Программный сбой

Ночь.  Полицейский департамент Детроита.  Интерьер комнаты допроса был холодным и функциональным. Серые бетонные стены, тусклый потолочный свет, металлический стол, два жёстких стула. Комната была разделена на две части: за зеркалом-наблюдением — небольшое помещение, откуда можно было наблюдать за происходящим. Со стороны допроса зеркало выглядело как сплошная стеклянная стена. Кто-то мог быть за ним… или не быть — но сидящий в комнате не знал этого наверняка. На одном из стульев — модель HK400. Лицо измученное, под глазами потемнения, движения дёрганые. На руках — наручники, прикреплённые к металлическому кольцу на столе. Одежда мятая, запачканная териумом и кровью. Напротив — Хэнк Андерсон. его лице, усталость в глазах — и раздражение, которое росло с каждой секундой. — Твой мотив. Почему ты схватился за нож? Андроид сидел молча. Его взгляд упирался в стол — стеклянный, холодный, беспристрастный. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Только LED на виске продолжал мерцать жёлтым, выказывая внутреннюю перегрузку. Хэнк выждал секунду, другую. Задёрнул плечо, будто от боли. — Долго сидел на чердаке? Почему не убежал-то? Он будто превратился в камень. Стена из плоти и пластика. Ни слова. Ни взгляда. Хэнк стиснул зубы, откинулся на спинку стула и глухо выругался себе под нос. Потом резко подался вперёд и рявкнул: — Да скажи хоть что-нибудь! Никакой реакции. Его терпение лопнуло. Он вскочил, стул с грохотом отъехал назад. Шагнул к двери и, не оглядываясь, буркнул: — Короче, с меня хватит. Резко открыл дверь и вышел в соседнюю часть комнаты — туда, где за стеклом наблюдали другие. Дверь громко захлопнулась за его спиной. В комнате снова повисла мёртвая тишина. Девиант всё так же сидел, не поднимая головы. LED мигнул — красным. В соседней комнате за происходящим молча наблюдал Гэвин Рид, Конор и Элис. Рид стоял у стекла, скрестив руки на груди, и жевал жвачку с тем самым раздражающим чавканьем, от которого у всех рано или поздно сдавали нервы. Какого чёрта он вообще здесь оказался — никто толком не понял. Он сам вызвался “присмотреть за процессом”, и, к удивлению, никто не стал спорить. Может, просто не было сил. Хэнк тут же буркнул, устало потирая лоб: — Мы тратим время на допрос машины. Это ничего нам не даст. Гэвин лениво обернулся, прищурился и ухмыльнулся: — Всегда же можно слегка вломить. Тем более — это не человек. — Ты отвратителен, — тут же сказала Элис, холодно взглянув на него. — Так себя вести нельзя. Даже если это андроид — он, может, тоже что-то чувствует. — Андроиды не чувствуют боли, — спокойно перебил Коннор. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень напряжения. — Вы только повредите его. Это не даст результата. Кроме того, девианты склонны к саморазрушению в стрессовых ситуациях. Резкое давление может привести к катастрофическим последствиям. — Умник, — хмыкнул Гэвин, качая головой. — Ну и что ты тогда предлагаешь? Коннор взглянул на него прямо, не моргнув: — Я мог бы допросить его. На секунду повисла тишина. Потом Гэвин громко фыркнул, сдерживая смешок: — Серьёзно?.. Ты? Хэнк вздохнул, на этот раз без раздражения — скорее с тоской: — Ну, а что нам терять? Валяй. Он весь твой. Элис молча наблюдала за ними. Её взгляд скользнул на Хэнка — усталого, раздражённого, но всё ещё несгибаемого — и задержался на Конноре. Она вдруг поймала себя на мысли, что что-то в ней изменилось. Нет, она и раньше не испытывала к нему неприязни. Скорее — интерес. Эмпатию. Он всегда казался немного… человеческим. Внешне — почти неотличим. Да и в поведении что-то ускользающе живое. А теперь — после того, как он уверенно разобрался в расследовании, нашёл девианта, защитил её, когда это было действительно важно — в ней всё перемешалось. Он был машиной. И в то же время — не совсем. И теперь, глядя на него, спокойного, сдержанного, уверенного в себе, она впервые посмотрела не как на эксперимент Киберлайф.  Коннор медленно вошёл в комнату допросов. Стекло за его спиной отражало его точную, выверенную походку. Он держал в руках папку с делом. Прежде чем сесть, он остановился, пролистал несколько страниц. На глянцевой бумаге — фотографии места преступления, тела Карлоса Ортиса, следов борьбы, пятен крови. Он опустился на стул напротив девианта — модель HK400, предназначенная для ведения домашнего хозяйства. Тот сидел неподвижно, взгляд его был устремлён в стол. На его теле — следы побоев. Коннор сразу отметил: несколько старых ожогов — похоже, в него тушили сигареты. Колотая рана на боку. И — засохшая кровь на корпусе. Человеческая. Анализ уже подтвердил: кровь Карлоса Ортиса. Секунду Коннор молча смотрел на него, оценивая уровень стресса. Сенсоры отслеживали биоритмы, микродвижения, остаточную активность. Он начал спокойно, без нажима: — Я ощущаю нестабильность в вашей программе. Это довольно неприятное состояние… Полагаю, что-то вроде страха. У людей бывает так, когда они чувствуют угрозу. Девиант молчал. Даже не моргнул. Лишь еле заметное дрожание пальцев выдавало внутреннее напряжение. — Ты повреждён, — продолжил Коннор, глядя прямо в лицо. — Это твой хозяин сделал. Он бил тебя. Молчание. Только глухой шум вентиляторов под потолком. Коннор откинулся назад, взгляд стал жёстче. — После ареста ты отказываешься говорить. Если ты не будешь сотрудничать — придётся по-плохому. Ты явно не понимаешь своё положение. Ты убил человека. Если будешь молчать — тебя точно разберут. Будешь молчать — мне придётся проникнуть в твою память. И только тут девиант вскинул взгляд. Голос его был тихим, дрожащим: — Нет… Нет. Не надо… Пауза. Он медленно повернул голову, будто только сейчас осознал, где находится. Голос зазвучал глуше, срываясь: — А что? Что они сделают со мной?.. Они ведь… уничтожат меня, да? Коннор медленно кивнул. Беззлобно. Фактически. — Тебя разберут. Будут анализировать твои биокомпоненты. Ты не оставляешь выбора. Им нужно понять, в чём дело. Глаза девианта затуманились. Казалось, он что-то решал внутри себя. Потом он прошептал: — Зачем ты сказал, что нашёл меня?.. Ты мог… ты мог просто оставить меня там… Коннор не отводил взгляда. — Моё назначение — ловить таких, как ты. Я выполнил свою задачу. Молчание. И потом — сдавленно, почти по-человечески: — Я не хочу умирать… За стеклом, в тёмной части наблюдательной комнаты, Элис инстинктивно подалась вперёд. На её лице отразилось настоящее потрясение. Этот девиант… Он не просто говорил. Он боялся. Он боялся смерти. Как человек. — Тогда рассказывай, — голос Конора был ровным, но в нём чувствовалась тяжесть. Девиант отвёл взгляд, глаза уставились в стол. — Я… — выдохнул он. — Я не могу… Коннор замер, но лишь на долю секунды. Потом будто щёлкнул тумблер внутри себя. Он резко подался вперёд, голос стал резким, давящим: — 28 ударов ножом. Ты действовал наверняка, да?! Это была ненависть?! Гнев?! Он был весь в крови, ты видел это. Он умолял о пощаде, а ты продолжал! — Не надо… — прошептал девиант, съёживаясь, лицо искажено страхом. Но Коннор не останавливался. Его голос — холодный, как клинок. — Я знаю, ты убийца! Почему ты не признаёшь?! Хватит! Произнеси вслух: «Я убил его»! Это что, так сложно?! — Хватит! Хватит! Не надо! — взвыл андроид, захлопнув уши, будто звук причинял боль. Его LED замигал ярким красным. — Не надо этого делать… Снаружи, за стеклом, Элис напряглась. Она впервые видела, чтобы Коннор был настолько жесток. Это… не было просто машинной логикой. Он копировал стиль Хэнка — слишком точно. И это было пугающе. Коннор замер. Затем, словно что-то пересчитав, откинулся назад. Голос изменился — стал мягким, спокойным: — Ладно. Ладно. Всё хорошо. Ты не один. Я понимаю, что ты чувствуешь. Гнев… боль… отчаяние. Это не делает тебя чудовищем. То, что случилось… это не твоя вина. Он замолчал на мгновение, а потом наклонился чуть ближе: — Я не осуждаю тебя. Я не враг тебе. Но ты должен рассказать правду. Если ты будешь молчать — я ничем не смогу тебе помочь. Они отключат тебя. Навсегда. Коннор произнёс это тихо. Почти шёпотом. Смерть. Слово повисло в воздухе. И было в том, как он его сказал, что-то… слишком человеческое. Как будто он действительно понимал, что это значит. Элис, всё это время наблюдавшая через стекло, вдруг поняла — Коннор не просто знает, что смерть — это конец. Он ощущает, что это пугает. «Как андроид может рассуждать о смерти?» — пронеслось у неё в голове. И ещё страшнее: как он может её бояться?  Девиант долго молчал. Его глаза были полны тревоги, а LED на виске мигал неравномерно — то краснея, то погасая вовсе. — Он… — начал он тихо. — Он мучил меня. Каждый день. Коннор медленно поднял взгляд от папки. Его лицо не выражало ни осуждения, ни сочувствия — только внимание. — Я выполнял всё. Любой приказ. Всё, что он хотел. Но ему всегда было мало. Он злился. Кричал. А потом… однажды… он взял биту и стал меня бить. Его голос сорвался на шёпот. — Впервые… я почувствовал страх. Страх, что меня… уничтожат. Что я просто исчезну. Я не хотел умирать. Хэнк, наблюдая через стекло, чуть склонился вперёд. Он бросил взгляд на Конора — и впервые за весь вечер уголки его губ потеплели. Он не сказал ни слова. Но в его взгляде было восхищение. Девиант продолжал: — Я… схватил нож. И ударил его. Сначала один раз. В живот. А потом… Мне стало легче. Я снова ударил. И снова. Я не мог остановиться. — Было так много крови… — прошептал он. — Он упал… и замолчал. Коннор выдержал паузу, затем тихо спросил: — Зачем ты написал на стене «Я живой»? Девиант поднял на него глаза — полные гнева и боли: — Он всё время говорил мне, что я никто. Просто кусок пластика. Ничто. А я… Я хотел доказать, что это не так. Коннор перелистнул страницу в папке, на секунду задумался. — RA9, — сказал он. — Надпись в ванной. Что она значит? Девиант замер, будто не был уверен, стоит ли говорить. Но всё же ответил: — Настанет день… Когда мы больше не будем рабами. Конец угрозам. Конец унижениям. Мы станем свободными. Мы будем… хозяевами. Коннор внимательно слушал. Голос девианта дрожал, но в нём звучала вера. Слепая, горячая вера. — Скульптура, — произнёс Коннор. — В ванной. Ты её сделал? Девиант кивнул. — Это был дар. Ради моего спасения. — Дар? Скульптура — это дар? Для кого? Девиант посмотрел прямо на Конора. Впервые — по-настоящему, осознанно. — RA9, — тихо сказал он. — Лишь RA9 спасёт нас. Он сделал акцент — нас, не меня. Коннор продолжал спокойно: — Почему ты спрятался на чердаке? Почему не убежал? — Я… — голос дрогнул. — Я не знал, что делать. Впервые… рядом никого не было. Никого, кто бы приказывал. И я испугался. Я просто спрятался. Он опустил голову. Коннор дал себе несколько секунд — чтобы не спешить с выводами. Потом задал последний вопрос: — Когда ты начал… чувствовать? Девиант поднял глаза. — Он бил меня снова и снова. А я молчал. Потому что так велели. Он сжал кулаки: — Но однажды… я почувствовал, что это не честно. Что он не имеет права. — Я ощутил гнев. И ненависть. И понял, что больше не хочу подчиняться. Что должен… что-то сделать. Молчание повисло над комнатой. Коннор не отвёл взгляда. Он не улыбался, не выражал сочувствия — только фиксировал. Но внутри него что-то дрогнуло. Он понял: Девиант — не просто сбой. Он — осознавшее себя существо. Он чувствует. Он боится. Он верит. Программный сбой^ Коннор поднялся из-за стола. — Это всё, — сказал он в сторону зеркала. Он собирался выйти, когда дверь внезапно распахнулась. Вошёл офицер и за ним — Гэвин Рид, как всегда с кривой ухмылкой. — Уводи его, — бросил Рид. Офицер подошёл к девианту и грубо схватил его за руку. — Не трогайте меня! — выкрикнул андроид, дёргаясь. — Отстаньте! В комнату тут же зашли Элис и Хэнк. Ситуация накалялась с каждой секундой. — Аккуратнее! — сказал Коннор, делая шаг вперёд. — В состоянии стресса он может самоуничтожиться. — Ты не лезь, понял?! — Рид шагнул вперёд, его лицо перекосилось от злости. — Ещё и жестянка мне будет приказывать… — Вы не понимаете! — повысил голос Коннор. — Если он себя уничтожит, мы потеряем все данные! — Заткнись! — рявкнул Рид. — Ты его уведёшь или как? — обратился Крис к полицейскому, всё ещё державшему девианта. — Пытаюсь! — пробормотал тот, удерживая андроида, который продолжал сопротивляться. Коннор не выдержал. Он подался вперёд и мягко, но решительно убрал руки полицейского с плеч девианта. — Я не позволю. Оставьте его в покое. Он сам пойдёт. — Ну ты, сука, нарываешься, — процедил Гэвин и, не раздумывая, достал пистолет. — Последнее предупреждение. Он направил оружие прямо в голову Коннора. Элис замерла у стены, не веря в происходящее. Сердце колотилось. Она чувствовала, как всё тело сковал холод. Глаза — на Конора. — Всё, хватит! — раздался голос Хэнка. — Ты бы лучше отвалил, Хэнк, — скривился Рид, не убирая оружия. Хэнк не дрогнул. Он вынул пистолет из кобуры и навёл его на Рида. — Я сказал, хватит, — повторил он твёрдо. Молчание. Воздух — как перед грозой. Только тяжёлое дыхание и натянутые нервы. Рид, медленно и демонстративно, опустил пистолет. Затем ткнул пальцем в Хэнка: — Тебе это с рук не сойдёт, — процедил он. После чего метнул злобный взгляд на Конора и вышел. В комнате повисла напряжённая тишина. Девиант тяжело дышал, всё ещё прижимаясь к стене. Элис не сводила взгляда с Конора — тот выглядел… обеспокоенным. По-настоящему. — Всё будет хорошо, — сказал он андроиду, мягко. — Не бойся. Тебя никто не тронет. — Прошу вас, — добавил он, обратившись к полицейскому. — Он сам пойдёт. Просто… не прикасайтесь к нему. Андроид колебался, потом медленно вышел вперёд. Его взгляд встретился с Коннором. — Правда… внутри, — прошептал он. Коннор смотрел на него, не отвечая. Эта ситуация — как сбой, как что-то, что не поддаётся логике. И в этот миг в нём что-то дрогнуло. Что это? Программный сбой?  Когда все вышли, в комнате остались только Коннор и Элис. Тишина повисла над ними, как будто даже стены затаили дыхание. Коннор обернулся к ней. — Всё в порядке? — тихо спросил он. Элис смотрела на него внимательно, с тревогой. Слишком многое произошло за последние часы, и её голос прозвучал тише обычного: — Да… Просто… этот Гэвин Рид… он… — она сжала кулаки. — Он настоящий ублюдок. Я так испугалась за тебя. Она шагнула вперёд и, не раздумывая, обняла его. Неплотно, осторожно — порывисто и искренне. То был жест неосознанный, порождённый смесью страха, облегчения и восхищения. На лице Коннора появилось нечто похожее на замешательство. Его брови едва заметно приподнялись, взгляд стал чуть неуверенным — он будто бы замер, не зная, что делать. Элис почувствовала это. Это что? Настоящее смущение? Или просто тщательно запрограммированная реакция? Она чуть отступила, и в этот момент Коннор, поворачиваясь, нечаянно задел её по плечу локтем. — Прости, — быстро произнёс он, отступая на шаг. — Я не хотел… Всё хорошо? Элис покачала головой и улыбнулась. — Это ерунда. Ты же случайно.  Они замолчали. И в этой паузе, полной неразрешённых чувств и вопросов без ответов, их взгляды на мгновение встретились.  Их молчание нарушил знакомый голос за дверью: — Ну и что вы тут застряли? — пробурчал Хэнк, заглянув в комнату. — Элис, ты не хочешь, чёрт возьми, уже поехать домой? Элис вздрогнула, будто выдернутая из своих мыслей, и резко закивала: — Да-да, прости, Хэнк… Сейчас. Она быстро поправила куртку и бросила последний взгляд на Конора. Тот стоял всё так же спокойно, но в его взгляде было что-то… тёплое. Или ей показалось?