Неупокоенная могила

Гарри потягивал пинту эля в темном углу «Дырявого Котла», как вдруг Теодор Нотт уселся напротив и сделал ему предложение, от которого нельзя было отказаться. — Ну и что ты там изобрел, раз за Малфоя взялись всерьез? — спросил Гарри, когда Нотт закончил говорить и закурил. Тот лишь мотнул головой. — Не скажу, да ты бы и отказался, узнай, что за дело. Звучало чертовски подозрительно. Правда говоря, Гарри только что закрыл дело Оливера Вуда, который навлек на себя внимание назойливого сталкера, и с тех пор не знал, куда себя деть. Он уверял себя, что просто временно без дела и нуждается в работе, но не мог не почувствовать острого интереса, услышав фамилию Малфой. Ему было любопытно, как тот поживает спустя год после загадочной и внезапной смерти своих родителей. — Конечно же, тебе придется жить в поместье. — Нотт откинулся на стуле, не выпуская из рук свой джин-тоник. Взгляд его янтарных глаз впивался в Гарри, а уголки губ дрожали от едва сдерживаемой усмешки. — Держу пари, что мой кузен оценит компанию. Совсем один в таком большом доме. Между ними повисло молчание, и Нотт отхлебнул свой напиток. Гарри предположил, что тот дает ему время подумать, но Нотт не мог знать, что Гарри уже принял решение. Его тело решило за него: участившийся пульс, влажные ладони, тот же прилив адреналина, который он всегда чувствовал при упоминании работы. Он уже принял решения в тот момент, когда Нотт сел за его стол. Он знал, что Гермиона снова заведет речь о том, как его тянет к опасности. Может, у него и правда было желание сгинуть, и, возможно, ему нужен был целитель разума, чтобы избавиться от этого вечного беспокойства, дрожи в коленках и ночей без сна, не дававших покоя со времен войны. Но Гарри не нуждался в целителе, который бы расспрашивал его о детстве и сиротстве, когда когтистые следы Волан-де-Морта все еще рвут ему внутренности. Шрамы, которые все еще кровоточили. Шрамы, которые отказывались заживать. А может, с ним и правда что-то было не так. Голод, который можно было утолить только запахом опасности и азартом погони. Нотт затянулся сигаретой, не сводя с Гарри взгляда. Выдохнул, выпустив дым в сторону. — Через неделю мы подписываем сделку с инвестором. Продержи его живым до этого момента и тебя осыпят золотом. — Но тебе не нужно золото, — воскликнул Рон на следующий день в спальне Гарри на Площади Гриммо. Он достал из холодильника пиво и теперь потягивал его, наблюдая, как тот собирает вещи. — Думаю, тут что-то нечисто. — Он вытащил носки из открытого ящика. — Конечно, думаешь, — вздохнул Рон. — Не пойми неправильно, я бы с радостью нашел повод упечь Малфоя за решетку, но по нашим данным, в последнее время он ведет себя тише воды, ниже травы. Не нарушает закон и все такое. — Он замолчал, поймав взгляд Гарри. — Ты уверен, что работать на Малфоя хорошая идея? После всего, что было между вами? Не думаю, что тебе нужны лишние проблемы. Оставив вопрос без внимания, он легким движением закрыл шкаф, держа в руках стопку аккуратно сложенных рубашек. — Малфой умеет прятать концы в воду. Раз уж я буду там, то могу глянуть и на эту штуку. — Если хотел расследовать, мог остаться аврором, — заметил Рон, который, в отличие от Гарри, был верен профессии, выбранной еще в школе. — Аврором, — сказал Гарри, вспоминая бесконечную, утомительную бюрократию за свои шесть месяцев на службе, — потребовали бы ордер и серьезные подозрения… — Достаточные основания, — поправил Рон. — Эти правила существуют не просто так, Гарри. Гарри застегнул чемодан. — Я никогда не был силен в правилах, Рон. — Он призвал свое пиво, и прохладная бутылка, уже покрывшаяся каплями влаги, послушно соскользнула с каминной полки. — Все будет в порядке, обещаю. Я справлялся и с худшим. — Ты постоянно это повторяешь, — пробурчал Рон. — Но у меня плохое предчувствие. Гарри отхлебнул пиво и ничего не ответил.

oOo

Туман обволакивал мерзлую траву, пока Гарри шагал по подъездной аллее, пробираясь сквозь ноябрьский холод. Поместье возвышалось на холме, его очертания, были размыты в предрассветной дымке, а острые шпили башен, пронзали свинцовые тучи. В оконном проеме, обрамленном каменными горгульями, мелькнуло что-то, но исчезло прежде, чем Гарри успел разглядеть. Царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра. Но безмолвие лишь обостряло решимость Гарри. Ноги сами несли его к парадному входу с той же неизбежностью, с какой легкие наполняются воздухом. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме возник домовой с кислой миной и длинными седыми волосами до плеч. Весь его вид ясно давал понять, что улыбка на его лице не появится даже под пыткой. — Прошу внутрь. Хозяин ждет. Гарри последовал за домовиком по продуваемому сквозняками коридору, увешанному мрачными портретами, чьи глаза провожали его недобрым взглядом, и вошел в обшитую деревом комнату, где лицом к лицу столкнулся с опасностью. Малфой почти не изменился с их последней встречи. Все такой же худощавый, угловатый и бледный. Старомодная рубашка с расстегнутыми манжетами, болтавшимися вокруг тонких запястий, небрежно сидела на нем. Он вальяжно развалился в кресле и свесил длинные ноги через подлокотник. Не поднимая взгляда от книги, он произнес: — Добро пожаловать. Дэнвер покажет тебе комнату. Сердце Гарри забилось чаще. Он поставил чемодан на пол. — Привет, Малфой. Услышав его голос, Малфой опустил книгу. — Поттер? Это Тео нанял тебя? — Он тебе не сказал? Малфой уставился на него, в его глазах отражалась целая буря эмоций, но почти мгновенно он взял себя в руки, оставив лишь одно: ярость. — О чем, блять, думал Тео?! Он резко вскочил, дрожа всем телом от переполнявших его эмоций. Свободный ворот рубашки сполз с плеча, обнажив ключицу и изгиб шеи. Гарри старался не пялиться. — Он думал, что я лучший в своем деле, — произнес Гарри. — Твоя жизнь в опасности, а я здесь, чтобы помочь. — Ах, Спаситель снова явился меня спасать, — язвительно усмехнулся Малфой. — Что ж, твои услуги не понадобятся. Спасибо, что заглянул. Дэнвер проводит тебя. — Не выйдет. Магический контракт. Я не могу уйти. Малфой сузил глаза. Босыми ногами он бесшумно приблизился и встал прямо перед Гарри. — Ты не понял. Я не жду, что ты уйдешь по собственному желанию. Я тебя увольняю. — Я подписывал контракт не с тобой, Малфой. Гарри смотрел на него, стараясь сохранить профессиональный, непоколебимый вид. Малфой тут же отступил на шаг. Он направился к письменному столу из красного дерева в дальнем углу, схватил пергамент и перо. — Что ж, если этот идиот нанял тебя, то этот идиот может и уволить. — Он глубоко вдохнул, и на его лице читалось одно: возмущение. — Я даже не могу представить, что, черт возьми, заставило тебя согласиться, Поттер. — Это потому, что… — Все фразы, что крутились в голове, воспоминания об их последней встрече, застряли комом в горле. Возможно, это к лучшему. В прошлый раз его слова все испортили. — Поэтому ты не хочешь меня здесь видеть? Малфой напрягся, почувствовав, что Гарри сделал шаг вперед. — Я просто не желаю терпеть общество неотесанного гриффиндорского болвана. Гарри надеялся… Честно говоря, он и сам не знал, на что надеялся, но точно не на это. Он пожал плечами. — Твои попытки оскорбить меня потеряли всякий смысл. Они ничего не изменят. Ты не можешь разорвать этот контракт, тебе это известно так же хорошо, как и мне. Малфой швырнул перо. — Прекрасно, — отрезал он. Резким жестом он подозвал домовика, который все это время молча стоял у двери. — Дэнвер отведет тебя в комнату, а дальше делай что должен. Просто исчезни с моих глаз. Гарри удержался от слов, что его работа как раз и заключается в том, чтобы дышать Малфою в затылок. Вместо этого он последовал за домовиком в мрачную комнату с выцветшими голубыми стенами, на которых висели картины с морскими тварями. Морские змеи украшали мраморный камин, где домовик развел огонь перед уходом. Когда Гарри сел на кровать, его мысли снова вернулись к Малфою: его босым ногам, выступающим ключицам. Возможно, он совершил ошибку, согласившись на эту работу. Он уже не был так уверен, что выйдет сухим из воды.

oOo

Гарри вернул Малфою его палочку через три месяца после суда. День выдался по-осеннему холодным. В деревне у Малфойского леса пахло дождливой сыростью и дымом. Гарри ждал его за столиком в дальнем углу старого паба с низкими потолками. К раннему вечеру здесь было многолюдно, а воздух, затянутый дымом, пах жареными колбасками и разлитым лагером. Малфой вошел точно в назначенный час, неспешно стягивая перчатки из тонкой кожи и бегло осмотрел зал, пока не заметил Гарри. Едва заметным движением он указал на пинту эля перед собой. — Еще одну? — Думаю, мне не стоит. — Хм. Ну, а я не собираюсь провести эту встречу трезвым. Он был прав, и Гарри сдался. Малфой вернулся с напитками, снял пальто и сел, сразу опрокинув шот виски. Гарри несколько мгновений молчал, разглядывая попытку Малфоя одеться по-маггловски. Выглядел он элегантно, правда, для позапрошлого столетия. Движения его были плавными и грациозными, но во взгляде читалась та же боль, что и Гарри видел в зеркале каждое утро. — У этой встречи есть цель, или ты вызвал меня сюда, чтобы пялиться? — протянул Малфой. Гарри почувствовал, как его лицо стремительно краснеет. — Как твои родители? — сменил он тему. Малфой замер с бокалом у губ. — Мы сейчас обмениваемся любезностями? — На это мы не способны, да? — сказал Гарри с легкой усмешкой. — Нет. Это точно не про нас. — Малфой слегка усмехнулся. Гарри решил, что пора перейти к делу. Достал палочку из кармана и положил на стол. — Я хотел вернуть ее. Знаю, у тебя были проблемы с поиском новой, так что подумал… Малфой уставился на него. Он медленно поставил бокал на стол и взглянул на палочку, а затем снова на Гарри. — Я могу ее забрать? — Он не спросил, откуда Гарри известно, что создатели волшебных палочек отказывали ему. И тогда, Гарри подтолкнул ее к нему, Малфой обхватил пальцами знакомое дерево. Из кончика вырвались искры. Он в панике огляделся, но посетители были поглощены ужином, и никто не заметил. — Убери, нарушишь Статут. Малфой усмехнулся, пряча палочку в карман. — Она счастлива, Поттер. Не могу винить ее за волнение, наконец-то она вернулась к истинному волшебнику. Теперь ее ждет настоящая магия, а не те жалкие заклинания, которые ты… — Например, убийство Волан-де-Морта? — спокойно сказал Гарри. Малфой вздрогнул. Он уставился на свой карман, а его грудь тяжело вздымалась. — Я забыл, — просто сказал он. — Повезло тебе, — Его обычно спокойный голос, теперь прозвучал с ледяной горечью. Малфой уставился на него. Гарри знал, как он выглядит: темные круги под глазами от бессонных ночей, руки, которые постоянно подрагивали. Он думал, что после победы, после смерти Волан-де-Морта все изменится. Что жизнь потечет легко и беззаботно. Но война не отпускала. Ужас, который, как он думал, он похоронил вместе с друзьями и врагами, поселился в его жилах и душил изнутри. Малфой кивнул, будто прочитал на его лице что-то, с чем согласен. — Ценю, что приехал, — сказал он. Гарри пожал плечами, его вечно беспокойные пальцы барабанили по бокалу. — Рад был. То есть… знаешь, приятно ненадолго выбраться. — Он прикусил губу, гадая, видит ли Малфой, как сильно тот ненавидит Лондон и Министерство, как задыхается там. Малфой допил свой бокал. И Гарри откинулся на спинку стула, ожидая, что тот поднимется и уйдет. Вместо этого тот развалился на месте и уставился на него. — Ну что? Закажешь еще? Это был его способ сказать спасибо, предположил Гарри, когда он делал заказ у стойки. Малфой предлагал единственное, что мог: компанию, пусть и не самую приятную. Раунд следовал за раундом. Люди приходили и уходили, ели, пили и почти не замечали их, разве что косо поглядывали на зауженные брюки Малфоя, алый жилет и шелковый шарф. После четвертого бокала Гарри разошелся достаточно, чтобы подтрунивать над его нарядом. Малфой пригрозил значками. — В прошлый раз они имели успех. — Я их ненавидел. — Именно поэтому, — сказал тот и небрежно ткнул в него бокалом. Гарри покатился со смеху. Все казалось смешным, простым, а его разум затуманился от алкоголя и мягкого света. К пятому бокалу разговор перешел на школьные годы, матчи по квиддичу и яростную обиду Малфоя за то, что Гарри перехватывал снитч у него перед носом. — Никогда не прощу, — заплетающимся языком заявил он, расстегивая воротник рубашки и ослабляя шарф. — Пока не обыграю тебя хоть раз. Гарри с грохотом поставил бокал. — Давай. Сыграем прямо сейчас, если хочешь. — Черт возьми, да, я тебе покажу. — Он встал, пошатнулся, но удержался на ногах. — Идешь, Поттер? Гарри накинул пальто одним движением и встал так резко, что даже стены паба, казалось, качнулись. — Ты меня никогда не побьешь, Малфой. На улице уже стемнело, колючий ветер гнал багряные листья, обжигая Гарри холодом. С пальто возникли проблемы: правую руку он продел, а вторую никак не мог найти в другом рукаве. — Погоди, — пробормотал он, — что-то не так с моим пальто. — Вечно ты беспомощный, Поттер, — протянул Малфой и, пошатываясь, подошел ближе. Он положил руки по обе стороны от шеи Гарри и расправил воротник. — Просунь руку в… другую, Поттер. Да, вот эту. Гарри не видел Малфоя так близко с той ночи в поместье. Он внимательно разглядывал его гладкий лоб, светлые ресницы, крошечную родинку на скуле у линии челюсти. От него пахло чем-то дорогим, кедром и пряностями, а перегар окутывал Гарри облаком. Сердце колотилось, как тогда, когда он убегал от пожирателей. Он наклонился и коснулся губами губ Малфоя. Тот замер. Они посмотрели друг другу в глаза. Драко выглядел испуганным, но его взгляд тут же соскользнул вниз, к губам Гарри. И, прежде чем страх взял верх, Поттер снова притянул его к себе, сливаясь в поцелуе. Он с удивлением отметил, какими твердыми и мягкими были губы Малфоя. Гарри никогда не целовался с парнями; опьяненное тело рвалось навстречу, и возмущенно запротестовало, когда он попытался отстраниться. Гарри уставился на Малфоя, чувствуя, как бешено колотится сердце. Руки Малфоя соскользнули с воротника на его шею. Он недоверчиво вглядывался в лицо Гарри, и казалось, вот-вот он что-то скажет. Но вместо этого его лицо смягчилось. Именно таким Гарри запомнил его в те ночи, когда воспоминания об этом моменте была единственным, что у него оставалось. По лицу Малфоя разлилась тоска, и эта уязвимость была так прекрасна, что у Гарри сжалось сердце. Они одновременно двинулись навстречу. Гарри вздрогнул и приоткрыл рот, углубляя поцелуй. Малфой был на вкус как эль с примесью виски. Он обвил руками его спину, прижал к себе вплотную и замер, упиваясь этим поцелуем и дрожа от счастья. Все его тело искрилось и гудело, заряжая воздух вокруг; даже перспектива вспыхнуть как спичка не остановила бы его. Слишком скоро его губы ощутили холодный воздух, а грудь остыла: Малфой отстранился и сделал шаг назад. Его глаза сверкали в тусклом свете уличных фонарей. Когда Гарри пришел в себя, его разум был напряжен, от алкоголя, сомнений и жгучем желанием. Они смотрели друг на друга, пока Малфой не откашлялся и не произнес хрипло: — Спасибо, что вернул мне палочку, Поттер. Развернувшись, он зашагал прочь по переулку.

oOo

Распаковав вещи, Гарри обошел территорию, проверяя защитные чары. Они держались крепко, но это ничего не значило. Пытаясь оградить жертву от безжалостного убийцы, значит осознать: ты неизбежно что-то упустишь. Но это был хотя бы старт. Патрулируя, он прошел мимо пруда с дрожащей от ветра водой, через кипарисовую рощу и вышел к маленькому кладбищу. Поддавшись порыву, он толкнул кованые ворота и зашел внутрь. Призрачная птица пролетела мимо, ее шорох тонул в тумане, окутавшим статуи ведьм и ангелов с косами. Два ворона уставились на него своими черными бусинами глаз с холодных прутьев ограды. Время и непогода стерли многие имена и даты, Гарри понимал, могилам тысяча лет. Целые поколения Малфоев нашли здесь покой, их имена и дела давно стерлись из памяти. Круглый склеп посреди кладбища притягивал взгляд. Казалось, его построили недавно, каменные стены были гладкими, а два мраморных гроба холодно отсвечивали в лиловом полумраке. Лишь вблизи становилось ясно: призрачный свет исходил от странных свечей, угольно-черных, с серебряными узорами, облепленных чем-то вязким. Он наклонился, чтобы рассмотреть их, когда тихий звук заставил его волосы встать дыбом. Он замер, вслушиваясь. Тишина. Густая, как смоль. И вдруг снова этот скрежет, доносящийся из глубины одного из саркофагов. Затаив дыхание, он двинулся вперед, ощущая, как ледяные капли пота скатываются по позвоночнику. Но, прежде чем ему удалось понять источник, звук оборвался. Бешеный пульс Гарри утих, когда тишина вновь воцарилась в этом тусклом пространстве, озаренном фиолетовым светом. Его глаза остановились на могилах родителей Малфоя. На гробнице Нарциссы лежал букет бледно-золотых роз и черных орхидей. Рядом покоился Люциус. На его гробнице не было цветов. Гарри бросил последний взгляд вокруг и уже собирался уйти, когда другой звук, куда ближе, раздался у него за спиной. Он резко развернулся, выхватив палочку и столкнулся с домовиком Малфоя. — Ужин в семь, — монотонно произнес тот и скрылся. Гарри провел час перед ужином, обыскивая поместье на предмет возможных опасностей. Он открывал двери, заглядывал в затхлые комнаты, оставляя следы на толстом слое пыли. Поместье было огромным. Ветер бил в витражные окна, разрывая звенящую тишину длинных коридоров. Безжизненные стены поместья не освещались факелами, и с наступлением ночи Гарри пришлось полагаться лишь на Люмос. Он старался не замечать осуждающих взглядов с портретов: надменных мужчин с презрительно искривленными губами и женщин, усмехающихся за кружевными веерами. Он всеми силами отгонял навязчивое чувство, что за ним следят. На третьем этаже западного крыла Гарри обнаружил то же самое: нетронутые спальни, запыленную библиотеку, кабинет с видом на сад. Погруженный в гнетущую тишину, он вздрогнул, когда сверху раздался глухой стук. Теперь сердце колотилось, пальцы сжимали палочку, ноги сами понесли к той двери, откуда донесся звук. Его дрожащая ладонь ухватилась за ручку. — Алохомора! — Дверь не поддалась. Он провел ладонью по косяку: может, Диффиндо… — Я могу помочь? Малфой стоял позади. Теперь он был одет во все черное: лакированные туфли, шелковый фиолетовый шейный платок. Он выглядел, элегантно и опасно, как кинжал в рукаве. Его взгляд одновременно тревожил и возбуждал Гарри. — Куда ведет эта дверь? — спросил он. — В мою лабораторию. — Малфой шагнул ближе, вставая между Гарри и дверью. — Я слышал шум. Мне нужно проверить. Можешь открыть? — Это исключено, — ответил Малфой полушепотом. Свет от Люмоса освещал его скулы, на глазах залегли глубокие тени. — Боюсь, я никого туда не пускаю. — Нападающий может попытаться проникнуть внутрь… — Скажу один раз, — мягко перебил Малфой, — эта башня запретная зона. Кончики пальцев Гарри закололи, чувства обострились. Он знал, что Малфой что-то скрывает. Всегда чувствовал. — Как скажешь, — ответил он, решив пока не вмешиваться, и позволил Малфою отвести себя на ужин. Его взгляд сразу привлек круглый стол в Вельветовой комнате, так Малфой назвал этот зал. Тот, занял место чуть дальше от камина. Посередине винно-красной скатерти горела единственная свеча с фиолетовым пламенем, а вокруг стояли блюда с олениной, жареной картошкой и ежевичным соусом, густым, как кровь. Гарри украдкой поглядывал на Малфоя за едой, желая заговорить, но так и не решаясь. Треск огня, вой ветра и звон приборов заменяли слова, которые они не произносили. — Прошу прощения за холодность при нашей встрече, — вдруг произнес Малфой. — Я был ошеломлен. Не ожидал, что нанятым окажешься ты. Гарри прочитал между строк. — Будь уверен, я не позволю себе ничего непристойного. Малфой поджал губы. — Какое облегчение. Было бы досадно, если бы прислуга начала меня лапать. Он в гневе сжал вилку. Интересно, догадывался ли Малфой, что он, первый мужчина, которого Гарри поцеловал. Как бы он отреагировал, узнав, что он вытащил на поверхность правду о нем, заставив осознать что-то важное. Тот поцелуй изменил его. Ему было интересно, думает ли Малфой о Гарри так же часто, как Гарри о нем. — Никогда не видел таких свечей, — сменил тему он. — Естественно. Я их изобрел. — Зачем изобретать свечи? Малфой оторвал взгляд от тарелки. Он немного помедлил, прежде чем ответить. — Они дают свет, но не тепло. Не горят, Поттер. — В доказательство он провел пальцами сквозь фиолетовое пламя, неторопливо, и на его лице заиграла улыбка. Гордость. Малфой гордился этим. Он убрал пальцы. — Попробуй. Гарри отложил вилку и дотронулся до пламени. Оно было холодным, как легкий сквозняк. Он чувствовал, как Малфой следит за ним, пока он водил ладонью над фиолетовым светом. Ему даже не нужно было спрашивать, зачем Малфою понадобились такие свечи: негорящие факелы в коридорах, его отстраненность от камина: ответы были очевидны. — Есть на них спрос? — Не особо. Но большинство моих изобретений для себя, не на продажу. — Кроме того, что поставило твою жизнь под угрозу. — Оно тоже для меня. — Малфой сделал глоток вина и посмотрел на Гарри с ухмылкой. — Неужели ты поверил Тео насчет угрозы? Гарри просто уставился. — Типично для него. Раздувает драму, чтобы подогреть интерес к продаже. Как будто покупатели не знают, насколько устройство ценно. — Достаточно ценно, чтобы убить тебя? Малфой встретил его взгляд. Мерцающий свет камина придавал его волосам оттенок расплавленного золота, а не серебра. — Да. — Он пожал плечами и вернулся к стейку. — Хотя, я считаю, что разбитое окно слабый повод для паники, но Тео всегда любит раздувать из мухи слона. — Почему не продаешь Министерству? Если он действительно так ценно, как ты утверждаешь? Малфой рассмеялся. — Министерству? Поттер, они бы арестовали меня, узнав, на что оно способно. Любопытство Гарри разгорелось не на шутку. Было ясно как день, Малфой явно замешан в чем-то темном. Он выглядел так же, как на шестом курсе: впалые щеки, зачесанные назад волосы, круги под глазами. Желание раскрыть его секреты было сильнее всего, разве что чуть уступало желанию повалить Малфоя на ковер и трахнуть его. Оба желания неуместны для телохранителя. Когда ужин сменился десертом, Гарри осмотрел комнату: облезлые шелковые обои, антикварные розовые кресла и поеденные молью бархатные шторы, которые вздрагивали от сквозняка, словно дышали, будто живые. Фиолетовый свет играл на серебряных приборах, отражаясь на потрепанном персидском ковре. Все здесь было вычурным, чрезмерным, чувственным, великолепным, но потускневшим от времени. Среди этого неспешного увядания Малфой казался неестественно ярким пятном: с его бледностью, тенью усталости и глазами, будто видевшие призраков. Или, возможно, эта изможденность лишь подчеркивала его резкие черты. Гарри откусил кусочек приторного десерта, не отрывая взгляда, чувствуя, как низ живота сжимает теплая волна. Воспоминания о той темной нише нахлынули сами собой. Он встряхнул головой, чтобы прийти в себя. — Тогда зачем Нотт меня нанял? — Не знаю, — Малфой перевел взгляд на губы Гарри, а затем на его тарелку. — Может, чтобы помучить меня. Он отложил вилку, чувствуя, как у него сводит желудок, и глотнул воды. Отчаянно пытаясь сменить тему, он выпалил первое, о чем подумал. — Кто еще посещает башню? И эта тема, конечно, взбесила Малфоя. — Ужин — не подходящее время для допроса, Поттер. — Но я слышал… — Тебе показалось, — резко бросил тот. — Наверняка горгулья с крыши отрыгнула. Им это свойственно после сытного ужина. — Тень скользнула по его напряженному лицу. — Так ты ради этого сюда приперся? Ищешь во мне злодея? — А разве мне не за что тебя подозревать? Ты же сам намекаешь, что это… изобретение смертельно опасное? Лезвие ножа блеснуло в руке Малфоя. — Принцип прост: это устройство, как этот нож. Им можно перерезать путы и обрести свободу, но можно и убить. — Его Глаза сверкнули. — Я не собираюсь никого убивать, если ты еще не понял. Совсем наоборот. И покупателю это не нужно. Так что, если не вспомнишь, что ты здесь всего лишь телохранитель, будь уверен: письмо Тео отправится уже сегодня. Это было последнее, чего хотел Гарри. Он поднял руки, как бы защищаясь. — Больше никаких вопросов. Закончив ужин, Гарри уже собирался на обход, как вдруг Малфой, все это время не отрывавший взгляда от пустой тарелки, медленно поднял глаза: — Останешься, завершить вечер должным образом? Гарри сглотнул. Он резко пересел, надеясь скрыть, что провел весь ужин в состоянии легкого возбуждения. Нужно было бежать, сейчас же, выйти, глотнуть свежего воздуха. — Да, — сказал он. Бросив салфетку на недоеденный пудинг, Гарри поплелся за Малфоем к дивану. В то время как, тарелки исчезали, скатерть складывалась сама собой, а стол вышагивал из комнаты. На предложение чего-то покрепче он лишь покачал головой, предпочтя сливочное пиво, пока Малфой налил себе щедрую порцию дымного коньяка и устроился на противоположном конце дивана. — Читал о твоем подвиге в Японии. Якудза, да? Хорошо, что тебя ничто… не отвлекало. Малфой попал точно в цель, и Гарри напрягся, но промолчал. — Но потом ты исчез. Куда? Гарри попытался понять, что стоит за этим любопытством, но в полумраке комнаты не мог разглядеть глаза Малфоя. Он разжал ладонь и поставил сливочное пиво на шаткий столик рядом с собой. Он не знал, как вести себя с Малфоем, поэтому решил быть честным. — Намибия. Шесть месяцев в пустыне, помогал одному колдуну, который нарвался на не то племя. Контракты, вырывавшие его из Лондона, были единственным спасением. В последние месяцы службы, призрак Волан-де-Морта преследовал его повсюду: в переулках, в тенях пабов, в окнах вторых этажей. Каждый маггл в метро с поднятой газетой на мгновение становился Пожирателем Смерти, заставляя сердце колотиться, а легкие жадно хватать воздух. — Кажется, я припоминаю, что ты какое-то время работал на Аврорат, — сказал Малфой. — Ловил последних из нас. Пожирателей смерти. Первые три месяца на новой работе были иными. Гарри снова обрел смысл. Пусть большую часть недели он проводил в маггловских мотелях или волшебных убежищах, под мантией-невидимкой или под действием Дезиллюзионых чар, с готовой к бою палочкой. Кошмары редко тревожили его во время погонь, горе отступало, когда он был в движении, а воспоминания каким-то образом становились терпимее. Ровный стук пульса в висках напоминал, он жив. Он вспомнил ночную погоню на метле, увертку от проклятий Пожирателей Смерти, яркие огни города внизу и звезды, казалось, в шаге от него. Долохов был быстр на метле, но не быстрее Гарри. Тот завопил, когда Гарри разоружил его, пикируя вниз, чтобы поймать падающую палочку, пока остальные члены команды окружали того. Гарри сохранил палочку Долохова. Теперь у него была целая коллекция, которую он никому не показывал, а Кричера заставил поклясться хранить молчание. «Оказалось, что, когда всех Пожирателей Смерти поймали, мне больше нечего было делать». Раньше каждый был на счету, но времена изменились. «Отдыхай», — хлопал его по спине Робардс. И вот Гарри проводил часы в тесной кабинке, с влажными ладонями и липкой от пота кожей, думая, что жизнь, это сон, и боясь проснуться снова в том лесу. — Не всех Пожирателей. Задержали не всех. — произнес Малфой, и в его голосе сквозило что-то дразнящее. В голосе звучал намек, от которого у Гарри закружилась голова. Он мог только смотреть, его возбуждение стало еще сильнее, а кровь пылала, как тот дымный коньяк. Малфой казался густым шепотом окутанный тьмой, чем-то скрытным, извивающимся в тенях. Даже поврежденный инстинкт самосохранения шептал: если он уступит отчаянному желанию, то обожжется. Гарри замер. — Говоришь, тебя еще могут задержать? — прохрипел он. — Зависит от того, кто будет… задерживать. — Малфой повертел бокал. Гарри с трудом сглотнул. Он залпом допил свой напиток. Когда Малфой поднялся. Его длинные пальцы коснулись бутылки Гарри. — Еще? Или на этот раз покрепче? Гарри встретился с голодным взглядом Малфоя. — Я не пью на работе… В этот момент дверь скрипнула. Они резко обернулись, дверь оставалась закрытой. Но ледяной сквозняк уже вполз в комнату, заставив Гарри вскочить. Его кожа покрылась мурашками, будто предупреждая об опасности. И он быстро вытащил палочку. Малфой повернулся к нему. — Наверное, просто… В этот момент, хлопнула ставня, и сверху донесся вой. Гарри выбежал из комнаты и за два шага преодолел лестницу. — Подожди! — Малфой побежал за ним. Шум шел из-за запертой двери башни. Когда Гарри остановился перед ней, Малфой догнал его, и лестничная площадка снова погрузилась в тишину. — Ты дашь мне объяснить? Я просто забыл закрыть окно. — запыхавшись, сказал Малфой. — А вой? Открой дверь, Малфой! — Ты забыл свое место, телохранитель? — Малфой сузил глаза. — Ты здесь не для того, чтобы отдавать приказы. Ты здесь для того, чтобы предотвращать покушения на мою жизнь. — Это вполне может быть покушением на твою жизнь. Малфой закатил глаза, выводя Гарри из себя. — Не может быть… — начал он, но новый стон прервал его. Тоска в этом леденящем голосе пробрала Гарри до костей. Голос за дверью выл от такой муки, что Гарри инстинктивно отпрянул, заслонив Малфоя, игнорируя его возмущение, как вдруг… прямо сквозь дверь прошел призрак. Ее полупрозрачные пальцы держали стебель. — Жестоко, как же жестоко, — причитала она, рассыпая прозрачные лепестки по полу. — А, вот и ты, Абраксас. — Мертвые глаза уставились на Малфоя. — Отец сведет меня с ума, клянусь — Ох. О, кто это? Она выглядела молодой, лет двадцати, с прозрачными светлыми прядями волос и, что удивительно, явным сходством с Ноттом. Протянув руку к Гарри и погрузив пальцы в его волосы, прошептала она: — Твои волосы… точно такие же. Гарри содрогнулся от холода. Ему хотелось бы, чтобы призраки спрашивали разрешения, прежде чем прикоснуться к тебе или пройти сквозь. Призрак застенчиво убрала руку и повернулся к Малфою. — Абраксас, — кокетливо сказала она, — не представишь нас? Малфой вздохнул. — Я Драко. — Он выглядел расслабленным, его поза стала более непринужденной. — Позвольте представить: моя почтенная пратетушка Флавия Малфой, — произнес он с холодной вежливостью. — Флавия, это мистер Гарри Поттер. — Я уверена, что он очарован. — Она взмахнула ресницами. — Полагаю, это уважаемый гость? — Прислуга, — усмехнулся Малфой, в ответ на гневный взгляд Гарри. — Он здесь не для милых бесед. Проваливай. — Грубиян! Я расскажу отцу о твоем поведении, Абраксас, — прошипела она и скрылась за дверью. Малфой закатил глаза и оттащил Гарри в сторону. — Если бы ты дал мне объяснить, я бы рассказал тебе, что это был за вой. Флавия — призрак поместья. — Моя работа, — сказал Гарри. — бежать, даже если без толку. — Что ж, теперь я чувствую себя в безопасности. Они дошли до комнаты Гарри. — Спокойной ночи. И, Поттер? — Гарри замер, положив руку на ручку двери, и повернулся, чтобы встретиться взглядом с Малфоем. — Не забывай, зачем ты здесь. Закрыв дверь, Гарри провел рукой по лицу. Зачем он здесь? Он знал, что работать на Малфоя — ошибка. Знал, что изобретение опасно, если не запретно. И все же он здесь: в доме с призраками, запертой башней и смертельно привлекательным хозяином. И единственное, о чем он мог думать, это губы Малфоя.

oOo

Пошло уже семь месяцев после поцелуя и две недели на новой работе. Гарри стоял у открытого окна, наблюдая за непрерывным движением в бальном зале. Его подопечная, басистка группы «Ведуньи», выступала на балу в честь дня рождения старшей дочери Шафиков. Пара за парой кружились в танце под звуки рояля и виолончели; официанты в красных мантиях разносили канапе с копченым лососем, рулетики из фазана с черносливом и розовые сахарные пирожные; фотографы сновали между гостями, снимая седовласых членов Визенгамота, нарочито небрежных друзей именинницы, мнящей себя художницей и, украдкой Мальчика-Который-Выжил, стоявшего на посту в углу. Гарри игнорировал фотографов: скоро им наскучит. В этом хаосе его клиентка Сильва и ее группа, одетые в нарочито рваные мантии, громко смеялись, осушали бокалы шампанского и давали почтенным гостям повод для недовольства. Гарри вдохнул прохладный мартовский воздух и окинул комнату взглядом, отмечая выходы, официантов (ему разрешили проверить их на Оборотное зелье перед балом, но с тех пор прошел час) и гостей, подходивших к Сильве за автографом. Его чувства были настороженными, и он снова ощущал себя живым. Твердо стоящим на ногах. Никаких потных ладоней, дрожащих пальцев или учащенного сердцебиения. С тех пор как он ушел из авроров и устроился на эту работу, к своему удивлению, он обнаружил, что снова может более или менее нормально спать. Сильва подмигнула ему издалека, и он кивнул. Отведя от нее взгляд, он снова осмотрел толпу, и дыхание перехватило. Малфой, под руку с матерью, прогуливался по бальному залу, выглядя непринужденно в темно-синей мантии с серебряной каймой. Взяв бокал шампанского с подноса официантки, он оглядел зал и его взгляд встретился с Гарри. Бровь приподнялась в немом вопросе. Он ответил едва заметным пожатием плеч. Малфой задержал на нем взгляд, но Нарцисса что-то сказала сыну, и он растворился в толпе. После этого Гарри с трудом мог сосредоточиться на выходах и подозрительных движениях; его глаза невольно искали Малфоя. Один раз ему показалось, что какой-то волшебник достал палочку рядом с Сильвой, и он чуть не бросился на того, но это оказался носовой платок. Пару часов спустя Гарри снова стоял у окна, когда Малфой подошел к нему с алым коктейлем в руке. — Я почти уверен, что мне подали не настоящую кровь, но можешь попробовать на всякий случай? Никогда не знаешь, на какую месть способны люди. — Я не пью на работе, — ответил Гарри, разглядывая его. Тот выглядел хорошо. Прежняя невозмутимость вернулась к нему, та самая аристократическая манера смотреть сквозь людей. Однако за холодной спесью теперь сквозила неуловимая уязвимость, которой у Малфоя не было до войны. — Что это вообще такое? — Гарри покосился на коктейль. — Маггловская штука. Кровавая Мэри, кажется. — Он вытащил стебель сельдерея и сморщился. — Магглы реально пьют кровь, или это эвфемизм? — Нет, но… — Гарри проверил, все ли в порядке с Сильвой, прежде чем повернуться к Малфою. — Дай сюда. — Он сделал глоток и скривился. — Так и есть. Драконья кровь. — Что? — Глаза Малфоя расширились. — Шучу. Томатный сок, — сказал Гарри с легкой усмешкой. Малфой шлепнул его по руке. — Ты невыносим, Поттер. — Его щеки привлекательно порозовели. — Серьезно думал, что на светском балу подадут кровь? — Только на светских балах ее и подают. Я слышал истории. — На поднятую бровь Гарри он небрежно продолжил: — Вечеринки чистокровных в прошлом веке. Испугают твою благородную душу, так что не буду вдаваться в детали. Скажу лишь одно, они были дикими. Они замолчали. Малфой потягивал свой напиток и смотрел на толпу. А Гарри украдкой поглядывал на того, чувствуя, как учащается пульс, когда тот отвечал взглядом. Рон уверял, что Гарри не нравится Малфой. «Он просто был рядом, дружище, — твердил тот. — Ты был пьян, хотел поцеловать парня, и он подвернулся под руку. Удобный случай, не более». Гарри позволил убедить себя в этом. В попытке вытравить все мысли о Малфое («Вижу, что тоскуешь, разве я тебя не знаю?») Рон даже пытался свести его с коллегами и друзьями: рослыми аврорами, скрытными невыразимцами и даже каким-то кузеном Уизли. Брэдли, кажется. «Выглядит, как мы, — говорил Рон. — Рыжий, веснушчатый, долговязый. Как думаешь?». «Будто целую тебя», — ответил Гарри. После этого Рон моментально забыл о существовании кузена. С тех пор Гарри целовал других мужчин. Ласкал их и позволял ласкать себя, предавался страсти, один раз ему даже сделали минет и это было приятно. Он кончал в штаны, на пальцы мужчин, на их лица, но ни один опыт не сравнится с тем трепетом, который он испытал во время того довольно целомудренного поцелуя на деревенском переулке. Он пробовал целовать мужчин пьяным, трезвым, под кайфом, но после каждого снова наступало пустое безразличие. «Война и тут все похерила», — мрачно констатировал про себя Гарри. Теперь он понимал, что Рон ошибался: влечение к Малфою жгло его изнутри, причиняя почти физическую боль. — Итак, — нарушил молчание тот после долгих взглядов украдкой. — Работаешь наемником? Не самый героический финал для Золотого мальчика. — Разочарован? — Я? Нет, мне нравится… неожиданно. — А ты чем занят? — Стажируюсь в ремонтной мастерской мадам Белфорд. — Неожиданно, — заметил Гарри. — Именно, — улыбнулся Малфой. Его взгляд стал горячим. — Когда ты свободен? Что-то живое и трепещущее поднялось из глубины, как стайка порхающих мотыльков. — Я, э-э, работаю круглосуточно. — Понятно, — лицо Малфоя стало каменным. Он поставил бокал на подоконник и повернулся, чтобы уйти. Гарри запаниковал при мысли, что Малфой снова уйдет. Тогда он резко схватил его за предплечье. — Нет, я… Делаю перерывы, когда она дома, но… — Ему было трудно объяснить. Эта работа не оставляла времени на личную жизнь. Потому он ее и взял. — Могу выкроить минутку, когда она будет на сцене. Я мог бы сделать перерыв, чтобы сходить в туалет. — Он мог бы наложить Протего на сцену, во время ее выступления. — Тогда увидимся, — улыбнулся Малфой и растворился в толпе. Когда «Ведуньи» вышли на сцену, чтобы поздравить именинницу, Гарри наложил Протего и направился в уборную, убеждая себя, что это просто перерыв. Ладони вспотели, а во рту пересохло. Он утешал себя мыслью, что Малфой, возможно, и не придет, что это была просто шутка. Но тот ждал в конце коридора, разглядывая портрет гарцующей лошади в позолоченной раме. Услышав шаги, он обернулся и улыбнулся. Великолепная, грешная улыбка, от которой у Гарри перехватило дыхание. Без слов Малфой схватил его и затянул в нишу за гобеленом. — Итак… — начал он, но Гарри не дал договорить. Он поцеловал его, прижав к стене, заполнив собой все пространство. — Поттер, ты дикарь, — прошептал Малфой, целуя его в ответ, положив руки Гарри на спину и прижав его к себе еще сильнее. Каждая его клетка горела от соприкосновения с телом Малфоя. Он хотел его так сильно, хотел обладать каждым сантиметром, но у него было всего десять украденных минут. Десять минут, за которые он успел: засунуть руки под эту чертову мантию, расстегнуть ширинку, чтобы схватить его длинный, пульсирующий член. И дрочить так яростно и отчаянно, пока Малфой запрокидывал голову со стонами. Гарри прикусил его обнаженную шею, оставляя следы, словно отпечатки на свежевыпавшем снегу. Малфой посмотрел на него из-под полуопущенных век. — Думал обо мне? — Нет, — Гарри уткнулся ему в шею. — Ни разу. — Врешь. — тот улыбнулся и снова поцеловал его, на этот раз нежно, обхватив рукой его щеку. От нежности его прикосновения у Гарри подкосились ноги. Малфой снова поцеловал его, глубоко и страстно, расстегнув ширинку Гарри и стянув с него штаны. Член Гарри напрягся, твердый и влажный, когда тонкие, жесткие пальцы Малфоя скользнули по нему, собирая капли смазки. Его дыхание сбилось. Гарри ахнул и прижался к Малфою еще сильнее, беспомощно подаваясь бедрами навстречу его кулаку. — Вот так, — хрипло прошептал Малфой, соединив их члены в одном кулаке. Ощущения захлестнули Гарри; потребность в прикосновениях, в его коже, в его вкусе была почти ослепляющей.  Весь мир сузился до Малфоя с растрепанными волосами, горящими глазами и припухшими губами. Гарри прижался к нему, целуя эту чертову родинку, что заметил еще тогда, и запустил пальцы в волосы, растрепав их еще больше. — Эй, — возмутился Малфой, но в его глазах плясали смешинки. Гарри поцеловал его и облизнул губы. — Мм, драконья кровь. — Поттер, ты идиот. — Он был раскрасневшийся, запыхавшийся, сияющий, и Гарри хотел поглотить его. Он сильнее прижался к нему, жадно наблюдая за тем, как тот закрывает глаза и стонет. Гарри целовал его лицо, шею, дурацкую родинку и ускорял темп, его бедра двигались все настойчивее, а на спине выступил пот. — О, Гарри, ты…— Малфой не договорил. Они оба потеряли контроль и кончили почти одновременно, приглушенно стоная, крепко держа друг друга. Гарри уткнулся лбом в его плечо и попытался отдышаться. Малфой запустил руку в волосы Гарри и рассеянно погладил их. — Я действительно думал о тебе, — признался он, когда пульс успокоился. — Конечно думал. — тот попытался изобразить обычную усмешку, но на лице оставалась только радость. Что-то сжалось в груди Гарри. Он нежно поцеловал его еще раз. Вытащив палочку, Малфой применил к ним обоим очищающее. И когда Гарри посмотрел на часы, осознание нахлынула на него. — Черт, мне пора. «Ведуньи» заканчивали через пять минут, и Сильву нужно будет проводить домой. Он надеялся, что гул, доносящийся из коридора, означает, что концерт прошел по плану. Его захлестнуло чувство вины. С Сильвой могло случиться что угодно, пока он сидел в нише и снимал стресс. — Этого не должно было случиться, — пробормотал он, поправляя мантию. Он почувствовал, как Малфой замер рядом с ним, и понял, что сказал. — То есть… — Гарри попытался оправдаться. — Я не могу позволить себе отвлекаться на… — На парней, которые хотят с тобой встречаться? — Встречаться? — Гарри уставился на Малфоя. Его работа не оставляла времени на свидания. — Я не могу ходить на свидания, даже думать об этом не могу. Губы Малфоя сжались. — Понятно. Для тебя это просто развлечение. бессмысленный пьяный поцелуй или способ скоротать десять скучных минут на работе… — Я бы делал свою работу, если бы не… — Гарри запнулся, и это было огромной ошибкой. — Все ясно, Поттер. Прошу прощения за беспокойство. Спасибо за приятное времяпрепровождение. «Если бы не мое проклятое влечение к тебе» — вот что он хотел сказать, но он не успел договорить. Малфой выбежал из ниши и снова исчез из его жизни.

oOo

После того, как Малфой пожелал ему спокойной ночи, Гарри начал метаться у искусно вырезанного камина, вновь и вновь прокручивая события дня. Он не знал, что думать о словах насчет незначительности попытки взлома, но Нотт предупреждал: с Малфоем будет сложно. Как будто для Гарри это было новостью. Он подошел к окну, уставившись на сад. В сознании всплывали оскверненные склепы, кощунственные алхимические опыты. А если у Малфоя там, в лаборатории свой Франкенштейн… «Чушь!» — мысленно сказала Гермиона. Но тело предательски дрогнуло. После Лондона с его привычной маггловской реальностью уилтширское поместье ощущалось иной вселенной. Среди безмолвия лишь павлин вышагивал по траве, да ветер шевелил листву на деревьях. Тысячелетиями здесь все оставалось неизменным. Все поместье словно застыло во времени, и Гарри размышлял: «Каково быть частью этой истории». И понимал ли сам Малфой, может ли тот разорвать этот порочный круг. Он почувствовал озноб и вернулся к камину, ткнув кочергой в дрова, но вспыхнувшие искры заставили его вздрогнуть. Поскользнувшись на ковре, он инстинктивно ухватился за рог одной из змеиных голов, украшавших камин, и она подалась, скрипнув. Панель стены бесшумно отъехала в сторону. Гарри вгляделся в темный проход, морщась от запаха сырости. Накладывая на ботинки Муффлиато, он протиснулся в узкое пространство. Вдоль стен метались тени мышей, а липкие паутины путались в его волосах. Судя по всему, здесь не ступала нога человека десятилетиями. Каменные стены чередовались с деревянными панелями, вероятно, потайными входами в другие комнаты. Он шел, пока в темноте не заблестели две крошечные точки света. Погасив Люмос, Гарри приблизился. Отверстия находились на уровне глаз. Заглянув в них, он увидел спальню, ту самую, которую заметил во время дневного осмотра: комнату Малфоя, с темным деревом и тяжелыми изумрудными шторами. Там было темно, если не считать тлеющих углей в камине, и Гарри предположил, что это единственное количество тепла, которое Малфой мог стерпеть. Сам Малфой сидел у огня с бокалом в руке, задумчиво разглядывая янтарную жидкость. Мягкий свет высвечивал лишь половину его лица, оставляя вторую в тени. Гарри изучал его, опьяненный возможностью оставаться в тени. За всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного тому влечению, что охватило его сейчас, когда он наблюдал, как Малфой откидывает голову на спинку кресла, обнажая шею, а пальцы лениво разжимают уже пустой бокал, пока тот с глухим стуком не падает на ковер. Возможно, Гарри ушел бы, решив, что тот уснул, если бы Малфой не вздохнул в тот же момент, расстегивая брюки. Раздвинув ширинку, он стянул пояс трусов, обхватив ладонью свой член, медленно поглаживая. У Гарри во рту пересохло. Внутренний голос твердил, что нужно уйти, но его заглушил гул крови, прилившей к паху, наполнившей его собственный член и пригвоздившей к полу. Он физически не мог заставить ноги сдвинуться с места. Вместо этого он расстегнул джинсы, схватив свой твердеющий член. Движения Малфоя были томными, неторопливыми. Завораживающими. Капля смазки блеснула на головке, когда он оттягивал крайнюю плоть вверх-вниз, вверх-вниз, гипнотизируя Гарри, который кусал губы, чтобы не застонать громче. Малфой поерзал в кресле и раздвинул ноги. Другой рукой он погладил свои яйца и застонал. Гарри уперся пальцами в стену, чтобы не потерять равновесие, ускоряясь в такт Малфою. Волны удовольствия накатывали, и он хотел закрыть глаза, погрузившись в ощущения собственного оргазма, но не простил бы себе, если бы пропустил хоть секунду этого зрелища. Он хотел видеть больше: грудь Малфоя, живот, выступы тазовых косточек, его задницу, спину, голые плечи. Хотел ощутить его вкус. Отчаяние напрягало его все сильнее, и он сжал кулак, ускоряясь. Малфой, будто почувствовав это, тоже ускорил движения. Его стоны стали громче, бедра извивались, и Гарри повторял за ним, из последних сил сдерживая нарастающий оргазм, пока Малфой не ахнул: «О, черт...», обливая пальцы спермой. Гарри наблюдал, как он выжимает последние капли, затем закрыл глаза, подавив стон, когда его собственный оргазм заставил его опуститься на колени.

oOo

Гарри завтракал в одиночестве. Он подождал Малфоя некоторое время, но голод взял верх, и он принялся за еду. Возможно, люди науки придерживаются странного распорядка дня, и Малфой все еще спал. Одна только мысль о нем, растрепанном в постели, заставила кожу Гарри вспыхнуть жаром. Он сделал глоток чая, чтобы отвлечься, и обжег горло. Черт. Когда после завтрака Малфой так и не появился, Гарри постучал в его спальню. Не получив ответа, он стал бродить по поместью в поисках Малфоя. За окнами лил дождь, застилая мир серой пеленой. И тогда ноги сами привели его к башне. Он задумался, не в лаборатории ли тот, когда за дверью послышались шаги. Гарри метнулся в угол, спрятавшись за рыцарскими доспехами. Темные коридоры идеально подходили для засады и это было опасным недочетом, о котором нужно будет поговорить с Малфоем. Дверь со скрипом открылась, являя Дэнвера, с левитирующем подносом, недоеденной кашей и серебряным чайным сервизом. Дверь захлопнулась за ним, и домовик исчез в коридоре. Гарри, будто притянутый магнитом, вернулся к башне и приложил ладони к дереву. Он ощутил магию и произнес несколько диагностических заклинаний. Сложный узор чар вспыхнул алым. — Понятно, — пробормотал он. Дверь была зачарована с использованием крови Малфоя. Открыть ее мог только он. Разочарованный, он убрал палочку в карман, но не ушел. Прижимаясь ухом к дереву, Гарри попытался услышать хоть что-то. — Я могу помочь? Он вздрогнул. Домовик стоял позади, смотря на него с немым осуждением. — Я ищу мистера Малфоя, — сказал Гарри, подавляя чувство вины. В конце концов, он не делал ничего предосудительного. — Хозяин на кладбище. Он начинает день там. Капли дождя разбивались о невидимый барьер его заклинания, однако пронизывающий холод, заставлял жалеть о забытом пальто. Гарри ссутулился, подставляя спину ветру и зашагал по мокрой траве. Ветер нес металлический запах надвигающейся грозы. Мертвые листья кружились у его ног, когда он вошел на огороженную территорию кладбища и направился туда, где, как он знал, будет Малфой. — Я тебя искал, — сказал Гарри, войдя в склеп, и в его голосе прозвучало больше упрека, чем он хотел. Малфой сидел на каменном уступе вдоль стены, поджав ноги. — Я прихожу сюда каждое утро. — Нам нужно обсудить, как эта штука работает, — сказал Гарри. — В деталях. — Говори. — тот даже не взглянул на него. — Я планировал этот разговор за завтраком, а не… в склепе. — Гарри сделал глубокий вдох. — Мне нужно знать твой распорядок. Куда и когда ты идешь. Я должен быть рядом постоянно. — Это все? — В особняке нужны изменения. Коридоры слишком темные, необходимо зажечь факелы… — Этого не будет. — Тогда свечи, которые ты сделал. Малфой наконец поднял на него глаза. — У меня недостаточно материала для факелов. Мне не мешает темнота, а Люмоса достаточно, чтобы… — Убийца может легко спрятаться в поместье… — Но этого не случится. Поттер, возьми себя в руки. Чары работают. Тео одурачил тебя. Мне не нужна защита, прибереги свое геройство для газет. — Мне также нужно знать обо всех потайных ходах в особняке, — продолжал Гарри, стараясь звучать непринужденно. — Они ведь есть? В Хогвартсе их было полно. Малфой разглядывал его несколько секунд. — Их два. Первый, туннель под кухней, ведет к деревне, где мы встретились два года назад. Помнишь? Гарри помнил. — А второй? — Изобретение Люциуса Первого. Соединяет спальни наверху. Сам понимаешь, зачем он его построил, — Малфой усмехнулся. Гарри отчаянно надеялся, что не краснеет. — Кто еще знает о туннеле? — Только я, Дэнвер, и все Пожиратели, вероятно, вместе с семьями. А теперь еще и ты. Позже Гарри нужно будет проверить вход в туннель. Если нападающему удастся прорваться через защитные чары, он даст Малфою мантию-невидимку, он всегда носил ее с собой, и они смогут бежать. Притворяясь, что просто ходит туда-сюда, он о смотрел саркофаг Люциуса. Ничего подозрительного. И взглянул на Малфоя, тот обхватил колени, игнорируя его. Тени под его глазами сегодня казались еще темнее. — Ты вообще спишь? Малфой поднял взгляд. — А ты? — Да, когда я на задании, — честно ответил Гарри. — Ах вот оно что, — губы Малфоя искривились в усмешке. — Неужели не только во время слежки за злобным Пожирателем. — Он резко опустил ноги на пол и поднялся. — Пойдем. Мне нужно собрать пыльцу, если мы хотим сделать те факелы. Гарри продолжал смотреть на могилы. Он колебался, стоит ли говорить о звуках, услышанных вчера. — От чего умерли твои родители? Тот замер в дверях, не оборачиваясь. — Никто не знает. На улице Малфой шагал по кладбищу, где однажды будет похоронен сам, его длинное черное пальто развевалось на ветру. Гарри пробирался между могилами, когда резкий запах влажной переворошенной земли привлек его внимание. Грунт явно тревожили. Некоторые могилы выглядели так, будто их вскрывали. — Это ты? — прошептал Гарри, чувствуя, как холодеет от ужаса. — С какой стати мне копаться в гниющих трупах? — Тот обернулся и сжал кулаки. — Не знаю. Для… темных целей. Холодная ярость вспыхнула в ответ на намек. — Может, ты думаешь, что я хотел вырастить инферналов? — А что мне еще думать? — Ничего, — резко оборвал Малфой. — Твоя работа, охранять меня, а не размышлять. И пока что ты справляешься отвратительно. — Ты прав. Я должен закрывать глаза на темную магию. — Выплюнул он, сквозь сжатые губы. — Я знал, что нанять тебя — это ошибка. А что касается дыр, Поттер, они похожи на кроличьи норы. И раз ты мне не веришь. — Он достал палочку и произнес: — Анималис Ревелио. — Светящиеся шарики проникли в норы и выгнали нескольких перепуганных кроликов, которые в ужасе умчались в лес. Гарри твердо встретил торжествующий взгляд Малфоя. — Но со склепом, что-то не так… — С каким именно? — спросил Малфой, убирая палочку, но Гарри видел, он лжет. Отлично знал, о чем речь. — Думаю, ты знаешь. Твоего отца. Там происходит что-то странное. Голос Малфоя стал ледяным. — А, этот? Ну, я использую ее для… как ты сказал? Темной магии. — Его глаза горели яростью и… страхом. Страхом быть раскрытым. — Если это что-то безобидное, ты можешь сказать… — Мне нечего сказать. — Малфой развернулся, прочь с кладбища. — Идешь, Поттер, или Нотт платит тебе за охрану мертвых? Бросив последний взгляд на склеп, Гарри последовал за ним. Они направились на восток, через заброшенные сады, пруд, покрытый листьями, и заросший лабиринт к оранжерее размером с Большой зал Хогвартса. Перед входом Гарри заметил магическую границу, мерцающую синюю линию вокруг участка с кустами и сорняками. Она не остановила бы волшебника, но была полезна против различных животных, даже магических. — Что ты отгораживаешь? — спросил он, приседая у границы. Она зудела под пальцами. — В основном Байрона. Не хочу, чтобы он съел болиголов и помер у меня на руках. — Кто такой Байрон? Малфой говорил отрывисто, все еще злясь. — Наш павлин. Надоедливый, но… он отцовский. Я не могу просто… — Так, — Гарри указал на сад, — это сад с…? — Да. Мой ядовитый сад. Теперь я еще больше упал в твоих глазах, да? — Малфой заговорил резко. — Ты тоже собираешься обвинить меня в убийстве собственных родителей, как все остальные? Я видел, как они шастали тут, рыскали по моим покоям, искали хоть что-то против меня. Перерыли всю мою лабораторию своими грязными лапами и не нашли ничего. И, ни единого извинения от Аврората, разумеется. Но всем уже все ясно, газеты меня давно осудили. До Гарри дошли слухи. Он подошел ближе. Дождь хлестал по земле вокруг, пригибая траву. — Я не думаю, что ты убил их. Никогда не верил в это. — Но сомневаешься во мне на каждом шагу! Принимаешь кроличьи норы за раскопанные могилы, шпионишь у башни. О, да, Дэнвер сказал мне. Ты уверен, что я делаю нечто ужасное… — Ты сам сказал, что это опасно! — И также сказал, что мир не делится на черное и белое, как тебе кажется. — Малфой указал на куст с белыми цветами. — Болиголов — смертельный яд. Но также антидот к мышьяку и спазмолитик. Древние целители лечили им паршу. — Он бросил на Гарри ледяной взгляд. — Видимо, наивно было ожидать, что ты увидишь во мне больше, чем бывшего Пожирателя. В его голосе звучала настоящая обида. Бросив последний взгляд на Гарри, Малфой вошел в оранжерею.

oOo

Гарри узнал о смерти Малфоев через несколько месяцев после случившегося. Прошлым Рождеством, когда он, уже вернувшись из Сакамото, растянувшись на мягком ковре Норы в компании Рона, Гермионы и волшебной кружки, что не иссякала, сколько ни пей, перебирал ворох газет. — Все это было очень странно, — говорил Рон, жуя свой четвертый за вечер пирог с фаршем. — И очень внезапно. Гермиона кивнула, ее пальцы обхватывали кружку с логотипом Пушки Педдл. — Умерли меньше чем за месяц. Нарциссу видели на балу Лугнаса, цветущей и здоровой. А через месяц уже похороны. В Министерстве был большой переполох. Некоторые подозревали, что Малфой убил их. — Это абсурд! — возмутился Гарри. — Зачем ему убивать своих родителей? — Он откопал номер с заметкой о похоронах и пробежался по тексту. «Очень скромная церемония, присутствовал только сын», — гласила статья. —Ты пропустил еще кое-что, — продолжил Рон. — В октябре приняли новый закон, дающий Министерству право конфисковывать имущество осужденных Пожирателей. Так Гойл и Нотт лишились своих поместий. Помнишь Нотта? Бледный, похожий на кролика парень. Его отца арестовали после Битвы. Пожизненное в Азкабане. Вскоре после принятия закона Министерство конфисковало их имение, вышвырнув Нотта на улицу. — Жестко, — прокомментировал Гарри. Гермиона сказала осуждающим тоном: — Министерство в этом случае перегнуло палку. Некоторые из нас пытались выступить против, достаточно было бы конфисковать часть земель, но несколько старейшин Визенгамота настояли на своем. Гарри взял другую газету. Из кухни доносились обрывки рождественских песен и аппетитные запахи готовящейся еды. — Но при чем здесь обвинения Малфоя в убийстве? — Видишь ли, — Рон потянулся за очередным кусочком пирога, — его родители умерли очень вовремя. Когда закон приняли, владельцем поместья стал Драко Малфой, оправданный Пожиратель. Если бы Люциус был жив, они бы лишились поместья. — Но Люциус не попал в Азкабан, — заметил Гарри. — Домашний арест, тоже осуждение, — пояснила Гермиона. — Это не помешало бы Министерству забрать такие лакомые земли. Законопроект находился в разработке пару месяцев, прежде чем его одобрили. Малфоям не повезло умереть именно тогда, когда они это сделали. — Вы же не думаете, что он это сделал? — Гарри нашел несколько газеты на начало сентября и начал листать. Заголовки не стеснялись в выражениях: «Подозрительные обстоятельства смерти», «Наследник Малфоев отказался от целителей», «Авроры обыскивают место предполагаемого убийства матери и отца.» Рон покачал головой: — Не-а. Он обожал мать, верно? Настоящий маменькин сынок. И все это «мой отец услышит об этом», — он довольно точно изобразил манерную речь Драко. — Нет, просто неудачное совпадение. Или удачное, в зависимости от того, как посмотреть. — Не помогло то, что он вел себя так подозрительно после, — добавила Гермиона. — Закрыл доступ в поместье, бросил стажировку, расстался с парнем… — Горе может... — начал Рон, но Гарри перебил: — У Малфоя был парень? Рон и Гермиона переглянулись. Гарри покраснел, понимая, как это прозвучало. — Просто любопытство, вот и все. Он продолжил листать газеты, чувствуя, как друзья снова обмениваются обеспокоенными взглядами. Как же он сейчас жалел, что в минуту слабости прошлым летом признался им: все его бывшие не вызывали в нем и сотой доли тех чувств, которые Малфой умудрялся пробудить одним лишь презрительным взглядом. Тогда Рон с новыми силами взялся за сватовство, так что контракт в Японии стал для Гарри настоящим спасением. — Ты познакомился с кем-то в Сакамото? Ты там надолго задержался, — мягко спросила Гермиона. — Пара интрижек на одну ночь. Ничего серьезного. — Он пожал плечами и решил поделиться хорошей новостью, надеясь отвлечь их от своих неудач в личной жизни: — Мы много времени проводили в храмах. Я научился медитировать. Это… помогло. — Каждая работа возвращала ему частичку себя. Первый контракт в Боливии, где он охранял дочь президента, познакомил его с травой, успокаивающей нервы и избавляющей от дрожи в руках. В Японии медитации научили его отделять страхи от реальности. Он отказался от оплаты от Мицуко, унеся ее уроки с собой. Той ночью он зажег Люмос под одеялом и уставился на вырванную страницу. Фотограф поймал Малфоя, выходящего из офиса адвоката, где тот подписывал документы о наследстве. Смерив камеру высокомерным взглядом, он резко набросил бархатный капюшон, однако пленка успела сохранить немой крик отчаяния в его взгляде. Он похоронил родителей всего две недели назад. Гарри тихо встал и подошел к столу. Он написал короткое сообщение: «Соболезную твоей утрате. Только что узнал. Г.П.» Затем, глупо добавил: «Я думаю о тебе.» И еще: «Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, просто скажи.» Он отправил письмо с Пиг, когда та вернулась с охоты. Ответ прилетел к его тарелке с яичницей утром: «От имени Лорда Малфоя благодарим за ваше письмо. К сожалению, Лорд Малфой не сможет принимать посетителей в обозримом будущем и вежливо просит больше не беспокоить. С уважением, Дьюкс и Фиббс, поверенные в делах Малфоев.» Малфой даже не удостоил его личным ответом. В порыве раздражения Гарри сжег письмо и тут же написал новое, принимая контракт, который уведет его в Намибию. Это был последний раз, когда Гарри слышал о Малфое, пока Нотт не сел за его столик в «Дырявом Котле».

oOo

Гарри в гневе пнул траву, забрызгав грязью свои ботинки. Он не понимал, как снова облажался с Малфоем, как его слова неизменно разрушали все, что едва начинало прорастать в те редкие моменты, когда между ними возникала тишина. Он мрачно уставился на ряд берез за оранжереей, разжимая кулаки и заставил себя дышать глубже. Вдалеке виднелось поместье, неприступное в этом мрачном ливне. Владения простирались дальше, чем хватал его взор, и Гарри пришло осознание. Раньше он думал, что его тянет к Малфою из-за опасности. И Малфой действительно был опасен, на все сто процентов. Но не потому, что он самый скрытный человек из всех, кого Гарри встречал, и возможно практикует темную магию (в чем Гарри в глубине души сомневался). Малфой был опасен из-за того, что он заставлял Гарри чувствовать. После их последней неудачной встречи, как только контракт с Сильвой закончился, Гарри пересек океан, лишь бы увеличить дистанцию между ними. В те дни он был слишком разбит, чтобы думать о серьезных отношениях, как советовала Молли, и одна мысль о случайной встрече с Малфоем на балу или в Косом переулке, в обществе другого мужчины, была невыносима. Гарри не понимал, почему именно Малфой так сильно его задел; он лишь знал, что это так, и жаждал большего. Едва он переступил порог влажной оранжереи, как на него обрушилась волна ароматов: фруктовых, мускусных, нежных, дурманящих. Но сквозь этот хаос пробивался устойчивый запах: сырой земли и вони драконьего навоза. Дождь яростно барабанил по стеклянной крыше, пока Гарри пробирался сквозь буйные заросли. Все здесь было менее упорядочено, чем в хогвартских оранжереях: дикое, хаотичное и оттого невероятно притягательное. Лилии росли рядом с мандрагорами, золотые розы, по соседству с ядовитой тентакулой. Одни растения были за решеткой, шевеля щупальцами. А другие же вспыхивали настоящим фейерверком красок: красными, фиолетовыми, пламенеюще-оранжевыми. Серебристые цветы в форме слезинок звенели, как колокольчики, когда Гарри проходил мимо. Он не был силен в травологии, но даже он впечатлился. Он прошел вглубь теплицы и увидел Малфоя возле деревянных полок. Ряды черных орхидей, какие он видел на могиле Нарциссы, цвели в аккуратных медных горшках. Малфой снял мантию. Темная метка мелькнула, когда он закатал рукава бледно-зеленой рубашки. По спине Гарри струился пот. Он прочистил горло. — Прости. Я знаю о слухах и не хотел бередить старые раны. Должно быть, тебе было тяжело. — Гарри посмотрел на красивое, вспотевшее лицо Малфоя и продолжил: — Мне все равно, если ты никогда не покажешь, что прячешь. Я бы хотел, чтобы ты поделился со мной своими секретами, но я верю, что твои намерения при создании этого были честными. — К концу речи Гарри тяжело дышал. Решиться довериться Малфою, несмотря на все обстоятельства, далось нелегко, но он не сомневался в нем. Глаза Малфоя сверкнули на его обычно невозмутимом лице. — Спасибо за извинения. А теперь будь добр, принеси мне лейку. Малфой наклонился над орхидеями, добавляя по несколько капель воды в каждый горшок. — Это цветы Флавии. — Он говорил непринужденно. — Она и садовник вывели их, скрестив два вида орхидей. Флавия была от них без ума. Пока не влюбилась в самого садовника. — Говоришь, будто это было плохо. Малфой перешел к следующему ряду. — Ужасно, для ее отца. Садовник был путешественником, цыганом. — Он протянул руку. — Подай зеленый флакон. Спасибо. Представь, как воспринял это лорд поместья. Дочь влюблена в прислугу. Возмутительно. — Что случилось? — Гарри закатал рукава и расстегнул верхние пуговицы рубашки. В оранжерее было невыносимо жарко. Взгляд Малфоя скользнул по шее Гарри, затем вернулся к флакону, из которого он брызнул на увядший лист. — Они договорились сбежать, но он не пришел в условленное место. Исчез, будто сквозь землю провалился. Флавия решила, что он ее бросил. Вернулась сюда и отравила корни каждой орхидеи. Затем, сжимая один цветок, выпила остаток яда. Им удалось спасти только одно растение. Но не Флавию. — Жуть. И она вернулась призраком? — Да. Мой дед Абраксас рассказывал истории. Поначалу она была ужасна. Устроила скандал на свадьбе сестры с Ноттом. Прадеда чуть не хватил удар. — Это объясняет сходство. — Гарри не мог разглядывать Малфоя, не с такого близкого расстояния поэтому перевел свое внимание на цветы. Черные, как гладь озера в темную ночь. Цвет, в котором можно утонуть. И это розовое пятно у сердцевины, точный оттенок вспыхнувших щек Малфоя после их прогулки по ветреным аллеям. — Именно. Флавия и ее сестра Кассия были очень похожи. Кассия — бабушка Тео. Они подошли к растению с колючими листьями и желтыми пузырчатыми цветами. Воздух вокруг него был прохладнее. Малфой присел на корточки и собрал пыльцу кончиком палочки, аккуратно поместив ее в стеклянный флакон. — Тогда тоже ходили слухи. Что ее отец убил садовника. Что это он отравил дочь. Люди любят говорить разное про Малфоев. — Он поднял глаза. — Хотя, боюсь, слухи про садовника, скорее всего, правда. Дед говорил, что тот был искренне влюблен в нашу Флавию. Готов был бежать с ней на край света. Тишина повисла между ними, пока они смотрели друг другу в глаза, прежде чем Малфой вернулся к своему занятию. — Эта пыльца поглощает тепло. — Его голос дрогнул. — Теперь понимаешь, как долго мне придется делать один факел. — Он встряхнул крошечный флакон, заполненный меньше чем на треть. Где-то в глубине сознания голос напоминал Гарри, что он проваливает работу. Он должен был следить за Малфоем, но не в буквальном смысле. Если бы кто-то вошел в оранжерею сейчас, Гарри бы даже не заметил, все, что он видел, было лицо Малфоя, его предплечья, блестящие от пота, и уверенные движения. Малфой заметил его взгляд. — Нравится то, что видишь? — В его голосе смешались насмешка и искренность. — Ты знаешь, что да, — ответил Гарри. Тогда Малфой отвел взгляд. — Когда выпьешь. Когда тебе скучно. Сердце Гарри забилось чаще. — Когда я на задании, я работаю круглые сутки. У меня нет времени на себя, и мне это нравилось. До… — Он провел рукой по волосам, чувствуя, что плохо объясняет. — Когда я сказал, что не думал о свиданиях, я имел в виду не только с тобой, вообще ни с кем. Гарри подошел ближе. — Ты не представляешь, как ты меня пугаешь. Ты единственный, из-за кого я готов забыть про обязанности, работу, все ради еще одного поцелуя. Его руки дрожали, когда он закончил. Малфой все еще не смотрел на него, но его лицо пылало, а глаза горели. Он молчал. Поднявшись, он вытер ладони о брюки и вернулся к орхидеям, где срезал один цветок. — Вот, возьми. — Казалось, весь мир сузился до этой орхидеи в петлице. Малфой делал это с неестественной сосредоточенностью, слишком серьезно для простого цветка в одежде. — Тебе идет. — Приятно пахнет, — прошептал Гарри, чувствуя, как пересохло в горле. — Ночью аромат сильнее, — сказал Малфой. — Может, как-нибудь вечером я приведу тебя сюда. Он закончил с петлицей и оставил пальцы на груди Гарри, где его сердце бешено колотилось. Воздух будто выкачали из оранжереи, сжимая легкие. Он посмотрел на Малфоя, который ответил ему сияющим взглядом, одновременно требовательным и манящим. Гарри наклонился и… Вой заставил их отпрянуть. Флавия вплыла внутрь, призрачные лепестки струились у ее ног, а ее широкие рукава тянулись следом, словно шлейф. — Ты срезал мой цветок! — Она попыталась схватить его, но рука прошлась сквозь стебель, и она завопила снова. — Срежу все, если не успокоишься, — прошипел Малфой. Он схватил Гарри за руку: — Пойдем со мной? Это был не вопрос. Они почти бежали по территории, Малфой крепко держал его за руку. Сердце Гарри бешено колотилось, пока они поднимались по лестнице, и он не смел надеяться… Но да, Малфой привел его в свою спальню и втолкнул внутрь. — Здесь будет больше уединения, — сказал он и набросился. Дальше все было как в тумане, словно сон, безумие, от которого перехватывает дыхание. Переплетение пальцев, рвущих ткань, металлический звон расстегиваемых пряжек. Они двигались на ощупь, спотыкаясь о собственную страсть, пока не рухнули на кровать, целуясь ненасытно и улыбаясь, оба были опьяненные желанием. Остатки разума Гарри сосредоточились на одной задаче: запомнить каждый сантиметр тела Малфоя. Он гладил его кожу, пробовал на вкус все, что было скрыто от него раньше. Гарри целовал грудь Малфоя и кусал его спину; касался каждой доступной части: коленей, ступней, кончиков пальцев, внутренней стороне бедер. В его взгляде читался звериный голод, Малфой казался ему пиром, разложенным на шелке, который он жаждал поглотить целиком. Смех Малфоя звенел в ушах, пока губы Гарри исследовали его тело: локти, икры, даже кончик носа. Он смотрел на него с таким жгучим желанием, что Гарри буквально растаял в его объятиях, продолжая осыпать его бесконечными поцелуями. — Я провалю работу, и это твоя вина, — сказал Гарри, покусывая внутреннюю сторону бедер Малфоя. — Хорошо, что угрозы нет, — Малфой ахнул, когда Гарри взял в рот его член и провел языком вокруг головки. — О, Салазар, да… Гарри повторил движение. Он дразнил Малфоя, делая вид, что вот-вот возьмет его глубже, затем отстранялся, и снова вбирал его полностью. Снова и снова, пока Малфой не начал хныкать, извиваться под Гарри и называть его «гриффиндорским ублюдком». Наконец Гарри взял его полностью, одной рукой прижимая бедра Малфоя, а другой скользя по его ягодицам. — Черт, — выдохнул Малфой, вцепившись руками в простыни. — Я не…я слишком… Тот смотрел на него затуманенным от страсти взглядом, его лицо раскраснелось, и он был до безумия красив. И это заставило волны возбуждения прокатиться по телу Гарри. Со стоном он сжал ягодицы Малфоя и втянул щеки, ускоряясь, не сводя глаз, пока тот не вскрикнул и не кончил ему в рот, выгибаясь всем телом. — Потрясающий гриффиндорский ублюдок… — пробормотал он, пока последние спазмы наслаждения сотрясали его. Член Малфоя выскользнул из его рта с влажным звуком. Гарри, опьяненный его вкусом, возбужденный как никогда, провел пальцами по колечку мышц внизу. — Можно? — взмолился он. — Лучше бы ты начал, Поттер. — Малфой перевернулся на живот, раздвинув ноги и открыв вид, от которого Гарри едва не кончил на месте. Он положил руки на округлые ягодицы, лаская горячую кожу, просовывая пальцы в промежность. Раздвинув ягодицы, Гарри облизал горячую, мускусную ложбинку. — Я так долго мечтал попробовать тебя на вкус, — хрипло сказал он. — А ты, кажется, не торопишься, — Малфой задыхался. Гарри шлепнул его по заднице. — Нетерпеливый засранец. Еще слово и я уйду. — Но он и сам не мог ждать дольше. Быстро применив очищающее заклинание, Гарри погрузился лицом между его ягодиц, жадно выписывая языком круги по напряженному колечку мышц. — Только посмей… о, черт… — Малфой застонал, когда Гарри проник внутрь языком, короткими толчками, за которыми последовали беспорядочные движения. Малфой умоляюще дернул бедрами. Задыхаясь, с мокрым от слюны подбородком, Гарри протолкнул палец внутрь параллельно языку, заставляя Малфоя издавать сдавленные мольбы, смешанные с наслаждением. Он мог бы продолжать вечно, но его собственный твердый, истекающий смазкой член тоже требовал Малфоя. Гарри отстранился, игнорируя возмущенное «Поттер». Быстро, произнеся нужное заклинание, и на его члене образовалась смазка. Он прижал головку к заднице Малфоя, крепко сжимая основание члена, чтобы не кончить слишком быстро. Малфой лежал под ним, обнаженный и покорный, и Гарри почувствовал, будто стоит на краю пропасти. Он не представлял, как вернется к жизни с контракта на контракт. Все, что он считал необходимым, рассыпалось под ногами, и он падал. Медленным, уверенным толчком он вошел в Малфоя, закрывая глаза, пока волны удовольствия разливались по жилам. Он проникал глубже, сантиметр за сантиметром, прижимаясь к его спине и целуя шею. Малфой стонал, прося больше, и Гарри повиновался, ускоряя движения, теряя последние остатки контроля. Он переплел пальцы с пальцами Малфоя, наклонился к его плечу, целуя щеку и шепча смущающие вещи на ухо, проникал все глубже, задыхаясь, покрываясь потом. Он не мог больше сдерживаться ни секунды и последним яростным толчком кончил в тугую, горячую задницу. После этого Гарри прижался к Малфою, когда они лежали в постели, а Гарри не хотел отпускать его никогда. Сознание прояснилось достаточно, чтобы впустить тревожные мысли. Если убийца войдет сейчас, Гарри вряд ли найдет палочку в куче одежды на полу, а очки он, и вовсе не видно. Какой из него телохранитель. Кроме того, его что-то беспокоило. — Нотт платит большие деньги, — сказал он тому, — если угрозы, как ты утверждаешь, нет. Я думал, он потерял состояние. Откуда у него деньги? Малфой перевернулся в его объятиях, прижимаясь щекой к груди. — У него остался доступ к семейному хранилищу. Хотя, да, потеря поместья стала ударом. Он так бушевал по этому поводу. Набросился на меня, когда я сказал, что не могу приютить его. Сейчас бы с радостью, но после… смерти родителей я не выносил присутствия других людей. Хвала небесам за Дэнвера, он чрезвычайно предан и хорошо заботился обо мне. Они оба были так одиноки все эти годы, думал Гарри, поглаживая Малфоя по волосам. Волан-де-Морт умер, но они все еще сражались с ним. Возможно, было бы проще, если бы они делали это вместе. Гарри поцеловал его в макушку. За окном хлестал дождь, но под одеялом было тепло и безопасно. Безопасно. Все вопросы о работе кружили в голове, как летучие мыши в пещере, ища выход. Гарри доверял инстинктам, и они кричали, что что-то не так. — Ты знаешь, кто покупатель? — Доктор Джейкелл. Работает с психическими заболеваниями. Послушай, — Малфой поднял голову. — Я знаю, устройство можно использовать во зло. Но я не идиот, Поттер, и не полагался только на заверения Тео. Я проверил Джейкелла. Оказывается, он известный, хотя и нетрадиционный, целитель разума, а его статьи в медицинских журналах увлекательны. — Он перевалился через Гарри с хитрой ухмылкой. — Неужели мы должны говорить об этом сейчас? Я хочу, — он провел рукой по липкому паху Гарри, — снова почувствовать это внутри себя. — Член Гарри ожил под его прикосновением, и он потянул Малфоя в поцелуй. — Так вот ты какой фейри, Абраксас, — раздался знакомый голос. — Что за… — Гарри судорожно натянул простыню. — Сколько ты здесь стоишь? — прошипел Малфой на свою умершую родственницу, которая восседала на комоде и перебирала его запонки. — Некоторое время. То, что вы делали… — Флавия смотрела на Гарри, — весьма негигиенично, если спросите меня. Но, знаешь... это так странно возбуждает. Ее взгляд на мгновение уплыл вдаль, затем вернулся к Малфою. — Тот мальчик вернулся. Через камин. Ищет тебя. — Какой мальчик? — Тот, что женится на Кассии; единственный, кто навещает. Он расспрашивал о тебе, и я все ему рассказала! Как ты в постели с другим мужчиной! Так тебе и надо за то, что ты срезал мои цветы. Малфой фыркнул, откинувшись на подушки. — Бьюсь об заклад, Тео не удивился. Она нахмурилась. — Нет, не удивился. Знаешь что! — Она лукаво улыбнулась. — Пойду расскажу отцу! — Рассказывай, — зевнул Малфой. — Он тоже не удивится. — О ком она? — спросил Гарри. Малфой смотрел, как Флавия исчезает в стене. — Портрет. Галерея восточного крыла, первый этаж. Я чертовски голоден, а ты? Давай поедим. Прежде чем Гарри успел задуматься о резкой смене темы, рядом с кроватью материализовался домовик. Он даже не моргнул при виде обнаженного хозяина. — Сэндвичи, пожалуйста, — сказал Малфой. — Обедаем здесь. — Как пожелаете. Милорд, ваш кузен приезжал час назад. — Да, мне сообщили. — Он принес бутылку медового бренди и сказал, что это по случаю сделки. Подписание завтра. — Чудесно, — сказал Малфой. Домовик исчез с хлопком. Он теребил край простыни, глядя на свои руки. — Полагаю, твой контракт заканчивается завтра. Как только чертежи устройства перейдут к другим, я перестану быть единственным, кто может его создать. — Но тебе все еще может угрожать опасность, — возразил Гарри. Малфой покачал головой. — Тео нанял тебя, чтобы сделка состоялась. Сделка, похоже, заключена. Ты можешь уехать завтра, если захочешь. Найди работу, ну не знаю, в Непале. Повидай мир. В его голосе слышалась зависть. Гарри хотел сказать, что путешествия не так прекрасны, когда тащишь за собой эмоциональный багаж. Он смотрел на профиль Малфоя, на его влажные волосы, падающие на глаза, и сказал: — Все будет не так. — Да? Гарри взял его за подбородок и повернул к себе. — Вот что произойдет. Ты потащишь меня в пафосный ресторан, а я буду жаловаться на количество вилок и размер порций. Потом я затащу тебя в мой паб, а ты будешь ворчать о винной карте и посетителях. Это будет повторяться снова и снова. Но каждый раз, абсолютно каждый раз, мы будем оказываться в моей постели. Или твоей. И я заставлю тебя забыть собственное имя. По лицу Малфоя расплылась медленная улыбка, но ледяная рука сжала сердце Гарри: а если жизнь в Британии снова станет для него невыносимой? Если вернутся дрожь и леденящий пот? Заставив себя сосредоточиться на счастливом выражении лица Малфоя, он надеялся, что его собственное не выдаст страха. Он будет бороться, если потребуется. Даже согласится на визиты к тому доктору Джейкеллу, все ради того, чтобы узнать, каково это любить Малфоя. На столе появилась гора сэндвичей, и Малфой криво усмехнулся. — Кажется, я сказал, что умираю от голода, но могу подождать, скажем, минут двадцать. Гарри взглянул на его полувставший член и облизнул губы. Его собственный уже твердел. — Лучше тридцать.

оОо

Гарри сбился со счета, сколько раз они занимались сексом, движимые неудержимой потребностью друг в друге, в прикосновениях губ к коже и нежных ласках. Они трахались на столе Малфоя после обеда, когда серебряный поднос упал, рассыпав крошки по ковру. Они трахались в душе под скрип труб. Когда Малфой прижал Гарри к кафелю и взял его с такой яростью, доводя до искупления. Они трахались в постели, медленно и нежно, на потных простынях. Проведя час в ленивой дреме, они проснулись под рев разбушевавшейся к раннему вечеру грозы. — Я не хочу вставать, — сказал Малфой, зарываясь в одеяло, когда в окна ударила молния. — Давай останемся здесь. В животе у Гарри заурчало. — И позволить стряпне Дэнвера пропасть зря? Было бы обидно. — Неженка, — проворчал Малфой, но встал. Не отрывая взгляда, Гарри следил, как стройные ноги Малфоя медленно скрываются под тканью дорогих брюк. Малфой посмотрел на Гарри в зеркальном отражение и приподнял бровь. —Нравится? — Очень, — ухмыльнулся Гарри. Прислонившись к изголовью, заложив руки за голову, он наблюдал, как Малфой, с очаровательным румянцем на щеках, надевает хрустящую белоснежную рубашку, длинный бархатный пиджак и выбирает шейный платок цвета летнего неба. В какой-то момент они нашли очки Гарри и свои палочки, чтобы наложить чары, которые, по словам Малфоя, могли удержать Флавию за пределами спальни, но остальная одежда так и осталась разбросанной по полу, а мантия-невидимка небрежно накинутой на пуфик. — В таком ты не пойдешь. Это особенный вечер. Давай я тебя одену. Гарри не стал упоминать, что в его комнате есть свежая одежда. Он позволил Малфою выбрать для него наряд, воруя поцелуи, пока тот застегивал его рубашку или помогал с пиджаком. Малфой дал Гарри темно-серый костюм, самый старомодный из всех, что ему доводилось носить, с изумрудной рубашкой и единственным украшением: слегка помятой орхидеей. Стоя сзади, обняв Гарри за талию и положив подбородок ему на плечо, они рассматривали свое отражение в зеркале. Малфой улыбнулся и поцеловал Гарри в висок. — Хоть раз ты выглядишь прилично. Пойдем. На ужин подали баранину с тимьяном, пюре и зелень с мятой и лаймом. Малфой пил Пино Нуар, а Гарри воду. Он ел с аппетитом, рассказывая о своих путешествиях, и время от времени касался ногой голени Малфоя под столом. Треск огня в камине озарял комнату неровным светом, Гарри уже знал, что тот использует согревающие заклинания вместо отопления, он привык к дрожащим теням особняка. За окном бушевала буря, создавая ощущение, что они с Малфоем, единственные люди на свете. Гроза за окном словно отрезала их от всего мира. Впервые за долгое время Гарри чувствовал себя свободным, от тревог, от обязательств. Всего один день и его контракт заканчивался. Он сможет любить Малфоя без оглядки, так страстно, как мечтал, и так нежно, как тот заслуживал. Устроившись на диване, Малфой оценивающе рассматривал бутылку медового бренди. — Отменная выдержка. Хочешь? — Я все еще на работе, — напомнил ему Гарри. Малфой ухмыльнулся. — Я и не знал, что в твои обязанности входят минеты и римминг. Если бы я знал, я бы нанял тебя в качестве телохранителя еще много лет назад. — Я рассчитываю получить хорошую характеристику. Малфой усмехнулся, потягивая бренди, не отводя глаз от лица Гарри. — Думаю, в пятницу вечером мы пойдем в Ален Дюкасс. Это потрясающий ресторан. Тебе там не понравится. — Не могу дождаться, — невозмутимо ответил Гарри. Малфой сиял, его глаза блестели, когда он осушил бокал. Он хотел поставить его на кофейный столик, но промахнулся. Бокал отскочил от плотного ковра и подкатился к ногам Гарри. — Как это… — пробормотал Малфой. Гарри наклонился, чтобы поднять бокал. Гром ударил в высокие окна, и вспышка молнии осветила Дэнвера, который молча стоял позади Малфоя. Рука Гарри мгновенно потянулась к палочке. — Хозяин? — домовой эльф повернулся к Малфою. — Да, Ванд… Вандер? Дандер? — Дэнвер. Гарри с тревогой посмотрел на Малфоя. Его язык заплетался, хоть он и выпил всего один стакан. — Милорд, — сказал домовой эльф, — камин заблокирован. Ощущение покоя испарилось, оказавшись иллюзией. Сознание прояснилось, он мгновенно вскочил на ноги с палочкой наготове и произнес Хоменум Ревелио. Заклятие показало присутствие нескольких посторонних в помещении. Не один убийца — отряд. Гарри быстро наложил серию заклинаний, и ледяная волна ужаса прокатилась по его телу: защитные чары были взломаны, блокируя магический вход и выход. Невозможно было ни аппарировать, ни вызвать патронус. Они оказались в ловушке. — Пойдем, — он потянул Малфоя за собой, и тот, пошатываясь, упал в его объятия, ухмыляясь. — Привет, морячок, — невнятно произнес Малфой и попытался поцеловать Гарри, но промахнулся и прижался губами к его плечу. Выведя шатающегося Малфоя из комнаты, Гарри повернулся к домовому эльфу. — А что насчет туннеля под кухней? Он тоже заблокирован? — Я проверю, сэр. — произнес эльф, слегка поклонившись. Гарри лихорадочно соображал, перебирая в уме возможные сценарии. Все свелось к тому, чтобы пробраться в спальню Малфоя за мантией, но его состояние, будь то опьянение или отравление, здорово мешало делу. Гарри на всякий случай проверил, не синеют ли губы, не отекает ли горло, но, судя по всему, с ним все было в порядке, если не считать неуверенных движений и явного возбуждения. Если с Малфоем что-то случится, вина будет лежать на нем, и он никогда себе этого не простит. Они добрались до лестницы на верхний этаж без проблем. Гарри уже сделал первый шаг, когда внезапная молния озарила площадку, высветив мрачный силуэт в развевающемся плаще, направляющийся прямо к ним. Застыв на месте, Гарри судорожно перебирал возможные действия: «Оглушить? Нет, слишком рискованно» — могут быть другие. Дезиллюминационные чары пока работали, но Малфой продолжал бормотать, и их все равно могли обнаружить. Появление Дэнвера все изменило. Эльф, видя сквозь чары, поклонился Гарри, и этого хватило. Хриплый женский голос выкрикнул заклинание туда, куда кланялся эльф, и чары рассеялись, обнажив Гарри и Малфоя буквально в двух шагах от нее. — Ой! — рассмеялся Малфой. Гарри скрутил ее заклинанием и швырнул в темный угол, пока Дэнвер сообщал ему, что туннель обрушился. Что, в общем-то, было предсказуемо. — Можешь вытащить его отсюда? — пробормотал Гарри, но эльф лишь отрицательно мотнул головой. — Я могу проходить сквозь защиту. Но год назад Хозяин приказал мне никогда не покидать поместье. Я не ослушаюсь прямого приказа. — Малфой, — Гарри схватил его за плечи, заставив встретиться взглядом. — Драко. Прикажи Дэнверу вывести тебя. Сейчас же. Но Малфой лишь безвольно сполз вниз, его пальцы вцепились в Гарри, а взгляд стал мутным, зрачки огромными. — Я никуда не пойду. Разве что в постель. С тобой. — Он обхватил Гарри за колени. Гарри с трудом поднял его. — Дэнвер, — сказал он эльфу, — если жизнь твоего хозяина тебе дорога, ослушайся его приказа и приведи помощь. Найдите Рональда Уизли. Он аврор. Если не можешь уйти, тогда… тогда хотя бы спрячься. Дэнвер кивнул, в последний раз тревожно глянув на хозяина. Поклонившись, он исчез с тихим хлопком, куда, Гарри не знал. До комнаты Малфоя они добрались в одиночку. Осмотрев спальню, Гарри втащил его внутрь и схватил мантию-невидимку. — Надень это, — прошептал он, накидывая ткань на Малфоя и опуская капюшон. Пользы было мало: Малфой не стоял на месте, и не молчал. Он шатался в сторону Гарри, бормоча откровенно непристойные вещи, но так невнятно, что половину слов невозможно было разобрать. Гарри не знал, чем разбавили бренди, и лишь надеялся, что эффект скоро пройдет. — Как нам попасть в потайной ход из твоей комнаты? — спросил он, безуспешно дергая за ноги кентавров на каминной полке. Он повернулся к Малфою и вздохнул. Тот избавился от одного ботинка, второй даже не удостоил внимания и плюхнулся на кровать, приняв позу, которая, очевидно, должна была сводить с ума. Капюшон съехал на лицо, мантия распахнулась, и теперь он напоминал безголовый труп. Безголовый труп, ласкающий себя за ширинкой и хрипло бормочущий: — Ну давай же, красавчик… трахни меня… как следует… без па… па… па… черт, как там это слово? — Драко, — Гарри схватил его за плечи. — Я хочу трахнуть тебя до потери пульса. Но… в проходе. В потайном. Это, эм… так возбуждает. Можешь показать мне, как туда попасть? Малфой встал, Гарри помог ему подняться и, пошатываясь, направился к книжному шкафу. Он схватил зеленый фолиант со второй полки и вытащил его. — Отлично, залезай. — Гарри призвал ботинок Малфоя и закрыл панель за ними. Было темно, как в могиле, а тишину нарушало лишь шуршание мышей. Гарри остановился, пытаясь понять, куда идти, но Малфой прижал его к стене. — О, а вот и мой герой. — Он попытался совместить поцелуй с откровенным трением о бедро Гарри, но переоценил свою устойчивость, и его ноги подкосились. Гарри резко подхватил его, сжав так, что тот хмыкнул. — Я убью Нотта за то, что он так тебя подставил. И не только за этих убийц, но и за то, что превратил тебя в это. Он знал, что в честном бою ты бы его разорвал. Это мог быть только он. Несколько мгновений Гарри просто стоял, обняв Малфоя, вдыхая запах его волос и чувствуя, как бешено стучит его сердце, будто пытаясь вырваться из груди. Интересно, что почувствует Малфой, когда протрезвеет и узнает, что родной кузен подстроил его убийство? Сколько там Нотт выручит с продажи, одному Мерлину известно. Гарри поцеловал его в макушку. — Давай-ка, обуйся. Они продвигались по коридору медленно. Малфой громко возмущался отсутствием секса, игнорируя шиканье Гарри, а затем подставил ему ногу, так, что они оба рухнули на грязный пол, причем Драко оказался сверху. Гарри всерьез подумывал оглушить его и оставить здесь под Мантией, но риск был слишком велик: вдруг Нотт заглянет сюда и наткнется на бесчувственное тело? Впрочем, вряд ли тот знал об этом проходе. Пожирателям смерти нужно было знать о туннеле для побега. Но вот тайные ходы для подглядывания или ночных визитов в чужие спальни? Надеюсь, Малфои сохранили эту тайну. Впереди показался конец прохода. Это был тупик. Гарри в панике огляделся по сторонам, и в этот момент вспышка желтого света высветила неподалеку два глаза. И Гарри невольно заглянул в них. В центре холодной, темной комнаты застыла фигура. Вспышка молнии высветила худощавого мужчину с остроконечной бородой, он метал заклинания, и желтые всполохи света пробивались из-под кровати и из шкафа. Поисковые чары. Вдруг он увидел зеленый отблеск. Гарри не успел оттащить Малфоя и заклинание нашло цель. — Подвинься! — прошептал Гарри, толкая Малфоя вперед, но тот услышал следующее. — Хомэнум Ревелио. — Гарри почувствовал знакомое головокружение, а Малфой глупо захихикал. Черт. Они успели отойти всего на пару шагов, когда раздался оглушительный взрыв. Кирпичная крошка и пыль обрушились на них, грохот эхом разнесся по коридору. Сквозь дыру в стене показалось лицо. Гарри, давясь кашлем, пытался поднять бесчувственного Малфоя, чей капюшон сполз, обнажив его лицо. Человек ухмыльнулся и переступил через пролом.

oOo

Гарри не раз сражался с нападавшими, и на службе, и с Пожирателями во время войны. Но никогда в таком тесном пространстве и никогда с человеком под воздействием зелья, который счел уместным обвить его за плечи и лизнуть в ухо, пока Гарри пытался направить оглушающие в человека, пролезающего сквозь стену. — Экспеллиармус! — крикнул он, но тот уже успел поставить щит. Выбравшись из отверстия, неизвестный приготовился к атаке. Гарри применил Редукто, взорвав часть стены над их головами. Каменные обломки обрушились на лицо нападавшего, ненадолго остановив его. Отступая к тупику коридора, чувствуя холод стены за спиной. Он понимал, что идти было некуда. — Малфой, прекрати это. — Он отмахнулся от шарящих рук Малфоя. — Он убьет нас обоих, если ты не остановишься. Глаза Малфоя расширились в полубредовом состоянии. — Он убьет тебя? Этот человек? Он выхватил палочку, нацелив ее на атакующего, который уже отряхивался от пыли. Гарри резко оттянул его назад. — Ты не можешь колдовать в таком состоянии, ты даже говорить толком не можешь! — сказал он, но Малфой толкнул его локтем и взмахнул палочкой. — Арг... Авар... Гарри с ужасом наблюдал, как Малфой выкрикивает: — Агуаменти! — Какого чер… — Он едва не закатил глаза, но вовремя остановился, и увидел огромную струю воды, вылетевшую из палочки Малфоя, ударившую противника прямо в лицо. Гарри смотрел в полном неверии, как тот продвигается вперед, извергая настоящий водопад. Обычно такие заклинания не пробивают щиты, но… Размышлять было некогда. Гарри выкрикнул. Остолбеней, а следом Инкарцеро, обездвижив мокрого до нитки мужчину. Малфой с довольным видом убрал палочку и рассмеялся, глядя на бесчувственную фигуру. Затем он развернулся к Гарри, прижал его к стене и прошептал: — Никто тебя не тронет, я не позволю, а теперь поцелуй меня… Гарри не знал, смеяться ему или плакать. Он чмокнул Малфоя в губы и перевел его внимание на тупик: — Мне нужно, чтобы ты сказал, как выбраться отсюда. — Но ты же сказал… — Драко! — Гарри в отчаянии сжал его руку. Взрыв и дыра в стене не останутся незамеченными. Тогда впервые за вечер Малфой послушался. — Грубиян, — надулся он, проводя пальцем по едва заметной царапине на поверхности тоннеля. Каменная стена отъехала в сторону. Осмотревшись, он втолкнул туда Малфоя и зашел следом. Они оказались в западном крыле, недалеко от башни. Конечно, башня была единственным местом, где можно спрятать Малфоя. Придерживая его за руку, Гарри внимательно осматривал каждый темный угол. Между залитыми дождем окнами стояли статуи и рыцарские доспехи. Портреты перешептывались, спрашивая о взрыве, но Гарри игнорировал их. — Он не хочет со мной спать, — пожаловался Малфой одному из портретов, который возмущенно уставился на Гарри. Напрягая слух, Гарри пытался уловить шаги. Он проклинал себя за невнимательность, не мог вспомнить, показало ли заклинание четырех или пятерых нападавших. Двое были обезврежены, и он надеялся не встретить остальных. Все-таки дом был большим. Они почти достигли лестницы, когда третий выступил из-за доспехов и метнул Авада Кедавра в сторону головы Малфоя, которая покачивалась в воздухе над невидимым телом под мантией. Время замедлилось. Гарри видел, как ярко-зеленый луч света летит через освещенный молниями коридор. Он рыкнул. Да, это определенно был он, и грубо швырнул Малфоя на пол, мгновенно прикрыв его собой. Заклинание пролетело в сантиметрах над его головой, разбив окно. Осколки стекла дождем посыпались на них. С бешено колотящимся сердцем Гарри развернулся и выстрелил в сторону нападавшего, но промахнулся. Гарри так и знал — эти чертовы темные коридоры! Он затащил Малфоя за статую и выглянул из-за нее. Оглушающее пролетело в сантиметре от него. Гарри метнул экспеллиармусв сторону, где, как ему казалось, прятался нападающий, но тот увернулся. Началась настоящая дуэль: заклинания сыпались градом, разбивая стекла, дождь хлестал в развороченные окна, предки Малфоя визжали и убегали со своих портретов. В отчаянии Гарри засунул руку под пиджак Малфоя и вытащил его палочку. — Я верну, — сказал он в ответ на удивленный взгляд. Глубокий вдох. Выйдя из-за укрытия, Гарри поставил щит и двинулся вперед, атакуя двумя палочками одновременно. Шквал заклинаний заставил нападавшего отступить и бежать. Задыхаясь, Гарри схватил того и потащил к башне. Серый костюм, который одолжил ему Малфой, был грязным, рубашка прилипла к спине, а орхидея была давно потеряна. Гарри вытер пот со лба. — Драко, — он попытался говорить соблазнительно. — Открой дверь в башню. Это… единственное место, где нас никто не прервет. — Напротив, — возразил Малфой. — Я буду целовать тебя только там! — пригрозил Гарри. — Открывай! Дверь отворилась, и они вошли внутрь. Каменные ступени вывели их в круглый зал, где потолок растворялся в полумраке.  Фиолетовые свечи Малфоя мерцали на сквозняке от четырех больших окон, отбрасывая мягкий свет на латунные весы, небольшой котел, связку омниокляров и набор стеклянных трубок с колбами, наполненными кипящей жидкостью, которая шипела и покрывала стекла паром, наполняя комнату запахами морских водорослей и серы. На полках у дальней стены в беспорядке стояли склянки и банки, а рядом виднелась узкая дверь. В аквариуме в углу плавали три осьминога в прозрачной, мерцающей жидкости. Гарри оперся о ближайший стол, тяжело дыша. Малфой подошел сзади, снял мантию, его руки скользнули вокруг талии, притягивая Гарри к себе. Он не стал сопротивляться, находя утешение в его тепле. Они добрались сюда живыми, в комнату, которую только Малфой мог открыть. Его пульс постепенно нормализовался, пока он разглядывал полки с зельями, корзину сушеных трав у их ног и ящик с разобранными деталями. Ничто здесь не указывало на то, что Малфой занимался Темными искусствами, ничто не объясняло его странную секретность. Скрип дерева. Визг колес. И… голос: — Какого Салазара вы здесь делаете? От этого голоса у Гарри по спине побежали мурашки, потому что он знал его. Медленно обернувшись, Гарри увидел фигуру в инвалидном кресле. Это был Люциус Малфой.

oOo

Люциус Малфой мрачно смотрел на Гарри с порога маленькой комнаты. За ним сквозь приоткрытую дверь виднелись койка и комод. Гарри застыл с открытым ртом, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Он дико озирался по лаборатории, будто ожидая, что кто-то появится и объяснит, что происходит. В голове проносились обрывки мыслей, словно пазл, складывающийся в картину: недоеденная каша, могила без цветов, Флавия, разговаривающая с «отцом». Люциус подъехал ближе в своем инвалидном кресле, — Что случилось с моим сыном? — его голос, сохранял привычные повелительные ноты. Только теперь Гарри осознал, что Малфой все это время прижимался к нему, медленно двигая бедрами, и издавая тихие, нежные стоны — Поттер, ты помнишь моего отца, — прошептал Малфой, уткнувшись носом в шею Гарри, — Отец, мы немного, заняты. Не мог бы ты вернуться позже? Гарри почувствовал, как жар разливается по его щекам. Он неловко улыбнулся Люциусу и попытался усадить Малфоя на ближайший стул. — Замолчи и сиди смирно, — прошипел он, но Малфой попытался обнять его. Быстрым движением Гарри привязал запястья Малфоя к стулу магическими путами, бросая осторожные взгляды на Люциуса, не ударит ли тот его за такие вольности. — Извращенец. — тот облизнул губы, его голос звучал хрипло, — Мерлин, я так хочу твой… Гарри не выдержал и оглушил его. — Как ты посмел! — зашипел Люциус, резко подкатив к сыну. Его бледные руки дрожали, когда он потянулся проверить пульс. — Его отравили, — пояснил Гарри, чувствуя, как капли пота стекают по спине. — А вы… вы живы. — Да, Поттер, это я, и я жив. Но ты не протянешь долго, если немедленно не объяснишь, что случилось с Драко и что за переполох творится в моем доме. — Люциус коснулся лба Малфоя. Он выглядел так, будто постарел на десять лет со времен суда: волосы обильно тронуты сединой, лицо покрыто морщинами. Белая щетина обрамляла впалые щеки, а глаза сохранили прежнюю холодную жестокость. Из простой серой мантии выступали худые запястья, на ногах, домашние тапочки. На голове, тонкий серебряный обруч, который вспыхивал бело-голубым светом через неравные промежутки времени. Гарри опустился на стул и глубоко вдохнул. Он не хотел высказывать свои подозрения насчет Нотта, без доказательств это могло только разозлить Люциуса. — Кто-то хочет убить вашего сына из-за какого-то дурацкого изобретения. Они подмешали ему в напиток какую-то дрянь и запустили убийц в дом. Драко в таком состоянии уже весь вечер… — Какие симптомы? — перебил Люциус. — Он почти мгновенно опьянел. Потеря координации, невнятная речь, расширенные зрачки. И, ну… — Гарри увлекся изучением катушки проводов, — повышенное… возбуждение. — Вероятно, разновидность Мании, — заключил Люциус. — Это катализатор, пояснил он, видя непонимание Гарри. — Усиливает любое текущее состояние в сотню раз. В больших дозах смертелен. Но здесь, похоже, использовали дешевую подделку. Гарри вспомнил, что слышал о Мании на курсах авроров. Это был невероятно сложный в приготовлении состав, но легко адаптируемый в более мягкие вариации. Однако на практике ему никогда не доводилось с ним сталкиваться. — Это может быть как-то связано с магией? — спросил Гарри. Люциус подкатился к полкам и начал перебирать какие-то флаконы. — Хм? — Делает ли Мания заклинания мощнее? — Да, — рассеянно ответил тот, пока вливал в котел вязкую жидкость и добавлял крылья златоглазки и ломтик имбиря. — Но только если за магией стояли эмоции. Для бытовых мелочей вроде шнуровки ботинок, это не возымеет никакого эффекта. Но заклинание, призванное защитить любимого человека, обрело бы такую силу, что могло бы разрушить даже мощный Протего. Сердце Гарри сжалось, когда он взглянул на Малфоя, его лицо было безмятежным, словно он спал. В уголке рта собралась капелька слюны, и Гарри невольно улыбнулся. Воспоминание о смертельном проклятие, направленного на Малфоя, совсем выбил его из колеи. Гарри хотелось обнять его и не отпускать, пока опасность не минует, будто единственным безопасным местом для того теперь были его объятия. Гарри искоса взглянул на Люциуса, который все это время наблюдал за ним украдкой. У Гарри было множество вопросов к старшему Малфою. Он никак не ожидал увидеть, когда-то прежде величественного Люциуса запертым в башне, в домашних тапочках, но было видно, что тот был серьезно болен. Поднявшись, Гарри заглянул в котел. Внутри бурлила жидкость цвета морской волны, а пар поднимался плотными завитками. Люциус помешивал зелье: три раза по часовой стрелке, один против. — Так что это за изобретение? — спросил Гарри. Люциус оценивающе посмотрел на него. Он протянул Гарри рогатого слизня: — Аккуратно нарежь. Хорошо, что разновидность успокоительного отвара может нейтрализовать эффекты Мании. Он продолжил помешивать, пока Гарри взял нож и начал нарезать слизня тонкими ломтиками. — Это изобретение — дешифратор. — Люциус коснулся обруча на своей голове. — Это блестящее медицинское чудо и ужасающее оружие в чужих руках. Драко будет в опасности до конца своих дней из-за этого. Каждый диктатор, мечтающий устроить переворот, захочет завладеть им. Гарри передал ему части слизня. — Но что делает дешифратор? — Казалось бы, ничего особенного. Но теперь он мерцал чаще, будто реагируя на волнение Люциуса. Люциус добавил слизней в зелье, которое стало прозрачно-оранжевым. — На моей голове оно делает меня… ну, пожалуй, оно позволяет мне оставаться в здравом уме. Моя болезнь, Поттер, хотя целители не могли прийти к единому мнению, было ли это болезнью или проклятием. Приковало меня к постели и сделало безумным. Жалкой развалиной, бормочущей бессвязный бред и пускающей слюни на подушку. Я не узнавал собственного сына, забывал названия предметов, с трудом выговаривал слова. У Драко не осталось выбора кроме, как инсценировать мою смерть. Как он мог ухаживать за мной, лишившись поместья? Он разорвал все связи и выхаживал меня, а в процессе создал этот дешифратор, который распутывает хаос моих мыслей, придавая им четкость. Поистине великая вещь. Это было чудом. Но Гарри не замечал подвоха. — И что эта штука сделает с моей головой? В его нынешней улыбке проглядывал прежний Люциус. — Если надеть это на твою голову, Поттер, оно превратит тебя в мою марионетку. Одного простого заклинания будет достаточно, и ты окажешься под самым сильным Империусом, который только можешь себе представить. — Я могу сопротивляться Империусу, — сказал Гарри. — И не понимаю, зачем так яро пытаться завладеть этим устройством, если можно просто применить одно из Непростительных. Люциус перелил зелье в маленький флакон, где уже лежал красный колючий лист. — Представь, если хочешь: сотни дешифраторов, спрятанных в шляпах. Шляпах, которые ты продаешь Министерству, аврорам или Хогвартсу. Одиннадцатилетние дети, которым можно приказать вернуться домой и убить своих родителей в постелях; армия, которой можно управлять одним взмахом палочки. Кровь в жилах Гарри буквально застыла. Люциус продолжил: — Даже Темный Лорд не мог одновременно контролировать десять человек под Империусом, не говоря уже о сотне. И ты ошибаешься насчет сопротивления. Контроль абсолютен. Он проникает куда глубже, чем способна любая магия. Гарри представил, как Волан-де-Морт получит доступ к этому устройству; представил Снейпа в таком обруче, или Нарциссу в лесу; представил, как Волан-де-Морт насильно наденет его на него самого. — Драко никому не должен продавать это изобретение. — Наконец-то мы в чем-то сошлись. Я предупреждал его, но он доверился Теодору, единственному, кто проявлял к нему интерес. Теперь неизвестно, кому тот успел наболтать. Подозрительная личность, этот доктор Джейкелл, и его анонимный компаньон. Внизу заскрипели ржавые петли двери. — А, Дэнвер! — позвал Люциус. — Я зову тебя уже целую вечность. Дэнвер не ответил. С лестницы донеслись шаги поднимающегося человека. Гарри почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Никто не может войти в эту башню. Драко зачаровал ее своей кровью. Люциус сжал кулаки, лежавшие на подлокотниках инвалидного кресла, и по его лицу стало ясно, что он пришел к тому же выводу, что и Гарри час назад. — Никто, кроме кровного родственника. Гарри схватил обе палочки, свою и Драко, и уже бросился к лестнице, но Люциус окликнул его: — Есть другой выход. Драко велел проделать его, когда мне пришлось скрываться от авроров, обыскивающих поместье. — Он произнес заклинание, и ковер приподнялся, обнажив потайной люк. — Он выведет вас из дома в сад. Через лес можно уйти незамеченными. — Я справлюсь с Ноттом, — не сдавался Гарри. — Драко не сможет. Это зелье нужно настоять, прежде чем он сможет его выпить. А что касается меня, боюсь, мои боевые дни закончились. Гарри мог прикончить Нотта. В его жилах кипела ярость, и он хотел встретиться с Ноттом лицом к лицу и заставить его заплатить. Но он проработал достаточно долго, чтобы понимать, что позволять гневу затуманивать рассудок было серьезной ошибкой. Если случится худшее, Драко останется легкой добычей для своего кузена, бессознательным и абсолютно беззащитным. Его главной задачей было доставить Малфоя в безопасное место, а не сражаться с нападавшим. Он рванул мантию, рывком высвободил Малфоя и поволок к люку, где Люциус уже распахнул его магией, открыв зияющую темноту тоннеля. Люциус встряхнул флакон с зельем перед тем, как сунуть его в ладонь Гарри: — Как только красный лист растворится, дай ему это. Гарри сел на край тоннеля. Шаги уже почти доносились до них. Голова Малфоя беспомощно болталась на его груди. Гарри крепче обхватил его и посмотрел на посеревшее лицо Люциуса. — Пойдемте с нами, — сказал ему Гарри. Люциус покачал головой, не отрывая взгляда от сына: — Я знаю, Драко хотел бы, чтобы вместо меня выжила его мать. Он никогда не говорил этого, но я знаю. Я и сам хотел бы это. Драко пожертвовал всем ради меня. Последнее, что я могу сделать — задержать его убийцу. Резким толчком он столкнул их и захлопнул люк у них над головами. Они грузно приземлились внутри тоннеля, пропахшем слепой живностью и сырой землей. Гарри произнес Люмос, но свет едва пробивал окружающую их густую тьму. В слабом отсвете он рассмотрел зелье: последний уголек листа на мгновение задержался, а затем растворился, окрасив жидкость в нежно розовый цвет. Придерживая голову Малфоя, Гарри влил ему зелье в горло. — Эннервейт! — прошептал он. Малфой моргнул. Его взгляд был ясным, когда он уставился на Гарри, и тот с облегчением выдохнул. Грудь наконец перестало сдавливать. Драко прикрыл лицо ладонями, но Гарри грубо оттянул его руки, впиваясь губами в его, а после отстранился, заглядывая в расширенные зрачки. — Ты в порядке? Малфой приподнялся. — Поттер, что ты… — Он замолчал и огляделся. — Как мы здесь оказались? — Что ты помнишь? — спросил Гарри. — Помню… обрывки — Малфой оперся о стену и поднялся. — Вспышки цвета, звуки… и взрыв? Значит, вы с Тео были правы? Кто-то действительно пытался меня убить? Гарри вернул ему палочку и заправил Мантию под рубашку. — Давай выбираться из этой вонючей норы, я все расскажу. — Он не мог рассказать Малфою о кузене. Не знал, как сообщить эту новость. Вместо этого он описал зелье и его эффекты, их драку по пути к башне и средство, которое приготовил Люциус. Тоннель тянулся бесконечно долго, наполненный шорохами невидимых существ. — Жаль, что ты не рассказал мне о своем отце. Я представлял себе всякое. — И как я мог, Поттер? С твоими связями в Министерстве и среди авроров? Одно мое неосторожное слово и меня вышвырнули бы вон. Или того хуже. Тоннель пошел вверх. В свете их заклинаний мелькали барсуки, исчезая во тьме. — Ты злился на меня за недоверие, но сам мне не доверял, — сказал Гарри. — Между прочим, доверие должно быть взаимным. Малфой вздохнул, когда они достигли ступеней, покрытых мхом, ведущих наверх. — Сейчас не лучшее время для разбора наших отношений, Поттер. — Значит, у нас есть отношения? — Гарри невольно улыбнулся. Он ничего не мог с собой поделать. — Хватит флиртовать со мной, Поттер. Мы на месте. — Он покраснел и это было прекрасно. Над ними оказалась мраморная плита. Малфой отодвинул ее палочкой и выбрался наружу. Гарри поднялся по последней ступени и увидел знакомое фиолетовое сияние. Они были в пустом склепе Люциуса. Он выпрыгнул, заметив сигаретный дым лишь в последний момент. — Экспеллиармус! Палочки взлетели в воздух и Нотт ловко поймал их на лету, выронив сигарету. Она упала на каменный пол с тихим шуршанием, когда он переступил порог склепа. Позади, у входа, валялась метла. А на его поясе болтался серебряный обруч, поблескивая в тусклом свете. Увидев его, Малфой побелел. С криком он бросился вперед, но Нотт лениво произнес: — Импедимента! — и Драко рухнул на колени. Гарри оттащил его за пустой саркофаг. — Что ты сделал с моим отцом? — закричал Драко из-за укрытия. Он дрожал от ярости. — Скажем так, могила, за которой вы прячетесь, больше не будет пустовать. — Он рассмеялся. — Теперь ты по-настоящему стал Хозяином Поместья. Ты должен поблагодарить меня. Дорогой старина Люциус стал совершенно бесполезен, как только я снял с него дешифратор. Знаешь, как сложно проникать в разум того, кто сам не в своем уме? Мне потребовалась вечность, чтобы выяснить, куда вы оба сбежали. Гарри удерживал яростно вырывающегося Драко. — Не надо, — прошептал он. — Мы найдем выход. — Он огляделся в поисках хоть чего-то, но ничто не могло противостоять волшебнику с палочкой. Он уже собирался достать мантию из-под рубашки. — Это из-за той проклятой доли, Тео? — кричал теперь Драко. — Ты мог забрать все деньги от продажи, мне они были не нужны! — Дело никогда не было в дешифраторе, глупец, — сказал Тео. — О, я выручу за него круглую сумму, когда найду нужного покупателя. Но это ничто по сравнению с настоящим призом — Поместьем. Малфой замер, когда тот продолжил: — После твоей смерти наследником становлюсь я. Ты нужен мне живым еще на пять минут, для получения инструкций. Но если ты будешь мешать, я с легкостью убью тебя и продам прототип как есть. В любом случае… Серебряная сеть материализовалась над ними. Гарри оттолкнул Малфоя, и сеть накрыла его самого, плотно обвив и потащив к Нотту. Вырываясь, Гарри задел подсвечник, фиолетовые языки пламени безвредно растеклись по каменным плитам. — Поттер, — улыбнулся Нотт, вертя палочку. — Тебя мне тоже стоит поблагодарить. Ты сделал все это возможным. Так удобно было узнать, что кузен Драко по тебе сохнет. Все эти вздохи по одному гриффиндорцу, который, как кстати, работал телохранителем! Мне оставалось лишь нанять тебя, чтобы столкнуть с Драко. Я знал, что бедняга отвлечется, и, судя по словам Флавии, так и случилось. Тебе тоже стоит меня благодарить, Драко. Краем глаза Гарри увидел, как Малфой ползет по полу, хватает черную свечу и вытирает рукавом липкий налет, фиолетовое пламя дернулось и вдруг стало оранжевым. Сеть вокруг тела впивалась все сильнее. Лицо Нотта, до этого момента кривившееся в усмешке, исказилось от едва сдерживаемой ярости. — Разве есть способ слаще отомстить тому, кто лишил меня отца? Разве не прекрасно опозорить его на глазах у всех, выставить жалким банкротом? Ты пустое место без своего гребанного Ордена. Благодаря тебе Драко сохранил все, а я получил лишь пыль! — Он выплюнул эти слова, крутя палочку, и Гарри сдавленно выдохнул. Из-за склепа донесся мучительный голос Малфоя: — Отпусти его! Ты ведь хочешь меня! — Драко, заткнись, — прохрипел Гарри. — О, смотрите, голубки, — усмехнулся Нотт. — Как романтично… Фраза оборвалась на полуслове, когда Малфой быстро метнулся из-за надгробия и запустил в Нотта шипящей огненной свечой. Тот с воплем отскочил от бьющего в лицо пламени. Доли секунды хватило. И Гарри резко ударил Нотта по голени, опрокидывая его на землю, а Малфой бросился на кузена, вырывая у него палочку. Сеть ослабла, Гарри выдохнул, и тут же замер. Нотт уже одолел Малфоя, держа его за волосы и приставив палочку к обнаженной шее. Это была палочка Гарри. Гарри в ужасе смотрел на свою собственную палочку из остролиста и пера феникса, направленную на Малфоя. Он медленно поднял раскрытые ладони. Тогда Нотт усмехнулся и… дернулся судорожно дыша, когда Флавия вскочила ему на спину и впилась ледяными пальцами в грудь. — Не тронь моего брата, грязная крыса! — закричала она. — Оставь Абраксаса в покое! Нотт попытался сбросить ее, но его тело скрутило от невыносимого холода, пока она проникала руками сквозь его плоть. — Я чувствую его сердце! — сказала она с блеском в глазах. Прежде чем она успела остановить его сердце, Малфой выхватил серебряный обруч с пояса Нотта и надел его на голову кузена. — Ипакоуо, — прошептал он, забирая свою палочку. — Сядь. Замолчи. Флавия отпустила Нотта и всплыла к потолку. Тот опустился на пол, глаза остекленели, лицо обмякло. Гарри подобрал свою палочку и потушил свечу, прежде чем огонь перекинулся на штаны Нотта. Они с Малфоем уставились на безвольную куклу, спокойно сидящую на полу. «Представь сотню таких… всех под контролем одновременно» — это было ужасающе. В этот момент у входа раздался звук аппарирования Дэнвера. С тревогой Гарри разглядел кровоподтеки на голенях, где домовик наказывал себя за непослушание. — Милорд, авроры приближаются. И в этот момент, Малфой взглянул на Гарри, с расширенными от страха глазами. — Если они найдут тело моего отца… — Возьми мантию, — сказал Гарри, суя ее ему в руки. — Накрой его. Я дождусь авроров. Малфой вскочил на метлу, брошенную Ноттом, и взмыл в темноту. Оглушив и левитируя Нотта, Гарри спрятал дешифратор в пустой могиле, где барсуки царапали влажную землю, а затем направился ко входу. В стене дождя материализовались шесть силуэтов на метлах, в красной форме и с шумом приземлились на раскисшую траву. Гарри подошел к Рону, возглавлявшему группу: — Это Теодор Нотт. Он пытался убить Малфоя ради наследства.

оОо

Люциуса Малфоя похоронили в обстановке строжайшей секретности. Лишь четверо стояли у могилы: его сын, его враг, домовик и призрак. Драко не проронил ни слезинки, но его руки дрожали, когда он возлагал на могилу венок из золотых роз и черных орхидей, точную копию венка на надгробье Нарциссы. В темных траурных одеждах он выглядел бледнее обычного и почти не разговаривал. Тихим шагом они вернулись в поместье. После бури воздух был чист, а мокрые ветви деревьев сверкали, словно алмазы. Горгульи на крыше оскалились на Гарри, прежде чем устремить взгляд к небу в поисках добычи. В уютной гостиной, где солнечные лучи играли в хрустальных графинах, Дэнвер бесшумно подал серебряное блюдо с ароматными окорочками, сырами с голубой плесенью и темно-рубиновым ликером в изящных рюмках. — Я не знаю, что теперь делать, — тихо проговорил Драко. — На протяжении всего года у меня была цель, пусть и не самая приятная. Хоть, я и не мог надолго отлучаться от отца. Гарри взял его руку в свою и нежно провел большим пальцем по ладони. — После войны я тоже так жил. Будто несешься по течению. Без якоря. — Я завидовал тебе, — признался Драко. — Ты путешествовал по миру ища развлечения. Драко опустил голову на плечо Гарри, и тот обнял его, отложив на потом объяснение, что все это время он не путешествовал, а бежал. Но осознание, что Драко целый год прожил с выжившим из ума стариком, помешанным призраком и мрачным эльфом, причиняло почти физическую боль. — Теперь мы свободны. Можем уехать хоть на край света, если захочешь. Драко улыбнулся, уткнувшись лицом в его плечо. — Я хочу на край света, Гарри. Ты со мной? — С тобой. И даже дальше. В отделении Януса Толки в Св. Мунго Гарри, Гермиона, Рон, два целителя, Невилл Лонгботтом и его бабушка наблюдали, как Драко надевает дешифратор на голову Алисы Лонгботтом. Он хотел показать Гарри, на что способно его изобретение, то, что заставило его захотеть продать разработку. Драко отступил назад. Гарри завороженно наблюдал, как дешифратор вспыхивал все быстрее, пробегая рябью по лицу Элис. Через минуту вспышки замедлились. Элис открыла глаза и оглядела собравшихся с любопытством, пока ее взгляд не упал на сына. — Невилл? — прошептала она, и голос ее дрогнул. — Это ты? Невилл бросился в объятия матери и разрыдался. — Мама, о мама, — повторял он срывающимся голосом, пока она гладила его по волосам и шептала что-то на ухо. — Я здесь, я здесь, родной. В палате не осталось ни одного сухого глаза. Августа Лонгботтом шмыгала носом в льняной платок, целители восклицали: «Чудо!» — вытирая рукавами слезы. — Тебе придется отпустить ее, — мягко сказал Драко. — Мы должны проверить дешифратор на твоем отце. — Минуточку. Дай мне еще минутку, — попросил Невилл, крепко обнимая мать. — Мы скоро снова поговорим, — пообещал он ей. То же самое произошло с отцом Невилла. Августа разрыдалась, услышав, как ее сын после двадцати лет безумия называет ее «мамой». Всхлипы привлекли внимание Локонса, который подошел посмотреть, в чем дело. — Вы могли бы сделать такой же для него, — предложил целитель Драко, который уже согласился изготовить копию дешифратора, чтобы родители Невилла не делили один прибор. — Другое заболевание, — быстро вмешался Рон. — На него не подействует. Гарри едва сдержал смех. Бесконечные заседания в Министерстве отложили их отъезд в Новую Зеландию на две недели. Признания Нотта под Веритасерумом хватило для осуждения за покушение на убийство. К облегчению Гарри и Драко, его болтовня об убийстве Люциуса была списана на побочные эффекты зелья. Однако больше всего времени заняли встречи Драко с различными министерскими департаментами по поводу дешифратора. Никто не хотел, чтобы устройство попало не в те руки, но и уничтожать его тоже не решались. В конце концов, они пришли к компромиссу: Драко никогда не продаст чертежи. Он будет изготавливать копии по необходимости, но не более пяти за всю жизнь. Чертежи умрут вместе с ним. Благодаря вмешательству Гарри Визенгамот согласился, что намерения Драко были честными. Но лишь после Непреложного Обета с Кингсли страхи Министерства окончательно развеялись. — Теперь тебе всю жизнь придется опасаться похищений, — пробормотал дряхлый старик, когда они покидали последнее заседание. Их портключ в Вангареи отправлялся через час. Драко взглянул на Гарри и улыбнулся: — Со мной все будет в порядке. У меня есть телохранитель.