Влюблённые дураки (Lovefool)

Октябрь 2009 года — тот же день

      Квартира Драко представляла собой бесконечное пространство из тёмного дерева и стекла, в котором отражался последний луч солнца, а мебели не было и в помине. Шаги Гермионы эхом разносились по просторной квартире Драко, а её голос отражался от голых стен, когда она спросила:       — Тебя ограбили?       Драко что-то промычал, ведя её вглубь своего жилища.       — Я хотел начать с чистого листа, — сказал он. — Поэтому я попросил Асторию забрать всё, что она хотела. — Он обвёл рукой пустую гостиную. — Оказалось, что всё, кроме нашей супружеской кровати, она забрала.       — И давно это было? — спросила она, развернувшись на каблуках, прежде чем отвлечься на потрясающий вид на парк, из которого они только что вышли.       — Пару месяцев? — Драко пожал плечами. — Я собирался нанять Пэнси, но она занята с другими клиентами и… я понял, что мне и так многого не нужно.       — Драко Малфой снова живёт как монах, — сказала Гермиона, качая головой. — Программа П.Н.И.В.П.О.П.У. действительно помогла тебе обрести внутренний покой, не так ли?       На его лице появилась улыбка, а бледные губы растянулись в забавной гримасе. Однако его тон был бесстрастным.       — Что-то вроде того.       Прочистив горло, она обошла его и вошла в пустую комнату. Слева от неё был камин с белой облицовкой, элегантный на вид, и она решила пока что расположиться там. Драко взмахнул палочкой, и в камине вспыхнуло пламя. В его квартире было не холодно, несмотря на пустоту, но как только она ощутила нежное тепло огня, её охватил другой вид холода. То, что уже давно засело у неё в печёнках.       Вздохнув, она опустилась на пол и закрыла глаза, чувствуя, как жар проникает в кожу её лица. Когда она снова открыла глаза, Драко сидел рядом с ней, устремив печальный взгляд на пламя.       — Так что насчёт ужина, — наконец сказал он, явно отвлекаясь от своих мыслей. — Как насчёт китайской еды на вынос?       — Ты всё ещё ешь маггловскую еду?       — Это всё, что я ем в последнее время. Винки решила, что ей лучше служить у Астории, хотя я предлагал ей более высокую плату. — Ещё один вздох.       — Малфоя снова предал домашний эльф. Должно быть, это у вас в крови.       — Полагаю, я не из тех, кто вдохновляет на преданность.       Несмотря на то, что его ответ прозвучал как шутка, сердце Гермионы упало в желудок, как тяжёлый камень. Как и во многих других словах Драко Малфоя, за сарказмом часто скрывалась болезненная правда. Пустая квартира и почти отстранённый тон его речи напомнили ей о том, как она впервые навестила его в коттедже в Личвилле. Она не могла не задаваться вопросом — и даже не беспокоиться — не страдает ли он снова от депрессии.       — Не думаю, что это правда. — Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Когда она повернула голову, чтобы посмотреть, как на них отреагировал Драко, уголок его губ дрогнул, и ей показалось, что это была самоироничная улыбка.       — Разве нет?       — Ну, например, хоть ты и разглагольствуешь о том, что мужчины и женщины не могут быть друзьями, ты всё равно тусуешься с Пэнси, не так ли?       — Пэнси другая.       — В смысле? Разве она не женщина?       — Она... Драко вздохнул и пожал плечами. — Возможно, тебе стоит снова с ней встретиться, чтобы понять. Она как пикси под кайфом. Иногда бывает трудно догнать ее. Я бросил попытки.       Гермиона прижала бедра к груди, затем склонила голову набок, обдумывая его слова.       — Значит, ты можешь дружить с женщиной, если она тебе не по зубам? — спросила она с дразнящей усмешкой, на что Драко ответил сердитым взглядом.       — Я немного повзрослел, Грейнджер, веришь ты в это или нет. Возможно, мои убеждения изменились с тех пор, как мы в последний раз разговаривали.       — Правда? Что ещё изменилось?       Драко покачал головой, и в его глазах снова мелькнула какая-то скрытая боль, после чего он встал и прошёл через комнату. Она смотрела, как он расстёгивает пиджак и сбрасывает его, как под рубашкой перекатываются мышцы, а затем он исчезает в соседней комнате. Во рту у неё было до жути сухо, поэтому она была рада, когда он вернулся с бутылкой вина и меню китайской доставки.       Он разлил вино по двум бокалам на длинной ножке и протянул один из них ей. Когда он снова опустился на пол, она ещё крепче сжала ножку бокала, борясь с желанием протянуть руку и утешить его, чтобы унять ту неведомую боль, которая так ярко проявлялась в его взгляде.

***

      Несколько часов спустя, когда они уже давно доели, бутылка вина была выпита до последней капли, а все темы для разговора исчерпаны, Гермиона наконец спросила:       — Как поживает твоя мама?       Драко вздохнул, и его грудь под рубашкой тяжело вздымалась. Он откинулся на ладони, и сухожилия на его руках напряглись, словно он мысленно готовился к нападению, как только прозвучит этот вопрос.       — Это сложно объяснить.       — Ты попробуешь?       Драко запрокинул голову, его бледные глаза устремились в пустоту над каминной полкой.       — Какое-то время она была в порядке, — сказал Драко с задумчивой улыбкой.       — А сейчас?       — Сейчас она… похоже, у неё снова период меланхолии.       — Из-за твоего развода?       — Конечно, она не согласна с разводом, — смягчился Драко, — но нет, дело не в этом.       — Что изменилось?       Выражение его бледного лица снова поменялось, светлая щетина на подбородке окрасилась в оранжевый цвет от пламени камина, а губы растянулись в сардонической усмешке. Ещё одна смесь эмоций, которую она не могла понять.       — Она влюбилась.       — О, — ответила Гермиона, прикусывая нижнюю губу, испачканную вином. По какой-то причине, хотя она и знала, что Люциус Малфой пожизненно заключён в Азкабане, она и представить себе не могла, что семья распадётся.       — Значит, это безответная любовь?       — Нет, — снова вздохнул Драко. — Это очень взаимная любовь.       — Тогда?..       — Мой отец узнал. Примерно месяц назад, и его реакция... скажем так, моей матери было трудно с этим смириться.       Гермиона нахмурилась, ожидая продолжения.       — Он угрожал ей юридическими последствиями, если она лишится поместья Малфоев и меня лишат наследства.       — А он может это сделать?       — Формально да. Несмотря на то, что он в тюрьме, все состояния Малфоев по закону принадлежат ему. Однако я не думаю, что маму это беспокоит. Она могла бы легко переехать в один из особняков Блэков, если бы захотела.       Он слегка отодвинул бокал с вином в сторону и откинулся на ладони. Его брови оставались нахмуренными, когда он продолжил:       — Это из-за множества писем, которые он ей присылает. Иногда даже громовещателей. Они и до этого были жестоки, когда я сказал ему, что собираюсь развестись, но потом они перешли на новый уровень...       — Насилия? — Гермиона помогла ему выбраться, и по гримасе Драко было видно, что ему тяжело воспринимать образ своего отца.       — Я сказал ей не открывать их, поставить защиту на поместье от громовещателей, но она не может перестать надеяться, что однажды он всё поймёт.       — А новый человек?       Драко облизнул губы, и напряжение покинуло его.       — Ты бы ни за что не догадалась.       Гермиона покачала головой, потому что действительно не могла представить себе ни одного человека, которого Нарцисса Малфой предпочла бы своему мужу.       — Робардс, — сказал Драко, приподняв брови и встретившись с ней взглядом.       — Робардс, — недоверчиво переспросила Гермиона, — Гавейн Робардс? Старший аврор? Начальник Гарри?       — Тот самый.       — Не может быть.       — Ну да, именно это я и сказал, когда она впервые мне об этом сообщила. Конечно, выразился я более красноречиво.       Гермиона сердито посмотрела на него, а он рассмеялся и ещё глубже погрузился в свои мысли.       — Пока мы с тобой разговариваем, они, наверное, уютно устроились перед камином. Если бы не напряжение, которое мой отец создаёт в их отношениях, они были бы самой счастливой парой, которую я когда-либо видел.       — Ну да, — Гермиона фыркнула. — Полагаю, мне остаётся только поверить тебе на слово.       — Я удивлён, что ты ещё не слышала об этом от Поттера. Хоть они и держат это в секрете, я уверен, что он хотя бы что-то подозревает.       — Гарри очень занят тем, что спит при любой возможности; не думаю, что сейчас у него есть силы сплетничать.       Драко задумчиво кивнул, снова уставившись в огонь. Гермиона склонила голову набок, молча наблюдая за ним. Она вспомнила тот день, когда впервые встретилась с ним в коттедже восемь лет назад, вспомнила, как тогда между ними повисло молчание. Её сердце сжалось при мысли о том, что после всего случившегося он, возможно, был так же несчастен, как и тогда.       — Думаю, именно поэтому Астория решила развестись, — задумчиво произнёс он, нахмурив брови. — Она так ясно видела счастье моей матери.       — Значит, между вами двумя вообще не было счастья?       — Счастья? — Спросил Драко, покачав головой, и уголки его губ опустились. — Это никогда не было нашей целью.       Гермиона обхватила пальцами ножку своего пустого бокала, задаваясь вопросом, но не осмеливаясь спросить, какие цели его вдохновляют, если это не счастье.       — В любом случае я заметил перемену в Астории после того, как увидел мать и Робардса вместе, и подумал… что ж, если нам суждено провести остаток жизни вместе, я должен хотя бы попытаться сделать её счастливой. Поэтому я старался, но…       — Но?       — Думаю, этого было недостаточно.       Она не могла сказать, что сильнее ранило её в самое сердце: то, что он считал себя недостойным, или то, что он по-прежнему нёс на своих плечах такую тяжёлую ответственность за всех в своей жизни, не получая ничего взамен.       Он заслуживал того, чтобы хоть раз в жизни о нём кто-то позаботился. Было ли с её стороны опрометчиво хотеть стать для него таким человеком? Скорее всего. Но это не мешало ей хотеть этого больше всего на свете, как она помнила по своему не такому уж далёкому прошлому.       — Ты всё ещё рисуешь?       — Давно уже нет, — ответил Драко. — После того, как закончил сборник рассказов.       — О, он уже готов? Можно мне его посмотреть?       Снова повисло молчание, которое она не могла истолковать, а потом он сказал:       — Может быть, позже.       Гермиона скривила губы, чувствуя такое же влечение к загадке, которой был Драко Малфой, как и много лет назад.       — Как насчёт вечера покера?       Он снова покачал головой.       — Мистер Ли сейчас в доме престарелых. Его разум… — следующие слова дались ему с трудом, — почти полностью разрушен.       Сердце Гермионы сжалось при мысли о том, что даже Личвилль не может стать для него убежищем, которое он ищет.       — Мне жаль.       Драко покачал головой, а затем заставил себя улыбнуться.       — Гляди ка, я снова испортил тебе настроение. Блейз и Тео правы. В последнее время мое общество довольно неприятное.       — Драко, — тихо сказала Гермиона. — Это нормально — чувствовать себя не лучшим образом. Тебе позволено испытывать негативные чувства, когда все вокруг рушится.       Драко фыркнул от смеха и пожал плечами, как будто все, что угодно, но сохранять самообладание было немыслимо для Малфоя. Она не хотела напоминать ему о том, насколько неадекватным было поведение его отца, поэтому вытянула ноги так, чтобы пальцы оказались рядом с его бёдрами. Он нахмурился.       — Что за… Это что, лицо Поттера на твоих носках?       — Ой, — воскликнула Гермиона и уже собиралась убрать ноги, но он схватил её за лодыжку своими длинными пальцами.       — Погоди, — сказал он с недоверчивым смешком, — это ты?!       Когда Драко наклонился, чтобы получше рассмотреть её носок, она со стоном закрыла лицо ладонями.       — И Уизел тоже? Я всегда считал Золотое Трио тщеславным, но это... — он рассмеялся, и впервые за сегодня в его голосе прозвучала искренность. — Это уже слишком.       — Сегодня день стирки, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как горят её щёки. — Это были единственные носки, которые у меня остались.       Она чувствовала, как он двигает её ногой туда-сюда, разглядывая вытянувшиеся лица её и её лучших друзей.       — Я получила их в подарок. Это мерч, — сказала она, выглядывая из-за пальцев. Драко рассмеялся ещё громче, если такое вообще возможно.       — Ты хочешь сказать, что прямо сейчас десятки, если не сотни волшебников носят на своих ногах твоё лицо? Вот что происходит, когда ты становишься героем?       — Они продаются по всему миру. Я получила их в подарок, когда ходила за покупками в волшебный город в Японии. Видел бы ты лицо кассирши, когда она поняла, что на этих носках моё лицо.       — Эти чудовища продаются по всему миру? Значит, тысячи волшебников носят твоё лицо?       Она снова попыталась вырвать ногу, но он сжал её ещё сильнее и пощекотал подошву.       — Не завидуй, Драко, — сказала она с беспомощным смешком и опустила руки, чтобы улыбнуться ему. — Я могу достать тебе такую же.       — Только если на ней не будет Поттера и Уизела.       — Боюсь, что нет. Но я могу достать тебе трусы с моим лицом.       — О, Мерлин, нет. Ты шутишь. — Драко уставился на неё, а она продолжала улыбаться, и на её лице удивление сменилось шоком. — Ты ведь шутишь, да? Пожалуйста, скажи, что не существует нижнего белья с твоим лицом.       Гермиона пожала плечами и приподняла брови.       — Нет, но серьёзно, — сказал Драко. — Нет же нижнего белья для мужчин с твоим лицом, да?       — А что бы ты сделал, если бы оно там было?       — А ты как думаешь? Конечно же потратил бы всё состояние Малфоев-Блэков на покупку их всех.       — Тогда у тебя будет по паре нижнего белья на каждый день до конца жизни.       — Нет, — воскликнул он, снова пощекотав её ногу, отчего она чуть не рассмеялась. — Хватит врать. Это не может быть правдой.       — Видели бы вы своё лицо, мистер Малфой, — ответила она, и он стал щекотать её ещё сильнее, пока она не попыталась оттолкнуть его руку свободной ногой. Тогда он отпустил её со смехом, который должен был звучать обиженно, но на самом деле был очень радостным.       Гермиона опустилась на пол, широко раскинув руки, и наслаждалась звуками его тёплого смеха. От вина и всех его предыдущих признаний у неё кружилась голова. Её пальцы на ногах всё ещё были достаточно близко к его бедру, и она чувствовала исходящее от него тепло, как от камина.       — Я уже сто лет не чувствовала ничего подобного, — сказала она, когда затихли последние смешки, и положила руку на свой ноющий живот.       — Что именно? — спросил Драко, и, хотя она закрыла глаза, она почувствовала, как он придвинулся к ней, коснувшись её плечом. Его запах витал вокруг нее в пустой квартире, но когда он был так близко и сгущался, все было по-другому. Ошеломляюще.       — Юной, — вздохнула Гермиона, прежде чем открыть глаза. Когда она повернула голову, то увидела, что Драко смотрит на нее, а за его спиной мерцают огни Лондона.       — Юной, — согласился он, все еще улыбаясь. — Я тоже.       — Ты сказал, что не вызываешь чувства преданности, — выдохнула Гермиона. — Думаю, это серьёзное заблуждение с твоей стороны. Думаю, ты вызываешь гораздо большее чувство преданности, чем можешь себе представить.       — Неужели? — прошептал Драко в ответ, перевернулся на бок и приподнялся на локте, так что его полностью осветил оранжевый свет камина.       Гермиона кивнула, и её пальцы снова задрожали от желания почувствовать щетину на его щеке. Но она знала, что это было бы опрометчиво. Ему не нужно было знать, что она испытывает к нему физическое влечение. Ему нужен был кто–то, кто был бы рядом с ним – только с ним - без какого-либо притворства или скрытых мотивов. Ему нужно было знать, что он стоит большего, чем она могла бы выразить словами.       — Разве ты не заметил, Драко? Даже если мы не видимся и не пишем друг другу несколько лет, я всегда хочу быть твоим другом.       Губы Драко снова дрогнули в подобии улыбки, и она не могла понять, искренняя ли она.       — Ты будешь преданна мне до конца?       — Да, — ответила Гермиона, чувствуя себя пьяной от вина, разбитого сердца и жара. — Я буду преданна тебе.       Секунду, которая растянулась в вечность, они просто смотрели друг на друга, и у неё перехватило дыхание. Мысль, которую она изо всех сил пыталась отрицать, навязчиво лезла ей в голову: мысль о том, что он может наклониться и поцеловать её. Затем он ухмыльнулся, хотя это было больше похоже на гримасу, и снова сел. Треск огня был единственным звуком, нарушавшим тишину, и Гермиона пыталась придумать, что сказать, чтобы смягчить силу своего признания.       К счастью для неё, именно Драко наконец сказал:       — А теперь скажи мне, кто производит это мужское нижнее бельё с Золотой девочкой. Мне нужно купить компанию.       Гермиона закатила глаза и усмехнулась, не обращая внимания на то, как напряжение в её теле сменилось жгучим покалыванием, словно по её телу ползали крошечные огненные муравьи.

***

Ноябрь 2009 года

      Музей доисторического магического искусства был великолепен. Не только из-за самой выставки, хотя ей понравились шаманские тотемы, наскальные рисунки и экспозиция древних жезлов, но и из-за больших окон, через которые было видно, как снаружи бушует буря из опавших листьев.       — Я решил, что до конца дня мы будем говорить как Рита Скитер, — сказал Драко, пока Гермиона восхищалась лопаткой, которая использовалась для приготовления первого зелья в Коринтии.       — Что, почему?       Драко со смехом покачал головой.       — Эта чудесная лопатка, дорогой читатель, использовалась не только для приготовления зелий, но и для, скажем так… более пикантных дел. Поговаривают, что по ночам, когда варились все зелья, его использовали для более интимных форм дисциплинарного воздействия. Просто возмутительно, не так ли?       Гермиона фыркнула так громко, что группа пожилых ведьм, восхищавшихся волшебными мантиями из Древней Греции, бросила на них раздражённые взгляды.       — А теперь ты, — сказал Драко, указывая на посох, который использовался для шаманских ритуалов. Она снова расхохоталась, взглянув на ведьм, которые вошли в следующую комнату.       Приподняв брови и мысленно перебирая всевозможные извращённые способы использования персонала, она сказала:       — О, скандал, настоящий скандал! Почему этот музей до сих пор не закрыли власти — загадка для вашей любознательной ведьмы. — Драко ободряюще кивнул ей, когда она откашлялась. — Ходят слухи, что этот посох использовался не только для того, чтобы разжигать магию во время ритуалов, если вы понимаете, о чём я, дорогой читатель.       Улыбка Драко была лучшей наградой, о которой могла мечтать Гермиона, поэтому она продолжила:       — Но хватит об ужасном зрелище, которое заставило бы покраснеть не только МакГонагалл. Давайте поговорим о скандальном происшествии, о котором мне стало известно. По словам очевидцев, нашего любимого исправившегося наследника чистокровной династии, с такими золотистыми волосами, что они наверняка застрахованы, видели не с кем иной, как со знаменитой охотницей на мужчин, нашей дорогой Золотой девочкой собственной персоной.       Ухмылка Драко превратилась в волнующую ухмылку, когда он взял инициативу в свои руки.       — Неужели Золотая девочка снова сплела свою паутину и поймала ничего не подозревающую добычу? Ответ может заключаться в том, что предшествовало их посещению музея, когда пару видели в маггловском кинотеатре.       — О, — сказала Гермиона, пытаясь придумать, что бы добавить в духе Риты. — О, какие пикантные подробности удалось раскопать вашей грозной журналистке. Неужели слизеринский принц действительно поддался влиянию магглов?       Драко рассмеялся и покачал головой.       — Так это да? Ты хочешь пойти со мной сегодня в кино?       Гермиона застыла с улыбкой на лице.       — О. — Она втянула воздух сквозь зубы и немного успокоилась. — Я бы с удовольствием, но не могу.       — Почему? У тебя свидание с горячим парнем?       Это заставило ее поморщиться.       — Ну, да, вроде того.       Ухмылка Драко сменилась выражением шока на лице.       — Ну, я имею в виду, это не свидание. Сегодня вечером состоится министерский бал, и, поскольку я не хотела идти одна, я спросила Невилла, не хочет ли он пойти со мной.       — Лонгботтомом? — спросил Драко, удивлённо рассмеявшись. Она не хотела говорить, что Малфой был первым, кого она подумала пригласить, но решила, что он не захочет пойти, учитывая его непростую историю с Министерством.       Поэтому вместо этого она сказала:       — Невилл — хороший друг, и я подумала, что сегодняшний вечер может быть ему интересен, ведь Министерство собирает деньги на проект по сохранению природы. Хотя, думаю, он мог немного неверно истолковать мои намерения, учитывая, как сильно он заикался, когда я его пригласила.       Драко кивнул и снова улыбнулся, но она не могла понять, насколько искренней была эта улыбка. На мгновение она понадеялась, что он отговорит её или предложит пойти вместе, но он сказал:       — Сегодня тебе стоит надеть зелёное. В зелёном ты выглядишь очень хорошо.       — Правда? — спросила Гермиона с натянутой улыбкой, и Драко снова кивнул, ведя её в следующий зал музея.       — К тому же Лонгботтом неожиданно превратился в настоящего красавчика. Я с трудом поверил своим глазам, когда увидел статью о нем в «Ежедневном пророке».       Гермиона постаралась скрыть разочарование, прежде чем последовать за ним.       — Кто бы мог подумать, что Драко Малфой однажды сделает комплимент Невиллу Лонгботтому.       Драко усмехнулся, затем по-дружески обнял её за плечи и слегка сжал.       — Разве ты не слышала, милая? Я теперь совсем другой человек.       — Наш любимый искуплённый наследник чистокровной династии, — процитировала она Риту.       — Или «выродок и позор семьи Малфоев», если верить моему отцу, — беззаботно сказал он, отпустил её и подошёл к витрине с несколькими волшебными кухонными принадлежностями, сочиняя на ходу скандальные истории об их использовании. Гермиона смеялась над его шутками, но сердце её разрывалось.

***

Декабрь 2009 года

      — Не может быть, чтобы магглы так носят рождественские ёлки, — простонал Драко, перекладывая ёлку подмышкой и чуть не поскользнувшись на льду.       — Ну, мы могли бы воспользоваться моей машиной, но раз ты так настаиваешь на том, чтобы больше никогда в неё не садиться, то это единственный вариант.       — Я всё больше убеждаюсь, что вся эта рождественская феерия — всего лишь тщательно продуманный план, чтобы помучить меня, — пробормотал он у неё за спиной, на что она ответила смехом.       — Никто не умер из-за того, что его квартира была украшена к Рождеству, Драко. Перестань быть таким Гринчем.       — Это еще кто?       — Просто ещё один фильм, который пополнит постоянно растущий список того, что мы собираемся посмотреть в этом месяце, как только ты перенесёшь телевизор в гостиную.       — Мы можем просто посмотреть в спальне, — сказал Драко у неё за спиной, и она услышала улыбку в его голосе. Её щёки вспыхнули от жара, который обжигающе контрастировал с холодом.       — Что? — спросил Драко, когда она не ответила. — Моя кровать достаточно большая для нас обоих.       — Это точно, — ответила Гермиона. — На ней, наверное, может уместиться вся семья Уизли. Но зачем мне утруждать себя украшением твоей гостиной, если я всё равно ничего не увижу?       Мимо Гермионы прошёл мужчина с большой собакой на поводке, и она услышала, как Драко прошипел: «Эй, фу, это не твоя ёлка, чтобы на неё гадить», и снова фыркнула от смеха.       Если бы кто-нибудь в Хогвартсе сказал ей, что однажды она будет нести рождественскую ёлку по улицам Лондона вместе с Драко Малфоем, она бы сочла этого человека сумасшедшим.       Но вот они. И она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь с таким нетерпением ждала этого времени года, как в этом году, когда она подвергла своих родителей заклинанию Забвения.       — Зачем вообще утруждать себя украшением моего дома?       — Ты знаешь зачем, — ответила Гермиона. — Луна принесла столько коробок с блестящей мишурой и ёлочными игрушками в форме самых уродливых волшебных существ в мире, потому что считает, что они заслуживают такой же любви, как и все остальные. Теперь для менее ярких игрушек моих родителей совсем не осталось места. Они просто утонули бы во всём этом безумии.       Драко молча стоял позади неё, но она чувствовала его беспокойство, словно оно было живым существом. Они говорили об этом всего пару раз. Ей не нравилось вести беседы на эту тему. В конце концов, она получала ежегодное напоминание каждый раз, когда приезжала в Австралию перед своим днём рождения. Даже если её отец стал более благосклонно относиться к идее впустить её в их жизнь, мать по-прежнему отказывалась с ней общаться.       Рождество всегда было самым тяжёлым временем в году, когда она больше всего скучала по ним. Даже живя в такой стране, как Япония, где Рождество празднуют совсем не так, как в Великобритании, она грустила и тосковала при виде украшений. Конечно, она проведет много времени в Норе, и это поможет, но возможность украсить пространство вещами своих родителей всё равно кажется особенной.       — Хорошо, я поставлю телевизор в гостиной, — вздохнул Драко у неё за спиной. — Только не жди, что я куплю диван.       — Я и не мечтаю навязать тебе традиционные способы рассадки, — рассмеялась Гермиона и оглянулась через плечо, чтобы благодарно улыбнуться ему.

***

      Пол в гостиной Драко Малфоя постепенно стал для Гермионы самым любимым местом в мире. Теперь, когда он наконец сдался и хотя бы купил ковёр, который закрывал большую часть пола, они почти каждый вечер просто сидели или лежали перед камином, просматривали работы друг друга, смотрели рождественские фильмы и наслаждались печеньем Молли.       Гермиона так долго жила в Японии, что привыкла спать и ужинать сидя на полу. Даже если было странно, что один из богатейших волшебников Англии не хотел обставлять свой дом, в том, как они проводили время вместе, было что-то очень личное. По крайней мере, теперь, с рождественской ёлкой, телевизором на дальней стене и ковром, дом уже не казался таким заброшенным.       Драко наконец согласился показать ей ещё несколько своих рисунков, хотя и не показал концовку. Она обвела карандашом особенно жуткий рисунок, на котором маленький мальчик был вынужден пытать слуг филина на глазах у своих родителей, пока он читал пятую главу третьего тома её книги, помечая страницы пером, испачканным красными чернилами.       Теперь он носил очки для чтения, и это было несправедливо, потому что в них он выглядел ещё более утончённым. В последние несколько недель она изо всех сил старалась подавить влечение к нему. Сосредоточиться на их дружбе. Но в такие ночи ей хотелось ткнуть пальцем в невидимую границу, которую она провела.       — Итак, вчера Луна и Невилл пошли на третье свидание вместе, — сказала она, ожидая его реакции. Не дождавшись ответа, она продолжила. — Похоже, в следующем году Луна наконец-то переедет.       В ответ она услышала лишь хмыканье.       — Прошлой ночью мне снова приснился этот сон, — сменила тактику Гермиона, когда он лишь кивнул в ответ. Ей нравилось, как сосредоточенно он читал её работы, но она скучала по разговорам с ним, когда между ними повисало молчание, длящееся дольше нескольких мгновений. — Та, где я сдаю Ж.А.Б.А. по своей сексуальной активности.       — Угу, — ответил Драко, не отрываясь от страницы. Он закатал рукава рубашки, и на его предплечье едва виднелась выцветшая Тёмная метка. Она думала, что он будет скрывать это от неё, как делал много лет назад, но, похоже, он больше не чувствовал необходимости держать своё прошлое в секрете.       — Да, и я получила «Превосходно» по всем предметам, — сказала Гермиона, ожидая, что это наконец заставит его отреагировать. Но, как обычно, когда он был поглощён её работой, он не обращал внимания на её слова. — Дрочка, оральный секс, проникновение, особенно петтинг.       — Правда? — спросил Драко.       — Был только один предмет, по которому я получила «Удовлетворительно», — продолжила Гермиона со вздохом, как будто рассказывала очень скучную, тривиальную информацию о своем дне. Драко что-то промычал, затем решительно перечеркнул линию, отчего Гермиона сморщила нос.       — Хочешь знать, что это был за предмет?       — Конечно.       — Мастурбация.       Драко наконец оторвал взгляд от страницы, и на его губах появилась забавная улыбка.       — Ты получила «Удовлетворительно» только за мастурбацию? — спросил он.       Она ухмыльнулась и приподняла бровь.       — Так ты слушал?       — Как я мог не слушать — рассмеялся Драко, опуская рукопись на колени. — Когда ты рассказываешь мне о таких увлекательных вещах? И кто вообще проверял тебя по этим предметам?       — Это были письменные тесты.       — Никаких устных? — сказал Драко с дразнящими нотками в голосе. — Никаких практических тестов? Неудивительно, что ты получила высший балл по всем предметам. Всем известно, что между теорией и практикой огромная разница.       — Ты хочешь сказать, что я хороша только в теории?       — Я бы не осмелился предполагать. Хотя... — Драко рассмеялся, оставив незаконченную фразу висеть в воздухе. Он снова опустил взгляд на страницу, но Гермиона ещё не была готова к тому, чтобы он снова отвлёкся от неё, поэтому она спросила:       — А какие у тебя эротические сны?       — Эротические сны? — переспросил Драко, качая головой. — У меня их нет.       — У тебя совсем нет фантазий?       — Только не говори мне, что тестирование на сексуальность — это твоя фантазия, Грейнджер? Конечно, у меня есть фантазии. Просто я не мечтаю о сексе.       — Хорошо, тогда, о чем ты фантазируешь?       На этот раз, когда он снова посмотрел на нее, в его взгляде не было веселья. Гермиона с трудом сглотнула.       — Хочешь знать, о чем я мечтаю?       Гермиона пожала плечами, пытаясь притвориться, что она спокойна как удав, и ее ни в малейшей степени не задевает направление, которое принимает их разговор. Прочистив горло, она отбросила прядь волос за плечо.       — Я слышала, что мужчины фантазируют не так, как женщины, поэтому мне любопытно.       Брови Драко приподнялись, губы задрожали.       — Ну, это довольно просто. Есть женщина...       — Что за женщина?       — Я не знаю. Безликая женщина.       — Угу, и что она делает?       — Она подходит ко мне и…       — И?       — Рвёт на мне рубашку. — Это было подчеркнуто быстрым движением руки. Гермиона опустила взгляд на грудь, которую она лишь однажды ощутила кончиками пальцев, но никогда не видела.       — И что дальше?       — И все, — Драко пожал плечами.       — Что значит «и все»? Вот и вся фантазия? Женщина разрывает на тебе рубашку?       Плечи Драко затряслись, но смех был беззвучным. Он лгал, не так ли?       — Что ж, полагаю, это только подтверждает мое предположение о том, что у мужчин нет воображения.              — Да, — рассмеялся он, зачёркивая ещё несколько слов, как будто вырывал сорняки, — и мы никогда не должны оспаривать мнение той, кто получила «Превосходно» за свои сексуальные навыки.       Гермиона хмыкнула и шутливо наморщила нос.       — Итак, — сказал он наконец, откладывая её рукопись в сторону и потирая глаза. — Нам нужно поговорить о том, что ты получила «Удовлетворительно» только за мастурбацию?       Гермиона обеспокоенно склонила голову набок.       — Я бы предпочла поговорить о том, как устало ты выглядишь. Что-то случилось?       С его губ сорвался глубокий и разочарованный вздох.       — Сегодня в поместье пришёл управляющий моего отца. Судя по всему, угрозы не были пустыми. Похоже, он собирается вычеркнуть нас из своего завещания. А ещё он хочет, чтобы мы оба были выжжены с гобелена Малфоев.       — Мне жаль.       — Всё в порядке, правда.       — Ты неважно выглядишь, Драко.       — Я просто устал от страниц, на которых ты описываешь тонкости того, как использование грязевого слизня вместо обычного, найденного в саду японских волшебников, может полностью изменить действие их зелий от простуды.       Гермиона покачала головой, а затем постучала по полу перед собой ладонью.       — Иди сюда?       Он не спросил зачем, он никогда не спрашивал, когда она его о чём-то просила. Вместо этого он снял очки и положил их на пол рядом с собой, а затем подполз к ней.       — Повернись, — сказала Гермиона, и, хотя он слегка нахмурился, он повернулся к ней спиной.       Поднявшись на колени, Гермиона положила обе руки ему на шею, надавливая на небольшие углубления в месте соединения головы с шеей, и медленно массировала их большими пальцами, пока его голова слегка не откинулась назад.       — Это какая-то техника, которой ты научилась в Азии? — спросил Драко хриплым голосом, словно сдерживал стон.       — Нет, это то, что делала для меня моя мама. Так можно стимулировать твою парасимпатическую нервную систему. Это поможет тебе расслабиться.       — Мою что?       Гермиона закатила глаза, её всегда раздражало, как мало волшебники знают о человеческой биологии. Вместо этого она шикнула на него и сказала.       — Тебе не нужно понимать, как это работает, чтобы это помогло. Просто расслабься и не шуми.       Она думала, что он снова начнёт возражать, но вместо этого он, казалось, растворился в её прикосновениях, и стон наконец вырвался из его груди и пронзил её низ живота, словно копьё.       — Властная, — выдохнул он, и она увидела, как он закрыл глаза.              Не обращая внимания на покалывание в груди, тянущую боль внизу живота и изо всех сил стараясь не вдыхать его запах, она массировала его так несколько минут, пока он снова не застонал и не сказал.       — Блять, Грейнджер, как же приятно. — И она сама чуть не застонала в тишине комнаты.       Убрав руки с его шеи, она немного отодвинулась, чтобы перевести дух. Драко обернулся с лёгкой улыбкой, затем потянул её за руку и повалил на пол. Гермиона перестала дышать, как только поняла, что её голова лежит у него на груди, а рука прижата к его рёбрам.       — Устала, — пробормотал Драко, и ей захотелось что-нибудь сказать, пошутить, чтобы снять напряжение в груди. Вместо этого она промолчала и прижалась к нему.       Всё в порядке, не так ли?       Просто дружеское объятие, ничего такого.       Она не могла сказать, как долго они сидели, прижавшись друг к другу, и слышали только биение своих сердец. Но как раз в тот момент, когда она собиралась поднять руку выше, чтобы наконец почувствовать щетину на его лице, позади них громко треснул огонь.       Вызов по камину.       — Моя мама, — сказал Драко, быстро выпрямляясь. Гермиона смотрела на него, пока огонь шипел и потрескивал, возвещая о вызове, но во взгляде Драко было что-то такое, от чего у нее внутри все сжалось. Он не хотел, чтобы его мать знала, что у него в это время были гости, не так ли?       — Пойду, приготовлю нам еще чаю, — сказала Гермиона, и облегчение на его лице заставило ее порадоваться, что она не протянула руку и не коснулась его лица.       — Спасибо, — сказал он, когда она ушла.       Гермиона застыла на кухне, уставившись на чайник в своих руках, и кровь застыла у нее в жилах.       Конечно, в этом был смысл. Так оно и было. Он все еще не был официально разведен, все еще пребывал, по крайней мере, в умеренной депрессии, и в его жизни столько всего происходило; конечно, он не хотел объяснять своей матери, почему Гермиона оказалась в его квартире в одиннадцать часов вечера. Глубоко вздохнув, она отбросила разочарование и пошла наливать воду в чайник.       «Друзья, — сказала она себе, — мы друзья».

***

Канун Нового 2009 года

      Смех Тео был заразительным. Он наполнял радостью переполненное пространство и перекрывал крики, пение и хихиканье других людей.       Это был неистовый смех, его ничто не сдерживало, ему было наплевать на общественное мнение. Она не помнила, чтобы в Хогвартсе он был таким открытым и жизнерадостным, но тогда она была занята решением проблем Гарри.       Теперь смех смешивался с безумным улюлюканьем Джинни, которое она издавала только тогда, когда кто-то доводил её своими шутками. Их общий смех был, пожалуй, самым радостным звуком, который Гермиона когда-либо слышала в своей жизни.       На маленькой крыше собралось столько людей, которых Гермиона любила, и столько тех, с кем, как она думала, она никогда не разделит трапезу. Видя, как хорошо все ладят друг с другом, она не могла не задаться вопросом, почему факультеты в Хогвартсе всегда так упорно избегали общих интересов.       Гарри и Блейз стояли в стороне и увлечённо обсуждали результаты матчей по квиддичу, а Дафна и Луна медленно кружились, как две сказочные принцессы, под песню «Kiss Me» группы Sixpence None the Richer.       Драко настоял на двух условиях, когда пригласил её на вечеринку к Тео: она может привести столько друзей, сколько захочет, и принести проигрыватель с диском, под который они танцевали восемь лет назад. Судя по всему, он считал ремиксы 90-х вершиной маггловской музыки.       Гермиона сильно переживала за несколько дней до этого. Она боялась, что все эти известные личности столкнутся друг с другом или что всплывёт старая вражда. Но, похоже, она волновалась напрасно. Единственным, кто проявил упрямство и не пошёл на вечеринку, был Рон. Он остался дома и ждал, когда Лаванда ускользнёт от мужа (со скучного и официального приема), чтобы провести с ним остаток ночи. Гермиона предпочла не комментировать это.       Однако на вечеринке было много людей, которых Гермиона никогда раньше не встречала. Большинство из них были ведьмами и волшебниками из высшего общества со всего континента, которые, казалось, лебезили перед Тео и Драко.       Даже сейчас, пока Тео шутил с Джинни, несколько человек прятались у них за спинами, выжидая удобного момента, чтобы вклиниться в разговор. А когда Гермиона поискала глазами Драко, он стоял с такой сногсшибательной брюнеткой, что о ней могли бы написать в «Ведьмополитене». Он кивал и улыбался одними губами, слушая, о чём она говорит, и время от времени делал глоток шампанского.       Затем он отвёл взгляд и встретился глазами с Гермионой. Его губы растянулись в улыбке, обнажив зубы, и, хотя она твердила себе, что не стоит поддаваться этому чувству, у неё закружилась голова от прилива эндорфинов, которые хлынули по её телу при виде этой улыбки.       Извинившись жестом и произнеся несколько слов, которые было не разобрать из-за громкой музыки, Драко пересёк крышу и оказался перед ней.       — Потанцуй со мной, — сказал он, поставив бокал с шампанским на один из высоких столиков, и, потянув ее за руку, повел на танцпол. Гермиона едва успела возразить, когда он начал выполнять с ней несколько простых па, его ладонь была теплой и сухой.       Со счастливым смехом Гермиона придвинулась ближе, почувствовав, как его губы коснулись ее виска. И хотя её сердце снова сжалось от тоски, ночь была слишком прекрасна, чтобы думать о сложных чувствах к человеку, на которого она всё больше полагалась в повседневной жизни.       Благодаря согревающему заклинанию, окутавшему крышу, Гермиона чувствовала, как рука Драко скользит по тонкой ткани её платья цвета лесной зелени.       — Ты мне нравишься без бороды, — сказала Гермиона, похлопав его по щеке и краем глаза заметив разочарованное выражение лица брюнетки, прежде чем та вернулась в круг своих друзей. — Наконец-то я могу видеть твоё лицо.       — В конце концов, это красивое лицо.       Он наклонил её назад, и когда его пальцы крепче сжали её, это прикосновение пронзило её, как молния.       — Я правда хочу поблагодарить тебя за приглашение, — рассмеялась Гермиона, когда он снова выпрямил её.       — Я же говорил тебе не волноваться, — прошептал Драко ей на ухо. — Они все больше похожи друг на друга, чем им хотелось бы казаться.       — Хм, да, в этом ты оказался на удивление прав. Я отлично провожу время.       — Вот что я тебе скажу, — сказал Драко, притянув её к себе ещё немного, так что её грудь коснулась его груди. — В следующий Новый год, если ни у кого из нас не будет пары, я к твоим услугам.       — Договорились, — сказала Гермиона, не обращая внимания на боль в груди, и улыбнулась ему в плечо.       — До полуночи десять секунд, — крикнул кто-то позади неё, и пока все вокруг начали обратный отсчёт, Драко крепко обнимал её, плавно покачивая в такт музыке.       За несколько секунд до полуночи Гермиона увидела, как Джинни и Гарри широко улыбаются друг другу, и её сердце наполнилось радостью.       — Три, — кричали люди, и Драко перестал раскачивать их, хотя его большие ладони, казалось, не собирались отпускать её.       — Два.       Между ними промелькнула нежная улыбка.       — Один!       Вокруг них раздались одобрительные возгласы и свист, и Гермиона увидела, как Гарри низко наклоняет Джинни, как это ранее сделал Драко, и широко улыбается, прижимаясь губами к её губам. Тео поцеловал самую потрясающую женщину из всех, а Дафна чмокнула Луну в щёку, после чего повернулась к своему мужу Блейзу и обвила руками его шею.       Когда взгляд Гермионы упал на Драко, вопрос в её глазах сменился напряжённым ожиданием. Тихонько усмехнувшись, Драко наконец наклонился и прижался губами к её щеке, едва касаясь кожи.       Кто-то запел «Доброе старое время», и, когда люди позади них подхватили песню, пальцы Гермионы сжались на его куртке, и на одно короткое мгновение всё стало идеально.       Пока она не закрыла глаза и не прижалась к его губам чуть сильнее. Драко почти сразу отпустил её, его глаза расширились от удивления, и он на мгновение вгляделся в её лицо, прежде чем поднять взгляд поверх её плеча.       — С Новым годом, — услышала она голос Блейза у себя за спиной. Драко ещё раз взглянул на Гермиону, прежде чем обойти её и хлопнуть друга по плечу. Мгновение спустя к группе присоединились Гарри и Джинни, и все снова принялись обниматься и произносить тосты.       Когда праздничное настроение немного улеглось, она снова взглянула на него. Когда их взгляды встретились, ей показалось, что она увидела в его глазах понимание, которое напомнило ей об их общем прошлом. Затем она вспомнила о вызове через камин. О том, что он не хотел, чтобы его мать узнала о присутствии Гермионы в его доме, и она улыбнулась ему, подняв бокал с шампанским.       Драко поднял свой бокал в ответ, и на его губах появилась улыбка, которую она видела бесчисленное количество раз за последние недели. Улыбка, которая больше походила на гримасу. И она не могла не задаться вопросом, какая тайна скрывается за его улыбкой.       И снова ее охватило страстное желание чего-то, чего, как она знала, ей не следовало желать. Не сейчас, когда он переживал развод. Не сейчас, когда его семья разваливалась. Просто сейчас было неподходящее время.       Тихий голосок в глубине ее сознания прошептал: "Что, если никогда не настанет подходящего момента? Что, если это все, что ты когда-либо получишь от него»       И в этот момент она почувствовала, что ее улыбка дрогнула. В первый раз она не смогла сохранить невозмутимый вид. Она быстро отвернулась, спрятавшись за спинами Джинни и Гарри, и уставилась на бесконечное море мерцающих огней и фейерверков вдалеке, а затем осушила свой бокал с шампанским, выплеснув вместе с ним все свои чувства.