Безответственный

Последние несколько дней прошли в продуктивной суете. И вот наконец больница затаила дыхание в ожидании проверки: медсестры поправляли шторки, санитары носились с тряпками, начищая пол до блеска. Леша выглядел так, словно за прошедшую неделю так ни разу и не вставал с кресла, но, на удивление, дела в его отделении пошли в гору, за исключение пары мелких косяков. Соколова суетливо наблюдала из-за окон палат, как ее врачи справляются с маленькими пациентами, вылавливала сотрудников в коридорах и задавала кучу вопросов, лишь бы убедиться, что все точно хорошо. Громова в кои-то веки сидела преспокойно в своем кабинете, потягивая из кружки кофе – все в ее отделении работало как стройный механизм благодаря новому расписанию. Литвинов хмуро бродил по отделению; сотрудники все еще боялись его как огня, но по крайней мере уже могли работать в менее гнетущей обстановке. Павел Юрьевич довольно рассматривал новый, хоть и временный, аппарат ЭЭГ. Дмитрий Семенович судорожно выбирал костюм, чтобы выглядеть презентабельней в глазах комиссии. Он безумно переживал, что что-то упустил, потому все утро бегал по больнице, уточняя по двадцать раз, все ли хорошо. Забыл Дмитрий Семенович только про отделение Саши, где сегодня утренний обход выполнял его старший врач, пока сам Саша пластом валялся в своем кабинете не в силах пошевелить расплавленным от жара телом. Последние капли рассудка и собранности ушли на составление расписания хирургии, теперь все, что он мог делать – страдать от тянущей боли в каждой клеточке, медленно сменяющейся невыносимо приятным жаром. Саша все же свершил усилие и небрежно схватил пачку ингибиторов со стола. Он оценил приоритеты своим помутненным разумом и решил, что отличной идеей будет запихнуть в себя весь оставшийся блистер. Саша наивно полагал, что это откровенно идиотское действие приведет его в чувства, но вместо этого, он сделал лишь хуже. Теперь его тело могло только лежать. Малейшее движение, даже моргание, давалось ему с трудом, как погрузка мешков с цементом в грузовик. В главные двери зашла группа седых мужичков. Они о чем-то переговаривались с серьезным видом, бросая суровые взгляды по сторонам. Перед ними красовалась весьма приятная картина: чистое приемное отделение, где все спокойно ждали своей очереди на консультацию, сдачу анализов или стояли у регистратуры, где милая девушка встречала всех приветливой улыбкой. Все выглядело как в рекламе. Один из мужчин что-то тихо сказал самому молодому из них, и тот начал запись в черный блокнот с кожаной обложкой. Дав им немного времени осмотреться, Дмитрий Семенович наконец вышел из-за угла коридора, чтобы поприветствовать членов комиссии. Он выглядел так, будто принимает гостей на званом ужине – только халат давал понять, что этот галантный мужчина – врач. Дмитрий Семенович благоухал приятным ненавязчивым парфюмом, он растянул на лице джентельменскую улыбку и протянул руку для приветствия главному члену комиссии. Тот недоверчиво приподнял бровь и ответил на рукопожатие. Пожалуй, впервые он видел такого главврача, который больше походил на бизнесмена, чем на главное административное лицо клиники. Мужчина пока не решил хорошо это или плохо, но пометку сделал. Члены комиссии были внимательны и не предвзяты. Наверное, Дмитрий Семенович впервые видел, чтоб кто-то с такой серьезной искренностью интересовался отчетом о пожарной безопасности. Благо, все бумаги были готовы к тщательному досмотру. Щелкнув пару раз ручкой, самый молодой член комиссии расставил все галочки в бумагах. Леша расслабленно стоял у регистратуры травматологии, в ожидании проверки, перебирая в пальцах ручки и бумажки с заметками за стойкой, пока старшая медсестра шлепала его по рукам, как непослушного ребенка, который балуется. – Че они там так долго? – устало выдохнул в потолок Леша в потолок. Сегодня он выглядел приличней обычного. Даже был чем-то похож на человека. Наконец в дверях отделения возникли долгожданные силуэты в костюмах с накинутыми на плечи халатами, и Дмитрий Семенович, который усиленно расхваливал травматологию. Когда они подошли к регистратуре, наконец раздалось долгожданное: – А это, собственно, наш заведующий – Алексей Тимурович. Леша немного закатил глаза и ухмыльнулся всей это торжественности. “Алексеем Тимуровичем” его не называли с тех пор, как вызвали на ковер к декану, чтобы обложить матом, но в том контексте такое обращение звучало скорее, как нелепая попытка сохранить официоз. Леша протянул руку и одарил членов комиссии безумно спокойным взглядом. Не удивительно, ведь сейчас в голове он рассекал волны на серфе. – Здравствуйте, – сонным голосом протянул Леша, пока Дмитрий Семенович сверлил его недовольным взглядом. – Хорошо, давайте начнем с палат, а то на них жаловались, – многозначительно поднял брови старший член комиссии. Все проследовали в платы. Кто-то методично рассматривал плитку на наличие грязи, кто-то расспрашивал пациентов о самочувствии и жалобах, те, видя сокрушенное лицо, лишь изредка позволяли себе делать какие-то небольшие замечания. Леша стоял в стороне, опершись о косяк и смотря в окно, где безмятежно с ветки на ветку прыгали синички – красота… – Леш, – сквозь сжатые зубы шепотом процедил Дмитрий Семенович, – Пособраннее, пожалуйста. Леша в ответ лишь что-то расслабленно фыркнул и с напускной серьезностью видом оттянул рукава халата. Может это в его голове значило “собранность”. – Скажи “спасибо” Саше, что я вообще здесь, – добавил он, поправив прическу, но в ответ получил лишь недоуменный взгляд, мол: “Ты о чем?” – У-у, старичек, – наконец дошло до Леши, – так ты даже не в курсе? – Что? – суровым шепотом озвучил немой вопрос Дмитрий Семенович. – Да то что, – Леша оглянулся, чтобы убедится, что члены комиссии не услышат, – Санек тут последнюю неделю по всем отделениям скакал, договаривался, разбирался. Проверка наконец закончила с опросом пациентов, заключив, что состояние палат “приемлемое”. Это уже было хорошо, но сейчас Дмитрий Семенович мог думать только о Саше. Неужели, он и вправду, наплевав на гордость, пошел разбирать всю эту суматоху, пока сам Дмитрий Семенович наивно полагал, что все ограничится лишь разбором бумажных завалов в паре тройке мест? Он даже не понимал злиться ему, стыдиться или благодарить. Все эти чувства царапали кожу, сливаясь в тугой комок разочарования. Разочарования в себе и своих действия. Он словно дурак уже был готов даже похвалить себя за хорошо проделанную работу, как выяснилось, что это была лишь половина забот. Уже не так уверенно Дмитрий Семенович провожал проверку дальше по архивам, показывал бумаги, медперсонал, провожал в другие отделения с все той же натянутой улыбкой показывая сотрудников, которые выстраивались перед членами комиссии, словно собачки на выставке. — Все хорошо? — сквозь натянутую улыбку спросила Громова, не отрывая глаз от проверки, которая настойчиво отрывала медсестер от работы своими вопросами. — Пока, вроде, да, — немного грустно ответил Дмитрий Семенович. — Точно? — Да тут оказывается Саша за мной бегал, все разгребал, а я не знал даже, – впервые он так откровенно что-то высказал своему подчиненному. — Так, — строго шепнула Громова, словно собиралась отчитать главврача как мальчишку, — Вы сейчас проверку своей хандрой сорвете. Давайте, соберитесь, — с подбадривающей серьезностью сказала она и тут же убежала, когда ее окликнул член комиссии с очередным вопросом. Дмитрий Семенович только глубже задумался. Он понимал, что в действительности не так уж и хорошо справился, но сейчас на нем лежала ответственность за последний рывок. Может можно было погрустить чуть-чуть, но не сейчас. Дмитрий Семенович сделал глубокий вдох и уверенно направился к комисси, натянув на лицо привычную фальшь. *** Наконец комиссия дошла до отделения эндокринологии. Дмитрий Семенович даже не переживал по этому поводу. Все самое сложное осталось позади. Они повернули за угол и перед ними распахнулись автоматические двери отделения. Тут же в нос ударил сильный запах феромонов. Один из членов комиссии вопрошающе посмотрел на Дмитрия Семеновича. — Это наверное от какого-то пациента, — поспешил найти оправдание он. — Покажите, пожалуйста, датчик уровня феромонов в воздухе, — угрюмо попросил коренастый мужичок. Дмитрию Семеновичу ничего не оставалось. Нужно было срочно что-то придумать, но мгновенно запах исчез. Комиссию это все же не убедило и они все еще хотели посмотреть показатели. Как только их отвели к общему датчику, они увидели значение 0,9 процента — ниже верхней границы нормы. Дмитрий Семенович с облегчением выдохнул. Саше повезло — все в отделении было безупречно, что даже течный пациент не смог нарушить порядка. Дмитрий Семенович остановился у датчика, собирая мысли в кучу, пока комиссия пошла к регистратуре. Резко в его нос снова ударил этот сладкий аромат, он повернул голову, пытаясь найти источник, но увидел лишь силуэт удаляющегося Саши, который зашел в кабинет. Дмитрий Семенович поймал Галину и подошел к комиссии. — Прошу прощения, мне срочно нужно отойти буквально на несколько минут. Если у вас возникнут вопросы — обращайтесь к Галине Алексеевне, старшей медсестре, — мило улыбнулся Дмитрий Семенович, чем явно смутил комиссию, но они лишь кивнули и начали усыпать вопросами бедную женщину. Благо, работа с Сашей была не проще проверок и Галина с легкостью могла ответить на любой вопрос. Дмитрий Семенович оставил их и направился в кабинет заведующего отделением. Он открыл дверь, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что не попал под зоркий глаз проверки, Дмитрий Семенович прошел внутрь, надеясь застать Сашу с объяснениями, но его не было. Зато стойкий запах феромонов был. Дмитрий Семенович вопрошающе провел взглядом по кабинету, в котором, как всегда, была жуткая темень. — Саша? — взволнованно окликнул главврач подчиненного, — С тобой все хорошо? Пройдя чуть вглубь Дмитрий Семенович обнаружил скрючившийся силуэт на диване. Он тихонечко всхлипывал и трясся. — Саша, какого хрена? — возмутился Дмитрий Семенович, — где твои таблетки? Он взглянул на идеально чистый стол: ручки одна к одной, выложенные по линейке документы с папками. В глаза бросился только кинутый наспех блистер “O73-B”. В упаковке не хватало половины таблеток. — Ты не успел выпить что ли? — сурово спросил Дмитрий Семенович, не понимая, откуда в таком собранном человеке столько безрассудства. Не дождавшись ответа, он поднял жалюзи, распахнул все окна, набрал в стакан воды из кулера, выдавил одну таблетку и подошел к Саше. Вид у того был совсем удручающий, никогда Дмитрию Семеновичу не приходилось видеть омегу в таком ужасном состоянии. Он усадил трясущегося Сашу и протянул ему таблетку со стаканом. Тот недовольно отвернулся, как капризный ребенок, отказывающийся есть кашу, и вновь начал всхлипывать. — Ты с ума сошел? — возмутился Дмитрий Семенович, — У тебя в отделении проверка! Эти слова должны были взбодрить Сашу, но он лишь больше расклеился и начал откровенно плакать. Дмитрий Семенович был в таком ступоре: он совершенно не понимал, что делать. Да он не понимал, что вообще происходит. Как Саша, который упрекал людей за то, что они бахилы неправильно надевают, умудрился попасть в такую ситуацию? Еще и ревел как дитя малое. Дмитрий Семенович собрал во взгляде недоумение, гнев и панику, продолжая настойчиво держать в руках таблетку и стакан воды. — Я уже и так пол пачки сожрал, — простонал Саша и снова кинулся в слезы. — Какие пол пачки? Ты с ума сошел? — повторил вопрос Дмитрий Семенович, но, кажется, возмущаться было бесполезно. У Саши сейчас мозги были совсем склеенными. Дмитрий Семенович озадаченно посмотрел на таблетку, подошел к столу и начал разглядывать упаковку лекарства. На картоне были выбиты черные буквы: «Ингибиторы эстрогена и пролактина — “О73-В”». Картинка как-то не складывалась. Срок годности был в норме, категория подходила. — Ты же В-категории? — уточнил Дмитрий Семенович, продолжая разглядывать упаковку, но в ответ получил лишь молчание. Он возмущенно обернулся на Сашу, который тихо смотрел в пол, — Саша-а? — Нет, А, — собрался он и тут же вновь ударился в плач. — У тебя в документах значится В-категория, дебил, — продолжил давить Дмитрий Семенович, пока не понял, что это не работает. Он сменил тон на более спокойный, стараясь сдержать гнев, и продолжил — Скажи, ты подделал документы? Саша рвано кивнул в ответ. — То есть эти таблетки на тебя не работают? И сейчас ты бесконтрольно будешь носиться по отделению и искать какого-нибудь несчастного, чтобы на него накинуться? — еле сдерживался Дмитрий Семенович. Ему было сложно контролировать злость: проверка, Саша со своей течкой, феромоны, которые не давали собранно мыслить. — Раньше это помогало, — начал оправдываться Саша. Сейчас он действительно напоминал маленького ребенка, — наверное, резистентность выработалась к этим таблеткам. — Ясен хрен! Они тебе не подходят! — вспылил Дмитрий Семенович. Он накрыл ладонью глаза и что-то пробурчал, — Так, говори, где твои подавители? Я тебе их дам, ты тихонечко посидишь здесь, пока проверка не уйдет. Потом с тобой разберемся. — В тумбочке под флягой, — промямлил Саша. — Флягой? — уточнил Дмитрий Семенович, на что получил смущенный кивок. Он был бы рад сейчас позлорадствовать или обрадоваться, что даже Саша может косячить, но все это было так не вовремя. Дмитрий Семенович вколол ему шприц, положил Сашу на диван и укрыл пледом. Он подошел к окну, отряхнул халат, пытаясь проветриться от запаха феромонов, и вышел из кабинета. Дмитрий Семенович шел по коридору стараясь собрать мозги в кучу. Никогда он так сильно не плыл от феромонов. Да, он успешно держал себя в руках, но жар волной окутал его уже за порогом кабинета. Стоило ослабить хватку, и он бы тут же потерял контроль. Так недолго было и свои феромоны начать выпускать. Дмитрий Семенович покрутил головой, чтобы выбросить лишние мысли из головы. Он, натянув официальную улыбку, пошел к комиссии, которая, кажется, уже задавала последние вопросы Глине. — И сколько у вас сейчас пациентов лежал в стационаре? — коренастый мужчина сосредоточенно записывал каждый ответ. — 21 пациент, — уверенно ответила Глина, — двое находятся в стабильном состоянии после операций, пятерых планируем выписывать на этой неделе. — Хорошо, — с подозрением спросил мужчина, — где же лежат послеоперационные пациенты? — Напротив сестринского поста, — не растерялась Галина и указала на палаты. Мужчина еще немного подумал, огляделся, ища, за что бы еще зацепиться, но к его крайнему удивлению все было чисто и аккуратно. — Хорошо, — недовольно пробурчал мужчина, — тогда у меня остались вопросы только к-, а вот и он, — встретил член комиссии Дмитрия Семеновича. — Как вам наше отделение эндокринологии? — поинтересовался он. — Все замечательно, — безучастно ответил мужчина, рассматривая записи, — Медсестры у вас, конечно, прекрасные, — улыбнулся он Галине. Кажется, впервые на лице строгой женщины скользнула скромная улыбка, — но мне бы с заведующим пообщаться. — Ему стало нехорошо и он ушел, — быстро нашелся Дмитрий Семенович, — усердно готовился к вашему приходу. Совсем забыл про отдых и свалился с недомоганием. — А-а, так это от него несло улицей красных фонарей? — возмутился мужчина, — Недопустимо, чтобы персонал позволял себе такое, тем более заведующий! Как же этот мужик раздражал. По степени придирчивости он, конечно, не переплюнул бы Сашу, но у него и власти было больше. Если бы ему не понравился малейший чих, он побежал бы в красках рассказывать своему начальству об их “ужасной больнице”. Да и совсем неприятно было за Сашу: последние, в чем можно было его упрекнуть — в халатности. Заносчивый — да, назойливый — да, высокомерный — тоже да, но не безответственный. Пусть сегодня и сглупил. — Что вы, — сдерживал раздражение Дмитрий Семенович, — запах исходил от одного из наших пациентов, а заведующий просто плохо себя чувствовал. Мужчина с подозрением взглянул на собеседника. — Хорошо, — заключил он, — тогда показываете этого своего пациента. Заодно спросим его про сЭрвис. Дмитрий Семенович панически перебирал планы в голове. Уж думал, не подставится ли ему самому, лишь бы на Сашу не подумали. В голове проплывали и откровенно идиотские варианты: “Срочно найти течного омегу и запихнуть в одну из палат”. — Пройдемте, — ответила Галина, — и показала в сторону коридора. Она обернулась на Дмитрия Семеновича, который, кажется, от паники был готов волосы на голове рвать, она показала ему знак “ОК” и вернулась к комиссии. «Храни Господь эту прекрасную женщину,» — подумал Дмитрий Семенович. — Ольга Николаевна, можно? — постучалась Галина. — Конечно-конечно, Галочка, — радостно залепетала пациентка. Каково же было ее удивление, когда вслед за медсестрой зашли мужчины в костюмах и главврач. — Извините, мы вас побеспокоим. Вы не против? Дело в том, что у нас проверка, — улыбнулся Дмитрий Семенович. Ольга Николаевна ошарашено кивнула. Мужчина прошелся по палате, втянул ноздрями воздух и немного закашлялся. Ольга Николаевна хотела было возмутиться, с чего бы это кто-то пришел нюхать ее палату? Неужели ее обвиняли в бесконтрольном выбросе феромонов? Может в этом и была часть правды, но как некультурно было с их стороны… Ольга Николаевна поймала на себе молящий взгляд главврача и старшей медсестры. Она быстро сложила этот молчаливый крик о помощи, проверку и странный сладковатый аромат в коридоре. — Ах, да, — нашлась Ольга Николаевна, — простите, я иногда немного забываюсь. Надеюсь, я никому не доставила неудобств? — сыграла обеспокоенность она. — Нет-нет, — поспешил заверить ее мужчина, — просто постарайтесь больше так не делать. У Ольги Николаевны, кажется, на лбу вспухла вена от таких просьб. Она была рада помочь Александру, Галине и всей этой больнице, но стоила ли того ее гордость? — Скажите, вас устраивает сервис? — начал задавать вопросы мужчина. — Ну-у, — протянула она и вновь взглянула на главврача с медсестрой, которые, кажется, были готовы падать на колени, — все замечательно, но мне хотелось бы почаще видеть медсестер. Поймите, мне неловко перед медбратьями. Все таки, — она перешла на шепот, — у меня же могут быть проблемы с гормонами. Это весьма интимный вопрос. — Все устроим, Ольга Николаевна, — поспешил заверить ее Дмитрий Семенович. — В остальном у вас нет жалоб? — уточнил проверяющий, — обслуживание, тактичность, сервис? — Нет-нет, все просто великолепно, — поспешила заверить его Ольга Николаевна. — Хорошо, тогда больше не будем вас больше беспокоить, — тактично заключил мужчина, — поправляйтесь. Проверка поспешила покинуть палату. За ними проследовал Дмитрий Семенович, остановившись лишь на секунду, чтобы еле слышно прошептать “спасибо”. Как только дверь закрылась. Галина повернулась к Ольге Николаевне и одарила ее виноватым взглядом. — Бога ради, — начала она извиняться, — простите нас, пожалуйста. Тут непредвиденные обстоятельства… — Да ладно, — махнула Ольга Николаевна рукой, — у мужа вечно такие вот “проверки” на работе. Постоянно жалуется, что они в каждую щель лезут, лишь бы найти причину денег стрясти. — Спасибо, — поклонилась Галина, — спасибо огромное. Кабинет укутала холодная тьма. Лишь отдаленные звуки отделения оставляли Саше ощущение реальности. Малейшее движение отдавалось тупой болью в затылке и приступом тошноты. Тело было тяжелым мокрым липким и ледяным. Подавители, которые принимали альфы и омеги А-категории отличались рядом жутких побочных эффектов. Их можно было сравнить с лихорадкой, похмельем и опьянением одновременно. В идеале, пациент не должен был испытывать весь этот букет наслаждений, ведь он просто погружался в глубокий сон. По сути своей это был даже не подавитель, а мощный транквилизатор, так что не удивительно, что состояние человека после пробуждения было таким сказочным. Колоть препарат было необходимо дважды в день, для этого, в том числе, и нужны были опекуны, но Саша не такой. Он непробиваемый идиот, который думал, что все всегда будет под контролем. Ему даже в голову не приходило, что однажды течка сможет застать его прямо на работе. Весь привычный распорядок действий пошел к черту. Удивительно, но в такие моменты Саша был уверен, что вот-вот отдаст коньки. Усугубляло ситуацию и то, что ему не хватало сил даже дотянуться до телефона: позвонить кому-нибудь или посмотреть время на худой конец. Даже открыть глаза было больно, не то что дойти до стола с подавителем, который так заботливо оставил ему Дмитрий Семенович… в трех метрах от почти бездыханного тела Саши. Ему оставалось только лежать и ждать, когда это закончится, надеяться, что время будет идти быстрее, надеяться, что хоть кто-нибудь откроет эту чертову дверь кабинета. Сейчас Саша вспоминал свою первую течку, которая застала его в детском доме. Первый опыт самый болезненный, в том числе потому что еще и непредсказуемый. Саша впервые ощущал все симптомы, у него даже не было подавителей, чтобы это пережить. Он, маленький мальчик, лежал скрючившись от боли в пустой общей спальне. Наталья Денисовна, тогда еще обычная нянечка, могла только сидеть рядом и обнимать трясущегося ребенка. Это было во много раз страшнее, чем то, что происходило сейчас. Но надо же было Саше родиться таким?