Глава 26
30 августа 2025 г., 19:57
"There must be some way out of here"
Said the joker to the thief
"There's too much confusion
I can't get no relief”
"No reason to get excited"
The thief, he kindly spoke
"There are many here among us
Who feel that life is but a joke
But you and I, we've been through that
And this is not our fate
So let us not talk falsely now
The hour is getting late”
Outside in the cold distance
A wildcat did growl
Two riders were approaching
And the wind began to howl
All along the watchtower
All Along the Watchtower by Jimi Hendrix
***
20:32. СРЕДА, 5 НОЯБРЯ, 2008 ОТДЕЛ ТАЙН. Час за часом, снова и снова, Гарри перепробовал все заклинания, все магические способы, что только приходили в голову, чтобы попасть в Лабораторию, и в конце концов принялся палить в дверь Тео бесполезными редукто. Он продолжал, даже когда все остальные, кого он звал на помощь, давно махнули рукой. Каждый эксперт, до кого он мог добраться, сдавался спустя несколько часов. Все только разводили руками и поражённо отмечали, какую невероятную, почти невозможную работу провернул этот безумец, который, возможно, прямо сейчас жертвует собой ради спасения Гермионы. В который раз Тео переворачивал для людей само фундаментальное понимание магии, в то же время полностью пренебрегая собой. Блестящий, идиотский человек. Луна пыталась успокоить Гарри, напоминая, что сквозь непробиваемые чары они всё же смогли ощутить его при помощи Гоменум ревелио. Значит, он жив. Гарри пришлось зажмуриться и сосчитать до десяти, чтобы не всадить в неё заклинание прямо меж глаз. Рон пытался оттащить его, чтобы накормить, после десятого часа у двери Тео. — Тебе нужно восстановить силы, Гарри. Ты сам еле на ногах держишься. — Рон, прости, но я не могу, — выдохнул Гарри, вытирая пот со лба. — Я должен продолжать, должен вытащить невыразимца Нотта. Он ключ к тому, чтобы вернуть Гермиону. — Невыразимец Нотт. — Рон выдавил слабый смешок. — Гарри… совершенно очевидно, что происходит. Я бы только хотел, чтобы ты доверял мне настолько, чтобы мог рассказать сам. — О чём ты говоришь? — Ты целый день в панике. Даже хуже, чем тогда, когда Гермиона только пропала. Да, он важен, чтобы вернуть её, но, приятель, — Рон ободряюще сжал его плечо, — ты же очевидно влюблён в него. — Я… эм… это не… — Даже не пытайся отрицать, Гарри. Делай, что должен. Только… не угробь себя в процессе. Рон, вероятно, намекал на режущее заклинание, отскочившее и отцепившее кусочек уха Гарри. Рон крепко обнял его. — Всё будет хорошо, — прошептал он. Оба понимали, что это ложь. Но в словах старого друга всё же было утешение, и плечи Гарри чуть расслабились. Рон снова попытался уговорить его пойти перекусить в кафе Атриума, но Гарри лишь покачал головой. Он сможет отдохнуть, только когда Тео будет в безопасности. После этого, похоже, все решили оставить Гарри в его бессмысленных и навязчивых попытках проникнуть в Лабораторию. Спустя несколько часов он почти решился действовать физически — всерьёз подумывал врезаться плечом в дверь. Это было безумие, он сходил с ума; вся неделя была сплошным безумием — но Гарри был готов выкапывать туннель в плиточном полу ложкой, лишь бы спасти Тео от той участи, на которую он себя обрёк. — Поттер. Гарри напрягся. Блядский Малфой. Он знал, почему Тео всё это делает, почему зашёл так далеко. Потому что чёртов Малфой умолял его сделать всё возможное, чтобы соединить кольца и спасти Гермиону. И что бесило ещё сильнее — примерно на шестом часу безумной изоляции Тео, Малфой соизволил спуститься в Отдел Тайн не для того, чтобы помочь вытянуть его из Лаборатории, а лишь затем, чтобы проверить, не сотворил ли тот невозможное. — Ублюдок! — выкрикнул Гарри между очередной бомбардой, что бессильно обрушивались о дверь, оставляя только обугленные пятна. — Помоги вытащить его! Малфой, один из лучших взламывателей защитных чар в Министерстве, если не лучший (кроме самого Тео), лишь медленно покачал головой. — Я доверяю ему, Поттер. Он бы не хотел, чтобы я вмешивался. Гарри едва не убил его на месте. Вместо этого он вернулся к двери Лаборатории и продолжил пробовать всё, что только знал, отчаянно желая, чтобы Тео хоть раз показал ему, как создавать чёртовы порталы. Он почти не делал передышек между заклинаниями. А Малфой между тем тихо исчез — чтобы и дальше не делать ровным счётом ни черта. Рационально Гарри понимал: Малфой изматывает себя до предела, цепляясь за малейшие детали, чтобы выяснить, куда Мясник увёл Гермиону. Но ненависть и горечь, направленные на Малфоя, были для него столь же естественны, как рефлексы ловца. И, странным образом, ярость на Малфоя помогала ему держать в себе эту бурю и превращать её в непрекращающиеся попытки спасти человека, с которым он всё больше подозревал, что хотел бы прожить остаток жизни. Теперь, спустя восемь часов, он обернулся к высокому бледному мужчине в конце коридора, и глаза сузились до щёлок. Малфой выглядел так же паршиво, как и он сам. Небритый, в одежде, которую носил уже несколько дней, словно постаревший на десяток лет меньше чем за неделю. И всё же единственная мысль Гарри была о том, как он воспользуется этим его состоянием, когда будет выбивать из него всё дерьмо. — Есть новости? — рявкнул он. — Я снова в грёбаном тупике и уже готов рвать на себе волосы. Он выходил? Ты что-нибудь слышал? Гарри бросился к Малфою и со злостью впечатал его в чёрную плитку стены, полоснув воздух палочкой. Он уже больше не думал словами, в нём была только чистая ненависть. Львиная доля его злости принадлежала убийце, разорвавшему их жизни на куски, но, возможно, где-то в глубине он понимал, что сейчас он ведёт себя не лучше, чем Драко на пляже в тот день, когда пропала Гермиона. И всё же Малфой казался совершенно безучастным к происходящему с Тео, и Гарри хотелось, чтобы тот, наконец, воспринял это всерьёз. Или был готов получить по морде. Вероятнее всего, и то, и другое. Тяжело дыша, Гарри прижал кончик палочки к его подбородку, готовый произнести самое мерзкое проклятие, что первым придёт на ум. — Если он погибнет из-за этого, я, чёрт возьми, убью тебя, — прорычал он. — Поттер, остынь. — Малфой выглядел разбитым и жалким, и Гарри знал, что просто добивает побитого пса, но слепая ярость вынуждала сильнее вдавить палочку ему в шею. Тот продолжил тем же до безумия спокойным голосом: — Обещаю — Тео справится. БАМ! Дверь из кабинета Тео распахнулась и врезалась в стену. Гарри так резко развернулся, что едва не поскользнулся на чёрной плитке. Он кинулся к двери, Малфой — следом, но оба резко остановились, когда в дверях появился Тео. Он вышел из Лаборатории в почти жутковатом спокойствии, левая рука в кармане, в правой — только что зажжённая сигарета. — Т-Тео? Ты в порядке? — Лучше не бывает, любовь моя. — Он хрустнул шеей и одарил Гарри слишком широкой улыбкой. Его зрачки были настолько расширены, что Гарри не мог разглядеть даже краешка его привычной бледно-зелёной радужки. Прежде чем Гарри успел рассмотреть его внимательнее, Тео повернулся к Малфою: — Готов забрать свою девушку?***
НАПРАВЛЕНИЕ: ГЕРМИОНА Слова Тео прозвучали так, что Драко впервые за несколько дней смог вдохнуть полной грудью. Волшебный мир гудел из-за исчезновения Гермионы и ложного ареста Невилла — общественный резонанс оказался столь велик, что министр Бруствер вынужден был уйти в отставку под политическим давлением. В результате всё Министерство погрузилось в хаос — особенно Департамент магического правопорядка, оказавшийся под жёстким наблюдением. Формально Драко не имел права приближаться к расследованию, но благодаря преданности Невилла и Джейми он получал достаточно информации, чтобы продолжать своё негласное участие. С того самого момента, как Мясник забрал Гермиону, Драко не знал покоя: он работал с Пэнси, советовался с Невиллом, прочёсывал страну дюйм за дюймом, заново проверяя все прежние зацепки и ещё десяток новых, всплывавших по мере того, как они узнавали больше о преступнике. Прошлое Кларка оказалось лишь мрачным и бесполезным — оно только усиливало ужас, стоило представить, через что сейчас проходит Гермиона. Она была в руках чудовища. Это было несомненно. Вернувшись в Лабораторию, отчаявшийся после двух суток без сна, Драко застал (и не впервые в жизни) обезумевшего убийственного Гарри Поттера. Драко был до предела измотан, и на миг ему захотелось бросить палочку на пол и позволить Поттеру навредить ему любым способом. Он заслуживал боли. И в каком-то смысле даже нуждался в ней. Пожалуйста, пусть лучше страдаю я. Только не она. Он знал, что взвалил на Тео слишком многое. Но иначе нельзя. И если бы Поттер не был так напуган из-за него, он бы тоже это понял. Тео оставался их единственным шансом. И потому, когда тот вышел из Лаборатории — одновременно безумный и удивительно спокойный — сердце Драко дрогнуло от надежды. Срань господня. У него получилось. — Что там произошло? — осторожно спросил Поттер, протягивая руку к Тео так, будто боялся, что тот рассыплется в прах, стоит дотронуться. Тео выпустил струйку дыма с кривоватым смешком: — Ещё тот аттракцион… Но кольца связаны. Так что работа сделана. Поттер и Драко заговорили одновременно: — Что?! Ты в порядке? — Где она? — Я в порядке… относительно, — отозвался Тео. — Должно быть, всё обойдётся… а если нет, то нет. Но так или иначе — я знаю, где Гермиона. Она жива. И она… — он замялся на секунду, потом зашагал по коридору к лифтам, — …там. Драко и Поттер переглянулись, расширив глаза, и поспешили следом. Поттер крикнул вслед суетливо удаляющейся фигуре Тео: — Подожди. На тебе кольцо? Тео, что происходит?! — Любимый, обещаю, я расскажу тебе в красках всё, что произошло в моей Лаборатории. Это было дико и даже в какой-то степени освобождающе. А ещё — чертовски страшно. Но эту историю я расскажу потом. А пока нам нужно в лифт. Тео изящным жестом пригласил Драко и Поттера внутрь и с радостной вычурностью нажал кнопку Атриума. — Эм, куда мы направляемся, Тео? Нам стоит вызвать подкрепление? — Да, это, пожалуй, хорошая идея. А куда — ну... — Двери открылись в Атриуме, и Тео театрально шагнул наружу. — Всё, что могу сказать, что нам пригодятся метлы. Я знаю направление, но не знаю точного места. Понимаете? Нет, они не понимали. Но времени разбираться не было. Гермиона была жива, кольца связаны, а Тео знал, куда двигаться… примерно. Они собирались её спасти. Больше ничего не имело значения. Драко сообразил раньше, чем адреналин окончательно захлестнул его. — Поттер, разошли патронусы, чтобы авроры были наготове, и следи за Тео. Я принесу метлы из Мэнора. — Да, у нашего франта есть целый парк гоночных мётел, — сказал Тео, изобразив, что снимает шляпу. — Хорошо, дорогой, — отозвался Поттер. — Сиди пока здесь. Он осторожно усадил Тео на скамью у фонтана в Атриуме, а Драко метнулся к камину. В поместье он окликнул эльфа, и тот мигом принёс три самые быстрые метлы. Драко тут же вернулся через камин в Атриум — и застал Поттера, вытаскивающего Тео из фонтана. — Твою мать. По-моему, он сломан, — пробормотал Поттер, наложив на одежду Тео быстрое сушащее заклинание. Тео лишь расхохотался: — О, я всегда был сломан, любовь моя. — Увидев метлы в руках Драко, он протянул ладони. Драко неохотно вручил ему одну. — Хотя я надеюсь, что теперь меня можно починить. Игнорируя очередную словесную околесицу Тео, Драко и Поттер наложили на всех троих сильные чары маскировки, чтобы их не заметили во время полёта над Лондоном. Спустя минуту Тео взмыл в воздух, стрелой уносясь на юг. Поттер и Драко, более опытные в полётах, вскоре поравнялись с ним с обеих сторон. — На юг отсюда Брайтон, Тео, — перекричал ветер Поттер. — Мы держим этот курс? Может, спустимся и аппарируем туда? Тео задумался, склонив голову сначала в одну, потом в другую сторону. — Хм… Это может сэкономить нам время… или нет. Но, вероятно, да. Брайтон. Логично. Ну что ж, вперёд. Он резко повёл нос метлы вниз, к земле, слишком быстро для своих способностей. Мягко говоря, этот человек был не способен на финт Вронского. — Блядь, — рыкнул Поттер и метнулся за ним, словно за снитчем. Примерно в четырёх метрах от земли Поттер успел перехватить метлу Тео и помог ему приземлиться без смертельного пике — на пустой улочке тихого лондонского пригорода. Когда они оказались на земле, Поттер вырвал метлу из рук Тео и сунул обе в руки Драко. — Я аппарирую с ним бок о бок. — Здравое решение. Драко кивнул, и через секунду все трое переместились в тёмный переулок Брайтона, неподалёку от пляжа. Драко прислонил метлы к стене магазинчика, скрыл их быстрым движением палочки и, держа Поттера подальше от глаз прохожих, отправил патронус за подкреплением. — И куда теперь? Тео на мгновение повернулся на месте, глядя вниз на свою грудь, затем уверенно двинулся вперёд. — Откуда ты знаешь, куда идти, Тео? — спросил Драко, догоняя его и держа палочку крепко сжатой в кармане пиджака. — Хм, видишь ли, моя душа теперь привязана к кольцу, и это позволило восстановить связь между ними. — ТВОЯ ДУША?! — почти выкрикнул Поттер. Драко шикнул на него. — Продолжай, Тео. — Всего лишь небольшой осколочек души, любовь моя, расслабься. Кольца связаны, и я подозреваю, что Гермиона так или иначе связана с другим кольцом. Иначе я бы вряд ли понял, что она жива. Как именно это произошло — я не уверен. Но из моей груди исходит золотое свечение в сторону другого кольца. Довольно красиво, кстати. — А ты можешь почувствовать Мясника? Он будет там, когда мы придём? Нам стоит готовиться к бою? — Разумеется, мы должны быть готовы к бою, Малфой, — вставил Поттер. Драко проигнорировал его и снова посмотрел на Тео. — Я не чувствую Мясника через кольцо. Хмм. Думаю, он не сделал того, что сделал я, не привязал душу к кольцу, а лишь использует его силу. Скажу вам, эти чёртовы штуки безумны. Чистое зло, в буквальном смысле. — Чистое зло, к которому ты привязал свою душу. Отлично, — Поттер с тревогой сжал руку Тео. — Подожди... если ты можешь чувствовать Гермиону, это значит, что её душа тоже связана с кольцом?! — Поттер, по одному кошмару за раз, ради Мерлина! — Малфой сделал глубокий вдох, обдумывая, как действовать дальше. — Хорошо, идём вслепую. И это его устраивало. Он справится. Потому что в тот самый момент, когда он увидит Кларка, он кинет в него Аваду быстрее, чем успеет договорить заклинание. Тео быстро зашагал по пляжу прямо к пирсу Пэлас. Огни на набережной всё ещё горели, хотя парк был уже закрыт. Холодный воздух пах солью, жареной рыбой и несвежим поп-корном, а поверх всего витала тошнотворная сладость сахарной ваты. У Драко свело желудок — впрочем, его расшатанные нервы тоже явно не помогали. — Здесь и пройдём, — сказал Тео, глядя на запертые ворота пирса. — Здесь? Тео, ты уверен? Драко был поражён. Неужели в самом центре шумного парка развлечений, в паре шагов от пляжа, где то и дело дежурили авроры, следящие за каждым подозрительным шорохом? Хотя… кое-что в поведении Мясника действительно совпадало с подобной дерзостью: он утаскивал женщин прямо на людях, иногда средь бела дня, играл с защитными чарами Гермионы даже после ужесточения охраны. Беспечный. Самоуверенный. Убеждённый, что ему всё сойдёт с рук. — Ловкач, правда? — Тео наклонил голову и посмотрел на Драко, зрачки расширены, как у одурманенного, и улыбка до ушей — такая, что у Малфоя волосы встали дыбом на затылке. Блядь. Внезапно тревога Поттера показалась Драко далеко не преувеличенной. На пляже появлялись новые авроры. Поттер раздавал указания: наложить маглоотталкивающие чары и держать наготове криминалистов. Драко с усилием сглотнул. Но нет. Тео сказал, что Гермиона жива. И он бы не стал говорить это, не будь абсолютно уверен. Поттер добавил к их группе ещё нескольких: Невилла, Сэвиджа — чисто ради вида, чтобы показать, что они действуют по плану, — и Хестию Джонс, с самым быстрым инкарцеро в Департаменте. Они вкратце ввели остальных в курс дела, умолчав о некоторых деталях — например, о том, что Тео привязал часть своей души к злобному кольцу, способному неделями ломать жертв пытками. Невилл, разглядев фамильное украшение на среднем пальце Тео и прекрасно зная его историю, бросил Драко испытующий взгляд. Малфой едва заметно качнул головой: «Потом». Затем обратился к Тео: — Что дальше? Тот хлопнул в ладоши, потер руки и развернулся к воротам пирса. Остальные двинулись за ним, с палочками наготове. Они легко миновали замки, периодически накладывая защитные и маскирующие чары, двигаясь всё глубже по зловеще тихому пирсу. Ноябрьский ветер безжалостно налетал со стороны моря, просачиваясь сквозь щели между аттракционами и киосками пронзительным, почти потусторонним свистом, громче, чем рёв прибоя. Пустые карусели и брошенная набережная, где обычно кипела жизнь и веселье, теперь только подчёркивали нарастающий в жилах Драко холодный ужас. Тео остановился у карусели, где расписные лошади, львы и зебры застыли в безмятежной тишине, их стеклянные глаза безучастно обозревали происходящее. От этого зрелище становилось до ужаса тревожным — словно всё вокруг балансировало на грани между детской невинностью и непостижимым злом. Он снова взглянул на свою грудь, вытянув руку перед собой, сделал несколько оборотов против часовой стрелки и замер. Поднял голову — и его рука указывала прямо на Дом зеркал. — Ха! Как символично! — Он жестом подозвал всех за собой и направился ко входу в аттракцион. Они двинулись цепочкой: впереди шёл Тео, за ним Поттер, не сводивший с него глаз, следом — Драко. Сэвидж и Джонс держались чуть позади, а замыкал их Невилл, время от времени накладывая маскирующие и маглоотталкивающие чары. Все огни уже погасли, и им пришлось почти сразу осветить дорогу палочками. Они двигались осторожно по запутанным коридорам Дома кривых зеркал. Поттер даже вынужден был временно наложить на Тео заклинание тишины после того, как тот, врезавшись прямо в зеркало, разразился безумным хохотом. Посреди лабиринта, у ничем не примечательного зеркала, совершенно такого же, как и остальные, Тео остановился. — Она там, — сказал он просто. В узком проходе первым попробовал свои силы Поттер, несколько простых заклинаний — безрезультатно. Стало ясно, что на зеркале стояли очень мощные защитные чары, а возможно, и проклятия. Он уступил место Драко, который тут же обратился к Тео за советом. — Слишком много слоёв, — отметил Драко. — Большую часть я смогу снять, но кое-где потребуется твоя помощь. Тео кивнул серьёзно. — Да, после простых заклинаний остаются спирали, петля с оборотом и ещё один замок — лучше доверить их мне. А ты займись фиксатором, привязкой и переключателем. — Тео, — моргнул Драко, — всё, что ты сказал, совершенно лишено смысла. Тео нетерпеливо фыркнул. — Ладно, хорошо, я сделаю всё сам, раз ты такой неженка. Он выпрямился напротив зеркала, легко прокрутил палочку в руке, подмигнул Драко и кивком велел всем отойти подальше. Искусное владение палочкой, которым Тео и раньше славился, теперь стало зрелищем, от которого захватывало дух. Кольцо на среднем пальце светилось мягким золотом, словно усиливая его магию. Он двигался плавно, переходя от заклинания к заклинанию, снимая чары одно за другим — без слов, без пауз, за минуты делая то, что у Драко заняло бы часы. Ни усталости, ни капли пота на лбу. В какой-то момент Малфою показалось, что он вполголоса напевает любимую песню Боуи. И вот уже густые слои чар разрезаны, словно ножом по маслу. Драко тихо присвистнул и бросил быстрый взгляд на Поттера. Лицо того было словно открытая книга — взгляд переполняли гордость, растерянность, страх и отчаянная любовь. Драко пришлось отвернуться, чувствуя себя непрошеным свидетелем слишком интимного момента. Тео задумчиво хмыкнул, возвращая внимание Драко к зеркалу: — Думаю, просто взорву его. Отойдите. — Тео, ты уверен… Его рука с палочкой едва дёрнулась, и в тот же миг все зеркала, что выстраивались вдоль узкого коридора, разлетелись на тысячи осколков. Сотни лучей от светящихся палочек рассыпались по проходу, отражаясь в дроблёном стекле. Дверь была открыта.***
ДО ЭТОГО. МОСТ МЕЖДУ НИЧЕМ И ВСЕМ. Сначала была лишь тьма. Чернота такой глубины, что она чувствовала себя полностью оторванной от реальности. Она плыла в ней, не имея очертаний, растворённая, бесформенная. А потом пришла боль. С каждым разом острее, чем прежде. И тогда её сила откликнулась. Всякий раз, когда боль выталкивала её на поверхность, из томительной невесомости существования между бытием и небытием, она пыталась сосредоточиться, превратить глухой гул голоса Мясника во что-то различимое, осмысленное. Ты держишься великолепно… Твоя магия так прекрасна, Гермиона… Мы попробуем снова завтра… Я близко, я это чувствую… Не двигайся. Не. Двигайся. Мясник был неумолим, но в то же время методичен, предсказуем. Он двигался участками, всё глубже, всё дольше. Но боль, доведённая до предела, пробуждала её силу. Магия откликалась — с каждым разом яростнее, сильнее. И когда боль становилась нестерпимой, её магия вырывалась, словно удар плети. Необузданная, дикая, чистая. Сначала она едва осознавала это. Но и она умела быть методичной. Она тоже могла стать беспощадной. И когда она вновь уходила в глубину, тонув под чарами кольца, там, во мраке, она начала оттачивать свою силу, превращая её во что-то опасное. А когда впервые открыла глаза, всё ещё оставаясь в этом пограничном пространстве, её удивило, что тьма не была бесконечной, как она ожидала. Она образовывала круг. Перед ней были зеркала. Одно за другим, бесконечные отражения, словно ловушки. Там, внизу — где бы там ни было — всё было неправильно, тревожно, иногда страшно. Она быстро поняла: нужно держаться подальше от краёв, не смотреть в зеркала. Вместо этого она садилась в центр круга, скрестив ноги в позе лотоса. Магия текла по её телу — сперва хаотично, без направления, без цели. Со временем она научилась закручивать её вокруг себя, начиная от кольца на пальце, пропуская через руки, сердце и снова наружу. Пока она ждала, когда её снова вытолкнет на поверхность, когда Мясник вернётся и опять продолжит свои опыты, она оттачивала свою силу, ритмично закаляла её, превращая в нечто острое — смертоносное. Мясник всегда вытаскивал её на поверхность. А потом, после его безжалостной, методичной пытки, она снова опускалась вниз, с ещё более твёрдым намерением. Впервые она направила магию намеренно, когда лежала парализованная: вытолкнула боль из руки, и услышала грохот и приглушённый стон где-то слева. Это сделала она. Она оттолкнула его. Тогда она поняла. Если ей хватит времени — она сможет дать отпор. Но она была слаба. Иногда не могла даже открыть глаза, не могла погрузиться обратно в круг зеркал, чтобы укрепить свою магию. Она балансировала на грани тьмы, сна и полусознательной цели, всё ещё подчинённая парализующему захвату кольца. Гермиона качалась туда-сюда — от сна к медитации, от сосредоточенной тренировки к борьбе с собственной бесформенностью. Бесконечный цикл — снова и снова. И вдруг — резкий стук. Не как у Мясника. Ближе. Совсем рядом. Она снова открыла глаза во тьме. Она была в круге зеркал. Звук доносился от зеркала справа. Она осторожно разогнула ноги и поднялась, шагнула ближе. Зеркалам нельзя доверять. Но стук становился настойчивее, уже яростный грохот и крик… — ГЕРМИОНА! Тео. Нет. Её разум был слишком измучен, сбит с толку. Грань с безумием уже стерлась. Но вот он — колотил кулаками в зеркало, кричал её имя, напуганный сильнее, чем она когда-либо видела. Потом остановился, плечи напряглись, он развернулся и ушёл — исчез из виду. Это всего лишь сон, сказала она себе. Но столь же острым, как и магия, которую она с таким трудом контролировала, был прилив надежды. Её потребность в том, чтобы это стало реальностью, была почти болезненной, почти как лезвие, что вонзалось ей в кожу. Это был Тео. Он сделал это. Он связал кольца. Он нашёл способ, и они уже идут за ней. Он придёт за ней. Драко придёт за ней. А что, если слишком поздно? Вдруг её рвануло обратно к поверхности, но не голосом Тео, а звуками: гулко хлопнувшая дверь, резкий щелчок резиновых перчаток, лезвие, затачивающееся о камень. Её бил озноб, тело онемело, чувства притупились, но она ясно ощущала ледяной холод. Чья-то ладонь вжалась в её руку, следом — заклинание, и дрожь исчезла. Заморожена. Холодная. Неподвижная. Сначала боль походила на тупую ноющую тяжесть, зародившуюся под грудью, возле сердца, и медленно скользящую вниз по ребру, вдоль левой стороны живота. Стоп. Её магия вспыхнула. Предупреждение. — Практически закончил... будь хорошей девочкой для меня и полежи спокойно. — Его голос звучал слишком отчётливо. Она была почти в сознании. Она почувствовала миг, когда лезвие вошло снова, глубже, болезненней. Долгий, глубокий разрез — такой, что при других обстоятельствах она закричала бы со всей силы, выгибаясь на холодной плите, к которой была пригвождена. Но на смену боли пришло иное ощущение: белый, обжигающий поток магии, прорывающийся через каждое нервное окончание, через каждую жилку. СТОП. Она вложила волю в заклинание — и отшвырнула его от себя, с грохотом вбив в стену. Она не могла открыть глаза. Не могла пошевелиться. Горячая, вязкая кровь стекала по её боку. Но теперь она была оружием. Мечом возмездия. Его приговором. Первый разрез — от запястья до локтя, глубокий, до кости. Его крик пронзил помещение, и она только усилила натиск. Второй — по другой руке, ещё глубже. В этот раз она услышала, как кровь хлещет на металлический пол. Порез за порезом — вниз по ногам, вверх по спине. Магия рвала, вспарывала, выворачивала плоть, скребла по костям. Крики смолкли, но она не остановилась. Один глубокий удар — за Пенни. Ещё один — за Эвелин Макмиллан. Удар — за каждую женщину, которую он похитил, за каждую жизнь, что он унёс. И ещё один, глубже всех — за неё саму. И только тогда она отпустила всё разом, выдохнув, будто выплеснув из себя последние силы. Её снова затрясло, дыхание стало рваным. Тепло, которое раньше снимало боль, больше не приходило. Он был мёртв. Скоро и её не станет. Держись. Они уже идут. Он идёт за мной... А потом — пустота. Ни холодного стола, ни комнаты, ни даже круга зеркал. Только темнота. Только медленное погружение. Всё глубже и глубже. Боль в животе пульсировала, тлела, гнила — и уносила её на чёрное дно.***
БРАЙТОН. ПИРС ПЭЛАС. ДОМ КРИВЫХ ЗЕРКАЛ. Не обращая внимания на десятки мелких порезов на лице и руках, Драко оттолкнул Тео в сторону и протиснулся через проём, который тот только что прорубил заклинанием, лавируя меж острых осколков стекла. Он не мог ждать ни секунды дольше. И тогда он увидел её — и мир пошатнулся. Гермиона лежала на длинном металлическом столе, без сознания, её дыхание было прерывистым и неровным. На ней оставалось лишь нижнее бельё; по боку тянулся длинный разрез от рёбер почти до бедра, из которого хлестала кровь. Бросившись к ней, Драко споткнулся обо что-то массивное и едва не рухнул лицом вперёд. Тело. Мясник. Мёртвый. Обезображенная, изрезанная плоть. Длинные, рваные порезы располосовали его руки и ноги, кожа была отслоена, обнажая мышцы, сухожилия и кости. В животе зияли три глубоких ранения и одно — в сердце. — Что за хрень?! — Она жива? — Что здесь произошло?! — Разве не очевидно? — крикнул Тео, перекрывая гул голосов и топот сбегающихся авроров. — Она его убила! Браво, Герми! Я так горжусь тобой! Драко лишь мельком взглянул на изуродованный труп Мясника и тут же оказался рядом с Гермионой. Его дрожащая рука откинула влажные от пота кудри с её лба, он шептал ей что-то, в то время как спешно пытался залечить жуткий разрез на её животе, хотя бы остановить кровь. — Я здесь, Гермиона. Ты справилась. Ты была такой смелой. Теперь всё хорошо. Ты в безопасности. Я люблю тебя. Ты в безопасности. Я так сильно тебя люблю. Пожалуйста, держись... Его наскоро наложенные чары кое-как подействовали: дыхание девушки стало ровнее, медленнее, но пульс оставался слишком слабым. Пока комната продолжала наполняться хаотичными криками других авроров (и редким хихиканьем Тео), он продолжал проводить диагностику, прислушиваясь к ритму ее пульса. Жива. Жива. Жива. Поттер, выругавшись несколько раз, осмотрел изуродованное тело Мясника и, нахмурившись, начал отдавать резкие приказы. — Невилл, работай с криминалистами, зафиксируй улики, начни с тела. Сэвидж, предупреди остальную команду и возвращайся сюда, займёшься стеклом. Малфой, Джонс — вы ведёте Гермиону и Тео в Мунго, пока мы здесь закончим. — В Мунго?! Мне не нужно в больницу, Гарри. Я здоров, как бык! — Тео попытался изобразить нелепую чечётку. — Тео, либо ты добровольно идёшь в больницу, либо я арестую тебя и доставлю туда силой. — Гарри, ты же знаешь, такие речи только возбуждают меня. Поттер вскинул бровь и бросил на Драко тяжёлый взгляд. — В Мунго. Немедленно. Драко не стал спорить. Он коротко кивнул Джонс, и та помогла ему осторожно поднять Гермиону на руки. Затем она сжала плечо Тео и пригрозила тут же наложить инкарцеро, если он не двинется сам. — Я что, арестован?! — возмутился Тео. — Это невероятно унизительно, мадам! Гарри — единственный, кому дозволено меня связывать! Пока он разражался громкими протестами, Джонс благоразумно решила не терять времени и всё-таки произнесла заклинание. Верёвки обвили Тео, и он заорал, бешено извиваясь и подпрыгивая так, что его крики разносились эхом по холодным металлическим стенам логова Мясника: — НЕЗАКОННЫЙ АРЕСТ! НЕПРАВОМЕРНОЕ ЗАДЕРЖАНИЕ! ЗЛОНАМЕРЕННОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ! Драко перехватил взгляд Поттера. Тот коротко сказал: — Позаботься о них, Малфой. Драко кивнул и аппарировал.***
БОЛЬНИЦА СВЯТОГО МУНГО. Я люблю тебя, ты в безопасности, я так тебя люблю, пожалуйста, держись — я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, Гермиона. Это были первые слова, которые Гермиона услышала после того, как долгое время провела во мраке неподвижности. Низкий голос, который она знала слишком хорошо, голос, означавший: тепло, дом, безопасность. Эти слова всё ещё звенели у неё в голове, когда она начала подниматься со дна тяжёлого сна, возвращаясь к сознанию после того, что казалось вечностью. Я люблю тебя, ты в безопасности, ты была такой храброй, детка. Теперь ты в безопасности. Гермиона почувствовала, что лежит на чём-то мягком. Не металл, не холод — а что-то надёжное, тёплое. Может быть, кровать? Она была укрыта одеялом. На ногах были уютные носочки. Она попробовала пошевелить пальцами ног и пальцами рук. Казалось, всё откликается, хотя движения были немного медленными и неуклюжими. Теперь самое трудное — глаза. Она не знала, сколько прошло времени с момента, когда она в последний раз открывала их. Дни? Недели? Годы? Свет ударил ослепительной вспышкой, и ей пришлось снова зажмуриться. Лишь через несколько осторожных попыток Гермиона смогла распахнуть глаза полностью, а ещё через несколько мгновений зрение прояснилось. Резкий свет ламп над головой. Запах целебных зелий и антисептиков. Едва слышное гудение чар, следящих за сердцем, где-то над головой. Мунго. Слёзы облегчения заскользили по вискам к подушке, но она не издала ни звука. Она так боялась спугнуть это чудо, что даже не решалась вдохнуть слишком шумно. Несколько минут она просто лежала, слушая собственный пульс в ритме диагностического заклинания. Но вскоре жажда пересилила её страх, и она попыталась приподняться. — Эй-эй, полегче, тигрица, — раздался голос справа. Она снова откинулась на подушку и повернула голову. Перед ней — знакомый клоун с вечно растрёпанными кудрями, большими глазами и идиотской ухмылкой. — Или, пожалуй, львица, — добавил он. — Тео? — Она прищурилась, и через мгновение поняла, что и он тоже лежит в больничной кровати. — Ты в порядке? Что с тобой произошло? — Ну, много всего, — Тео отмахнулся нетерпеливым жестом. — Но у нас ещё будет время. Короткая выжимка: Кларк мёртв, ты жива — очевидно. Тебя не было около шести дней, в больнице ты два дня, Невилл свободен, Министр отправлен в отставку, Гарри и Драко снова в ссоре — как обычно. — Он закатил глаза. — А мы с тобой… Переполненная эмоциями, Гермиона зажмурилась. Мясник мёртв. Она жива. Воспоминания ускользали из памяти — стоило лишь попытаться восстановить события, и они распадались на осколки и исчезали сквозь трещины её сознания. Но она знала… каким-то образом знала, что случилось. — Я убила его. — Ты настоящая героиня. И, я, конечно, не хвастаюсь, но я тоже немного помог, — мягко добавил Тео. Непривычная для него тихая интонация заставила её снова взглянуть на него. Он лежал на боку, сложив руки под щекой, будто ребёнок. — Но эту историю мы отложим. Хочешь чего-нибудь? — Пить… Где Драко? — Гермиона резко повернула голову, но тут же поморщилась: шея болезненно щёлкнула. Драко спал в углу палаты, откинувшись в неудобном кресле. Ноги вытянуты вперёд, руки скрещены на груди, на лице залегла глубокая морщина. — Он сидит в этом кресле уже два дня. Мне пришлось наложить на него очень сильное освежающее заклинание, когда он отказался уйти домой и хотя бы принять душ. — Почему он выглядит таким грустным? — А? О, да это просто его лицо, когда он спит. Он всегда так спал, сколько я его помню. Наш маленький сонный ворчун, — Тео рассмеялся, и Гермиона снова посмотрела на него. Он откинул прядь кудрей, упавших на лицо, и она заметила на его пальце кольцо из слоновой кости. Глаза Гермионы расширились. — Тео! Ты носишь кольцо? Он улыбнулся ей гораздо мягче, чем обычно. — И ты тоже, дорогая. Можно сказать, это наш маленький медовый месяц в больнице. — Он поднял руку с кольцом и послал ей воздушный поцелуй. — Что?! — Иисусе, Тео! — Гермиона резко повернулась на шум и увидела, как в комнату вошёл Гарри, одарив Тео строгим взглядом и неся три чашки чая и пакет с выпечкой. Он отправил свёрток плавно парить к столу у стены и поспешил к Гермионе. — Чёрт возьми, Гермиона, — Гарри заключил её в объятия так крепко, что она зашипела от боли. Он тут же отстранился, в ужасе. — О, прости, я… чёрт, прости! — Нет-нет, всё в порядке. Правда. Просто… что имел в виду Тео, говоря о нашем медовом месяце? Гарри и Тео переглянулись. У Тео на лице сияло почти детское, восторженное выражение. — Давай сначала позовём целителя. И потом, Малфой меня прикончит, если я попробую рассказать это без него. Прежде чем Гарри успел уйти, она схватила его за руку. — Тео сказал, что Невилл свободен? — Да. Всё уладилось. Министр перед своей отставкой тихо выплатил ему солидную компенсацию — в основном, чтобы Августа Лонгботтом не подала иск. Тео фыркнул. — Если ты думаешь, что какая-то мелкая подачка остановит даму Лонгботтом в суде от старой доброй тактики выжженной земли, то тебе срочно нужно проверить голову. Гарри цыкнул, но с мягкой, почти нежной интонацией. — Тише, Тео. Ты лишён права шутить про то, кому нужен целитель для головы. Чья бы корова мычала, и всё такое. Тео прикусил губу и бросил на Гарри такой игривый взгляд, что Гермиона смутилась. Гарри поспешно сменил тему, снова повернулся к Гермионе и присел на край её кровати. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Это было… слишком. Но физически… ну, я очень устала. Но ничего не болит. Гарри кивнул и осторожно взял её лицо в ладони, большим пальцем поглаживая щёку. Она прижалась к его руке, охваченная благодарностью и облегчением от того, что снова среди своей семьи. — Ну, Рон тоже был бы здесь со мной, но, как оказалось, он двумя этажами выше — в родильном отделении. Гермиона ахнула. — Боже мой, Парвати!! Он, наверное, с ума сходит! — Она тут же представила Рона. Бледно-зелёного, вспотевшего, расхаживающего по палате туда-сюда, переполненного тревогой, неподдельным страхом и восторгом. Мысль заставила её фыркнуть со смехом. Гарри улыбнулся. — Всё, что ты себе представила — чистая правда. Он в полном раздрае. — Гермиона. — Этот голос. Низкий, тёплый. Дом. Драко проснулся и в два быстрых шага оказался рядом. Гарри слегка сжал её плечо напоследок и отступил, уступая место. Взгляд Драко был прикован к её глазам так, что дыхание перехватило, а сердце-монитор над головой запищал чуть быстрее. — Я люблю тебя. Гермиона моргнула. — Что? Он взял её руку, мягко поглаживая костяшки пальцев, не отводя взгляда. — У меня не было шанса сказать это, пока тебя не стало, и… блядь, Гермиона, я люблю тебя. Я влюбился так сильно и безоглядно, что уже не вижу ни единой возможности когда-нибудь чувствовать к тебе что-то другое, кроме любви, до конца моих дней. С другой стороны палаты Гермиона услышала мечтательный вздох Тео. — Ах, эти двое сумасшедших детишек наконец-то разобрались. Хотя, ой-ой… я что-то не услышал, чтобы Гермиона ответила взаимностью. — Тео, — предостерёг Гарри. — Сейчас как раз тот момент, когда рот стоит прикрыть. — Эм, вы могли бы… выйти? — спросила Гермиона, глядя на Гарри и Тео. — Без обид, но это… очень важный момент для меня. И я бы предпочла, чтобы вы не стояли над душой. Гарри почесал затылок, выглядя дико смущённым. — О, эм… дело в том, что сейчас для безопасности и самочувствия Тео жизненно важно находиться к тебе как можно ближе. И, скорее всего, это работает и в обратную сторону. — Что?! — частота писка аппарата возросла ещё сильнее. — Ладно, пойду за целителем, да? — Гарри юркнул за дверь прежде, чем Гермиона успела потребовать объяснений. Взгляд на Тео нисколько не прояснил ситуацию — тот лишь подмигнул ей. — Вот, — сказал Драко, обернувшись к стене за её кроватью, где висела занавеска. Он резко дёрнул её, отгородив их, и наложил муфлиато для верности. И когда их взгляды снова встретились, Гермиона заговорила: — Я тоже люблю тебя, Драко. Безумно. И люблю уже несколько месяцев, кажется. И любила, когда по-глупому сделала тебе больно, и когда думала, что у нас не будет ни единого шанса, и ещё сильнее — когда ты остался рядом. Я люблю тебя. Люблю. Люблю… Драко прервал её сбивчивые признания и поцеловал — не яростно, а мягко, настойчиво. Почти сразу он отстранился, тревожно глядя на неё. — Я не хочу причинить тебе боль. — Ты не сможешь её ранить! Она неуязвима — сама Геката в новом воплощении. — Да что за хрень, Тео! Прекрати ломать мои заклинания! — Драко наложил ещё одно муфлиато и парочку чар, которых, впрочем, хватило бы, чтобы удержать Тео секунд десять, не больше, если тот вздумает прорваться. Драко снова повернулся к Гермионе. В его взгляде было всё сразу: усталость и облегчение, отчаяние и растерянность. — Мне так, так жаль… Она покачала головой. — Не нужно, Драко. Важно то, что я здесь. Я в порядке. Мы вместе. Ты и я. — И я! — Мерлин, Тео! В этот момент вернулся Гарри с целителем. Гарри и Драко пообещали приглядеть за Тео, пока шёл осмотр. Целитель проверил её показатели и сообщил, что физически Гермиона в полном порядке. — Ваше сердце перенесло большую нагрузку, но мы уже позаботились об этом. Кроме пореза на животе, признаков серьёзных повреждений нет. Но, разумеется, мы понимаем, что случившееся было куда страшнее. К сожалению, определить точные масштабы нанесённого вреда невозможно. Однако, насколько я могу судить, — она посмотрела на Гермиону с особым сочувствием и мягко сжала её руку, — всё свелось к травмам конечностей и корпуса. Гермиона кивнула, ощущая облегчение. Возможно, всё, что сделал Кларк, ограничилось лезвием. Её тревожило, что она никогда не узнает правду до конца, но, может быть, так даже лучше. Время покажет. Целитель достала из мантии буклет и протянула ей. — Здесь список целителей разума. Я отметила тех, кто специализируется на ПТСР. Гермиона кивнула, проглотив ком в горле. Глаза жгло от невыплаканных слёз. Она знала, что сильная, что справится, но сейчас чувствовала себя беспомощной. Несколько дней она провела во власти Мясника, пережив неизвестно сколько мучений, от которых теперь остались лишь смутные, призрачные воспоминания. Целитель ещё немного повозилась возле неё, а Гермиона в это время собиралась с силами. Восстанавливаться будет долго и непросто. Но начинать сейчас было не обязательно. Сегодня всё, что ей нужно — это дышать. Вдох. Выдох. Один за другим. Жива. Когда целительница ушла, оставив Гермионе несколько успокоительных зелий и когда ей принесли огромную миску мороженого, по её просьбе о чём-то холодном и мягком для горла, она настояла, чтобы Тео, Гарри и Драко наконец рассказали ей, что же произошло. — Пока я ем это мятное с шоколадной крошкой мороженое, кто-нибудь обязан объяснить мне, что происходит со мной, с Тео и с кольцами, — потребовала Гермиона, зачерпывая огромную ложку. — Тебе, может, стоит сначала доесть мороженое, Герми, — протянул Тео. — Уверен, тебе захочется делать пометки. Драко выглядел так, будто готов стукнуть Тео по голове — и при других обстоятельствах он бы наверняка это сделал. Но было очевидно, не только с Гермионой теперь все обходились осторожно. Тео изменился. И, похоже, очень серьёзно. Гермиону это невольно заинтриговало. Первым заговорил Драко: — Когда мы прибыли в Мунго из Брайтона, целители попытались увести Тео в другую палату. Но очень быстро стало ясно, что чем дальше он от тебя, тем более… нестабильным он становится. — Психически нестабильным? — уточнила Гермиона. Гарри пожал плечами и вмешался: — Ну, наверное, и так тоже, хотя сказать трудно. — Он проигнорировал возмущённый смешок Тео и продолжил. — Дело скорее в том, что его магия становится нестабильной. Её сложно контролировать. Его связь с кольцом усилила и без того внушительные способности. — Осторожнее с комплиментами, любовь моя, — протянул Тео. — Я ведь вполне могу прижать тебя прямо здесь и сделать, что захочу, даже на глазах у этой милой публики. И, если честно, мысль об этом делает всё только интереснее. Гарри и Драко одновременно закрыли глаза и выдохнули одинаково обречённо. Гермиона переваривала услышанное, и с каждой секундой её тревога росла. — Только не говорите, что мы с Тео случайно необратимо связали свои души. — Да брось, Грейнджер, не глупи. Условий для связывания душ не было. Ты же знаешь, нужна взаимная и одновременная готовность, плюс третий участник для проведения ритуала. Думай шире. — Тео, полегче с ней. Она пережила слишком многое... — начал Гарри. — Тише, Гарри, я пытаюсь думать, — оборвал его Тео. В памяти Гермионы всплыл странный образ — будто сон, будто видение... Тео за зеркалом, звавший её к себе. Она опустила взгляд на кольцо на своём пальце. Оно оставалось цвета слоновой кости, но теперь в нём ощущалась двойственность — тьма и свет. И что-то ещё... Она чувствовала Тео. Но только как продолжение связи между кольцами. Гермиона ахнула и резко подняла глаза на Тео — его взгляд сиял. — Ты привязал к кольцу свою душу. — Всего лишь одну ниточку, — ответил он спокойно. — Ты... твоя душа стала проводником — способом восстановить связь между кольцами. Это рабочая теория. — Тогда почему я? Как я связана? — Ты носила кольцо, когда я их соединил. Более того, твоя магия атаковала Мясника — или, если угодно, изрубила его в мясо... — Тео, — предупредил Драко. — Ты уже сумела получить доступ к силе кольца так, как это вообще не должно было быть возможно. Думаю, сама тяжесть ситуации заставила твою магию найти любой способ удержать тебя в живых, и поэтому... ты тоже связана с кольцом. — Душой? — пискнула она. — Не уверен. Оцениваю вероятность в... семьдесят–восемьдесят процентов, что это всего лишь очень сильная магическая связь. Та, что может быть разорвана. А вот я застрял с этой побрякушкой. Хотя, знаешь, она начинает мне нравиться, — Тео уставился на кольцо на своём пальце, вертя руку перед глазами, точно невеста, рассматривающая помолвочное кольцо. — Так что, пока что... мы связаны. Через кольца. И, возможно, навсегда. Гермиона посмотрела на Драко в поисках подтверждения. Но и он не знал, что сказать. Тео вдруг стал задумчивым. — Возможно... я стану Королём, а ты — Королевой. — ...Что? — Ты будешь строгой. А я, — Тео рассмеялся, — я буду пить всё время! — Тео, перестань цитировать Дэвида Боуи, — Гарри устало потер переносицу. — Всё это серьёзно. Это было не просто серьёзно. Это была сложнейшая магическая загадка, с какой Гермионе ещё не приходилось сталкиваться. На её решение уйдут месяцы, а то и годы. И ей не терпелось начать. Но вместе с воодушевлением пришла внезапная усталость. Она отодвинула поднос с пустой миской из-под мороженого и опустилась обратно на подушки. — Думаю, на сегодня хватит, — сказал Драко и метнул в Тео острый взгляд. — Оставь её, Тео. У вас будет достаточно времени, чтобы над этим поработать. Тео зевнул. — Божечки, когда Гермиона устаёт, я становлюсь таким сонным. Это так любопытно… — пробормотал он и уже через мгновение завалился на кровать, закрыв глаза, ещё до того, как Гарри успел поправить на нём одеяло. — Пойду проверю Рона. Может, пока вы будете спать, у нас появится на свет парочка малышей, — сказал Гарри. Гермиона улыбнулась. Это немного успокоило её усталые мысли. Когда Гарри ушёл, а Тео уже мирно посапывал, она встретилась взглядом с Драко. Не нужно было и просить — он тут же улёгся рядом, натянув одеяло поверх обоих. — Спи, Гермиона, — прошептал он, обнял её крепко, и она сразу расслабилась в его объятиях. Дом. — Ты не отпустишь меня? — сонно пробормотала она. Она почувствовала, как его пальцы мягко скользят по её руке, убаюкивая. — Ни за что.***
Though nothing, nothing will keep us together
We can beat them, forever and ever
Oh, we can be heroes, just for one day
I, I will be king
And you, you will be queen
Though nothing will drive them away
We can be heroes, just for one day
We can be us, just for one day
Heroes by David Bowie
