Драко Малфой и дело Мясника из Брайтон Бич

One of these days, I'm going to cut you into little pieces

One of These Days by Pink Floyd

***

      ПЯТНИЦА. 31 ОКТЯБРЯ, 2008.       ЛОНДОН. БИРМИНГЕМ. РЕДИНГ. БРАЙТОН.       Время опять играло с Драко.       Теперь оно было холодным, безжалостным и равнодушным — неумолимо двигалось вперёд, словно песок, равнодушно пересыпающийся в часах.       Драко знал время разным: в секундах, минутах, неделях, годах. Но никогда вот таким — отмеренным резкими вдохами, когда он бежит, бежит, бежит; отмеренным быстрыми ударами сердца.       Он опоздал. Всего на несколько минут, как сказал Джейми. Десяток секунд раньше — и всё было бы кончено.       А теперь он бежал. Бежал, чтобы найти её. Бежал, чтобы убить его. Бежал, бежал, бежал.       Будто кошмар ожил: руки и ноги работали изо всех сил, а вокруг всё двигалось мучительно медленно. Слишком поздно.       Тук-тук.       Пробегая, он видел сцены хаоса и паники, разворачивавшиеся рядом. Вот Поттер сообщает новость Уизли, и оба опускаются на пол, придавленные её тяжестью. Вот Августа Лонгботтом, вцепившаяся в Пэнси, ожидая, когда Департамент освободит Невилла. Вот Министр, возвышающийся посреди отдела, раздающий приказы собравшимся аврорам.       В голове у Драко шёл отсчёт. Пенелопа Клируотер пропала двенадцать дней назад. Двести восемьдесят восемь часов.       Часы безжалостно тикали, а всё, что он мог — бежать.       Он не слышал окликов позади: «Остановись! Отойди! Ты скомпрометирован! Ты нужен в штабе!»       Драко продолжал бежать. Пусть сперва попробуют его арестовать. Осознав, что они вполне могут это сделать, он рванул ещё быстрее и метнулся к аварийной точке аппарации, пока его не успели схватить.       Он не знал, что делает. Ни плана, ни стратегии. Только страх застилал глаза. Страх, сжимавший так крепко, что едва хватало воздуха. Страх, заставлявший отмечать каждый вдох, каждый удар сердца, будто он следил за секундной стрелкой на циферблате.       Что ужаснее — вообразить, что кто-то мучает того, кого любишь, или знать наверняка, до мельчайших подробностей, как это выглядит, как звучит?       Прошли годы, но с того момента, как Драко узнал, что Мясник похитил Гермиону, в ушах его звучало одно — её крики, разносящиеся по полу его гостиной.       Она кричала сейчас? Умоляла? Истекала кровью?       Ему нужно было остановить это. Ему нужно было бежать. Сердце бешено билось.       Тук-тук.       Он моргнул — и оказался в Бирмингеме, в Ненасытном Фестрале. В этом был какой-то смысл: именно здесь появилась первая настоящая зацепка, первая ниточка к Мяснику — всё благодаря её гениальности.       А сам Драко был бесполезен. Блядски бесполезен на протяжении всего расследования. И теперь она умрёт.       Нет. Он найдёт её. Он всё остановит.       Драко распахнул дверь Фестрала. Было раннее послеобеденное время, и внутри сидели только пьяницы, не торопясь потягивавшие своё пиво. Морщинистый седой мужчина за стойкой кивнул Драко в знак приветствия, но у того не было ни секунды на вежливости.       Он упёрся ладонями в стойку и перемахнул через неё, мягко приземлившись по ту сторону.       — Эй! Ты что творишь? Сюда нельзя…       Прежде чем задуматься о последствиях, Драко уже прижал его к стене с полками бутылок. Пара штук сверху рухнула и разлетелась вдребезги у самых ног, но он и не вздрогнул, лишь сильнее вдавил предплечье мужчине под горло.       — Ч-что?.. Я ничего не сделал, клянусь! Я не знал, что те златоглазки краденые. Как только понял — сразу вернул!       Драко был уверен: всё, что тот несёт — чистейшая чушь.       — Заткнись и слушай. — Он поднял фотографию Кларка из личного дела, скопированного в Глазго. — Ты знаешь этого человека?       У того дёрнулся глаз.       — Э-э… я… не уверен. У меня тут сотни клиентов…       Врёт.       — Ты. Знаешь. Этого. Человека? — процедил он сквозь зубы.       — М-может быть… да, он заходил. Но это было недели назад, месяц, наверное…       Драко сильнее вжал его в стену, бутылки жалобно загрохотали, готовые сорваться. Бармен захрипел, но не сказал больше ни слова, не пошевелился. Весь паб будто застыл.       Жгучее желание причинить боль, вцепиться в горло и сжимать, пока глаза не померкнут, захлестнуло Драко. И лишь тихий, едва различимый голос внутри напоминал, что мужчина не заслуживает этого. Он говорит правду. Он ничего не знает.       Он отпустил мужчину и, с каменным лицом наблюдая, как тот сползает на пол, сделал резкий вдох — и снова сорвался с места. Подошвы хрустели по битому стеклу, он не слушал возмущённые крики завсегдатаев и проталкивался к двери. Ещё один удар сердца — и его закружило в тёмном дыму, унося прочь.       Тук-тук.       Драко приземлился на боковой улочке Рединга, неподалёку от университета. Он остановился, взглянул на собственные руки. Он невольно аппарировал как Пожиратель — тёмная магия всё ещё жгла кончики пальцев. Он терял контроль, но остановиться не мог. Нужно было бежать.       Он мчался мимо толп прохожих, многие были в костюмах, готовые к хеллоуинским гулянкам — в основном студенты, догадался он. Он протолкался через шумную компанию девиц, не обращая внимания на их выкрики вслед.       Это было безумием — явиться сюда. И всё же он не остановился, пока не достиг чёрного льва — статуи, которую они с Гермионой видели в воспоминаниях одной из жертв. На бегу он всматривался в каждого встречного мужчину, каждую женщину — в поисках того, чего не мог найти.       Добежав до величественной статуи, львиная пасть раскрыта в безмолвном рёве, а чудовищно мускулистое тело гордо возвышается над ним, Драко едва не рухнул на колени. Боль, страх — отчаяние разгоралось, достигало предела.       Держа палочку в кармане, он наложил несколько сильных заклинаний обнаружения на дворик вокруг статуи. Он уже делал это. Это и куда большее — они уже обследовали периметр в полмили вокруг. Он ничего не найдёт.       Тяжело дыша, он вцепился в основание статуи, зажмурился. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота.       Сверху раздался оглушительный треск. Люди вокруг ахнули, замерли. Он распахнул глаза — и увидел, как голова чугунного льва соскользнула с шеи и рухнула с глухим грохотом, расколов брусчатку под собой.       Кто-то закричал, другие нервно засмеялись, бормоча о проделках духов в канун Ночи всех святых. Вокруг собиралась толпа, и многие смотрели на Драко с подозрением, будто знали, что именно он причастен к этому необъяснимому разрушению шестнадцатитонной статуи.       Да, это был Драко. Неконтролируемый выплеск магии — тёмной. Очень тёмной. Что-то внутри него сломалось так же безвозвратно, как этот обезглавленный лев.       Но времени, чтобы остановиться и вернуть контроль, не было. Нужно было бежать.       Нужно было остановить это.       Тук-тук.       И снова вихрь тёмного дыма — он уже стоял на берегу Брайтона.       Солнце зашло — песок казался чёрным, за исключением тех мест, что освещали красные и синие проблески магловских полицейских машин и пожарных, да огни Пирса, ярко сиявшие в разгар хеллоуинской ночи.       Он резко остановился, увидев полицейских и авроров, рассеянных по пляжу. На берегу лежало тело Клируотер — мёртвая, завернутая в бумагу и перевязанная бечёвкой. Как и все остальные.       Плечи Драко сжались от напряжения, он метался взглядом по сторонам, пытаясь понять, что происходит, сердце колотилось так сильно, что боль отдавала в грудь. По венам словно плескались волны тёмной магии — опасной, безрассудной.       Джейми заметил его и пошёл навстречу, подняв руки, будто успокаивая дикого коня.       Джейми. Грёбаный Джейми, который смотрел, как Кларк уводит её у него из-под носа, и не сделал ничего, чтобы остановить. Джейми, который неделями не обращал внимания на исчезнувшие документы Кларка. Джейми, который должен был сразу прийти к нему, если что-то шло не так.       — Малфой, тебе не стоит здесь быть…       Палочка сама оказалась в руке, и Джейми уже лежал на песке, оглушённый ударом, прежде чем Драко осознал, что делает. Вся ярость прорвалась наружу, сосредоточившись в его магии, когда он навалился на грудь Джейми и прижал кончик палочки под его подбородок.       — Что ты…       — Ты всё проебал, Джейми! — заорал он. — Ты должен был что-то сделать — хоть что-то! А теперь посмотри, чем всё закончилось!       Он сильнее вдавил палочку под его подбородок, игнорируя отчаяние в глазах, страх на мертвенно-бледном лице парня.       — Прости, я… прости…       На конце палочки уже витало тёмное проклятие — он и сам не знал, что именно это будет: боль, увечье, месть.       Он едва слышал приглушённые крики, едва чувствовал руки, что оттаскивали его прочь от Джейми. Он вырывался, не реагируя даже тогда, когда кто-то ударил в рёбра жалящим, сработавшим не хуже магловского электрошокера.       Он чувствовал только ритм сердца, резкие вдохи и звон в ушах, нарастающий всё сильнее, пока ноги не подкосились.       Драко рухнул на колени, сжимая грудь и зажмурившись. Вокруг гудели голоса — смутные, искажённые.       — Стоит ли предъявить ему обвинение, Джеймс?       — Нет… всё в порядке. Я… я в порядке.       — Сраный мудак.       — Разве ты не слышал про него и Грейнджер?       — Всё равно мудак.       Драко стоял на четвереньках, влажный песок забивался под ногти. Его рвало, дыхание сбивалось, голова кружилась. К горлу снова подступала желчь, и резкая тошнота вернула приглушённым голосам ясность.       — Уберите его отсюда.       — Давай, Хорёк. Чёртов придурок... Думаешь, ты один её любишь, что так себя ведёшь?       Его рывком подняли на ноги и потащили к точке аппарации. Лишь когда кто-то крепко прижал его к себе для совместного прыжка, он понял, что это Рон Уизли.       Господибоже, прямо Рождество какое-то.       Когда они приземлились в Департаменте, Уизли не убрал рук с его плеч. Драко внутренне приготовился к заклятию, проклятию или хотя бы удару кулаком в лицо.       Напряжённая тишина между ними обострила восприятие.       Теперь Уизли знал о его отношениях с Гермионой. С его характером, горячим и вспыльчивым, можно было ожидать, что он сорвётся.       Но вместо этого Рон произнёс тихо и спокойно:       — У тебя есть безопасное место, где можно переждать? Кто-то, кто может присмотреть за тобой?       Драко моргнул.       Уизли закатил глаза, махнул рукой перед его лицом.       — Эй! Придурок! — оскорбление, как ни странно, помогло прийти в себя. — Тебе нужно либо идти домой, либо найти способ быть полезным. Тебе повезло, что Джейми к тебе так расположен. Если бы это был я — ты бы уже сидел в клетке.       Драко с трудом сглотнул и опустил взгляд на руки. В них всё ещё гудела тёмная магия, всё ещё зудело желание сжать, сломать, искалечить.       — Тео. Я пойду к Тео.       — Ладно, — хватка Уизли ослабла, но он не отпустил до конца. — Просто… мы все о ней заботимся, Малфой. Я люблю её как сестру, ясно? В твоей боли нет ничего особенного. Ты же не видишь, чтобы мы с Гарри разносили пол-страны…       — Может, вам стоило бы…       — Закрой свою ёбаную пасть, Малфой, или я это сделаю для тебя. — Голос Уизли стал опасным, лицо налилось краской и презрением.       Челюсть Драко напряглась. Его трясло, время уходило, ярость застилала глаза. Но не на Джейми. И не на того, кто стоял перед ним. А Уизли держался куда сдержаннее, чем Драко мог бы ожидать.       Всё, на что он был способен — коротко кивнуть. Но и этого оказалось достаточно.       Уизли развернул его и подтолкнул к лифтам, крикнув вслед напряжённым голосом, слова больше для себя, чем для Драко:       — Мы вернём её. Мы должны.       Однажды, возможно, Драко вспомнит этот момент с Уизли и усмехнётся, качая головой в неверии.       А пока он снова бежал. На этот раз — в Лабораторию.

***

      02:22. СУББОТА. 1 НОЯБРЯ, 2008.       ОТДЕЛ ТАЙН. ЛАБОРАТОРИЯ ТЕО.       Драко очнулся в смятении. Он лежал на кушетке в полутёмной комнате, где слышались только бормотание безумца и скрежет пера.       Должно быть, было уже очень поздно, но Драко знал: Тео всё ещё работает. Наверняка валится с ног от усталости, но сна для него теперь не существовало, до тех пор, пока она не будет в безопасности.       А для Драко сон был вынужденным — способом прижать его к земле, пока он снова не натворил бед. И, пожалуй, это было к лучшему.       Несколько часов назад, после того как Уизли толкнул его к лифтам, Драко ввалился в Лабораторию, всё ещё наэлектризованный тёмной магией, с ноющими рёбрами после жалящего, не в силах говорить — из страха, что сорвётся на крик.       Тео каким-то образом знал, что Драко придёт к нему в таком состоянии. Может быть, Поттер предупредил его. В камине уже горел огонь, мягко озаряя комнату. На столике сбоку стояли тарелка с едой и чашка горячего чая, рядом бутылка виски — всё так и осталось нетронутым.       Тео работал, склонившись над столом, который Лаборатория сотворила ещё несколько дней назад.       Лет назад.       Тысячелетий назад.       На столе всё так же лежали шкатулка и кольцо. Кучи записей. Книги по стольким темам, что связь между ними казалась случайной.       Одна из стен Лаборатории превратилась в тёмную доску, почти вся поверхность была испещрена непостижимыми уравнениями, многие из которых были яростно зачёркнуты мелом.       Тео взглянул на Драко — и его лицо сморщилось, выражение было переполнено сразу всем, и ударило Драко прямо в сердце так сильно, что ему пришлось отвести взгляд. Та же ярость, что он выплеснул на Джейми, уже рвалась наружу — он был готов обрушиться на Тео за то, что тот отпустил её из виду. Но этим нельзя было ничего добиться, можно было только всё потерять, если продолжить искать виноватых.       Так что Драко позволил усадить себя в кресло. Когда он отказался есть, Тео поднял палочку, чтобы очистить его тело от тёмной магии, всё ещё пульсирующей внутри. Это было старое заклинание Пожирателей, истощавшее волшебника и заставлявшее его спать, пока не отпустят последствия тьмы. Драко запомнил только, как Тео поднял палочку и мягко сказал: «Не двигайся» — и больше ничего.       Теперь, спустя несколько часов, он резко вскочил с кушетки в углу Лаборатории, в панике оглядываясь, вцепляясь руками в волосы, растерянный и дикий, как зверь, оказавшийся в клетке.       — Драко. — Голос Тео прозвучал властно — таким он бывал редко, но ослушаться было невозможно. — Сядь.       Он неуверенно опустился в кресло. На столике его ждал стакан виски. Драко посмотрел на него и замялся.       — Всего глоток. Тебе нужно. — Тот же повелительный тон. Та же неотвратимая покорность.       Маленький глоток дался так, словно он проглотил камни. Драко снова поставил стакан и поднял глаза на Тео, ожидая дальнейших указаний.       Тео вздохнул, рухнул в кресло рядом и достал пачку сигарет. Прикурил две и протянул одну Драко. Тот взял её, но не затянулся, лишь смотрел, как тлеет кончик.       — Ты был в шоке, Драко. Ты сорвался. Ожидаемо, и никто не винит тебя.       В памяти всплыло лицо Джейми, лежащего на земле — глаза, полные слёз, когда он прижал палочку к его горлу. Драко крепко зажмурился.       — Блядь. — Он стряхнул пепел, накопившийся на конце сигареты; руки всё ещё дрожали.       — Но это уже позади, да? Теперь ты возьмёшь себя в руки, потому что именно этого она от тебя ждёт.       Драко с трудом сглотнул, глаза защипало. Но он кивнул, наблюдая, как снова копится пепел.       — Всё полетело к чертям.       — Ещё глоток и затяжка — и я расскажу, что мы имеем.       Драко сделал, как было велено. Второй глоток виски прошёл легче, после затяжки туман в голове чуть рассеялся, и он позволил себе ещё одну.       — Умница, — тихо сказал Тео. Они посидели молча с минуту, осушили стаканы. Затем Тео закурил ещё две сигареты, протянул одну Драко и начал рассказывать.       — Невилла наконец выпустили. На это ушёл почти весь день и личный приказ Министра.       Это немного помогло. Но лишь чуть-чуть.       — Ты был в Брайтоне, значит, знаешь, что тело Клируотер нашли. Но дальше мы ничего не сможем сделать без… — он запнулся. Имелось в виду: без Гермионы и её заклинания. — Пэнси роется во всём, что есть про семью Кларка. Может, это даст нам зацепку, где он скрывается.       Любое облегчение, которое дали виски и никотин, исчезло — реальность кошмара снова ударила прямо в сердце.       — Я всё проебал, Тео. Мы должны были быть куда осторожнее. Мы знали, что на ней мишень. Знали, что есть предатель. Как я мог…       — Это опасный путь, Драко. Мы все могли поступить иначе. — Тео вздохнул, поднялся и подошёл к доске, продолжив прерванную формулу, словно решение пришло к нему прямо посреди фразы. Наклонил голову, посмотрел на результат и тут же зачеркнул его с неодобрительным цоканьем. — Я в том числе.       Несколько ударов сердца Драко молча наблюдал, как он работает. Кроме того мгновения, когда он держал Гермиону в объятиях прошлой ночью, единственным утешением за последние дни было смотреть на то, как работает мозг Тео.       И тут его словно придавило тонной кирпичей.       — Ты должен это сделать, Тео. Исследований Пэнси недостаточно. Мы месяцами упираемся в сплошные тупики — он, мать его, неуловим.       Драко стряхнул сигарету и поднялся из кресла, ноги всё ещё подкашивались от следов тёмной магии.       Схватив Тео грубее, чем следовало, он сделал единственное жалкое, что ему оставалось — стал умолять.       — Прошу тебя, Тео. Прошу. Я не вынесу, если потеряю…       — Я стараюсь. Я… я стараюсь, Драко. Делаю всё, что могу.       — Ты — наша единственная надежда. Эти кольца — наша единственная надежда.       — Я знаю, Драко, поверь мне…       — Чего бы это ни стоило. Скажи, что сделаешь всё, что потребуется. — Он сжал Тео ещё сильнее, будто удерживая его в качестве единственной нити, связывающей его с рассудком. — Пообещай мне.       Слёзы, которые он не позволял себе пролить ни в этот день, ни долгие годы до него, вдруг хлынули потоком.       — Пообещай, — прохрипел он, голос сорвался на этих словах.       Тео взглянул на него мрачно, и в его глазах мелькнул отблеск страха. Потом его челюсти сжались в холодной решимости. Драко не видел этого выражения долгие годы. Там не было ни веселья, ни озорства. Именно таким взглядом он смотрел на Драко в тот день, когда в последний раз пошёл против своего отца.       Два глубоких вдоха спустя Тео кивнул:       — Чего бы это ни стоило.

***

I'm beggin' you

Won't you give your hand out, baby?

(Beggin') beggin' you

Put your loving hand out, baby

I need you to understand

That I've tried so hard to be a man

The kind of man you'd want in the end

Only then can I begin to live again

An empty shell, I used to be

The shadow of my life is hangin' over me

A broken man without a goal/

Don't even stand the devil's dance to win my soul

I'm fighting hard to hold my own

No, I just can't make it all alone

I'm holding on, I can't fall back

Now that big brass ring is a shade of black

Beggin’ by Frankie Valli & The Four Seasons