали женщину, которую он любил, пальцы лениво перебирали её кудри. Он чувствовал себя абсолютно довольным. Он думал, всегда ли ему будет так хорошо — будет ли он чувствовать себя целым каждый раз, когда она рядом.       Их дыхание слилось в единый ритм, и он уже начинал проваливаться в сон, когда вдруг Гермиона резко вырвалась из его объятий, глаза её расширились от страха.       — Что случилось? — мягко спросил он, гладя её по руке. Он заметил, что её кожа покрылась мурашками.       — Он здесь. Я чувствую его.       — Кто?       Она вздрогнула, и он сжал её руку сильнее.       — Убийца. Драко, — она повернулась к нему, страх был словно вырезан на её лице. — Убийца снаружи моей квартиры.

***

Ticking away the moments that make up a dull day

You fritter and waste the hours in an off-hand way

Kicking around on a piece of ground in your home town

Waiting for someone or something to show you the way

Tired of lying in the sunshine, staying home to watch the rain

And you are young and life is long, and there is time to kill today

And then one day you find ten years have got behind you

No one told you when to run, you missed the starting gun

And you run and you run to catch up with the sun but it's sinking

Racing around to come up behind you again

Sun is the same, in a relative way, but you're older

Shorter of breath and one day closer to death

Every year is getting shorter, never seem to find the time

Plans that either come to naught, or half a page of scribbled lines

Hanging on in quiet desperation is the English way

The time is gone, the song is over, thought I'd something more to say

Time by Pink Floyd