Пушистое спасение

***

      Последние лучи солнца растворялись в свинцовых тучах, окрашивая небо в серые цвета. Цзиянь медленно вел машину по пустынной дороге, стараясь отвлечься на домашнюю рутину. Стоило ли заехать в магазин за продуктами или заказать доставку? Звонить ли матери по приезду домой или просто написать сообщение? Мимо проехал грузовик, разгоняясь все больше и больше и шумя товарами внутри. Грохот был настолько громкий, что мелодия из колонок не могла перекрыть шум. Невольно Цзиянь сжал руль сильнее и глубоко задышал, стараясь успакоить расшатанные нервы. Шесть месяцев реабилитации после ранения в спину, шесть месяцев борьбы с болью и ночными кошмарами, где взрывы смешивались с криками… Кажется, теперь он понимал собственных пациентов намного лучше, чем до этого.       К огромному счастью, машина уехала вперед, и шум прекртился. Теперь кроме колонок и тихого урчания мотора ничего слышно не было. Вздохнув, мужчина ощутил как волнение спало. За окном мелькали редкие сосны - остатки величественного леса, который несколько лет назад сгорел из-за человеческой глупости.       Внезапно в свете фар мелькнуло что-то светлое — маленький комок, метнувшийся к обочине и тут же рванувший обратно, будто напуганный собственным решением. Цзиянь резко нажал на тормоз. Машина замерла, и мужчина схватился за дверную ручку и выскочил слишком быстро - все еще невосстановившаяся спина заныла с новой силой. Стиснув зубы чтобы проглотить почти вырвашиеся проклятия, Цзиянь огляделся. — Ну что за дурачок, — пробормотал он себе под нос, обнаружив комочек, — Тебе бы в тепле сидеть, а не по дорогам бегать.       На асфальте, дрожал серый грязный котенок. Его шерсть, пушистая и слипшаяся, казалось, впитала всю пыль дороги, а широкие голубые глаза смотрели на Цзияня с глубоким ужасом. — Эй, малыш, — как можно более ласково проговорил Цзиянь и сделал осторожный шаг ближе, — Ты как тут оказался?       Котенок жалобно мяукнул, поджимая лапку. Цзиянь опустился на колени, игнорируя боль в мышцах, и осторожно протянул руку. Маленькое тельце затрепетало, но не убежало. Осторожно поддавшись вперед, малыш обнюхал руку и сразу же чихнул. — Будь здоров, — усмехнулся Цзиянь. Оглядевшись снова, мужчина, к счастью, других малышей не увидел. "Лишь бы только его одного выкинули," — промелькнуло в голове. Осторожным движением он взял малыша за шкирку и, тут же уложив на руку, быстрым шагом направился к машине. Зверек тихо мяукнул и прижал лапку ближе к телу. — Давай я тебя проверю, — сев в машину, Цзиянь вытащил из бардачка медицинскую салфетку, что всегда хранилась на всякий случий —наконец пригодилась — и, разложив быстрым движением и усадив на ткань маленького пациента, мягко и осторожно принялся щупать лапку чтобы проверить нет ли перелома. Пальцы, привыкшие к грубым бинтам и холодным инструментам, двигались осторожно, будто касались хрупкого фарфора - лишь бы не навредить маленькому созданию. К счастью, на лапке была лишь поцарапана. Перелома не было. Повезло. "Как и мне тогда," - мелькнула мысль, но Цзиянь тут же прогнал, не дав разростись и сосредоточился на том, чтобы забинтовать маленькую лапку. Как же хорошо, что в бордачке, как и в багажнике, у него всегда лежала аптечка.       Котенок, будто чувствуя добрые намерения человека, перестал дрожать и расслабился, доверчиво потеревшись мордочкой о руку. Голубые глаза, еще недавно полные ужаса, теперь изучали Цзияня с любопытством. Когда мужчина закончил, он осторожно приподнял котенка чтобы рассмотреть нет ли репейников, которые можно вытащить сразу. Малыш потянулся к человеку, тычась холодным носом в подбородок. — Ты такой любопытный? — Цзиянь не узнал свой голос: мягкий, почти смеющийся. Война научила говорить коротко, резко, как отдает приказы. А сейчас... Кажется, впервые за долгое время он смог вспомнить как говорят обычные люди. — Мяу! — малыш с интересом посмотрел в глаза напротив, а затем снова принялся нюхать человека, будто пытаясь запомнить запах.       Гудок проезжающей машины заставил котенка жалобно мяукнуть и прижаться к груди. Инстинктивно Цзиянь прикрыл его ладонью, оглядываясь. Дорога вновь опустела, а сумерки сгущались. — Ладно, — вздохнул мужчина и усадил малыша на медецинскую пеленку, — Сегодня спишь у меня, но только запомни: свой любопытный носик в еду и в чашки не суй. Завтра... к ветеренару.       Котенок, устроившись на сиденье, тихо замурлыкал, уткнувшись в свисающий рукав куртки. Цзиянь слабо улыбнулся и почесал макушку котенка, не отрываясь от раскинувшегося асфальтового полотна. Теперь дорога домой вдруг зазвучала иначе. Негромкий шум двигателя перебивало мурлыканье, а не приглушенное радио. В голове вместо привычного гула тревоги и ожидания опасности крутились странные мысли: Чем кормить малыша? Нужна ли ему коробка с песком? Приучен ли котенок к лотку? Может, передать малыша матери как сюрприз?       Мысли настолько увлекли его, что Цзиянь не сразу осознал как приехал домой в небольшую квартирку, в которой он уже давно не был из-за отправки на фронт, ранения и реабилитации. Припарковшись у подъезда, мужчина осторожно взял уснувшего котенка, завернувшегося в рукав куртки, и поднялся в квартиру. Дверь скрипнула громко, напоминая о том, что пора бы смазать петли, но сейчас это казалось неважным. В прихожей пахло лавандой — аромат, который всегда успокаивал разум после ночных кошмаров. Вздохнув, не разуваясь, мужчина прошел внутрь и положил куртку с котенком на диван, который стоит припылисосить чтобы малыш не расчихался - вдруг у животных, как и у людей, есть аллеригия на пыль? Цзиянь быстро вернулся к машине, забрал из багажника немногочисленные вещи - две спортивные сумки - и вернулся обратно. Оставив вещи в коридоре, он выпрямился и сразу же зажмурился - сильная боль на секунду сковала тело, не давая сделать и вздоха. Перетерпев несколько мучительно долгих мгновений, мужчина отправился на кухню и открыл холодильник - может, матушка среди приготовленных для вернувшегося сыня продуктов оставила и молоко? — Мяу! — спавший до этого малыш, кажется, проснулся и, не обнаружив рядом человека, испугался. Найдя молоко, Цзиянь вытащил бутылку и поставил на стол да поспешил к малышу - вдруг котенок начнет искать его и упадет на пол?       Он осторожно заглянул в комнату и облегченно вздохнул - котенок не успел свалиться с дивана, лишь сидел и оглялывался по сторонам. Громкий звук привлек внимание пушистого комочка. Дернув ушками котенок уставился на мужчину и снова мяукнул. — Раз проснулся, то пойдем приготовим тебе покушать вместе, — мягко улыбнулся Цзиянь и взял малыша на руки, отчего пушистый комочек громко заурчал.       Мужчина вновь шагнул на кухню и замер, не зная куда деть котенка. На полу оставлять не хотелось - вероятность наступить на путающегося под ногами малыша пугала. Не придумав ничего, Цзиянь усадил котенка на стол и принялся греть молоко, вместе с тем ища в телефоне информацию насколько теплым должно быть лакомство для таких маленьких созданий. Вскоре перед пушистым комочком появилась мисочка с теплым молоком. Малыш тут же уткнулся мордочкой в блюдце, но через секунду отпрянул, чихнув и оставив на поверхности белоснежной керамики грязный отпечаток. — Ох... Наверно, стоило тебя помыть для начала, — вздохнул мужчина, глядя на пыльную шерстку, слипшуюся от дорожной грязи, — Подожди, давай сначала тебя отмоем.       Цзиянь попытался отодвинуть блюдце, но малыш уперся лапками и заурчал так громко, что мужчина сдался. Пока котенок пил, он достал из шкафа старую картонную коробку, застелил дно полотенцем и поставил рядом. «Хотя бы на первую ночь», — подумал он. Оставив котенка одного, Цзиянь отправился в ванну и стал набирать в тазик теплой воды - в ванной купать такое маленькое создание ему было по-просту страшно. Наверно, завтра стоит посетить не только ветеренара, но и зоомагазин, а после еще раз помыть малыша специальными шампунями чтобы точно не было никакой заразы. Но это потом, сейчас... — Малыш, — мягко улыбнулся Цзиянь, наблюдая как довольный котенок сел рядом с миской и попытался лизнуть забинтованную лапку, и осторожно взял малыша на руки, — Иди ко мне. Стоит тебя помыть и официально принять в ряды домашних малышей. — Мяу? — слегка наклонил голову котенок, и Цзиянь мог поклясться, что взгляд голубых глазок напротив был слишком осознанный и заинтересованный. Наверно, показалось. Руки, привыкшие сжимать медицинские инструменты и бинтовать раны, едва заметно задрожали, когда мужчина опустил котенка в воду. Малыш зашипел, не от злобы и недовольства, от ужаса происходящего, царапнув когтями по руке, но Цзиянь не отпустил, продолжая осторожно намывать шерстку и мягко приговаривая: — Терпи, солдат. Чистота — залог здоровья.       Грязь смывалась, обнажая серебристый подшерсток с серым кончиком на ушках и хвостике. Пена превратилась в мутные разводы грязи, которую слили. Оказавшись под терпой проточной водой, котенок успакоился, дрожь в теле постепенно сменилась громким урчанием. Когда Цзиянь завернул малыша в полотенце, мурчание стало еще громче, и пушистый комочек принялся тыкаться мокрым носом в складки ткани. — Вот так-то лучше, — Цзиянь провел пальцами по теперь уже пушистой, блестящей шерстке, удивляясь, как преобразился малыш. Белый мех напоминал снег, а голубые глаза, больше не прикрытые слоем пыли, сияли, как два осколка зимнего неба. Котенок, вырвавшись из полотенца, встряхнулся, обрызгав мужчину каплями воды, и тут же принялся вылизывать лапку с намркшим бинтом с такой серьезностью, будто был хирургом готовым к работе. У малыша ничего не получилось, потому он осторожно спрыгнул на пол и принялся изучать комнату, окончательно осмелев и поняв, что его обижать здесь не будут.       Цзиянь прислонился к стене, наблюдая, как крошечное создание осваивается на новом месте. Внезапно острая боль в спине заставила его согнуться, но прежде чем успел сдержать стон, теплый комочек сократил расстояние и принялся тыкался мордочкой в ноги. — Переживаешь? — он с трудом повел плечами и, осторожно взяв малыша наруки, поднял на уровень глаз, — Не стоит. Я врач и знаю как с этим бороться.       Ответом стало громкое мурлыканье. Малыш потянулся к нему, касаясь влажным носом его щеки, и Цзиянь улыбнулся. Осторожно прижав котенка к себе, он принялся чесать за ушком. Взгляд упал на часы - точно, нужно оповестить матушку о том, что он дома. И... сказать о маленьком пушистом комочке.       Цзиянь достал телефон и замер, не зная стоит ли говорить матери о найденом малыше сейчас ли перенести тему на утро. Вздохнув, он решил, что лучше положиться на сам разговор - так будет проще. Набрав знакомый номер, он присел на край дивана, наблюдая, как котенок соскочил с рук и принялся играться с бахромой подушки. — Сынок? — голос матери прозвучал встревоженно, будто она ждала этого звонка весь день, а может, и больше. — Мама, я дома. Все хорошо. Доехал нормально, - Цзиянь старался не волновать родительницу разоговорм, особенно когда речь заходила о реабилитации. В тоже время он следил за малышом. Когда котенок, совсем забыв о царапинке на лапке, запрыгнул на диван и гордо выгнул спину, словно победил в неравном бою, Цзиянь все же рассмеялся. — Дорогой, что тебя рассмешило? — женщина сразу уловила смену настроения любимого сына. Лишь тогда он рассказал о встрече на дороге, о том что уже накормил малыша и искупал. Женщина, кажется, и сама начала улыбаться, слушая сына.       После звонка квартира погрузилась в тишину, нарушаемую лишь топотом пушистых лап. Цзиянь начал готовится ко сну с тревогой наблюдая, как котенок с важным видом обходит территорию. Когда малыш наконец улегся в корзинке с полотенцем, мужчина убрал из картонной коробки полотенце, решив, что тогда она послужит лотком, погасил свет, надеясь на покой.       Но ночь не смилостивилась. Первый же порыв ветра, завывающий в щели балкона, заставил Цзияня вздрогнуть. Тело напряглось автоматически, пальцы вцепились в край одеяла, выискивая в темноте несуществующую угрозу. Котенок, разбуженный шумом, запрыгнул на кровать, тычась мордочкой в сведенные судорогой мышцы рук. — Все в порядке, — прошептал Цзиянь, больше убеждая себя. Кажется, поняв, что опасность миновала, котенок спрыгнул обратно на пол. Но каждый скрип паркета, каждый отдаленный гул машин за окном возвращал его в тесный окоп, где земля дрожала от взрывов. Холодный пот лил ручьями и склеил рубашку к спине, когда Цзиянь вырвался из кошмара. В ушах еще стоял грохот, смешанный с криками, а легкие горели, будто он вновь надышался дымом. Мужчина судорожно вдохнул воздух тихой квартиры, пытаясь ухватиться за реальность, но сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       В кромешной темноте он зажмурился, потом снова открыл глаза, привыкая к слабым очертаниям мебели. И тогда он увидел его. Стакан воды. Чистый, полный, стоял на тумбочке у кровати, ровно там, где его рука могла бы легко нащупать. В голове возник вопрос: когда? Он совершенно не помнил, чтобы ставил его туда перед сном. Его ритуал был другим: проверка замков, пара обезболивающих, попытка выбросить из головы мысли. Воды никогда не было в планах.       Дрожащей рукой Цзиянь схватил стакан, почти не веря его реальности, и жадно выпил. Холодная влага обожгла горло, но принесла облегчение, немного рассеивая туман страха. Он поставил пустой стакан обратно, звук стекла о дерево гулко отозвался в тишине.       Невольно мужчина прислушался к тишине — привычка, что никак не хотела оставлять военного врача — и услышал странный звук: не мяуканье, не шуршание котенка. Шаги. Легкие и быстрын, но явно не принадлежащие крошечному существу. Они раздавались где-то в прихожей, потом, казалось, приблизились к двери спальни.       В его квартире кто-то был.       Адреналин ударил в кровь, заставив забыть о боли в спине на миг. Цзиянь резко приподнялся на локте, устремив взгляд в черноту дверного проема. Там ничего не было видно, но ощущение чужого присутствия было осязаемым, плотным, как смог. Кто-то стоял там. Или прошел мимо?       Стеклянный стакан в его дрожащей руке вдруг показался непомерно тяжелым. "Встать. Проверить," — приказ мозгом отдавался четко, по-военному, но тело не слушалось. Мышцы спины, и без того измученные дневным напряжением и резким рывком от звуков, ответили на попытку подняться волной огненной боли. Цзиянь ахнул, скрючившись, пальцы бессильно разжались. Стакан со звоном покатился по тумбочке, чудом не разбившись. — Черт... — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как холодный пот вновь выступил на лбу. Адреналин, подхлестнувший секунду назад, отступил, оставив после себя ледяную дрожь и безумную слабость. Веки налились тяжестью, сознание заволакивалось серой пеленой.       Мысли путались, накладываясь одна на другую. Он смутно услышал новый звук – не шаги, а легкое, почти нежное постукивание коготков по паркету где-то за дверью. Потом – тихое мяуканье. Котенок? Но звук был... странным. Отдаленным, будто приглушенным. Цзиянь попытался снова приподнять голову, устремив помутневший взгляд в черный прямоугольник дверного проема. Там, в густой тени, ему почудилось движение. Неясный силуэт, мелькнувший и тут же растворившийся во тьме. Высокий. Нет. Точно нет. Человеческий? Вроде бы да. Или это просто игра теней и переутомленного мозга? Страх, холодный и липкий, сжал горло, но бороться с ним уже не было сил. Каждое дыхание давалось с трудом, отдаваясь нытьем в поврежденных позвонках.       "Надо... проверить..." – последняя связная мысль оборвалась. Тело, доведенное до предела болью, волнением и истощением, капитулировало. Голова тяжело упала на подушку. Темнота, густая и безжалостная, накатила на Цзияня волной, смывая и жуткие шаги в прихожей, и силуэт в дверях, и тревогу за маленького найденыша. Мужчина провалился в небытие, как в бездонный колодец, даже не успев подумать о том, запер ли дверь.

***

      Когда сознание вернулось, это было не резко, а медленно, как всплытие со дна. Сначала – ощущение тяжести век. Потом – тупая, знакомая боль в спине, ставшая неотъемлемой частью жизни. И запах. Не лаванды из прихожей, а что-то теплое, живое, чуть пыльное. И тихое-тихое мурлыканье, вибрирующее прямо у него под боком. Цзиянь осторожно приоткрыл глаза. Утренний свет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, резал глаза. Он моргнул, привыкая. И увидел его. Котенок. Его маленький, омытый от дорожной грязи серебристый комочек, свернулся калачиком прямо на одеяле, прижавшись теплым боком к его руке. Голова лежала на забинтованной лапке, бинт был слегка влажным – видимо, малыш старательно его вылизывал ночью в попытке снять. Голубые глаза были закрыты, а сам малыш продолжал даже во сне громко мурлыкать.       Цзиянь замер, боясь пошевелиться и спугнуть это хрупкое умиротворение. Взгляд его скользнул к тумбочке. Пустой стакан стоял на прежнем месте. Никаких следов ночного падения, никаких осколков. Приснилось? Шаги, силуэт, леденящее волнение за котенка? Или... Или это просто сон наложился на реальность?       Цзиянь осторожно пошевелил пальцами, коснувшись теплой пушистой шкурки. Котенок тут же отозвался – не открывая глаз, он потянулся и уткнулся мокрым носом в ладонь мужчины, и мурлыканье стало громче, требовательнее. В этой простой, доверчивой ласке было что-то таеке, от чегл сердце начинало биться спокойно. Напряжение ночи, остатки кошмара начали медленно отступать, растворяясь в тепле и звуке маленького моторчика.       Цзиянь осторожно приподнялся, опираясь на локоть, стараясь не потревожить спящего малыша. Спина ныла, но не так остро, как ночью. Он оглядел комнату. Все было на своих местах. Дверь в прихожую приоткрыта ровно настолько, насколько он, кажется, оставил ее вчера, чтобы котенок мог свободно выходить. Никаких признаков постороннего присутствия. Только солнечные лучи, пылинки, танцующие в воздухе, и крошечное доверчивое существо, которое, кажется, уже решило, что это его дом и его человек. — Доброе утро, солдат, — прошептал Цзиянь, легонько почесав котенка за ушком. Тот потянулся, выгнув спинку дугой, и зевнул, обножив крошечные острые зубкаи, — Пора на осмотр к доктору. И тебе, и мне.       Он взглянул на часы. До открытия ветеренарной клиники было немного времени. И за это время нужно было успеть многое: найти зоомагазин, купить лоток, корм, может, игрушки… Мысли о насущных хлопотах, мирных и обыденных, постепенно вытесняли ночные тени. И пока Цзиянь планировал день, его палец все так же осторожно водил по мягкой шерстке, а в ответ звучало ровное, довольное мурлыканье – самый лучший звук для утра после долгой и тревожной ночи.       Взгляд упал на котенка, который смотрел довольно смышленным взглядом на мужчину. Имя. Верно. Малышу нужно придумать кличку. Мысль пришла почти сразу. Цзиянь улыбнулся: — Пойдем собираться, Линъянь.