6. В последнее время я отчаянно размышляла
29 июля 2025 г., 00:24
Октябрь 2006 года — 5 лет спустя
— Итак, я порылся в её сумочке, — сказал Рон, нахмурившись и облокотившись на стол. — Зачем тебе было рыться в её сумочке? — спросил Гарри, пока Гермиона тыкала вилкой в свой крошечный кусочек торта, пока шоколадные листья не посыпались ей на тарелку. Не то чтобы её не привлекали периодические отношения Рона с Лавандой Браун, которые переросли в интрижку после того, как Лаванда вышла замуж, но она не видела ни Гарри, ни Рона уже несколько недель и очень хотела, чтобы они хоть раз поговорили о чём-то другом. Погода для конца октября была прекрасная: тёплый ветерок обдувал их, пока они сидели в красивом саду маггловского кафе, а лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву, создавали идеальную атмосферу для разговора о более важных вещах. Например, о первом дне рождения сына Гарри и Джинни. Об их работе в аврорате. Или о том факте, что Гермиона должна была отправиться в Японию меньше чем через неделю. Вместо этого Рон проигнорировал очень уместный вопрос Гарри и сказал: — Знаешь, что я нашёл? — Нет, что? — Они только что купили обеденный стол. То есть она просто взяла и потратила две тысячи галлеонов на обеденный стол. — Где? — спросил Гарри, как будто не мог представить, что кто-то тратит столько денег на предмет мебели. — Дело не в том, где, Гарри, а в том, что она никогда его не бросит. — Ну и что тут нового? — возразил Гарри, потягивая чай. — Ты знал это уже два года. — Ты прав, — вздохнул Рон, откинувшись на спинку стула. Его колено, обтянутое брюками лососевого цвета, нервно дрожало. — Ты прав. Я знаю, что ты прав. — Почему ты не можешь найти кого-нибудь одинокого? Когда я был не женат, я знал много симпатичных одиноких женщин. Кто-нибудь наверняка да есть. — Ты не был одинок со времён Хогвартса. Ты знал симпатичных одиноких девушек, но их всех уже разобрали. Но ты не знаешь симпатичных одиноких женщин, — ответил Рон, закатив глаза, а затем взглянул на Гермиону, ожидая, что она заступится за него. Она покачала головой. Этого не случится. В её жизни не будет ни дня, когда она поддержит его скандальную связь с Лавандой. — Что ж, по крайней мере, Гермиона наконец-то нашла себе пару, — ухмыльнулся Гарри. — Ты просто рад, что я избавила тебя от Риты Скитер, — ответила Гермиона, сердито глядя на него. — Не могу дождаться, когда окажусь в Японии и смогу полностью игнорировать всю ту чушь, что печатают в «Ежедневном пророке». — Так Виктор не пытается сделать тебе предложение, пока ты с ним заигрываешь? Скитер просто выдумала это? — спросил Рон, пытаясь стащить с её тарелки шоколадный лист, который она защищала, тыча вилкой ему в пальцы. — Нет, я думаю, что пытается, — вздохнула она, встретившись с обеспокоенным взглядом Гарри. — Он намекает на это уже несколько недель. Все эти разговоры о его товарище по команде, который женился прямо на поле для квиддича, и о брачных традициях его семьи… Она вздохнула и протянула Рону свой лист, который он взял с широкой дурацкой ухмылкой. — Брачные традиции? — Что-то про ловлю лягушек на болоте рядом с чёртовым замком, который его родители называют домом, и последующее использование их в качестве ингредиента для зелья, которое сделает тебя невероятно плодовитым? — Сказала Гермиона с гримасой. — Не то чтобы мы планировали заводить детей в ближайшее время. — Это звучит… довольно романтично, — фыркнул Гарри. Она отмахнулась от него. — Я думаю, что возвращение к отношениям на расстоянии заставит его достаточно быстро понять, что для таких вещей еще слишком рано. — Что ж, удачи в бегстве от предложения руки и сердца. Если кто-то и может избежать обязательств, то это ты, — рассмеялся Гарри, но Рон, похоже, был с ним не согласен. — Виктор — один из последних хороших парней. Не позволяй, чтобы его увёл кто-то другой. — Как иронично, — фыркнула Гермиона, помешивая чай, — в прошлом году ты постоянно твердил мне, что я совершаю огромную ошибку, сближаясь с ним. — Ну, это было до того, как он подарил Рону абонементы на все свои квиддичные матчи в Европе, — сказал Гарри, слегка подмигнув в её сторону. — Это клевета, Гарри, и я этого не потерплю, — обвинил его Рон. — Да будет тебе известно, что Виктор ходит со мной в паб в ста процентах случаев, когда ты не ходишь. — Прости, Рон, но мой мозг, лишённый сна, не справляется с нашими походами по пабам, — прошипел Гарри с неожиданной резкостью. — Попробуй сам стать старшим аврором и отцом в один год. — Я бы предпочёл не делать ни того, ни другого, — выпалил Рон, и сердце Гермионы упало, когда она поняла, что напряжение, возникшее между двумя её лучшими друзьями, похоже, не рассеялось с их последней встречи. — Эй, — мягко окликнула она их, — давайте не будем ссориться? Они оба откинулись на спинку стула и уставились друг на друга, как два непослушных мальчика, которых мать заставила извиниться друг перед другом. Гермионе не нравилось оказываться в такой ситуации. — Да ладно, — пробормотал Рон, переводя взгляд с Гарри на Гермиону. — Я просто хочу сказать: если ты не схватишь Виктора, это сделает кто-то другой. Поверь мне, Гермиона, я говорю по собственному опыту. И тогда тебе придется провести остаток жизни, зная, что твой муж женат на другой женщине. Гарри закатил глаза от излишней драматизации Рона, но у Гермионы упало сердце. Виктор обладал многими качествами. Большинство которых были великолепны. Умеющий настоять на своем в разговоре, отлично справляющийся со своей работой, хорош собой и еще лучше в постели. Но она не была уверена, что он её муж. Гарри и Гермиона гуляли по близлежащему парку и болтали, после того, как Рон ушёл на работу. У Гарри редко было больше свободного времени, чем у Рона, поэтому она не удивилась, когда он глубоко вдохнул, словно готовясь к следующим словам. — Думаю, Рон меня ненавидит. — Что? — Гермиона резко повернула голову в его сторону. — С чего ты это взял? — Я думаю, он ненавидит свою работу, ненавидит быть аврором. И я думаю, он злится на меня за то, что я убедил его пройти обучение на аврора вместе. — Рон просто переживает сложный период, — ответила Гермиона, но даже ей самой эти слова показались пустыми. — Дело не только в этом. Дело в… — вздохнул Гарри. — Несколько дней назад Робардс сказал мне, что Рон провалил действительно важную работу и даже не извинился, когда ему указали на это. И ты же видишь, какой он. С каждым днём он становится всё более угрюмым. Гермиона скривила губы, услышав оценку Гарри. Это была одна из причин, по которой она много лет назад посоветовала Рону не идти по стопам Гарри. Но он не послушался её, даже когда они ещё были вместе. Но она каким-то образом предвидела это. Рон не был создан для работы, которая требовала бы такой стойкости. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Ей просто хотелось, чтобы он признался в этом самому себе, пока не стало слишком поздно. — Ты пытался поговорить с ним? — Каждый раз, когда я что-то говорю, он срывается на меня. Говорит, чтобы я отстал. Джинни однажды попыталась с ним поговорить, и он не разговаривал с ней целую неделю. Ты же знаешь, каким он может быть, когда что-то вбил себе в голову. Гермиона кивнула. — Он полон решимости доказать, что может это сделать, даже если ему от этого плохо. — Точно. — Хочешь, я с ним поговорю? — Может быть, — Гарри покачал головой и поправил очки. — Только если эта тема возникнет сама собой. В противном случае он просто разозлится ещё больше. Гермиона тяжело вздохнула. Быстро подняла руку и взглянула на часы. — Виктор ждёт тебя? Она виновато улыбнулась. — Я уже опаздываю. Я обещала встретиться с ним в Косом переулке за ланчем, прежде чем он встретится со своей командой. Это последний раз, когда мы видимся перед моим отъездом в Японию. Гарри быстро обнял ее. — Тогда не заставляй его ждать. Мы увидимся в «Норе» в это воскресенье? Гермиона кивнула и поспешила к месту для аппарации, чтобы встретиться со своим парнем.***
— Я не хочу уходить, — пробормотал Виктор, прижимаясь губами к её губам и так сильно сжимая её кардиган, что тот начал растягиваться. Его нежность и довольно грубое обращение с ней были интересным противоречием даже за пределами спальни. Но Гермиона не жаловалась. Ей нравилось, что он бывает немного грубым. Это позволяло ей отключить мозг, что часто казалось невозможным. Ещё вчера, когда он прижал её к столу и провёл мозолистыми руками по её бёдрам, она подумала, как же ей повезло, что она наконец-то нашла партнёра, который понимает, что ей нужно. Если бы только их физическая совместимость отражалась в её чувствах к нему. Приглушённый шёпот и покашливание заставили Гермиону напрячься в его объятиях и прижаться к его груди. — Мы устраиваем шоу, — упрекнула она его, наклонив голову и обнаружив, что очередь перед камином увеличилась примерно на двадцать человек, которые либо очень внимательно наблюдали за ними, либо пытались смотреть куда угодно, только не на них. — Пусть смотрят. Я хочу, чтобы все они знали, что я не могу оторваться от своей невесты. — Девушки, — поправила его Гермиона. — Пока что, — рассмеялся Виктор, прежде чем схватить ее за волосы и притянуть к своему рту. Гермиона дала ему ещё две секунды, прежде чем отстраниться. — Твоя команда ждёт. Виктор надул губы. — Мы не увидимся несколько месяцев. Мне плевать на мою команду. Она попыталась одарить его своим самым строгим взглядом, но его глупая улыбка была настолько заразительной, что у неё ничего не вышло. Вместо этого она провела рукой по его рубашке. — Я буду отправлять тебе сову каждый день, пока не уеду в Японию. — Болтать по камину, — парировал он. — Да, мы будем болтать по камину при любой возможности. Он снова поцеловал её, прежде чем она успела что-то сказать. — Здесь есть люди, которым нужно быть в другом месте. Плавное протяжное произношение и аристократический акцент голоса, доносившегося издалека, были ей хорошо знакомы. Её сердце тяжело забилось в груди. Ахнув, Гермиона снова толкнула Виктора в грудь, и он, отшатнувшись, и почти упал в камин. В животе у неё запорхали бабочки, чего с ней не случалось уже много лет. Она тут же почувствовала себя виноватой. Виктор всё ещё ухмылялся, не замечая её внутреннего смятения. — Мы поговорим сегодня через камин? — Да, — ответила Гермиона, чувствуя, как по спине пробегает холодок от взгляда, в котором она даже не была уверена. — Поговорим после твоей тренировки. Виктор притянул её к себе и в последний раз крепко прижался губами к её губам. Отпустив её, он прижал одну руку к груди, а другой бросил летучий порох в огонь. Как только Виктор исчез в языках зелёного пламени, Гермиона обернулась и смущённо улыбнулась людям, стоявшим в очереди за ней. Она продолжила идти вдоль длинной очереди, и её тело едва не вибрировало от нарастающего внутри напряжения. И когда она увидела его, когда её взгляд остановился на высокой фигуре с характерной копной светлых волос, всё вокруг, кроме него, отошло на второй план. Драко стоял немного в стороне от очереди, и на его лице читалась смесь веселья и раздражения. — Гермиона Грейнджер заставляет всех опаздывать, целуясь со своим парнем-игроком в квиддич, — насмешливо крикнул он, и одного лишь звука её имени, произнесённого этим глубоким баритоном, впервые за много лет, было достаточно, чтобы удовольствие разлилось по каждой клеточке её тела. О, какой же она была дурой. Какой же она была совершенно неисправимой дурой. Драко Малфой возвышался над ней с таким царственным видом, что казалось, будто он вырос с тех пор, как она видела его в последний раз. Его плечи были такими широкими, что ткань тёмно-серого сюртука натянулась. Его волосы были такими же аккуратными и уложенными, как всегда, но челка была растрёпанной, что ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не пригладить её. — Малфой, — сказала она, коротко кивнув и пытаясь сдержать ухмылку, которая уже расползалась по её лицу, но безуспешно, судя по его улыбке. Он выглядел гораздо серьёзнее, чем она помнила. Исчезли простые чёрные брюки и рубашка на пуговицах, исчезла лёгкость в его движениях. Вместо этого на нём был сшитый на заказ костюм и жилет, а на груди — серебряная цепочка с фамильным гербом Малфоев. Из-за тугого узла на галстуке и пальто, тяжело давившего на плечи, он выглядел так, словно нёс на себе груз всех своих предков Малфоев-Блэков. — Всё ещё пытаешься попасть на первую полосу «Ежедневного пророка», не так ли? Гермиона насмешливо посмотрела на него. — Виктор очень любит проявлять чувства. Иногда он забывает, что мы не единственные люди в мире. Драко хмыкнул и приподнял брови. — Что?! — выпалила Гермиона в ответ, и их перепалка мгновенно стала привычной. — Ничего, — ответил он, пропуская людей, стоявших за ним, вперёд по очереди. Для человека, у которого была срочная встреча, он не слишком торопился. — Как давно ты с ним? Гермиона нахмурилась и перекинула несколько локонов через плечо. Она не могла объяснить, почему вдруг так насторожилась. Ей просто казалось неправильным обсуждать свои отношения с мужчиной, от одной улыбки которого у неё до сих пор подкашивались ноги. — Почти год, — сухо ответила она. — А что? Драко пожал плечами и отошёл ещё на несколько шагов, пока люди позади них исчезали в клубах дыма и шипении камина. Лёгкий порыв ветра, вызванный их движением, донёс до неё его запах. Эвкалипт и кедр. Ей так и не удалось найти аромат, который мог бы заменить этот запах, и он был настолько уникальным, что мгновенно пробудил в ней воспоминания. — Полагаю, это объясняет, почему вы до сих пор провожаете друг друга у камина. Всё ещё в фазе конфетно-букетного периода, не так ли? Гермиона тихо рассмеялась и поджала губы. Она не хотела думать о том времени, когда он целовал её так, словно они были безумно влюблены друг в друга, но её взгляд скользнул по его губам, таким же тонким и бледным, какими она их помнила. Ей нужно было взять себя в руки. Всё это было крайне неуместно. — И ты эксперт в этой теме, основываясь на своём опыте с… кем? Драко прищурился, и его тело напряглось. — Если хочешь знать, я собираюсь обручиться. Боль в груди от его слов была неправильной по многим причинам. Между ними никогда ничего не было и не будет. Тот факт, что он женится, не изменит реальность, в которой они уже жили. И все же… — Собираешься обручиться? — спросила она, пытаясь ухватиться за странную фразу, вместо того чтобы зацикливаться на неприятном ощущении в груди. — Я собираюсь встретиться с её родителями. Это одна из традиций чистокровных семей. Брачный контракт, который был подписан между моим отцом и главой семьи Гринграссов при моем рождении, должен быть выполнен до моего двадцать шестого дня рождения. — Гринграсс? Дафна? — Ее сестра. Астория. Гермиона мысленно вздохнула. Теперь у нее даже не могло возникнуть никаких противоположных чувств по отношению к этому браку. Астория пожертвовала огромную сумму на счет Гермионы по защите юных оборотней, когда Гермиона еще работала в Министерстве. Она с трудом сглотнула, затем заставила себя улыбнуться еще раз. — Поздравляю. Астория — прекрасный человек. — Да, я наслышан. — Он поправил рукава своего пальто, затем прочистил горло, и легкий разговор сменился неловкостью. Вопрос был излишним, поскольку подтекст был очевиден. Он собирался обручиться с девушкой, которую знал лишь шапочно со времён учёбы в Хогвартсе. Должно быть, он заметил удивление на её лице, потому что сказал: — Сегодня я впервые встречаюсь с её семьёй. Саму Асторию я увижу только после того, как будут согласованы детали о приданом. — О, — сказала Гермиона, — эти традиции чистокровных родом действительно из другого века. Драко пожал плечами, но движение получилось вялым. — Это то, что сделает маму счастливой. Гермиона мало что могла сказать такого, что не прозвучало бы так, будто она читает ему лекцию, и она не хотела показаться снисходительной, поэтому вместо этого попыталась ободряюще кивнуть. — У тебя на лице написано неодобрение, — рассмеялся Драко, и маленькие морщинки возле его глаз заставили ее сердце с тяжелым стуком выскочить из груди. — Возможно, я слишком современная ведьма, чтобы понимать тонкости брака по расчёту. Это не значит, что в этом есть что-то неправильное. — Ну… — Он вздохнул, его взгляд затуманился, пока он смотрел, как люди позади них исчезают в камине. Гермиона не могла удержаться и не поёрзать на каблуках. Пять лет назад между ними тоже были паузы в разговоре, но они всегда были либо напряжёнными, либо комфортными. Никогда не было такой неловкой тишины. — Ты всё ещё рисуешь? — спросила она наконец. Драко резко перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнула тёмная эмоция, от которой у неё перехватило дыхание. — Иногда, — ответил он. — Нужно многое... сделать, чтобы восстановить репутацию Малфоев. — Я видела статьи в «Ежедневном пророке», — призналась она, и он приподнял брови в знак согласия. — Военные репарации, речь, с которой ты выступил на последнем торжественном мероприятии в Министерстве, повышение осведомлённости о менталитете Пожирателей смерти, который всё ещё преобладает в определённых кругах общества… Драко поднял ладонь и поморщился. — Не нужно перечислять, Грейнджер. Я старался. К большому огорчению моего отца, который предпочёл бы, чтобы мы навсегда застряли в прошлом. Группа работников Министерства возвращалась с обеденного перерыва и толпилась у камина в "Дырявом котле". Драко взял ее за локоть и отвел подальше от людей, выстроившихся в очередь. — И, если верить “Ежедневному пророку", ты отправляешься в Японию? Убегаешь от кольца, которое Крам хочет надеть тебе на палец? Гермиона закатила глаза. — Риту нужно засунуть обратно в банку. Драко от удивления открыл рот, но прежде чем он успел попросить разъяснений, Гермиона сказала: — Да, первая часть — правда. Через две недели я уезжаю в Японию. — А, так ты распространяешь свой гриффиндорский идеализм по всему миру? — Нет, — ответила Гермиона. — Всё совсем наоборот. Я пишу книгу о различных магических системах и о том, как они могут улучшить нашу систему образования. Я думаю, мы все можем поучиться друг у друга. — Думаю, можем... — Он на мгновение замялся, и между его бровями залегла морщинка. Когда он не ответил, Гермиона одними губами спросила: — Что? Он покачал головой и слегка улыбнулся ей, как будто только что принял какое-то решение. — Что ж, — сказал он, — было приятно поболтать, но мне, наверное, стоит... — он указал на камин, в котором исчезли последние сотрудники Министерства. Пальцы Гермионы чесались от желания схватить его за рукав и не отпускать. Она быстро засунула их в карманы пальто. Виктор не раз просил её больше полагаться на него. Проявлять чувства. Он говорил, что нет никого практичнее неё. Почему же тогда она была готова вцепиться в пальто Драко Малфоя? — Я и так опаздываю. — О, конечно, — поспешно ответила Гермиона, отступая на шаг и указывая на камин. — Я не хочу мешать вам обсуждать приданое Астории. — Мы обсуждаем не её приданое, — сказал Драко. — А моё. Он поднял в руке дорогой на вид бумажный пакет, в котором, как она предположила, были подарки для его будущих тестя и тёщи. Гермиона не смогла сдержать изумления и выпалила: — О! — Ты что, не слышала, Грейнджер? Малфои уже не так популярны, как раньше. Она хотела возразить, что он вовсе не товар и что ей больно слышать, как он говорит о себе с такой горечью, но понимала, что не имеет права этого делать. Они не виделись пять лет, кто она такая, чтобы вмешиваться в его дела? Она не знала мужчину, стоявшего перед ней. Не знала, что с ним произошло, почему он чувствовал себя обязанным принять наследие своей семьи, каким бы сомнительным оно ни было. Всё, что она знала, — это то, что она скучала по молодому человеку, которым он был не так давно. Тому, кто создавал произведения искусства, читал «Властелина колец» и любил эту книгу без тени иронии, играл с ней в «УНО» до поздней ночи. — Я тоже рада была снова тебя увидеть, — наконец сказала она. — Не могу поверить, что до сегодняшнего дня мы ни разу не сталкивались. — Почему? — спросил он с самоироничной усмешкой, которая едва не разбила ей сердце. — Ты надеялась увидеть меня снова? В ответ она сморщила нос и последовала за ним к камину. Когда он встал в него, держа в руке летучий порох, у неё снова защемило сердце. В его взгляде было что-то такое, что лишило её дара речи. Сожаление? — Из всех дней именно сегодня это случилось, не так ли? Мгновение спустя он исчез в зеленом дыму, оставив после себя лишь эхо своих слов.***
Две недели спустя большой филин застал ее врасплох, неподвижно сидевший перед окном гостиной. Я буду в коттедже в Личвилле к полудню. — Д В письме Драко не было никаких подробностей, но этих скупых слов оказалось достаточно, чтобы у Гермионы всё перевернулось внутри, и это лишь подтвердило, что она приняла правильное решение, отправившись в Ирландию, чтобы поговорить с Виктором после его матча. Расставание было тяжёлым, грусть Виктора была ощутима. И всё же… она знала, что приняла правильное решение. Она сделала это не столько ради себя, сколько для того, чтобы избавить Виктора от мысли, что она ему подходит. Гермиона ещё раз постучала пальцами по письму, мысленно повторяя: «Стоит мне ехать или нет?» До вылета оставалось всего восемь часов, но она собрала все вещи ещё несколько дней назад. Она попрощалась с Джинни, Гарри и Роном и прибралась в квартире так, что не осталось ни пылинки. Так что не было никаких практических причин не ехать. Однако были и другие, более эмоциональные причины. Насколько ей было известно, Драко уже был помолвлен. Она не видела официального объявления, но это не значит, что ничего не было. И даже если это было не так — даже если Драко всё ещё был свободен, — это не означало, что была хорошая идея с ним встречаться. Всего несколько минут, проведённых с ним у камина в «Дырявом котле», открыли ей то, о чём она всегда подозревала. Дело было не только в его внешности, запахе или в том, что его пристальный взгляд ещё несколько дней не выходил у неё из головы. Дело было даже не в том, что её тело реагировало на него так, что это можно было назвать только глупой манией. Дело было в его присутствии. Вот так просто. Она не верила в ауры и прочую чепуху, связанную с прорицаниями, но должна была признать, что в Драко Малфое было что-то неуловимое. Что-то, что она не могла объяснить логически. Что-то, что можно было только почувствовать. Как вибрацию в воздухе, водоворот, притягивающий невидимые силы внутри неё. Виктор тоже был харизматичным и властным, так что дело было не только в уверенности. Какой бы ни была эта невидимая сила, она открыла ей глаза на то, что было недостающим кусочком пазла в её отношениях с Виктором. Гермиона вздохнула и отодвинула письмо подальше от себя по кухонному столу. Ей не стоит идти. Не стоит снова с ним встречаться. С другой стороны, если она не пойдёт, то никогда не узнает, почему он связался с ней. Она будет вечно гадать, что могло бы быть. И следующая часть была, пожалуй, самой ужасной. С тех пор как его сова доставила письмо, в глубине души у неё теплилась нелепая мысль: «А что, если он захотел увидеться с ней, потому что тоже почувствовал это невидимое притяжение между ними?» Гермиона покачала головой. Ей нужно было развеять эту мысль в прах. Не могло быть, чтобы он почувствовал ту же безумную химию во время их неловкого десятиминутного разговора. Ни в коем случае. Вздохнув, Гермиона отодвинулась от кухонного стола и начала наводить порядок на полке со специями. Луна наверняка поблагодарила бы её, что она позаботилась о том, чтобы все травы были отделены от других специй и расставлены в алфавитном порядке, когда она заедет. Но как только укроп оказался рядом с эстрагоном, беспокойство Гермионы усилилось настолько, что она почувствовала, как дрожит всем телом. — К чёрту всё, — пробормотала она, затем подошла к камину, взяла немного пороха и рявкнула. — Коттедж в Личвилле. Мгновение спустя она оказалась в гостиной дома, который, как ей казалось, она больше никогда не увидит. Бархатный диван всё ещё стоял там, гордый, но одинокий, перед старым телевизором. В коридоре она увидела те же облупившиеся обои. Шум из кухни вывел её из оцепенения. Она зашагала в ту сторону, готовая высказать Драко всё, что о нём думает. Как он посмел вызвать её сюда в день её отъезда? Как он посмел так вторгнуться в её мысли? Как он посмел быть таким… таким… таким самим собой?! Но как только она вошла на кухню, ей показалось, что она врезалась в стеклянную стену: от открывшейся перед ней картины у неё перехватило дыхание. Драко был в одной из своих чёрных рубашек на пуговицах. Он склонился над кухонным островом и быстро, решительно чертил что-то угольным карандашом. — Грейнджер, — сказал он, даже не подняв головы. — Чего ты так долго? Гермиона, должно быть, открыла рот, потому что, когда он наконец взглянул на неё, на его лице сияла широкая улыбка. В этот момент он выглядел таким мальчишкой, что ей показалось, будто она провалилась в кротовую нору и перенеслась на пять лет назад. — Ты в курсе, что мне предстоит двенадцатичасовой перелёт? — Кажется, я читал что-то подобное в «Ежедневном пророке», да, — ответил он. — Очень странно, по-моему. Ты что, забыла, что существуют портключи? Она фыркнула и скрестила руки на груди, которая покалывала. — Путешествовать на другой конец света с помощью портключа гораздо неудобнее. Драко что-то пробормотал, нахмурив брови и сосредоточившись на рисунке. — Так зачем ты позвал меня именно сегодня? И получил ли ты вообще разрешение от Министерства, чтобы прийти сюда? — Мне не нужно разрешение. Коттедж принадлежит мне. Гермиона опустила руки. — Коттедж принадлежит —? — Мне, — ответил он, на мгновение переведя на неё острый взгляд. Как чёртов гарпун в грудь. На мгновение она задумалась о том, что бы сказали по этому поводу Гарри и Рон. Рон уже так драматично отреагировал, когда узнал о её разрыве с Виктором. Ей казалось, что его волосы поседеют, если он узнает, что она приняла такое решение, потому что несколько минут в присутствии Драко Малфоя показали, что она никогда не сможет испытывать к Виктору такие чувства. — Я купил его у Министерства несколько лет назад. Я бываю здесь нечасто, но это хорошее место, куда можно сбежать, если мне нужно побыть одному. — Ты купил собственную тюрьму? — Я воспринимаю её скорее как место для размышлений. А, так Драко Малфой превратился в монаха-дзен-буддиста. Гермиона снова скрестила руки на груди и постаралась изобразить как можно более раздражённый вид. — Это всё равно не объясняет, зачем ты меня сюда позвал. Он наконец опустил карандаш и выпрямился во весь рост, не переставая улыбаться. Ей почти показалось, что она придумала того Драко Малфоя, каким он был две недели назад. Тот, кто был застегнут на все пуговицы и держался чопорно, как Малфой. — Я подумал, что мы могли бы сходить в книжный магазин в городе. Гермиона практически чувствовала, как на её лбу появляется складка, от которой остаются глубокие морщины. Всё это казалось странным. После пяти лет полного молчания он вдруг проснулся однажды утром, посмотрел в зеркало и подумал: «Хм, как бы мне с пользой провести моё драгоценное время? Попросить Грейнджер сходить со мной в книжный магазин в Личвилле, как в старые добрые времена!» Это было совершенно немыслимо. Если только… Да, если только она не выдавала желаемое за действительное. Если только она не была единственной, кто заметил, что удивительная искра между ними не угасла. Гермиона прикусила щёку изнутри и окинула взглядом его подсвеченное сзади тело, словно пытаясь найти ответы в его позе. Её взгляд остановился на его длинных пальцах, и она почувствовала, как её тело вспыхнуло от воспоминаний о том, как они ласкали её, словно она была чем-то ценным, чем-то, что нужно беречь. — У меня есть два часа. — Она резко перевела взгляд на него. — Постарайся, чтобы я не пожалела о потраченном времени. В то время как коттедж застрял в прошлом, книжный магазин продвинулся в будущее слишком далеко. Исчезли старые, изношенные ковры и деревянные половицы, уступив место желтоватому ламинату. Книги теперь были идеально расставлены по жанрам, а секция «Самопомощь» в передней части магазина была возмутительно большой. Гермиона не могла не возмутиться этими изменениями. Ей казалось, что часть её прошлого только что была перезаписана, и это было ещё одним напоминанием о том, что прошлое нельзя вернуть. — Итак, — наконец сказал Драко, стоя позади неё, после того как они зашли в отдел, где она однажды сымитировала оргазм. Она нашла утешение в том, что этот отдел, по крайней мере, был посвящён фэнтези и научной фантастике. — Ты и Виктор? Гермиона прищелкнула языком и посмотрела на него через плечо. — Это не так уж важно. Люди постоянно разрывают отношения. Мир продолжает вращаться. — Скитер с этим не согласится. Гермиона со вздохом повернулась к нему, а он процитировал: — Золотая девочка, оставляющая за собой след из разбитых сердец. Что в этом нового? Она уже собиралась закатить глаза в ответ на это преувеличение, но что-то в его тоне, что-то более глубокое, скрытое в его словах, заставило её почувствовать себя униженной. Гермиона знала, что причинила Виктору боль, и это не было ложью. Она жалела, что не знала того, что знала сейчас, год назад, когда они встретились на матче по квиддичу, на который её притащил Рон. Им обоим было бы намного проще, если бы она не позволила себе поверить, что может влюбиться в него так, как всегда хотела любить другого человека. — Давай поговорим о твоей помолвке, — сказала Гермиона с дразнящей улыбкой. — Лучше не надо, — ответил Драко, доставая с полки первую попавшуюся книгу и перелистывая страницы. — Переговоры о приданом прошли не по плану? — Они хотят, чтобы я донёс на отца, — сказал Драко. В его голосе не было гнева, но от его покорности у неё всё равно сжалось сердце. — Как бы я ни осуждал его прошлые поступки, он и так достаточно настрадался в Азкабане. Ему не нужно читать в «Ежедневном пророке», что его единственный сын собирается разорвать с ним все связи. — Тогда.., — не обручайся. — Тогда? Гермиона покачала головой. Какое право она имела говорить такое человеку, которого не видела много лет? С дрожащим вздохом она отвернулась, делая вид, что изучает книжную полку перед собой, и провела пальцами по корешкам научно-фантастических книг. — Ты сказал, что помолвка сделает твою маму счастливой? За ее спиной воцарилось долгое молчание. Гермиона смотрела на книги, лежащие перед ней, пока названия на корешках не поплыли у нее перед глазами, ожидая его ответа. — Тюремное заключение моего отца и резкое падение нашего общественного положения тяжело сказались на ней, — наконец ответил он. — Объединение с семьей Гринграсс снова открыло бы перед ней многие двери. — Значит, ты женишься, чтобы твою мать снова пригласили на чай? Как только эти слова сорвались с её губ, она пожалела о них. Она была так решительно настроена не позволять своему мнению влиять на её реакцию. — Мама... — В его голосе прозвучала болезненная хрипотца. — Если бы её снова пригласили на чай, это сделало бы её счастливой, и я бы с радостью ей это дал. Гермиона медленно повернулась на каблуках, с такой силой вжавшись ладонями в полку позади себя, что они впились в кожу. — А что насчет твоего счастья? Этот вопрос, казалось, задел его. Уголки его губ опустились, а в глазах отразились эмоции, которые она не могла понять. Она знала, как мастерски он умеет закрываться, поэтому тот факт, что он ничего от неё не скрывал, снова разбил ей сердце. — Заслуживаю ли я счастья, Грейнджер? Этот вопрос ударил её так сильно, что она вжалась в полку позади себя. — Конечно, заслуживаешь. Драко избегал её взгляда, уставившись в пол по другую сторону прохода. — Многие с этим не согласятся. — Но ты же женишься не потому, что общественность всё ещё настроена против тебя, не так ли? Это совсем не похоже на того Драко Малфоя, которого я знаю. Он так резко перевёл взгляд на неё, что она чуть не задохнулась. — Думаешь, ты знаешь, кто такой Драко Малфой? На мгновение она потеряла дар речи, услышав в его словах обвинение. — Ты прав, не мне это комментировать. Это твоё решение. Ты должен поступать так, как считаешь правильным, независимо от мнения других. — Так и должно быть, — согласился Драко. Снова повисла тишина, а потом он спросил. — Почему ты рассталась с Крамом? У Гермионы скрутило живот. — Я просто не думала, что мы выдержим разлуку. — То есть ты планировала расстаться с ним ещё до того, как мы снова встретились? Потому что с моей точки зрения, эти поцелуи выглядели… — Я не была уверена, ясно? — выпалила Гермиона, выпрямившись. — Я не была уверена в том, чего хочу. — И стала уверена после… Он не договорил, но Гермиона ясно услышала эти слова. Он давал ей возможность сказать то, что всё это время висело в воздухе между ними. Но она не знала, сможет ли это сказать. Стоит ли ей это говорить. — Ты снова рисуешь? — мягко спросила она, надеясь перевести разговор на менее откровенные темы. — Да. Встреча с тобой вдохновила меня. Твою мать. Гермиона знала, что снова смотрит на него с открытым ртом, но как он мог говорить такие вещи... и с такой уверенностью, ведь они не виделись много лет? — Ты мог бы написать мне раньше, — сказала она, чувствуя, как от раздражения у неё сводит мышцы. — Может, я и не была в Лондоне, но я не была оторвана от мира. — Я не думал, что ты будешь рада моим письмам. Гермиона фыркнула и в отчаянии запустила руку в волосы. — Что мы здесь делаем, Драко? Он посмотрел в окно на улицу, залитую октябрьским солнцем. — Я часто об этом думал, — пробормотал он так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его. — Правильно ли я тогда поступил? Когда он снова поймал её взгляд, у неё снова перехватило дыхание. Несколько напряжённых мгновений они просто смотрели друг на друга через узкий проход, и воспоминания накатывали на неё, как котёл, наполненный Амортенцией. — Меня не будет целый год. — Я знаю. — Драко склонил голову, и наконец на его губах заиграла улыбка. — Как думаешь, Грейнджер, мы действительно знаем друг друга? Гермиона тихо усмехнулась и поджала губы. — Честно? Я так не думаю. — Да, — согласился он. — Я тоже. Она не могла сказать, почему осознание того, что они были не более чем незнакомцами друг для друга, не понравилось ей. — Ты бы хотела это изменить? — осторожно спросил он, словно почувствовав ее тревогу. — Что ты имеешь в виду? Улыбка Драко снова стала шире. — Как ты относишься к дружбе? Я наконец-то смог отправить тебе это письмо. Гермиона снова недоверчиво рассмеялась. Друзья? Он хотел с ней дружить? Почему это звучало ещё более безумно, чем романтические чувства? — Я думала, ты не веришь, что мужчины и женщины могут быть друзьями. Драко смущённо поморщился. — Когда я такое говорил? — По дороге из Лондона в Личвилль? — Нет, нет, нет. Я никогда этого не говорил. — Прежде чем Гермиона успела возразить, он продолжил. — Да, да, я действительно это сказал. Мужчины и женщины не могут быть друзьями. Еще одна короткая пауза, — если только они не живут на другом конце света друг от друга. Тогда они смогут. Она склонила голову набок, заинтригованная его умственной гимнастикой. — Это поправка к предыдущему правилу. Если два человека находятся так далеко друг от друга, что не рискуют поддаться влечению, они могут быть друзьями. Гермиона потрогала языком резец. Слово «влечение» крутилось у неё в голове, как карусель. — Друзья? — Он протянул к ней руку. Гермиона некоторое время смотрела на неё. Под кожей всё ещё ощущалось покалывание, а в животе беспокойно порхали нервные бабочки. Однако он был прав. Они не знали друг друга. И, возможно, если она узнает его получше, то очнётся от причудливых грёз, в которые погрузилась в тот момент. — Да, — сказала она, вложила свою руку в его и решительно пожала её. Она была уверена, что на расстоянии сможет сохранить их отношения такими платоническими, какими они должны быть. И кто знает? Может быть, если она узнает его получше, то раз и навсегда избавится от романтических иллюзий. — Друзья.
