Влюблённые дураки (Lovefool)

Неделей позже — июнь 2001 года

      — Согласно легенде, Генрих VIII нашёл пиявку, когда принимал грязевую ванну. А поскольку грязь была собрана на болотах неподалёку от этого города, он издал указ о переименовании города в Личвилль в знак своего гнева.       — Ты опять выдумываешь, — вздохнул Драко, закатив глаза, и остановился перед полуразрушенными каменными постройками, которые в XVI веке должны были быть замком.       — Нет, — усмехнулась Гермиона, сунув ему под нос путеводитель. — Видишь? Здесь написано, что даже названия дорог изменились. Илкли превратился в Икли, Айви-роуд стала Итчи-роуд.       Драко фыркнул, пробегая глазами брошюру, которую Гермиона взяла в мэрии. Но он не засмеялся.       — Ещё один тиран с проблемами в управлении гневом. Какое новаторство. А потом ты скажешь мне, что он любил скармливать своих подданных своей любимой змее.       Он отошёл, засунув руки в карманы брюк, и уставился на старый город внизу. Его брови слегка нахмурились, а уголки губ опустились.       Она так старалась вызвать у него улыбку, которая время от времени появлялась в уголках его губ. Заставить стоика Драко Малфоя рассмеяться — это было бы небольшим бонусом, который показал бы, что её усилия превзошли ожидания. Золотая звездочка за выполнение задания.       Однако он не собирался облегчать ей задачу. Каждый раз, когда она думала, что он вот-вот улыбнётся, он брал себя в руки и снова делал выражение лица нейтральным.       Гермиона прекрасно понимала, что даже если бы ей разрешили рассказать друзьям о том, что она стала наставником Малфоя, никто из них не понял бы, почему она так одержима идеей помочь ему. Она могла представить себе реакцию Гарри и Рона так, словно стояла перед ними в этот самый момент. Рон бы заныл: «Почему ты?», а Гарри покачал бы головой, поправил очки и сказал: «Хочешь, я поговорю с Кингсли вместо тебя?»       А потом она подумала о своей собственной реакции. Что касается Гермионы Грейнджер, то она должна быть... Теоретически ей должна нравиться мысль о том, что Драко Малфой гниёт в Азкабане. В конце концов, он наблюдал за тем, как её пытают, много лет издевался над ней в школе и говорил ей слова, которые в лучшем случае были жестокими, а в худшем — расистскими.       И всё же... Стоя рядом с ним, Гермиона задумалась, умеет ли он вообще веселиться и не лишился ли он желания получать удовольствие от жизни из-за времени, проведённого под гнётом Волан-де-Морта, за которым последовал год изоляции и скуки.       Но она была полна решимости.       Чтобы подбодрить его, она даже набралась смелости и вчера отправилась в поместье Малфоев. Когда она стояла перед воротами дома, в котором когда-то испытала самую сильную боль в своей жизни, её сердце болезненно сжималось. Но все же она смогла пробормотать заклинание, которое должно было предупредить кого-то в доме о её приходе.       Домовой эльф открыла перед ней большие двери, и, хотя ноги Гермионы подкашивались, она последовала за эльфийкой внутрь. К счастью, Нарциссы не было в гостиной. Вместо этого эльфийка провёла Гермиону через поместье на террасу с противоположной стороны, где она увидела мать Драко, пьющую чай в тени дерева.       Когда она начала представляться, Нарцисса быстро перебила её.       — Я знаю, кто ты. Я много раз видела твоё лицо на первых полосах «Ежедневного пророка». И я помню…       Она не договорила. Гермиона прикусила язык, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте и не дать мозгу перенестись в тот день, когда её пытали в этих самых коридорах. Вместо этого она начала болтать о Драко и о том, как она стала его новым наставником в программе «П.Н.И.В.П.О.П.У.».       Нарцисса была совершенно сбита с толку тем, что перед ней стоит магглорожденная ведьма, и заявляет, что пытается помочь её сыну. Было неясно, поверила ли она в намерения Гермионы, но, по крайней мере, она, похоже, поверила её рассказу, потому что первым делом спросила:       — Как он? Мой сын?       — Ему плохо, — честно ответила Гермиона, и Нарцисса кивнула, поджав губы, как будто это её не удивило.       — Я воспитала его так, чтобы он всегда ждал от жизни лучшего, — ответила она. — Возможно, это было моей ошибкой.       Гермиона не ожидала от неё такого самоанализа, поэтому на мгновение потеряла дар речи, прежде чем перейти к сути и положить телефон Nokia на стол перед Нарциссой.       — Вам нужно будет только нажать на зелёную кнопку, когда он зазвонит, и вы сможете поговорить с сыном. Батарейки хватит примерно на неделю. К тому времени я приду и заберу его, чтобы зарядить.       — Батарейка, — сказала Нарцисса, приподняв брови и тыча в телефон крошечной вилкой, как будто боялась, что Гермиона наложила на него проклятие.       — И почему же вы приняли решение помочь ему?       Гермиона покачала головой, не зная, что ответить.       Да, ей нравилось тратить всё своё время и силы на, казалось бы, невыполнимые задачи, просто чтобы доказать, что она может это сделать. Но Малфой уже достаточно хорошо подыгрывал ей. На днях он даже впервые позвонил Гойлу, который, похоже, нашёл утешение в садоводстве и так привязался к сквибу, с которым жил, что планировал остаться на лето, хотя формально мог уехать.       Малфой по утрам ел хлопья, гулял на природе после того, как она купила ему пару чёрных кед (которые он рассматривал с таким же отвращением, как Нарцисса свой телефон, но всё же носил их, чтобы не пачкать кожаные туфли), и даже не жаловался на то, что сегодня ему пришлось сопровождать Гермиону в её обзорной экскурсии по городу.       Ему оставалось выполнить всего одиннадцать заданий. И это всего за неделю. Такими темпами он покинет этот коттедж ещё до конца месяца.       Однако её беспокоило то, что он до сих пор не воспользовался ни одной из ее услуг. В глубине души она чувствовала, что он приберегает их на тот день, когда сможет использовать против неё. Что-то, что унизит её так же, как она унизила его, когда объясняла, как пользоваться посудомоечной машиной.       С другой стороны, Визенгамот и, соответственно, Кингсли были так рады её успехам, что предлагали ей должности и стажировки во всех подразделениях Министерства. Не то чтобы она собиралась принимать эти предложения, ведь у неё были очень конкретные планы на следующий год, которые, если повезёт, уведут её далеко от Министерства.       — Вон там ты можешь увидеть коттедж, — сказала Гермиона, указывая на небольшое здание на окраине, такое же оторванное от города, как и он от мира.       Драко хмыкнул, но его взгляд по-прежнему был немного печальным. Серьёзно, что нужно сделать, чтобы он хоть немного расслабился? Вздохнув, она сложила большие и указательные пальцы в форме квадрата перед глазами и мысленно представила маленький домик, окружённый прекрасными пастбищами.       — Что, Мерлин тебя подери, ты сейчас делаешь? — спросил Драко, но, несмотря на то, что в его голосе слышалось раздражение, она могла сказать, что его всегда хотя бы немного интриговало то, что он считал странным маггловским поведением.       — Фотографирую, — рассмеялась она.       — Они смогли поместить движущиеся изображения в коробку, но для статичных изображений используют свои бесполезные руки, в которых нет магии. Звучит логично. — Он закатил глаза и подошёл на шаг ближе. — Серьёзно, Грейнджер, я думаю, что Визенгамот в итоге соберется проверить меня, и окажется, что всё, чему ты меня научила, — драконье дерьмо.       — Ты не ошибаешься. Есть способы получше, чтобы делать фотографии, — ответила Гермиона. — Но в отсутствие камеры...       Она поднесла руки к его лицу и держала квадрат прямо перед его глазами. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него, потому что он был чертовски высоким.       — Если ты подержишь руки так какое-то время, изображение отпечатается на твоей сетчатке, как мысленная картинка.       — Ах, запечатлеть этот безрадостный опыт в моём мозгу навечно. Как раз то, что мне нужно. — В его голосе звучал привычный сарказм, но он не отодвинулся. Это была ещё одна интересная черта его характера. Он никогда не увеличивал дистанцию между ними, когда они находились в личном пространстве друг друга. Например, на днях, когда она объясняла ему, как пользоваться пультом от телевизора, и в конце концов вздрогнула, заметив, что его голова находится достаточно близко, чтобы коснуться её кудряшек.       Мгновение спустя он повернулся и посмотрел прямо на неё через маленький квадратик, который она держала перед его глазами. Когда его стальной взгляд, острый, но не такой режущий, как раньше, встретился с её взглядом, всё вокруг, казалось, на мгновение затихло. Семейство птиц, громко ссорившихся на соседнем дереве, ветер, трепавший листья, даже настойчивый гул города внизу — всё исчезло.       Смущённо усмехнувшись, Гермиона опустила руки и отвернулась, чтобы он не увидел, как её щёки заливает румянец. Было странно, что его взгляд проникал так глубоко в её сознание, что она могла с лёгкостью вспомнить, какого оттенка серого были его глаза в тот или иной момент.       Позже в тот же день мистер Уизли взял на себя обязанности её наставника, пока Гермиона на кухне работала над своим заявлением в Дурмстранг на ноутбуке. Хотя окончательное заявление нужно было написать на пергаменте, ей нравилось составлять черновик в файле Word, где она могла его редактировать.       Она старалась не думать о нелепом разговоре двух мужчин, пока они смотрели по телевизору «Охоту за сокровищами», но это было сложно, ведь мистер Уизли едва сдерживал волнение из-за того, что раскраска с Человеком-пауком может оказаться такой ценной.       — Немного похоже на вкладыши в шоколадной лягушке, не так ли?       — Скорее на то первое издание «Самой злой магии», которое мой отец продал за двенадцать тысяч галеонов много лет назад. Эти маглы, должно быть, очень любят пауков.       — О, ты, кажется, научился очень ловко переводить маггловскую валюту в галеоны, — с теплом в голосе сказал мистер Уизли. Драко что-то неразборчиво пробормотал в ответ.       Мгновение спустя Драко вошёл в залитую солнцем кухню и с любопытством уставился на её ноутбук. Гермиона попыталась не обращать на него внимания и напечатала следующее предложение в своём заявлении, но отвлеклась, когда он достал из холодильника за её спиной бутылку воды. У неё на затылке встали дыбом волосы, когда она скорее почувствовала, чем услышала, как он подошёл ближе.       — Заявление на должность координатора по реформе учебной программы в Дурмстранге, — прочитал он через её плечо. Он наклонился так близко, что её кудри коснулись его груди, и ей пришлось подавить дрожь. — Планируешь встретиться со своим бывшим возлюбленным, не так ли, Грейнджер?       Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, и это было ее первой ошибкой, потому что ее ноздри до краев наполнил теплый и пряный аромат, которым он всегда пользовался. Что-то, что напомнило ей о пронзительной свежести эвкалипта и насыщенном, дымном запахе кедра. Что-то восхитительно сложное.       — Во-первых, Виктор уже давно окончил Дурмстранг, — парировала она, наклонив голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Вторая ошибка. Его глаза прищурились, когда он посмотрел на неё сверху вниз, и в них озорно заблестели серые искорки. Но он по-прежнему не улыбался.       — Ну вот, ты снова начинаешь список, который не собираешься заканчивать, — поддразнил он её, снова переводя взгляд на ноутбук.       — Во-вторых, — выдавила она, — если тебе нечего добавить, пожалуйста, вернись к своему телешоу.       Он не обратил на неё внимания и пододвинул к ней стул. Его взгляд скользил по строчкам её заявления, пока он не дошёл до конца страницы.       — И это всё? — спросил он, снова взглянув на неё. Его интерес застал Гермиону врасплох, и ей потребовалось мгновение, чтобы покачать головой, прежде чем она перешла ко второй странице.       — Новая директриса Дурмстранга планирует полностью изменить школу. Она хочет, чтобы Дурмстранг стал маяком современности, избавился от всех своих архаичных идей, — объяснила Гермиона.       — И ты хочешь бросить свою непыльную работёнку в Министерстве, чтобы немного просветить этих несчастных маггловскими знаниями?       — Дело не только в том, чтобы добавить в учебную программу маггловедение, — возразила она. — волшебники и ведьмы многого не знают. Теории по философии, социологии, экономике… список бесконечен. Если в Хогвартсе уже были такие большие пробелы в учебной программе, то я даже не хочу представлять, насколько отстаёт Дурмстранг.       Драко посмотрел на неё с таким выражением лица, словно она была загадкой, которую он никак не мог разгадать. От этого она начала говорить ещё быстрее:       — Работа в Министерстве была… познавательной. Но я бы предпочла заниматься чем-то более практическим, где я могла бы почувствовать, что могу действительно изменить ситуацию.       Он хмыкнул и открутил крышку на бутылке с водой.       — Что? — спросила она, недовольная его скептическим отношением.       — Ничего, — ответил он, пожав плечами и скривив губы, как будто обдумывал что-то очень серьёзное. — Просто трудно представить, что школа, которая гордится своим наследием и традициями, может в одночасье измениться.       — Я же говорила тебе…       — Новая директриса, я понял. Тем не менее, она будет не единственной, кто прочтет твое заявление. И ты довольно откровенно заявляешь, что хочешь разобрать школу по кирпичикам, пока не исчезнет все, на чем она была основана.       Он отпил воды, затем сделал движение, как будто собирался встать. И хотя ее бесконечно раздражало, что он высказал ей вполне обоснованную критику, она схватила его за рукав и усадила обратно на стул.       — Ты думаешь, мне стоит быть осторожнее в выражениях?       — Я думаю, если они нанимают... магглорождённую, — он посмотрел ей прямо в глаза, произнося это слово, как будто хотел убедиться, что она знает: он больше никогда не будет использовать другое слово на букву «г» в её отношении, — это значит, что они всерьёз хотят перемен.       Он откинулся на спинку стула.       — И всё же, я думаю, не помешает отметить престиж школы. Уважь их наследие, а затем ненавязчиво напиши о том, как новые предметы могут дополнить существующие преимущества школы. Богатые и влиятельные люди больше всего любят, когда им тешат самолюбие.       Гермиона надулась на его совет. Она думала о том же самом, когда начинала писать заявление. В конце концов, она решила отказаться от этого, решив, что это прозвучит слишком дешево.       — Кому, как не тебе, знать, — наконец, нахмурившись, произнесла Гермиона, возвращаясь к началу страницы.       — Переезжаешь в самое северное место в Скандинавии, да? Ты полна сюрпризов, Грейнджер.       — Это временная должность. Я бы уехала не больше чем на пару лет.       — А потом? — он спросил.       — А потом… Ну, кто знает? Может быть, вернусь в Министерство? Я пока не хочу связывать себя обязательствами. Я хочу попробовать как можно больше всего, пока я еще молода.       — Как это по-гриффиндорски с твоей стороны.       — А как насчет тебя? — спросила она, удаляя вступительный абзац. — Когда ты выйдешь отсюда? Какие у тебя планы?       — Думаю, в моих хранилищах достаточно денег, чтобы не беспокоиться об этом какое-то время, — сказал он, но его ответ прозвучал как ложь.       — Серьёзно? Никаких амбиций?       — Не все хотят изменить мир, Грейнджер. Некоторые довольствуются тем, что просто живут в нём.       — Некоторые — да, — согласилась она, — но ты ведь не такой, верно?       Она не могла сказать, почему была так в этом уверена. Она снова взглянула на него и увидела, что он смотрит в окно с видом человека, у которого много мечтаний, но он не знает, как воплотить их в жизнь.       — Ярлык, который они на меня повесили, никуда не денется, — тихо сказал он, щурясь от яркого солнечного света. — Было бы глупо притворяться, что я могу сделать всё, что захочу.       — Ярлык? — осторожно спросила Гермиона, но, когда он поймал её взгляд, она услышала это слово так, словно он произнёс его вслух. Военный преступник.       — Ты бы сидел в Азкабане, если бы так считал Визенгамот.       — Дело не в этих старых дураках, — сказал Драко, — а в остальном мире.       Она хотела поспорить с ним, хотела сказать, что все сомневаются в его принадлежности. Но он был прав. Мир больше не считал его аристократом, а учитывая заключение его отца в тюрьму и роль, которую поместье Малфоев сыграло в войне, было сомнительно, что ситуация изменится в ближайшее время.       — Если в мире для тебя нет места, может, тебе просто нужно его для себя выкроить.       — И прокладывать себе путь наверх? — ответил он, качая головой, а затем снова встал. — Нет, спасибо. Мне и так хорошо.       Наблюдая за тем, как он выходит из кухни и возвращается к мистеру Уизли и телевизору, она подумала, что он не такой хороший лжец, каким хочет казаться.       На следующий день Гермиона в приподнятом настроении прибыла в коттедж через камин. Сегодня она собиралась отвести Драко в книжный магазин в городе, и он пообещал выбрать хотя бы одну книгу для чтения. Это означало бы, что ещё два пункта в списке вычеркнуты, и ей не терпелось порекомендовать ему всех своих любимых авторов, от Джейн Остин до Толкина.       Одно дело — обсуждать с Гарри маггловскую литературу и фильмы, ведь они оба выросли в таком мире, но ей было очень любопытно узнать, что думает о них волшебник. Особенно волшебник с таким традиционным воспитанием.       Но когда она пришла, то не нашла его ни в гостиной, ни на кухне.       — Малфой? — тихо позвала она, но вместо ответа или тишины сверху донеслось тихое бормотание. Любопытно.       Поднявшись по лестнице, она замерла на предпоследней ступеньке, услышав его слова:       — Пэнси, пожалуйста, больше не говори о своих рыболовных походах… Нет, мне правда всё равно, какого размера был твой последний судак. Твой интерес к рыбе начинает соперничать с утомительными монологами Грега о том, как правильно поливать тюльпаны.       Повисла небольшая пауза. Гермиона уже собиралась снова окликнуть его, но тут голос Драко стал ниже и зазвучал с дразнящей интонацией, которую Гермиона помнила с того дня в зоне обслуживания. Внутри у неё всё сжалось.       — Как насчёт того раза, когда ты пришла навестить меня в поместье Малфоев перед оглашением наших приговоров?       Должно быть, Пэнси ответила, потому что Драко тихо рассмеялся. Что-то внутри Гермионы загрохотало, как будто обрушилась башня из дребезжащих металлических предметов.       Вот как он смеялся по-настоящему.       — Мерлин, нет, Пэнси. Мы же договорились, верно? Давай придерживаться этого. Мы можем веселиться, но никому из нас не нужно большего, верно?       Гермиона фыркнула. Это было так похоже на Драко Малфоя, которого она знала.       — Скажем так, мне скучно, — протянул он. — И мне нравится вспоминать тот день. Нравится вспоминать, как ты кричала, когда я ласкал тебя между твоих прелестных ножек. — Дыхание Драко внезапно стало тяжёлым. — Чёрт, Пэнси, ты что, трогаешь себя, вспоминая, как хорошо тебе было со мной?       Глаза Гермионы расширились, а всё тело напряглось, как она сама себе сказала, от шока. Она открыла рот, чтобы предупредить его о своём присутствии, но издала лишь хриплый звук.       — Ничего, если я тоже? — прохрипел он, и от звука его возбуждённого голоса она чуть не отшатнулась, её обдало жаром, а кожу пробрало от участия.       И тут до неё дошло.       Образ Драко Малфоя между чьих-то бёдер.       Между её бёдер.       Она вцепилась в перила и крепко сжала их, чувствуя, как внизу живота разливается тепло. Но тут она услышала отчётливый щелчок расстегивающегося ремня, и с её губ сорвался писк.       На мгновение всё стихло, даже дыхание Драко стало прерывистым, словно он напрягал слух. Гермиона пошевелилась, намереваясь убежать, пока он не засек её, но от этого лёгкого движения заскрипела лестница.       — Прости, Пэнси, мне нужно идти.       Мгновение спустя он выскочил из спальни и появился прямо перед ней. Его щёки были такими же красными, как и её, и, к счастью, он был в брюках.       — Грейнджер, — фыркнул он, сардонически изогнув бровь и скрестив руки на груди, — ты решила подслушивать, да? Как это предсказуемо.       Гермиона открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.       — Ты похожа на одну из тех рыбок, о которых Пэнси не может заткнуться. Тебе понравилось то, что ты услышала? Думаешь об этом сейчас?       И тут его губы изогнулись, и он — он, черт возьми, расхохотался!       Уже второй раз за сегодня.       И не потому, что она его рассмешила, а из-за того, что выставила себя на посмешище.       — Я… я… — запинаясь, произнесла она, пытаясь вспомнить, как вести себя по-человечески, пока его ухмылка становилась всё шире, а кровь медленно отхлынула от его лица, словно она переходила на её щёки. Она сглотнула, затем скрестила руки на груди, подражая ему, и процедила сквозь зубы. — Что ж, полагаю, мне следует поздравить тебя с тем, что ты нашёл ещё одно применение, для которого магглы используют свои телефоны. Тем хуже для тебя, секс по телефону не входит в список, одобренный Министерством.       Она развернулась и поспешила вниз по лестнице, а он рассмеялся ей вслед. И хотя она не считала этот смех таким, которого добивалась, она не могла отрицать, что этот хриплый звук был приятнее, чем она ожидала.       Когда они подошли к книжному магазину в городе, Гермиона изо всех сил старалась не думать о том, что рассказы Драко Малфоя о том, как он заставил свою подружку с привилегиями кричать, по-прежнему оказывали на неё воздействие, которого она бы предпочла избежать.       Она была здесь с определённой целью. Она не могла отвлекаться на мысли о его светлых шелковистых волосах, щекочущих внутреннюю поверхность её бёдер. И она должна была помнить, что каждый раз, когда он флиртовал с ней, он делал это, чтобы посмеяться. Чтобы заставить её запинаться и заикаться. Чтобы на короткое время почувствовать своё превосходство.       Но когда она наблюдала за ним в проходе маленького антикварного книжного магазина, за тем, как он с той же сосредоточенностью, с какой изучал коробки из-под хлопьев, переворачивает страницы книг, она снова почувствовала это. Её кожа покрылась мурашками, румянец пополз вверх по щекам, сердце забилось быстрее, согревая тело, а внутренности запульсировали в пустоте.       Так не должно быть. Так совершенно точно и безотлагательно не должно быть. Но когда прядь его безупречно уложенных волос выбилась из общей массы и он плавно откинул её назад, словно требуя, чтобы она не выходила за рамки, у неё перехватило дыхание, и стало трудно глотать.       Чёрт возьми, но он её привлекал.       Привлекал сильнее, чем кто-либо за последние годы.       Это была просто физическая реакция на то, что её мозг рисовал образы того, как он умело орудует языком, заставляя кого-то кричать, и она даже не могла это контролировать.       Нечего стыдиться.       У каждого есть свои постыдные секреты.       Никто не должен был знать, что её тело тянулось к колючим, высокомерным хулиганам, которые одевались так, будто собирались попасть на обложку Forbes, пахли лесом в сумерках и имели такие изгибы и углы, что картина Пикассо могла бы им позавидовать.       Он поднял глаза, и она так быстро опустила взгляд в книгу, что была уверена: он заметил, как она на него смотрит. Затем он прошёл мимо неё в узком проходе между двумя полками, чтобы положить на прилавок ещё одну книгу. При этом рукав его пиджака едва не задел её грудь.       Гермиона подавила в себе это ощущение, а затем взглянула на прилавок и увидела, что три стопки книг выросли настолько, что продавщице, невысокой женщине со старомодной причёской, пришлось встать на цыпочки, чтобы взглянуть в них, прежде чем она скрылась в подсобке.       Это ещё одно доказательство того, что Драко не так уж и не заинтересован, просто ему не хватает мотивации.       Однако до сих пор большинство книг, которые он выбирал, были посвящены мрачным темам. «Повелитель мух», «О дивный новый мир», «Скотный двор». Но были и научно-популярные книги о войнах, серийных убийцах и самых печально известных и жестоких диктаторах в мире. Как будто он пытался доказать, что маглы такие же ужасные, какими он их всегда считал.       — Что еще ты выбрал? — Спросила Гермиона, когда он вернулся.       — Что-то вроде того, что ты слишком долго смотришь в бездну, пока бездна не посмотрит на тебя в ответ? Кажется, этот парень Ницше что-то понял.       Мгновение спустя он исчез в другом проходе.       Она решила не привлекать его внимания к иронии его выбора и к тому, что она не знала никого, кто бы смотрел в пропасть так, как, должно быть, смотрел он. Вместо этого она выбрала самые оптимистичные книги, которые смогла найти, и незаметно положила их под его стопки. Мемуары Манделы и Далай-ламы, несколько классических произведений, которые, как она надеялась, смогут проникнуть в его неприступное сердце, например «Маленький принц» и «Гордость и предубеждение».       Она как раз достала первый том «Властелина колец», когда он вернулся в её ряд и снова ухмыльнулся. Это не сулило ей ничего хорошего.       — Я нашёл кое-что для тебя, — сказал он, протягивая книгу в красной обложке. Разумеется, «Камасутру». Гермиона закатила глаза.       — Нет, спасибо, — сказала она с натянутой улыбкой, — мне не надо.       — Ты уверена? — прошептал он, подходя ближе, пока не оказался напротив нее. На его лице появилось выражение, похожее на притворную заботу. — Судя по тому, как сильно ты покраснела, мне очень трудно поверить, что этот Уизел когда-либо заставлял тебя кричать.       Она фыркнула от смеха. Всё это было крайне неуместно.       Хотя он был прав.       Секс с Роном не был чем-то потрясающим. Не то чтобы плох, просто ничего особенного.       — Это тебя совершенно не касается.       Он пожал плечами, затем открыл книгу и стал листать страницы, как будто хотел закончить разговор. Ей следовало промолчать. Но язык снова её подвёл.       — Мужчины, — вздохнула она, — всегда слишком уверены в своей способности угодить женщине.       Он снова посмотрел ей в глаза, и на мгновение её сердце замерло.       — То, что тебе пришлось притворяться с Уизелом, не значит, что я не знаю, как выглядит настоящий оргазм.       — Ах, вот как?       Она открыла «Братство Кольца» и стала бегло просматривать страницы, не видя их, пока ждала, когда он сорвётся.       — Что это значит?       — Ничего, — пожала она плечами, чувствуя, как его пристальный взгляд прожигает ей кожу. Она захлопнула книгу, снова посмотрела на него и сказала. — Я просто хочу сказать — и, пожалуйста, не принимай это на свой счёт, — что женщины довольно хорошо притворяются. Ты, может, даже не заметишь разницы.       — У Пэнси никогда не было причин притворяться, — прошипел он в ответ, и она увидела, что её слова задели его сильнее, чем он хотел показать.       — Тем лучше для тебя.       Он прищурился, и она улыбнулась ему своей самой невинной улыбкой.       Затем он сказал:       — Я точно знаю, как бы ты выглядела, если бы я прямо сейчас был у тебя между ног.       Ого, вот это да.       Они вступали в самую коварную из всех вод.       Однако от мысли о том, как он опускается перед ней на колени и задирает ей юбку, пока она держится за полки позади себя, она чуть не упала снова. Она снова почувствовала, как у неё между ног забился пульс, а соски напряглись под его пристальным взглядом.       «Забудь», — сказала она себе. — «Не позволяй ему дразнить тебя».       Вместо этого она поступила наименее разумно. Она приняла его вызов. Бросив взгляд в сторону кассы, чтобы убедиться, что владелица магазина всё ещё в подсобке, Гермиона собралась с духом, чтобы высказать свою точку зрения.       — Ты так уверен, что поймёшь, если я притворяюсь?       — На сто процентов.       На мгновение они уставились друг на друга, как иногда делали на уроках. Каждый хотел доказать свою правоту. Каждый из них хотел быть правым.       Затем Гермиона хмыкнула и прижала книгу к груди.       — Полагаю, это будет выглядеть примерно так? — прошептала она, откинув голову на полку и прикусив нижнюю губу.       Это было шокирующе, но не менее правдиво: когда его глаза расширились, а грудь высоко вздымалась, она почувствовала себя более могущественной, чем когда-либо прежде. С Роном было несколько моментов, когда она пыталась вести себя сексуально, но его реакция была скорее растерянной, чем возбуждающей. Но Драко выглядел скорее заинтригованным, чем чем-то ещё, и осознание этого разлилось по её телу, словно крошечные фейерверки.       Это придало ей ещё больше смелости.       — Но нам нужно вести себя тихо, — тихо вздохнула она, затем закрыла глаза и откинула голову ещё дальше назад. Перед глазами у неё снова возникла эта картина: она представила, как его большие ладони крепко сжимают её бёдра, как он смотрит на неё стальным взглядом, а в уголках его губ играет улыбка. Ей не нужно было изображать учащённое дыхание, но она усилила его, чтобы донести свою мысль.       Ещё одна картина: он наклоняет её бёдра к своему рту и целует её чуть ниже юбки, и ей приходится подавить вполне настоящий стон, сильно прикусив нижнюю губу.       — Да, — выдохнула она, глядя на него сквозь ресницы, чтобы убедиться, что он по-прежнему остается таким же очарованным зрителем, каким был до этого. Когда она обнаружила, что он смотрит на нее с открытым ртом и сжатыми в кулаки руками, она снова закрыла глаза.       — О, вот так, — простонала она, — Да, вот так. — Затем тише, с небольшой умоляющей ноткой в голосе. — Пожалуйста.       Она представила, как он встаёт и подхватывает её за бедра, прижимая к полкам, получая и даря удовольствие в равной степени.       — Так хорошо, — заскулила Гермиона. — Не останавливайся, пожалуйста, пожалуйста. Я так близко.       Он издал сдавленный звук, который она с трудом смогла распознать: что-то среднее между стоном и вздохом. Она подавила желание произнести его имя, застонать «Ах, Драко», зная, что это выдаст, что она думает о нем, притворяясь, будто сходит с ума.       Она знала, что ей нужно закончить это до того, как владелица магазина вернётся и вызовет полицию из-за непристойного поведения.       — Я собираюсь... — Она осеклась, затем снова застонала, запустила руку в волосы и запрокинула голову, пока та не ударилась о книги позади неё. Она не закричала, но издала сдавленный всхлип, прежде чем ещё глубже вжаться в полки и закончить своё представление несколькими тихими всхлипываниями.       Когда она осмелилась снова открыть глаза, то уже сама улыбалась, глядя на то, каким ошеломлённым и раскрасневшимся он был. Но в его глазах было что-то ещё, что-то гораздо более мрачное и откровенное. Её улыбка померкла, когда она заметила, что он неподвижен, как дикая кошка, готовая наброситься на свою добычу.       — Видишь, — сказала она с дрожащим смешком, — я же говорила, что женщины умеют притворяться лучше, чем ты думаешь.       Драко никак не отреагировал, даже не пошевелился. Его лицо было бесстрастным, но грудь тяжело вздымалась. Когда молчание между ними затянулось и напряжение между ними возросло, Гермиона почувствовала, как у неё пересохло во рту.       Неужели она только что успешно соблазнила мужчину, который должен был испытывать к ней отвращение? Мужчину, к которому и она должна была испытывать то же самое чувство?       — Простите, — робко прозвучал женский голос из-за полки за её спиной, — но не могли бы вы сказать мне, как называется книга, которую вы только что читали?       Гермиона отпрянула от полки и врезалась в Драко, ударившись плечом о его грудь. Но пока она пыталась не вдыхать аромат, который преследовал её с тех пор, как он вчера подошёл к ней слишком близко на своей кухне, она почувствовала, как его рука дрогнула, когда он обнял её за талию, чтобы поддержать.       Удивлённая, она запрокинула голову, и её сердце замерло, когда она увидела, как он сверкает зубами, а его грудь вздымается от смеха.       — Грейнджер, — взревел он, хватаясь свободной рукой за полку рядом с собой, словно вот-вот рухнет, — какого чёрта? Ты самая странная личность, которую я когда-либо встречал.       От его громкого и глубокого смеха она тоже рассмеялась. Но когда она отошла от него и увидела, что у него в глазах стоят слезы, все смущение и вызванное им напряжение сменились радостью. Мгновение спустя она тоже залилась смехом от души.       Мгновение спустя они оба сидели на потертом ковре магазина, ноги не держали их прямо.       Это был самый сильный смех, который Гермиона слышала за последние... годы. Она никогда не видела, чтобы Драко смеялся так сильно, даже если это был смех за счет других.       Когда они наконец успокоились, он снова наклонился к ней, коснувшись носом её волос.       — Но хороший оргазм выглядит не так, Грейнджер, — прошептал он хриплым от безудержного смеха голосом. От его пылких слов у неё перехватило дыхание, и она перестала шутить. — Тот оргазм, о котором я говорю, не такой красивый. От него морщится нос, обнажаются зубы, гримасничает лицо.       Гермиона чуть не застонала снова, услышав эти слова и осознав, что он прекрасно понимает, о чём говорит.       — Тот оргазм, о котором я говорю, заставляет тебя кричать, а не хныкать.       Он отстранился, поймав её широко раскрытый взгляд, и его губы всё ещё подрагивали.       — Думаю, Грейнджер, — медленно и нарочито произнёс он, снова опуская взгляд на её губы, как в тот день в закусочной, — тебе давно пора найти мужчину, который действительно тебя достоин.       Затем он выхватил книгу у неё из рук и встал.       Гермионе потребовалась целая минута, чтобы снова начать чувствовать ноги. Но когда она вышла из прохода и увидела, как он расплачивается за книги на кассе, он посмотрел на неё совсем другим взглядом. Он склонил голову набок, и в его глазах читались обещания, о которых, как она знала, ей не стоило просить.       И это не предвещало ничего хорошего.