Философия любви

Воздух в баре был густым и громким, смешанным с ароматами дорогого виски, кожи кресел и навязчивого парфюма. Корпоратив в честь успешного окончания учебного года был в самом разгаре, но Кристиан Мерсер чувствовал себя здесь чужаком. Он стоял у высокой столешницы, сжимая в пальцах бокал с минеральной водой со льдом, словно это был его якорь в этом море принудительного веселья. Его коллеги с кафедры философии, обычно сдержанные и ироничные, преобразились. Споры о Канте и Ницше сменились громким смехом и анекдотами. Кристиан отказывался от каждого предложенного бокала с вином или коктейлем с натянутой улыбкой: «Спасибо, я за рулем» или «Я сегодня не в настроении». Он ненавидел эту потерю контроля, это размытие граней. Его мир был выстроен на четкости и интеллекте, а не на алкогольном угаре. - Крис, Брось! Ты один как сухарь! Хоть один тост за наших выпускников! Нельзя же быть таким букой! - с этими словами кто-то сунул ему в руку бокал с коньяком. - На, это лечебный, для согрева души! Кристиан вздохнул. Сопротивляться было уже не прилично. Он чувствовал, как его воля, обычно стальная, подтачивается их настойчивым, хоть и дружелюбным, напором. - Один. Только один, - сказал он себе и залпом опорожнил бокал. Жидкость растеклась по груди, согревая изнутри. А это оказалось... Не так уж и плохо. Второй бокал появился в его руке почти сразу. Как по волшебству. Потом третья, четвертый... Грань между "надо" и "хочу" начала стремительно стираться. Напряжения уступало место легкому головокружению, а голоса коллег стали приятным гулом. Проблема была лишь в том, что он уже не смог остановиться. Когда сознание начало плыть, он с большим трудом нашел в себе силы отползти в тихий угол и, кое-как фокусируясь на экране, набрал единственный номер. Спустя три коротких гудка ответили: - Да? - Эль... Забери меня, пожалуйста. Я...я кажется перебрал.. Голос его был густым, заплетающимся. В трубке послышался знакомый, спокойный и немного насмешливый вдох. - Жду у входа. Буду через минут двадцать. Элиот подъехал на своей темной иномарке как раз вовремя. Кристиан, прислонившись лбом к холодному стеклу витрины, выглядел потерянным и трогательным. Его идеально сидящий костюм был слегка помят, а галстук болтался на расстегнутой рубашке. Элиот вышел, открыл пассажирскую дверь и, мягко, но уверенно, втерся своего профессора в кресло. Тот лишь бессвязно что-то пробормотал, его глаза блестели в свете уличных фонарей. Поездка была тихой, если не считать бормотания Кристиана. Он говорил о звездах за окном, о том, как смешно мигает зеленый свет светофора, и о том, как ему неловко. Но потом его монолог сменился направленностью. Он повернул к Элиоту мокрое от слез искренности лицо. - Эль... Ты не представляешь... Как же я тебя люблю, - его слова были шепотом, полным обнаженного чувства, - Так сильно... Что иногда дышать не могу. Ты... Ты мое все. Я без тебя засохну как кактус... Элиот не отрывая глаз от дороги, ухмыльнулся уголком рта. - Успокойся, профессор. Почти приехали. - Нет, ты скажи! - капризно настаивал Крис, - Скажи, что любишь меня так же. Пожалуйста... Я должен знать. - Крис... - Просто скажи! Элиот вздохнул, делая поворот на тихую улицу. Их дом был уже виден в конце. - Да. Люблю тебя. Теперь успокойся пожалуйста и не отвлекай меня от дороги. Но Кристиан, вместо того чтобы успокоиться, словно получил флаг в руки. Алкоголь и эмоции переполнили его, трансформируя его сентиментальность в откровенное желание. Стоило Элиоту заглушить двигатель машины, припарковав его практически перед домом, как Кристиан отстегнул ремень и буквально повалился на него. - Не могу ждать, - прошептал он губами в шею Элиота, его руки скользнули под куртку, лаская напряженные мышцы возлюбленного. Его дыхание было горячим, пахнущим коньяком с примесью чего-то сладкого, а движения его - неуклюжими, но весьма настойчивыми. Он целовал его шею, уголок губ, пытался поймать его губы своими, прижимался всем телом.. - Крис, погоди ты.., - пытался его остановить Элиот, но его собственное тело уже начинало отзываться на эту пьяную, отчаянную ласку. Проблема в штанах становилась все более очевидной. В полумраке салона, освещенные только луной, Крис, не слушая возражений, перебрался на колени к Элиоту, спиной к рулю. Он был расслабленным и безумно соблазнительным. Его пальцы дрожали, расстегивая пряжку ремня Элиота, пуговицу на джинсах. Элиот откинул голову на подголовник, закрыв глаза, позволяя волне нарастающего удовольствия захлестнуть его. Руки Криса, его губы, его вес... Все это заводило его с невероятной скоростью. Он слышал собственное учащенное дыхание и тихие, пьяные всхлипы Криса, который был полностью поглощен процессом. И вот, когда Элиот почувствовал, что уже на грани, его тело напряглось в ожидании разрядки, случилось немыслимое. Напряжение в объятиях Кристиана внезапно исчезло. Его тело обмякло, стало мертвым грузом на коленях Элиота. Тихий, ровный храп прорезал тишину салона. Он просто заснул. Элиот замер на секунду, пытаясь осознать произошедшее. Затем тихо, сдавленно рассмеялся. Смех был горьковатым, но полным невероятной нежности. «Черт тебя побери, Мерсер», — прошептал он, осторожно убирая с себя его неподвижное тело. Оставшись наедине со своей «проблемой в штанах», он с обреченностью потушил возбуждение силой воли, вздохнул и вышел из машины. Аккуратно, как драгоценную реликвию, он вытащил Кристиана, взвалил его на плечо и понес в их дом, прямо в спальню. Месть была делом тонким и изощренным. Через несколько дней, когда Кристиан уже и забыл о том вечере, если не считать смутного чувства стыда. Они мирно завтракали вдвоем на кухне. Бель отсыпалась где-то в глубине квартиры. Элиот вынул из кармана домашних штанов небольшую элегантную коробочку. - Это что? - удивленно поднял брови Крис. - Компенсация за тот вечер, - с невинным видом ответил Элиот. Настороженно посмотрев, Кристиан все же решился и открыл коробочку. В коробочке же лежал миниатюрный, стильный вибратор из черного силикона, а также небольшой пультик того же цвета. Кристиан мгновенно покраснел. - Элиот, это... - Все очень просто. Твоя задача профессор, - голос Эля стал низким и властным, в нем слышалась легкая насмешка, - сегодня проходить вместе с ним. До конца рабочего дня. - Что..? Погоди, а пульт..? - Само собой он будет у меня. Кое-кто должен кое-что должен усвоить. Протесты Кристиана были смяты одним лишь взглядом Элиота — горящим, полным обещания и вызова. Утром, сгорая от стыда и странного возбуждения, Кристиан выполнил условие. Маленькое устройство сидело внутри него, как смутный, постыдный секрет. Целый день он читал лекции, вел семинары, разговаривал с коллегами, чувствуя себя абсолютным лицемером. Каждое его движение отзывалось тихим, едва заметным гулом, постоянным напоминанием о том, кто над ним властвует. Все шло относительно хорошо. До той самой последней пары. До лекции группы Элиота и его самого . Кристиан стоял за кафедрой, пытаясь сосредоточиться на конспекте по античной философии, но его взгляд раз за разом цеплялся за Элиота, который сидел в задних рядах. Тот не сводил с него глаз, и на его губе играла та самая, хищная ухмылка. В руке у Элиота был маленький, почти незаметный пульт. Первый раз он нажал на кнопку, когда Кристиан как раз цитировал Сократа. Вибрация внутри резко усилилась, превратившись из фона в навязчивое, требовательное жужжание. Крис запнулся на полуслове, губы его дрогнули, а щеки залились румянцем. Он судорожно сглотнул и попытался продолжить, но голос срывался. Элиот наблюдал за этим спектаклем, получая садистское удовольствие. Он то убавлял вибрацию до минимума, позволяя Кристиану на секунду расслабиться и сделать вид, что все в порядке, то снова включал ее на полную. Лицо профессора было открытой книгой: легкая судорога в скуле, когда вибрация была сильной; глубокий, тщательно скрываемый вдох, когда она стихала; влажный блеск в глазах, выдававший смесь унижения и возбуждения. Он покусывал губу, пытаясь сохранить концентрацию, и его пальцы так сильно сжимали край кафедры, что костяшки побелели. Для студентов это была просто лекция чуть более взволнованного, чем обычно, профессора Мерсера. Для Элиота — самая увлекательная игра. Звонок прозвенел, как освобождение. Студенты, громко переговариваясь, хлопая крышками ноутбуков и закидывая рюкзаки за плечи, потоком хлынули к выходу. Дверь захлопнулась, и в огромной, пустой аудитории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Кристиана. Он стоял, вцепившись пальцами в край дубовой кафедры, как кораблекрушение в единственную доску. Его ноги были ватными, а внутри все горело от унизительного, навязчивого жужжания, которое Элиот так и не выключил. Элиот поднялся с заднего ряда. Его движения были медленными, вальяжными, полными хищной грации. Каждый его шаг по скрипящему паркету отдавался в тишине, как удар барабана. Он приближался к кафедре, не сводя с Кристиана темных, пылающих глаз. В его руке все еще был пульт, и он намеренно провел большим пальцем по кнопке, заставив вибратор внутри Криса с новой силой взвыть от напряжения. Кристиан ахнул, его бедра непроизвольно дернулись, и он выгнулся, откинув голову назад. - Выключи... Пожалуйста.., - выдохнул он, но в его голосе не было мольбы, а лишь признание поражения. Элиот остановился в плотную к нему, так близко, что Крис чувствовал исходящее от него тепло. - Почему? – тихо спросил он, его губы оказались в сантиметре от уха профессора. - Мне кажется тебе нравиться. Нравиться стоять здесь, на своем священном месте, и тайком кончать под взглядами своих студентов. Только они об этом не знают. Знаю только я. Он наконец щелкнул выключателем. Резкая тишина и прекращение вибрации были почти болезненными. Кристиан вздрогнул всем телом, чувствуя, как его мышцы судорожно сжимаются вокруг внезапно замершего инородного тела. Элиот взял Кристиана за подбородок, заставив посмотреть на себя. - Ты весь дрожишь, профессор, - прошептал он, и его губы наконец прикоснулись к губам Криса. Это был не нежный поцелуй, а жестокий, требовательный, полный власти. Поцелуй хозяина, забирающего свою награду. Крис ответил с отчаянной страстью, его руки вцепились в плечи Элиота, сперва пытаясь оттолкнуть, но почти сразу притягивая ближе. Элиот оторвался, его дыхание тоже сбилось. Одним резким движением он сгреб на край стола бумаги, тетради студентов. Несколько из них все же упало и рассыпалось небольшим веером вокруг. - Ложись, - приказал Он, и в его голосе не было места для возражений. Кристиан повиновался, чувствуя, как холодный, отполированный поколениями студентов дуб прикоснулся к его горячей спине. Элиот же подошел к двери, щелкнул задвижкой и вернулся к кафедре. Крис лежал, раскинув руки, смотрел на высокий, темный потолок аудитории, чувствуя себя одновременно униженным и невероятно свободным. Элиот быстро, почти грубо, стянул с него брюки и трусы, обнажив его. Воздух аудитории холодом коснулся кожи, заставив его содрогнуться. Элиот не стал медлить. Смочил пальцы слюной и достал вибратор из Кристиана, одновременно с этим убедившись, что тот достаточно растянут. После освободил себя от одежды. Он стоял между ног Криса, смотря на него с таким смешанным чувством голода, нежности и торжества, что у Кристиана перехватило дыхание. - Смотри на меня, - приказал Элиот, наклоняясь. Он взял Кристиана за бедра, его пальцы впились в кожу, оставляя белые отпечатки. Медленно, мучительно медленно, он начал входить в него. Крис зажмурился, издав тихий, сдавленный стон. Ощущение было невыносимо интенсивным. Холодная, твердая поверхность под спиной, запах мела, старой бумаги и пыли — и жаркое, грубое вторжение, заполнявшее его, тело его студента, его любовника, его мучителя. - Я сказал, смотри на меня, - повторил Элиот, и Кристиан послушно открыл глаза. Он видел над собой его лицо — сосредоточенное, прекрасное в своей жестокости, с тенью улыбки на губах. Элиот установил ритм — не быстрый, но глубокий и неумолимый. Каждый толчок заставлял тело Кристиана съезжать по гладкой поверхности кафедры, каждый раз Элиот с силой притягивал его обратно. Стук их тел, прерывистое дыхание, влажные звуки их соединения — все это гулко разносилось под сводами пустой аудитории, профанируя святое место знания плотской, животной страстью. Кристиан не мог сдержать стонов. Они вырывались из его глотки громко, эхом отражаясь от стен. Он обвил ногами спину Элиота, притягивая его глубже, его пальцы впились в его плечи. Он был полностью во власти этого человека, этого чувства. Его мир сузился до этой кафедры, до этого тела над ним, до этого пронзающего его наслаждения. Элиот наклонился, прижавшись грудью к его груди, и его дыхание стало горячим и прерывистым прямо у уха Криса. - Ну что? Чувствуешь, как я тебя люблю? Чей ты? И что бывает, когда не доводишь дело до конца, мм? - Да, все понял.., - простонал Крис. Его сознание поплыло. Это признание, вырванное на пике страсти, стало триггером для Элиота. Его движения стали резче, хаотичнее. Он захватил губы Кристиана в еще один поцелуй, заглушая его крик, когда волна оргазма наконец накрыла Кристиана, заставив его тело выгнуться в судорожной дуге. Чувствуя, как Крис сжимается вокруг него в пиковом наслаждении, Элиот с низким, гортанным стоном достиг своего финала, заполняя его горячим семенем. Они замерли, сплетенные, оба тяжело дыша. Пот стекал по вискам Кристиана, смешиваясь со слезами, которые он сам не заметил. Элиот, опершись на руки, все еще был над ним, смотря в его затуманенные, сияющие глаза. Он медленно выпрямился, и Кристиан почувствовал, как его тело, лишенное опоры, ослабело. Элиот с неожиданной нежностью провел рукой по его влажному лбу, отодвигая выбившиеся пряди. - Вот и все, - тихо сказал Элиот, - Урок окончен. Он помог Кристиану слезть с кафедры. Ноги профессора подкосились, и он бы упал, если бы Элиот не подхватил его. Они молча, помогая друг другу, оделись. Кристиан смотрел на разбросанные по полу свои конспекты, на кафедру, на которой они только что занимались любовью, и чувствовал странное, горько-сладкое опустошение. Он стал быстро поднимать разбросанное. Элиот подошел, поднял с пола маленький черный вибратор, все еще влажный, и с той же самой вызывающей ухмылкой сунул его в карман пиджака Кристиана. «Поехали домой», — сказал он, его голос снова был спокоен и тверд. Взяв Криса за руку, он повел его к выходу.