Влюблённые дураки (Lovefool)

20 сентября 2010, 05:45

Драко:

«Пэнси»

«Пэнси»

«Пэнси»

Пэнси: «Ради всего святого, Драко. Сейчас шесть утра, а ты уже три раза позвонил мне на телефон? Никто из моих знакомых не стал бы звонить в такое время».

Драко:

«Мне нужно поговорить»

Пэнси: «В чем дело?»

Драко:

«Прошлой ночью я ночевал у Гермионы, и одно повлекло за собой другое. Короче говоря, мы…»

Пэнси: «Сделали это?»

Драко:

«Не в полной мере. Но... да».

Пэнси: «Честно, Драко, наконец-то. Я годами наблюдала, как ты изнываешь». «А я ведь тебе говорила не так ли, не так ли? Это как убить двух зайцев одним выстрелом». «Как это было?»

Драко:

«В процессе всё было хорошо».

«Я имею в виду, что мы говорим о Гермионе. Конечно, это было потрясающе».

«Но потом... Я думаю, она пожалела об этом».

Пэнси: «Мерлин, мне очень жаль. Это она тебе сказала?»

Драко:

«Ей не нужно было ничего говорить, чтобы я понял. Она практически выгнала меня из своей квартиры, как только мы проснулись, и едва могла смотреть мне в глаза. Черт, Пэнси. Что я наделал? Мне так плохо».

Пэнси: «Я тебя не виню. Но... думал ли ты о том, чтобы просто... Я не знаю… быть наконец честен с ней в своих чувствах?»

Драко:

«Я чувствую, что подхватил что-то.»

Пэнси: «Вирус, который заставляет тебя бояться смотреть в лицо реальности?»

Драко:

«Ха-ха. Тебе нужно бы стать комиком».

20 сентября 2010, 06:02

Драко:

«Пэнси?»

«Ты тут?»

20 сентября 2010 года, 05:50

Гермиона:

«Рон?»

«Рон, ты не спишь?»

Рон: «Гермиона? Что происходит? Сначала какой-то псих разрывает телефон Пэнси, а теперь ты?»

Гермиона:

«Я сделала кое-что ужасное».

Рон: «Что случилось?»

Гермиона:

«Драко остался у меня на ночь. Я так переживала из-за родителей, а он… он подарил мне кое-что особенное, и не успела я опомниться, как мы уже целовались, а потом...

Рон: «Вы сделали это?»

Гермиона:

«Ну... и да, и нет. Мы не зашли так далеко».

Рон: «Это здорово, Гермиона. Сначала я сомневался, но вы созданы друг для друга». «Как говорится, минус на минус дает плюс. Даже мои родители так считают». «Как всё прошло?»

Гермиона:

«Думаю, это было очень хорошо».

Рон: «Но?»

Гермиона:

«Гипотетически говоря...»

«О, Рон, мне так неловко это писать...»

Рон: «Хочешь, я тебе позвоню?»

Гермиона:

«Нет, думаю, я не смогу сказать это вслух».

«Ладно, гипотетически говоря... Представь, что ты делаешь женщине это, и одно твоё ухо прижато к подушкам дивана, а её нога закрывает другое ухо. Как думаешь, ты смог бы расслышать, что она говорит?»

Рон: «Почему это звучит как извращенский арифметический вопрос?»

Гермиона:

«Рон…»

Рон: «Насколько громко говорила эта гипотетическая женщина?»

Гермиона:

«Я не знаю. На нормальной громкости?»

Рон: «И что она сказала?»

Гермиона:

«...»

«Я люблю тебя».

Рон: «Чёрт возьми, Гермиона. Так держать!»

Гермиона:

«Не обращай внимания. Как ты думаешь? Он меня услышал?»

Рон: «Понятия не имею. Я имею в виду, откуда мне знать?» «Если только...» «У меня есть идея. Не пропадай».

Гермиона:

«Погоди, ты же не имеешь в виду...?»

«Рон?»

20 сентября 2010, 06:10

Драко:

«Пэнси? Ты правда просто взяла и исчезла в разгар моего кризиса?»

Пэнси: «Извини. Рон хотел провести довольно... интересный эксперимент, так что мне нужно было ему помочь».

Драко:

«Почему у меня такое чувство, что я не хочу знать, о чём ты, чёрт возьми, говоришь?»

Пэнси: «В любом случае, теперь я мыслю гораздо яснее. Так ты хочешь знать моё честное мнение?»

Драко:

«Порази меня».

Пэнси: «Считаю ли я, что Гермиона пожалела бы о страстной ночи с тобой? Чёрт возьми, нет, не знаю. Могу ли я тебе это гарантировать? Нет, не могу. Единственный человек, который может это сделать, — сама Гермиона. Так что вытащи свой хвост из-под бледных ягодиц и поговори с ней».

Драко:

«А что, если это разрушит нашу дружбу?»

Пэнси: «Ты думаешь, ваша дружба слишком слаба, чтобы выдержать честный разговор?»

Драко:

«Я не могу позволить себе её потерять».

Пэнси: «Если она такая хорошая подруга, как ты говоришь, ты её не потеряешь, каким бы ни был исход вашего разговора».

Драко:

«Гермиона — больше, чем просто подруга».

Пэнси: «Пока ты с ней не поговорил, нет».

20 сентября 2010 г., 06:13

Рон: «Окей, я вернулся, и у меня есть ответы».

Гермиона:

«Вы с Пэнси действительно...?»

«Знаешь что, неважно. Какие у тебя ответы?»

Рон: «Это зависит от обстоятельств».

Гермиона:

«...»

Рон: «Нужно учитывать разные факторы. Насколько сильно ты прижимала ногу к его уху? Насколько громко ты говорила? Насколько он был сосредоточен на текущей задаче?»

Гермиона:

«То есть у тебя на самом деле нет ответов».

Рон: «Не будь такой нетерпеливой. Есть разные варианты, но в целом я могу с уверенностью сказать, что в большинстве случаев можно расслышать приглушённую речь, но не разобрать конкретных слов».

Гермиона:

«Правда?»

«Ладно...»

«Спасибо, это действительно было очень полезно».

Рон: «Никогда не говори, что я ничего для тебя не делаю».

Гермиона:

«...»

«Давай просто больше никогда не будем об этом говорить».

«И не смей рассказывать об этом Гарри!»

Рон: «Ой, да ладно, можешь просто сказать. Обещаю, что не сдам тебя Гарри».

Гермиона:

«Что сказать?»

Рон: «Теперь я твой лучший друг».

***

      Сегодня был один из тех дней. Один из тех дней, когда кофе был безвкусным, а по дороге в маленькую французскую пекарню в её районе моросил дождь и машины сердито сигналили друг другу. Один из тех дней, когда её любимый круассан раскупили, а дорога домой была ещё хуже, потому что проезжавший двухэтажный автобус обрызгал её грязной водой. И в один из таких дней она так часто нажимала клавишу «Удалить» на клавиатуре, что к концу у неё осталось меньше слов, чем было в начале.       С тех пор как она утром выпроводила Драко из своей квартиры, солгав, что у неё назначена встреча за бранчем с одним из её друзей-магглов, у неё в животе словно камень лежал. Опускался, опускался, опускался…       Даже если бы ненаучный эксперимент Рона оказался верным, даже если бы Драко не услышал её признания в ту ночь, внутри неё что-то навсегда изменилось. Изменилось так, что она не была уверена, сможет ли когда-нибудь снова это скрыть. Она любила его так сильно, что больше не могла притворяться, так сильно, что её любовь к нему исходила из каждой поры её тела.       Вздохнув, она в тысячный раз за сегодня взяла в руки телефон, убеждённая, что снова будет разочарована, но её сердце тяжело забилось в груди, когда она увидела сообщение от Драко с приглашением на обед на следующий день. Чтобы поговорить.

***

      Гермиона не спала всю ночь, и когда она проснулась на следующее утро, у неё всё ещё сводило желудок. Было так много «а что, если», так много всего, к чему она пыталась себя подготовить. Мысль о том, что она может потерять Драко из-за ошибки, которую совершила, когда была наиболее уязвима, была почти такой же невыносимой, как и мысль о потере родителей.       Ей стало так плохо, что в то утро она даже не смогла выпить свой обычный кофе. Вместо этого она удалила ещё несколько слов из своей рукописи, пока её телефон не завибрировал на столе. Это был Драко. Прочистив горло и выпрямив спину, она взяла трубку, чувствуя, как учащается её пульс.       — Алло?       — Гермиона, привет, — сказал он каким-то странно подавленным голосом.       — Что случилось? — тут же насторожилась Гермиона. — Что-то произошло?       — Это…— повисла долгая пауза, и она представила, какое у него сейчас выражение лица. Затем он сказал сдавленным голосом. — Я расскажу тебе позже. Я просто позвонил, чтобы спросить, можно ли перенести наш обед на завтра. Кое-что случилось… и я…       От беспокойства у неё скрутило живот, и она почувствовала кислый привкус.       — Ты в порядке?       — Я позвоню тебе позже вечером, — ответил Драко, но его голос дрогнул.       — Драко…       — Ничего страшного. Не волнуйся. Я скоро с тобой поговорю.       И он повесил трубку.

***

      Телефонный разговор никак не помог ей справиться с тревогой, поэтому до конца дня она не притрагивалась к рукописи и убиралась в квартире. Физическая активность была единственным, что удерживало её от полного безумия, когда опустился закат, а от него по-прежнему не было вестей.       Она попыталась заставить себя съесть что-нибудь из того, что Молли оставила в холодильнике, но аппетита не было, и даже торт не смог её утешить. Когда он не позвонил ей к девяти, она наконец решила взять дело в свои руки и взяла телефон.       Драко не отвечал, пока гудков не стало больше десяти, а когда он взял трубку, на другом конце провода были только помехи.       — Драко? — прошептала Гермиона, расхаживая по своей сверкающей чистотой кухне.       — Привет, — ответил он хриплым голосом.       — Что происходит? Ты сказал, что собираешься позвонить.       — Точно.       — Поговори со мной, пожалуйста?       — Точно, извини, — простонал он. — Мне жаль. — В его словах возникла небольшая пауза, которая заставила Гермиону задуматься.       — Ты пьян?       — Да, я выпил несколько бокалов огненного виски.       Гермиона сильно прикусила нижнюю губу, ожидая продолжения.       — Ли умер.       — О, Драко. Мне так жаль.       Снова долгое молчание.       — Его сиделка позвонила мне сегодня утром и сообщила об этом. Спросила, не хочу ли я присутствовать на похоронах сегодня. У него было мало родственников, и я был одним из немногих, кто навещал его, так что…       — Ты поэтому сегодня туда поехал?       — Я всё ещё тут. В коттедже.       Гермиона кивнула, затем взглянула на часы. С помощью камина она могла бы оказаться рядом с ним меньше чем за минуту, могла бы заключить его в объятия и утешить так, как ему было нужно. Но что, если он не захочет, чтобы она была рядом? Что, если она снова переступит черту?       — Не то чтобы это было неожиданностью, — продолжил Драко. — Ему было больше девяноста лет, и его разум...       Снова молчание, прерывистый вздох.       — Прости, — пробормотал он наконец. — Думаю, нам лучше поговорить завтра. Я не хочу портить тебе настроение.       — Дело не в…— но прежде чем она успела закончить фразу, он уже повесил трубку.       Гермиона в недоумении смотрела на свой телефон, чувствуя боль и гнев в груди. Это было одной из тех вещей, которые сводили ее с ума в Драко больше всего на свете: его мысль о том, что она захочет видеть его рядом только в том случае, если он способен доставить ей радость. Что она не может справиться с его болью или что он не должен полагаться на нее.       Она направилась к камину, прежде чем смогла отговорить себя от этого. Если он сочтет, что она переступает границы дозволенного, он всегда может просто вышвырнуть ее из коттеджа. Но она, по крайней мере, должна была показать ему, что хочет быть рядом с ним, независимо от того, что он чувствует. Она хотела утешить его так же, как он утешал её во многих случаях.       Ещё раз глубоко вздохнув, Гермиона бросила летучий порох в огонь и оказалась в тёмной гостиной коттеджа в Личвилле. Внутри было холодно, её дыхание висело в воздухе дрожащими облачками, а тьма давила на окна со всех сторон. Впервые за много лет она подумала о коттедже как об одиноком месте, совсем негостеприимном.       Она не стала звать Драко, а медленно прошла в коридор, а затем заглянула на кухню. Там было темно. Пусто. Холодно. Хмыкнув, она продолжила подниматься по лестнице, гадая, не прячется ли он в спальне или в комнате, где он рисовал. Вместо этого она увидела его сидящим в коридоре в чёрном траурном костюме, рядом с ним стояла полупустая бутылка виски, глаза были закрыты, а голова покоилась на стене позади него. Он не плакал, но на его лице была болезненная гримаса.       Гермиона опустилась рядом с его согнутыми ногами, а затем осторожно отодвинула его голову от стены и положила себе на плечо. Драко легко поддался. Даже если он не осознавал её присутствия, то, вероятно, услышал, как она вошла, как только камин активировался.       — Тебе не следовало приходить, — выдохнул он ей в ключицу, но, несмотря на это, одной рукой обнял ее за талию, прижимая к себе.       — Конечно, следовало. Я могла бы пойти с тобой на похороны.       Драко покачал головой, а затем еще крепче прижал ее к себе. Запах алкоголя ударил Гермионе в ноздри. Ее сердце разбивалось. Она осторожно обвила руками его шею, пальцы скользнули по коротким волосам и опустились под тугой воротник рубашки.       — В последний раз, когда я его видел, он принял меня за одного из своих товарищей, с которыми он воевал. За кого-то, кто погиб у него на глазах в одной из тех траншей, которые маглы использовали на фронте. Я был в ужасном настроении из-за всей этой истории с моим отцом… поэтому, когда он начал настаивать, что я умер, что я погиб во время войны... я не знаю, но, видимо, это что-то во мне пробудило, и я огрызнулся, что больше не буду его навещать.       — Драко, — успокаивающе сказала Гермиона, прижимая его к себе. — Тебе не в чем себя винить. Многие люди, у которых есть родственники с болезнью Альцгеймера, проходят через трудные периоды. Важно то, что ты был рядом с ним, насколько это было возможно.       — Но Ли не был членом семьи.       — Разве? Но в каком-то смысле был?       Вместо ответа Драко сделал глубокий вдох. Гермиона смотрела в темноту коридора, чувствуя, как холод его кожи проникает в её пальцы.       — Давай, — сказала Гермиона, отстраняясь от него настолько, чтобы можно было закинуть его руку себе на плечо и помочь ему встать. Он довольно неуверенно держался на ногах, но позволил ей отвести себя в спальню. Из-за его веса и инерции Гермиона чуть не упала на кровать вместе с ним, но быстро отстранилась. Сначала она сняла с него ботинки, один за другим опустив их на деревянный пол. Затем она развязала его тёмный шёлковый галстук и расстегнула первые две пуговицы рубашки. Драко наблюдал за ней, пока она помогала ему устроиться поудобнее. Его взгляд прожигал её кожу с силой тысячи слов.       — Я пойду включу отопление. Здесь холодно.       Он протянул руку и схватил её за запястье, прежде чем она успела уйти.       — Тебе нужно идти домой, Гермиона, — сказал он, но его пальцы сжимали её ладонь так крепко, что это вызывало противоречивые чувства. Драко застонал, словно злясь на себя, затем отпустил её руку и закрыл глаза ладонями.       — Прости, — пробормотал он. — Здесь и правда холодно, не так ли? Пожалуйста, уходи.       Гермиона осталась на месте, лихорадочно соображая. Вздохнув, она снова села на край кровати и взяла его ледяную ладонь в свои.       — Драко, — сказала она как можно мягче, сжимая его руку, пока он не повернул голову и не посмотрел на неё. — Будь со мной честен, пожалуйста. Ты хочешь, чтобы я осталась?       Драко судорожно выдохнул, его глаза умоляли о чём-то, чего он не мог сказать даже под воздействием алкоголя.       — Почему тебе так трудно это сказать? — спросила Гермиона, убирая волосы с его лба. — Ты же знаешь, что я хочу остаться с тобой, когда буду тебе нужна? Когда ты отталкиваешь меня, когда думаешь, что твои чувства не стоят моего времени, это ранит меня гораздо сильнее.       Драко поморщился, затем отвернулся, прикрыв глаза рукой. Когда он больше ничего не сказал, Гермиона отошла, но его грубый голос остановил ее в дверном проеме.       — Я недавно разговаривал со своей матерью, — сказал он. — Её психотерапевт считает, что она могла унаследовать своё... периодически возникающее состояние меланхолии от одного из родителей.       Гермиона снова полуобернулась к нему, приоткрыв губы, хотя у неё не было слов. Боль в груди усилилась почти до невыносимой. Она догадывалась, что эта информация значит для него, он продолжил:       — В этом году... я не могу вспомнить, когда был несчастлив. Мысль о том, что я могу потерять это... потерять нашу дружбу...       — Драко...       — Это заставило меня задуматься, мечтать скорее, что я могу чувствовать себя так до конца своих дней, пока буду с человеком, которого люблю. Но может ли такое счастье длиться вечно? А что, если нет? Что, если однажды я стану таким же, как мама, и сделаю своего партнёра таким же несчастным, как я сам? В моей жизни уже было столько моментов, когда я...       Его голос дрогнул, и сердце Гермионы сжалось так сильно, что она почувствовала его в горле.       — Прости, забудь об этом. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким.       Он не стал продолжать, но в тишине ей показалось, что она всё же услышала то, что он пытался сказать. С болезненным вздохом Гермиона снова оказалась рядом с ним, опустилась на кровать и убрала его руку от глаз, обрамлённых мокрыми ресницами.       — Грустить, когда умирает кто-то, кого ты любишь, — это совершенно нормально, — решительно сказала она, впиваясь пальцами в его предплечье. — Не прячься от меня. Я видела твои отметины, твои шрамы, я знаю о твоём прошлом и о том, какую боль оно тебе причиняет. Ничто из этого не определяет, кто ты есть.       — Тогда кто я? Чего я на самом деле добился с тех пор, как покинул это место?       Гермиона облизнула губы, чувствуя, как щиплет глаза. Тот факт, что он всё ещё считал себя тем парнем, запертым в этом коттедже, терзал её сердце, как свирепый зверь. Он так много сделал, чтобы выступить против чистокровного мышления. Все интервью, которые он давал, все его выступления, совместная работа с Министерством над кампаниями — но она знала, что он не хочет этого слышать. Ему нужно было услышать не о своих победах и даже не о том, как сильно он помог ей добиться успеха. Ему нужно было, чтобы его увидели таким, какой он есть на самом деле.       — Ты слышал, что я сказала тебе в ночь моего дня рождения?       — Что ты сказала?       По его растерянному виду она уже поняла ответ. Вчера она бы обрадовалась, что он не услышал её признания в любви, но теперь ей хотелось, чтобы он знал. Чтобы он понял, что она любит в нём всё: свет, тьму, всё. Она хотела, чтобы он знал: она не боится встретиться лицом к лицу с его демонами вместе с ним.       — Ты знаешь, кто ты, Драко, — сказала она вместо этого, потому что не хотела произносить эти слова, чтобы он забыл их в одурманенном алкоголем состоянии. — Ты видишь кто ты в отражении моих глаз каждый день.       Мышцы его лица расслабились, хотя он и сжал губы в тонкую линию и тяжело сглотнул. В его глазах блеснули слёзы, и Гермиона наклонилась, чтобы нежно поцеловать его в уголок рта. Она почувствовала, как его рука зависла над её головой, словно он хотел обнять её, но она встала, прежде чем он успел принять решение.       — Я пойду включу отопление, но скоро вернусь, хорошо?       Выйдя в тёмный коридор и закрыв за собой дверь, она остановилась и стала смотреть, как её дыхание образует белые облачка в морозном воздухе. Последние несколько часов Гермиона переживала только из-за того, что Драко мог услышать её признание и намеренно проигнорировать его. Теперь она могла думать только о том, что ему нужно слышать эти слова от неё каждый день. Решительно выдохнув, она спустилась по лестнице и включила центральное отопление. Радиаторам потребуется несколько часов, чтобы нагреть дом, но, по крайней мере, теперь Драко не проснётся на следующее утро с похмельем и обморожением.       Когда она вернулась в его спальню, он уже спал, и поэтому Гермиона осторожно укрыла его толстым пуховым одеялом, прежде чем снять свою обувь. Она скользнула под одеяло, не прикасаясь к нему, и легла на бок, наблюдая, как его бледное лицо сияет в лунном свете.       Он был так необыкновенно красив, что ей пришлось вцепиться пальцами в подушку под головой, чтобы не протянуть руку и не провести по линии его острого подбородка. Но он был гораздо большим, чем просто внешность. Гораздо большим, чем он позволял себе думать.       И вот, наблюдая за мужчиной, который целое десятилетие держал её сердце в своих ладонях, сам того не зная, она приняла решение, преисполненное решимости.       Самой большой ошибкой, которую она когда-либо совершала, было то, что она скрывала от него свою любовь.       Она собиралась доказывать — снова и снова, столько, сколько потребуется, — что её любовь к нему безусловна, что ему не нужно ничего делать, кроме как быть самим собой, чтобы заслужить её.

***

Октябрь 2010 года

      — О, я знаю, я знаю! Коктейль! — крикнул Рон с дивана, держа Пэнси под руку. — Э-э, коктейльная вечеринка, коктейльная одежда, кок...       — Ты берёшь в рот много членов, — рассмеялась Пэнси.       Гермиона яростно затрясла головой, несколько раз ударив по бумаге, на которой она явно нарисовала банку с мёдом.       — Думаю, можно с уверенностью сказать, что это не коктейль, — сказал Симус, игриво закатив глаза. Гермиона кивнула ему, а затем попыталась нарисовать ложку с которой капал мёд. Затем настала очередь Гарри угадывать:       — Стеклянная банка, полная лекарства? Зелье? Одно из тех липких, которые прилипают к горлу?       Гермиона со стоном возвела глаза к потолку, а Джинни и Пэнси хихикали над тем, что их мужчины ничего не могут отгадать в их игре «Рисуй и угадай». Почему она не оказалась в паре с ними?       Разочарованная, она решила нарисовать следующее слово и изобразила большой круг рядом с банкой.       — Темная яма! — крикнул Рон. — Темная яма, полная патоки. О, это же Черное озеро, верно?       — Время вышло, — сказал Драко с ухмылкой победителя и постучал по своим часам.       Гермиона ударила по банке, которую нарисовала.       — Мёд! —А затем по кругу. — Луна. Медовый месяц. Да ладно вам, ребята, вы же должны быть умнее!       — Очевидно, нет, — сказал Драко, и когда она поймала его взгляд, он всё ещё ухмылялся. Боже, как же она ненавидела проигрывать ему, но так любила его улыбку, что почти готова была смириться с поражением.       Пэнси откашлялась и сказала:       — Что ж, сейчас мне бы не помешал коктейль. Дамы, не хотите ли пройти со мной на кухню и приготовить нам всем по «Маргарите»?       Гермиона на мгновение замешкалась. Весь вечер она занимала идеальное место на диване рядом с Драко и видела, как подруга Пэнси, с которой она была знакома по лыжным прогулкам в Альпах, поглядывала на это место с тех пор, как ей пришлось встать. Поскольку они сидели на диване вместе с Гарри и Джинни, Драко был достаточно близко, и она весь вечер чувствовала, как его тепло проникает в её руку и бедро, а его одеколон окутывал её, словно уютное одеяло.       — Гермиона, ты тоже, — сказала Пэнси, приподняв свои идеальные брови, как будто прочитала её мысли. Бросив последний взгляд на Драко, который улыбнулся ей в ответ, она последовала за Пэнси и Джинни на кухню.       — Что вы думаете о Мелани? — спросила Пэнси, когда они вошли в просторную кухню, и достала из ящика очень маггловский на вид миксер. — Разве она не прелесть?       — Она явно не сводит глаз с Драко, — ответила Джинни со странной тоской в голосе, а затем взглянула на Гермиону.       — По правде говоря, — прошептала Пэнси, наклонив голову, чтобы заглянуть в дверной проём и убедиться, что их никто не слышит, пока она доставала пакет со льдом из морозилки, — я показала ей фотографию Драко, когда мы в прошлый раз вместе катались на лыжах, и она сразу же втрескалась в него. Я пригласила её, потому что подумала, что Драко сможет ответить ей взаимностью. Он заслуживает чего-то большего после того, как жил словно монах так долго.       Пэнси бросила пакет со льдом на кухонный стол и встретилась взглядом с Гермионой. В её глазах читалось искушенное любопытство.       — Что думаешь, Гермиона? В конце концов, ты знаешь его лучше всех.       Гермиона попыталась сделать вид, что всё в порядке, и пожала плечами, хотя всё в ней кричало о том, что нужно вернуться к Драко. В последние несколько дней она изо всех сил старалась — тысячами мелких жестов — показать свою любовь.       В то утро, когда они проснулись вместе в коттедже, они несколько часов пролежали в постели, разговаривая о мистере Ли и его жизни. Их руки были переплетены под одеялом, но больше они не прикасались друг к другу. Позже, когда они умылись и пошли в город в кафе, чтобы позавтракать, Гермиона хотела поднять тему того, что произошло между ними. Но она увидела печаль в его глазах и не захотела отвлекать его от горя, меняя тему на что-то столь важное. Она решила, что подождёт, пока он не будет готов к её словам, пока они не будут восприниматься как простое утешение.       Вместо этого она снова тихо взяла его за руку на обратном пути к коттеджу и крепко обняла его в залитой солнцем гостиной, прежде чем вернуться домой через камин.       Последние несколько недель она почти каждую ночь проводила у Драко, сидя у камина и наблюдая за тем, как он разбирается с горами документов, необходимых для оформления и продажи имущества Блэков, доставшегося его матери, вопросов лишения своего состояния, имени, поместья Малфоев и готовит заявление для прессы, в котором объявит об этом волшебному миру.       Он был напряжён на протяжении всего процесса, поэтому Гермиона изо всех сил старалась поддерживать его своим присутствием, снова и снова выжидая подходящий момент, чтобы что-то сказать.       А теперь появилась эта потрясающая брюнетка.       — Она владеет сетью пекарен в Швейцарии. Делает самые креативные и потрясающие свадебные торты. Мне так повезло, что она согласилась приехать в Англию только ради того, чтобы испечь наш торт, — сказала Пэнси.              Она еще и была предпринимательницей.       — Необыкновенная ведьма. Она окончила Шармбатон с отличием.       Такая же умная, как и сама Гермиона.       — И она всегда в центре внимания. Ей стоит вытащить Драко из его добровольного заточения.       К тому же веселая.       А Гермиона до сих пор ничего не сказала Драко. Всё ещё ждала подходящего момента.       — Гермиона? — Пэнси мягко улыбнулась, отвлекая её от раздумий. — Ты в порядке? Ты какая-то бледная.       Гермиона покачала головой и стала наблюдать, как Пэнси с помощью палочки разрезала четыре лайма, а затем подняла их, чтобы выжать сок в миксер.       — Мне немного душно, — сказала Гермиона. — Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом.       — Конечно, — сказала Пэнси, и её улыбка стала ещё теплее, пока не стала похожа на ту, которой улыбалась злая ведьма из «Гензеля и Гретель», заманивая детей в свой дом. Пыталась ли Пэнси выманить у неё какое-то признание?       Гермиона нахмурилась и вышла из кухни. Голос Джинни донёсся до неё, и её слова лишь подтвердили то, что она уже подозревала.       — Чёрт, Пэнси, ты не могла быть ещё более очевидной.       Она ожидала увидеть Драко, болтающего с Мелани на диване, но, когда она обнаружила, что их обоих нет, её сердце замерло от страха. Быстро пройдя через гостиную, она не обратила внимания на Гарри и Рона, которые всё ещё обсуждали свои планы на предстоящий мальчишник — что-то связанное с квиддичем, что звучало ужасно опасно. В это время года сад был довольно пустынным: деревья сбрасывали последние листья, а холодный воздух пронизывал тонкую хлопковую ткань её платья.       Снаружи не доносилось ни звука, но она всё равно пошла в дальнюю часть сада, где стояла большая круглая оранжерея, полная цветущих растений. Пэнси как-то сказала ей, что ей нравится выращивать цветы и что Гойл приходит несколько раз в неделю, чтобы ухаживать за ними — к большому огорчению Рона. Это помогало ей создавать именно те букеты цветов, которые были нужны для украшения домов своих клиентов, когда она показывала им конечный результат.       Резко вдохнув, Гермиона открыла стеклянную дверь и втянула голову в плечи на случай, если там Драко окажется не один. Но когда она увидела его сидящим на скамейке перед рабочим местом, где, как предположила Гермиона, Пэнси составляла букеты, всё напряжение покинуло её.       — Драко? — сказала Гермиона, и он резко поднял голову, оторвавшись от письма, которое держал в руках, как будто его застали за чтением чего-то секретного. Она смотрела, как он быстро складывает пергамент и засовывает его в карман брюк, а затем поворачивается к ней.       — Привет, — сказал он и прочистил горло. — Что ты здесь делаешь?       — Я искала тебя, — искренне ответила Гермиона. — Я подумала, что ты можешь быть с...       Драко приподнял брови, но она покачала головой.       — Что читал?       — О, ничего, — сказал он с улыбкой, которая должна была успокоить, но на самом деле говорила о том, что он что-то от нее скрывает.       Подозрительно прищурившись, она подошла к нему и села рядом на скамейку. Аромат этого места почти вскружил голову. Несмотря на то, что большинство цветов к ночи закрывали свои бутоны, сладость их скрытых соцветий продолжала щекотать ей ноздри.       — Так ты подумала, что я с кем-то?       — Это ничего не значит. Можно мне прочитать?       Они заговорили одновременно, и их голоса смешались.       Драко поджал губы, а затем ухмыльнулся.       — Может, ты скажешь мне, с кем, по-твоему, я был, и я дам тебе прочитать письмо.       Гермиона наморщила нос.       — Я думала, ты был с Мелани, — сказала она, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе.       — А с чего бы мне быть с ней?       — Не прикидывайся дурачком. Ты наверняка заметил, как она пялилась на тебя весь вечер.       От этих слов Драко заулыбался ещё шире, и она ждала, что он обратит внимание на ревность, которая так явно прозвучала в её ответе. Этим она бы открыла для себя окно возможностей. Просто щель. Достаточно большую, чтобы важные слова могли проскользнуть. Вместо этого он достал из кармана пергамент и протянул ей.       — Я всё равно собирался рассказать тебе сегодня вечером, — сказал он, нервно вздохнув. Теперь ей стало ещё любопытнее, и она развернула письмо, пробегая глазами по аккуратно написанным строчкам.       — Они хотят опубликовать твою книгу?! — Она снова подняла на него глаза.       Драко кивнул, и его улыбка стала шире.       — Я поговорил с мамой об этом предложении, чтобы убедиться, что она не против, но я хотел спросить и тебя. Поскольку ты — неотъемлемая часть этой истории, я хотел убедиться, что ты не против, если её прочтут другие. Даже если это будет небольшое количество людей.       — Не против? — спросила Гермиона, переводя взгляд с пергамента на его светло-серые глаза, сияющие от радости и неуверенности. — Ты шутишь? Это невероятно! Я так рада за тебя!       — Правда?       — Да, — выдохнула она, затем обвила руками его шею и сжала так крепко, как только могла, не сминая бумагу. — Да, конечно, я рада, идиот. Ты сделал это. Это твое достижение.       — Кого ты называешь идиотом? — Он усмехнулся, уткнувшись в ее кудряшки, и сжал ее спину, прижавшись носом к ее уху.       Переполненная счастьем, Гермиона отодвинулась ровно настолько, чтобы снова взглянуть на него, скользнув ладонями по прохладному материалу его костюма к сгибам локтей. Это был бы идеальный момент, чтобы рассказать ему, наконец, о том, что произошло между ними чуть больше месяца назад.       — Драко, я...       — Это все благодаря тебе, знаешь ли. Без тебя я бы никогда не закончил книгу.       Гермиона неуверенно улыбнулась, слова вертелись у неё на языке. Это был бы идеальный момент. Но в то же время нет. Сегодняшний день должен быть в первую очередь посвящён ему и его достижениям.       — Думаю, мистер Ли заслуживает большего признания, чем я. Именно он убедил тебя снова начать рисовать. Обязательно посвяти ему свою работу.       Драко кивнул, тяжело вздохнув.       Сжав его руки, она наконец заставила себя сказать:       — Нам нужно вернуться к остальным и отпраздновать эту новость «Маргаритами», которые готовит Пэнси.       — Да, — ответил Драко, и его взгляд скользнул по её лицу в тусклом свете луны, и это почти заставило её заговорить во второй раз. Затем он встал.       — Ты иди первым, — сказала она. — Я просто хочу ещё немного насладиться тишиной, прежде чем возвращаться.       Он замешкался у двери, прекрасно обрамленный висящими розами и полоской лунного света. Гермиона улыбнулась ему, красота момента снова заставила ее собраться с силами.       Она так долго ждала подходящего момента, что могла подождать еще несколько дней.       Но потом она увидела, как Драко исчезает в ночи, и напряжение в ее груди возросло почти до невыносимых высот. Внезапно ее посетила еще одна мысль. Что ей не стоит больше ждать подходящего момента. Подходящий момент наступит, когда она будет готова высказаться. И она уже давно была готова.       Гермиона бросилась за ним с бешено колотящимся сердцем, не имея ни малейшего представления о том, что она скажет, когда догонит его. Она знала только, что должна сказать это сегодня вечером, иначе у неё никогда не хватит смелости.       — Драко! — позвала она, и он остановился прямо у ствола большого дерева, а земля под его ногами была покрыта слоем опавших листьев.       — Что случилось? — спросил он, когда она догнала его и снова положила руки ему на плечи, чтобы прижаться к нему.       — Ты слышал, что я сказала в ночь своего дня рождения? — выпалила она, прежде чем разум успел её остановить.       — В твой день рождения?.. — Драко покачал головой, его пальцы обвились вокруг ее предплечий, согревая морозный ночной воздух.       — Не услышал, верно? Ты не слышал, что я сказала?       Он рассмеялся, но звук получился натянутым, его губы скривились в замешательстве.       — Честно говоря, я не совсем понимаю, о чем ты.       — Я знаю, мы не говорили об этом. И я знаю, что, возможно, ты больше не захочешь это услышать, но я...       — Гермиона... — начал он, но она перебила его:       — Ты должен дать мне сказать. Только один раз, потому что иначе я могу никогда этого не сделать, а я очень, очень хочу это сделать.       Он почти отчаянно закивал, его грудь тяжело вздымалась под белой рубашкой на пуговицах, словно он был ошеломлён её настойчивостью.       Сделав ещё один прерывистый вдох, Гермиона продолжила:       — Я ждала подходящего момента, чтобы повторить то, что сказала той ночью, но боюсь, что он может никогда не наступить. И мне нужно, чтобы ты знал, как сильно я... мне нужно, чтобы ты знал так много всего...       Отлично, теперь она начала бессвязно говорить. Но Драко, похоже, не возражал. Он смотрел на неё с таким вниманием, что у неё по телу побежали мурашки.       — Ты однажды сказал мне, что я должна найти мужчину, который действительно меня заслуживает, помнишь?       — Я... я помню, — запинаясь, произнёс Драко, ещё крепче сжимая её руки. — Конечно, помню.       — Хорошо, — сказала Гермиона, так сильно кивнув, что её кудри рассыпались по плечам. — Если ты всё ещё в это веришь, я хочу, чтобы ты попросил меня повторить то, что я сказала той ночью.       Он открыл рот, но она всё ещё чувствовала его нерешительность и видела беспокойство в его глазах. Он хотел знать, хотел услышать это, но пока не мог заставить себя спросить.       — Это не обязательно должно произойти прямо сейчас, — сказала Гермиона, сдерживая волнение, хотя никогда ещё не чувствовала себя такой сильной и радостной, как в этот момент. Это было правильно.       Подходящее время. Подходящий человек.       Так было всегда, даже если она этого не осознавала.       Единственное, что стояло на пути, - это ее тщеславие. Беспокойство из-за того, что она чувствовала к нему гораздо больше, чем к любому другому мужчине в своей жизни. Из-за того, что влюбилась и могла потерять его.       — Когда ты почувствуешь, что готов, я хочу, чтобы ты спросил меня, что я сказал той ночью.       Драко все еще смотрел на нее, разинув рот, его волосы мерцали в слабом свете, глаза были широко раскрыты.       — Хорошо? — Гермиона выдохнула, и часть её бравады улетучилась, когда он не ответил сразу. — Ты сделаешь это?       — Ты хочешь, чтобы я спросил тебя, что ты сказала в ночь своего дня рождения, — повторил он, словно ему нужно было сложить слова воедино, чтобы они обрели смысл в его голове.       — Да.       — И что произойдёт, когда я это сделаю?       Гермиона ухмыльнулась, и их дыхание смешалось в ночном воздухе. На мгновение она просто наслаждалась моментом, когда они были так близко друг к другу, и в груди у неё разлилось такое облегчение, что ей показалось, будто через неё текут воздух и свет.       Беззвучно она рассмеялась и привстала на цыпочки.       — Ты сказал, что если я найду мужчину, который действительно меня достоин, то он заставит меня кричать, а не хныкать, помнишь? — Отстранившись, она увидела радостное предвкушение в его зрачках и то, как тяжело он сглотнул, прежде чем снова кивнуть.       Гермиона снова наклонилась к нему и прошептала на ухо:       — Итак, когда ты будешь готов спросить меня, что я сказала той ночью, я хочу, чтобы ты сдержал своё обещание. Я хочу, чтобы ты заставил меня кричать, Драко Блэк.       Он недоверчиво усмехнулся, и казалось, что весь воздух вышел из его лёгких. Он застыл как статуя, когда она опустилась обратно на землю, и единственным движением было быстрое моргание его полупрозрачных ресниц, на которые падал свет из дома позади них. Гермиона не стала дожидаться ответной реакции, развернулась на каблуках и поспешила обратно в дом.       — Что случилось? — спросила Пэнси, как только вошла и увидела, что Гермиона тяжело дышит, а на её лице сияет широченная улыбка. Гермиона прижала ледяные ладони к разгорячённым щекам. Гермиона покачала головой, и Пэнси сунула ей в руку один из бокалов с «Маргаритой».       — Издательство собирается выпустить его книгу, — сказала она, и брови Пэнси приподнялись под чёлкой, когда она оглянулась через плечо Гермионы на сад.       — Так вот почему он стоит на холоде, как будто кто-то бросил в него Петрификус?       Гермиона широко улыбнулась и кивнула, отчего Пэнси вскинула кулаки и взвизгнула.       Она заметила, что Мелани с большим энтузиазмом болтает с Симусом и, похоже, не очень-то скучает по Драко.       — А он ей вообще интересен? — спросила Гермиона, когда Пэнси проследила за её взглядом, направленным на подругу.       Пэнси покачала головой, и её хитрая ухмылка сказала Гермионе всё, что нужно.       — Я подумала, что небольшой толчок не повредит. Это ведь заставило тебя пойти за тем, чего ты хочешь, не так ли?       — Всё не так, — сказала Гермиона. — Я просто убедилась, что он знает: теперь следующий бросок его.       — Ты уверена, что хочешь доверить ему этот мяч? — рассмеялась Пэнси. — Он может так сильно ударить им о стену, что тот врежется ему в лицо.       Двери на террасу позади них снова открылись, и у Гермионы побежали мурашки по коже.       — Вот и он, — сказала Пэнси, ободряюще кивнув Гермионе. — Герой дня. Вторая звезда среди нас.       Гермиона смотрела, как её друзья собираются вокруг Драко, чтобы поздравить его, а сама стояла как вкопанная, сжимая в пальцах бокал с коктейлем. Драко выглядел настолько ошеломлённым, что она не была уверена, понимает ли он, что его обнимают Гарри и Рон. Его зрачки были расширены, а взгляд был устремлён в пустоту.       Когда они подняли бокалы, чтобы произнести тост, он наконец перевёл взгляд на неё, как и много месяцев назад на новогодней вечеринке у Тео.       Только на этот раз он не улыбался. На этот раз он смотрел на неё с таким мрачным намерением, что у неё по спине побежали мурашки, соски напряглись, а лёгкие сжались так, что она едва могла проглотить кислый алкоголь.