Пушистое спасение

      С момента появления котенка в доме прошло несколько недель, и небольшая квартирка сильно изменилась: на полу возле дивана стояла аккуратная корзинка с мягкой подстилкой – домик Линъяня, хотя котенок предпочитал спать либо на диване, свернувшись у ног Цзияня, либо на его груди, слушая ритм сердца. В углу кухни красовался лоток с горкой чистого наполнителя, а на холодильнике висел магнит в виде рыбки – первая игрушка, купленная в зоомагазине. Запах лаванды теперь смешивался с легким ароматом кошачьего корма, который посоветовал ветеринар.       Как и уверил доктор, Линъянь рос не по дням, а по часам: серебристая шерстка лоснилась, голубые глаза стали еще выразительнее. К счастью, лапка зажила быстро, Цзиянь сам снял бинт через несколько дней. Теперь это был не дрожащий комочек грязи, а уверенный в себе, любопытный и невероятно подвижный котенок с царственной осанкой. Он исследовал каждый угол, каждый шкаф, которые Цзияню пришлось оснастить детскими защелками, каждую щель под мебелью. Присутствие живого сушества наполнило тихую квартиру жизнью – топотом лапок по паркету, шуршанием пакетов, грохотом упавшей с полки безделушки, привезенной из того уголка мира, куда отправляли Цзияня по работе и громким, довольным мурлыканьем, которое звучало почти постоянно, когда он был рядом с человеком. Этот маленький, настойчивый комок жизни не давал Цзияню утонуть в бездне кошмаров. Мир приобрел краски.       Только кое-что оставалось неизменным.       Ночные кошмары не исчезли, наоборот, приходили каждую ночь, жестокие и внезапные. Каждый раз мужчина вырывался из ужасов в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем и со сведенной от боли спиной. Но теперь, едва он вскрикивал или резко садился, на кровати происходило движение. Теплый, пушистый комок мгновенно оказывался рядом. Линъянь тыкался мокрым носом в его щеку, в руку, настойчиво мяукал тихим, тревожным звуком, не похожим на его обычное требовательное "мяу". Иногда малыш запрыгивал на грудь и начинал месить лапками, выпуская крошечные коготки, будто пытаясь массировать сведенные мышцы, пытаясь помочь в меру своих сил, будто понимал все как человек. И когда ужас отступал, а разум прояснялся, мужчина ласково гладил малыша, без слов благодаря маленького помощника.       Но по-мимо кошмаров Цзияня мучили и странности в доме, что не хотели исчезать и лишь приумножались. Странности, что невозможно было списать ни на усталость, ни на последствия травм, ни даже на проделки неугомонного котенка. Сначала мужчина начал замечать изменения в квартире по утрам, записывая все в блокнтот. Например, его армейский жетон, что всегда лежал в маленькой шкатулке на комоде в спальне, однажды утром оказался… на кухонном столе. Аккуратно положенный рядом с пустой кружкой из-под кофе, которую мужчина забыл помыть, убежав с Линъянем к Мортефи чтобы не опоздать и не получить порцию лекций. Цзиянь замер, сжимая холодный металл в ладони. Он точно помнил, как клал жетониобратно в шкатулку вечером. Линъянь? Но котенок еще не прыгал так высоко, да и зачем ему этот кусок металла? Затем старый фотоальбом со школьных времен был обнаружен не на своем законном месте — Цзиянь с удивлением нашел его на компьютерном столе. Вот что-что, а фотоальбом мужчина точно не рассматривал уже несколько лет. Это точно не он, но кто? Списать все на игривого котенка нп получиться — малыш точно не смог бы вытащить с полки книгу и положить в другое место.       Но кроме меняющих свое положение вещей произошла еще одна странность — рабочие бумаги на столе в кабинете, обычно хаотично разбросанные после вечернего просмотра, иногда оказывались аккуратно сложенными стопкой. Книга, которую Цзиянь читал перед сном и оставлял раскрытой на тумбочке, утром лежала закрытой, с заложенной между страниц листочком ростения с подоконника вместо привычной закладки.       Но самым тревожным был случай с бинтами.       Линъянь, несмотря на зажившую лапку, умудрился слегка оцарапать бочок во время одной из своих бешеных гонок по квартире. Цзиянь, как обычно, обработал царапину и наложил легкую повязку, чтобы котенок не лизал ранку и не отравился мазью. Вечером мужчина снял бинт, чтобы дать коже подышать, и оставил на тумбочке, планируя выбросить утром.       Утром бинта на тумбочке не было. Вместо него лежал аккуратно свернутый чистый бинт из аптечки. Рядом стоял пузырек с тем самым антисептиком, которым Цзиянь обработал ранку и который точно убрал обратно в шкаф после обработки. Линъянь сидел рядом и вылизывал уже чистую, почти зажившую царапинку, глядя на хозяина своими бездонными и умными голубыми глазами, отчего мужчина ощутил легких холодок по коже. Мотнув головой, Цзиянь вернулся к привычной рутине, и утренний инцидент быстро стерся из сознания.

***

      Очередной ночной кошмар был особенно ясным и болезненным. Цзиянь метался в постели, снова ощущая на губах вкус гари и крови, слыша лязг техники и крики. Он резко сел, сердце выпрыгивало из груди, а взгляд, затуманенный ужасом, непроизвольно принялся бешенно скакать по знакомой комнате.       Неожиданно для себя он увидел что-то.       В щели приоткрытой двери в коридор, озаренной слабым светом уличного фонаря, промелькнула тень. Невысокая, быстрая, проскользнула в рядом с дверью, будто секунду назад была в комнате. Цзиянь замер, ощущая как в горле перехватило сильным спазмом. Тень была человечья. Низкая, маленькая, словно принадлежала подростку.       Мгновение — и тень исчезла. Но прежде чем она растворилась в темноте прихожей, Цзияню показалось, что на миг хозяин тени повернул голову в его сторону. И в этом мгновенном повороте он успел заметить два бледных светящихся пятна. Глаза. Голубые глаза. Такие же, как у Линъяня.       "Бред, — тут же отрезал внутренний голос, пытаясь заглушить панику, — Усталость, кошмар, игра света. Сонный паралич." Цзиянь потянулся к тумбочке, проверить есть ли стакан с водой. Да, невысокая чашка с водой уже стояла на месте, словно тень и принесла ее, а не хозяин дома. Рука дрожала. Он сделал глоток, пытаясь унять дрожь.       Тишину комнаты нарушило тихое мурлыканье. Линъянь привычно пронырнул из-за двери, словно и не видел незванного гостя, подошел к кровати и через секунду принялся терется о ногу мужчины, вопросительно глядя своими бездонными голубыми глазами, в которых читалась лишь знакомая преданность и легкое беспокойство.       Цзиянь опустил руку, погрузив пальцы в теплую мягкую шерстку. Контакт с живым, реальным существом немного успокоил его. — Ты ведь его не видел, верно? — охрипший голос мужчины заставил малыша вздрогнуть и вопросительно взглянуть снизу вверх. Сощурившись на долю сеекунд, будто малыш что-то знал, Линъянь громче заурчал и запрыгнул к нему на колени, укладываясь поудобнее. Цзиянь слегка нахмурился. Это точно была не игра разума.       Все последующие дни мужчина жил в напряжении. Стоило выяснить что это. Именно поэтому бывший военный врач старался ложиться спать позже, притворялся спящим, прислушиваясь к каждому шороху, но ничего не происходило. Тень не возвращалась. Даже странности с вещами и редкими шагами по квартире, что до этого всегда списывались на соседей, будто прекратились. Мужчина почти убедил себя, что действительно стал жертвой галлюцинации на фоне усталости. Почти.       Но потом ночью не кошмарное видение стало причиной пробуждения, а тихий, но отчетливый звук на кухне. Не падение чего-то, не шуршание лапок – а тихое, почти человеческое движение. Словно кто-то осторожно передвигал кружку. Это точно не сон и не соседи через стенку.       Сердце Цзияня быстро заколотилось от прилива адреналина. Он бесшумно поднялся с кровати, заметив, что Линъянь, обычно спящий у его ног или в корзинке, куда-то пропал. Звук повторился. На этот раз открылась дверца верхней полки. Этот точно не котенок издавал звук. Мужчина на цыпочках вышел в коридор. Из-под двери на кухню струилась тонкая полоска света – он был уверен, что свет там не включал.       Медленно, затаив дыхание, Цзиянь приоткрыл дверь.       На кухне, спиной к нему, у раковины стояла фигура. Невысокая, хрупкая, словно принадлежала подростку. Короткие светлые волосы отливали в свете люстры серебрянным цветом, а из-под простой белой футболки, явно взятой из гардероба Цзияня, выступал тонкий, беспокойно подрагивающий хвост того же оттенка. На голове, среди коротких и торчащих во все стороны прядей волос, четко вырисовывались два пушистых остроконечных уха.       Цзиянь замер на пороге, не веря своим глазам. Это точно был не сон. — Кто ты? — его голос прозвучал хрипло и громко, разрывая тишину.       Фигура вздрогнула и резко обернулась. Это и правда был мальчишка с огромными, бездонными глазами. Глазами напоминающими маленького пушистого друга. Испуг мелькнул во взгляде пойманного мальчишки, и ушки тут же прижались к голове.       Кажется, прошла вечность, пока Цзиянь обрабатывал эту невозможную картину. Его взгляд скользнул по фигуре, по ушам, по хвосту, по печенью в руках гостя, и в голове вновь произошла ошибка. Слишком много потрясений в одно время.       Мальчик, нервно улыбнулся и потупил взгляд, а его хвост нервно обвился вокруг ноги. Он произнес всего одно слово, тихо, почти неслышно, но для Цзияня оно прозвучало громче любого взрыва снаряда: — Линъянь.