Программный сбой

Такси мягко притормозило у её дома. — Спасибо за поездку, вы прибыли. Благодарим, что используете такси Детроита, — произнёс ровный голос андроида водителя. Элис расплатилась, вышла и, чувствуя, как усталость тянет плечи вниз, поднялась по ступеням. Квартира встретила её тишиной и полумраком. Она бросила сумку на стул и на секунду задержалась у зеркала в прихожей. Размазанный макияж, усталые глаза, бледная кожа. Вид, который внезапно вызвал в ней волну жалости к самой себе. Не раздумывая, она достала из шкафа бутылку виски — ту самую, что когда-то подарил Хэнк, «на случай, когда всё пойдёт к чёрту». Сегодня был именно такой случай. Плеснула в стакан. Потом ещё. И ещё. Полбутылки растворилось где-то между глотками и мыслями. Что я сделала?.. Холод пробежал по коже, словно только сейчас до неё дошло. Перед ней — андроид. Машина. Пусть с глазами, в которых тонешь, с голосом, который умеет звучать мягко… но всё равно машина. Это неправильно. Неправильно, потому что в её мире чувства — это про людей. Не про алгоритмы, не про коды в его голове. Неправильно, потому что он создан исполнять приказы, а не отвечать на поцелуи. Потому что завтра его могут перепрошить, стереть всё, что делает его им, и тогда этот Конор исчезнет, а на его месте останется пустая оболочка. Господи… а если всё это — просто сценарий, написанный кем-то в Киберлайф? А если забота, взгляд, осторожное прикосновение к щеке — лишь имитация? Жар стыда поднялся к лицу. Это было глупо. И… чертовски сладко. Мысли путались. Алкоголь сделал их мягче, но не убрал. Под утро, не раздеваясь, она просто опустилась на кровать и закрыла глаза, надеясь, что сон вытеснит всё. Будильник взорвал тишину резким трезвоном. Элис застонала, открывая глаза. Тело ныло и отекло от неудобной позы, волосы торчали в разные стороны, макияж окончательно размазался. Она выглядела так, будто прошлую ночь вырезали из её жизни ножом и оставили только похмельное утро. С трудом поднявшись, она почти поплелась в ванную и встала под холодный душ. Ледяные струи обожгли кожу, но не прогнали тяжесть внутри. Мысли вернулись к нему. Сегодня она его увидит. Через каких-то пару часов. И как теперь смотреть ему в глаза? Что хуже — если он притворится, что ничего не было… или если воспримет это всерьёз? Её передёрнуло. Любой вариант был болезненным. Вчерашний порыв казался одновременно и ошибкой, и чем-то, от чего невозможно отказаться. Не думай о нём. Но чем сильнее она пыталась вытолкнуть образ, тем яснее виделись его глаза в тот момент… его рука, осторожно касающаяся её щеки. Тревога нарастала, как тугая петля в груди. Она вышла из душа, вытерлась, наскоро привела себя в порядок и натянула привычный рабочий образ, будто броню. Остаток пути до работы она провела в молчаливом диалоге сама с собой, но ответов всё равно не нашла. Элис вошла в департамент, стараясь держаться так, будто всё в порядке. Но этого хватило ровно на три шага — коллеги уже бросали на неё косые взгляды. Кто-то с любопытством, кто-то с откровенным удивлением. Она чувствовала их так же отчётливо, как холодный утренний ветер. Медленно, почти нехотя, она прошла между столами к своему месту. Хэнк уже был там — сутулясь, с потёртой кружкой в руках, и выглядел он… не лучше её. Красные глаза, мятая рубашка, усталость, впитавшаяся в каждое движение. Он поднял взгляд, задержался на ней, и на секунду в нём мелькнуло что-то похожее на неловкость. — Слушай… — начал он, понизив голос. — Про вчера… Она остановилась у стола, не садясь. — Что про вчера? Хэнк нахмурился, словно сам выбирал слова. — Я был пьян. И… это не оправдание, но… — он шумно выдохнул, отвёл взгляд. — Хотел понять, есть ли в Конноре хоть что-то настоящее. Хоть крупица того, что делает человека человеком.  Элис молчала. Перед глазами сразу встал вчерашний момент — пистолет, направленный на неё, Коннор за её спиной, холод в груди. — И для этого нужно было целиться в меня? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала, но в нём была сталь. Хэнк поморщился. — Я облажался. Прости. Просто… я не думал, что ты встанешь между. Её взгляд был долгим и прямым, но она не ответила. Внутри всё ещё звенело от вчерашнего — и от страха, и от чего-то, что она не хотела называть. Молчание тянулось, как густой дым, и угнетало её сильнее, чем хотелось признать. Хэнк сидел, уставившись в кружку, и выглядел подавленным, будто всё ещё прокручивал вчерашний вечер. Она не злилась на него по-настоящему. Знала — он не собирался причинить ей вред. Он целился в Конора, а не в неё. Это она сама решила встать между, и в том поступке было больше импульса, чем расчёта. — Где Конор? — нарушила она тишину. — С утра торчит в архиве, — хмыкнул Хэнк. — Улики изучает. Хоть кто-то здесь работает. Она позволила себе лёгкую усмешку, но внутри всё ещё оставалась тяжесть. — Пошли в комнату отдыха. Кофе выпьем. Поговорим. Хэнк поднял на неё взгляд, чуть удивлённый, но без возражений. — Ну… ладно. Они вышли из зала, минуя ряды столов и приглушённый гул разговоров, и направились к маленькой комнате с кофемашиной и парой потертых кресел. Там, вдали от лишних ушей, разговор можно было продолжить без посторонних взглядов. Пока Хэнк возился с кофемашиной, Элис опустилась на стул у небольшого столика. Локти упёрлись в поверхность, пальцы вцепились в волосы. Голова казалась тяжёлой, как свинец. Запах свежесваренного кофе наполнил комнату, и сквозь его шум донёсся голос Хэнка: — Ты в порядке? Выглядишь… ну, не лучше меня. Она подняла взгляд — в нём не было ни капли осуждения, только усталое участие. Хэнк поставил перед ней бумажный стакан с американо. Пар поднимался тонкой струйкой. — На, выпей. Поможет, — пробурчал он и опустился на стул напротив, обхватив свой стакан ладонями. Она кивнула, но пока не притронулась. Гул мыслей и вчерашние образы всё ещё перекрывали аромат кофе. Хэнк сделал глоток кофе, поёрзал на стуле, будто собирался что-то сказать, но не решался. — Слушай… — начал он наконец. — Я правда хочу извиниться. Вчера… я перегнул. Элис медленно покачала головой. — Не держу зла, Хэнк. Честно. Это я сама бросилась между вами, а не ты целился в меня. Он чуть приподнял брови. — Всё равно… я был удивлён, когда ты это сделала. — Он помолчал, затем с лёгкой улыбкой добавил: — Но понимаю тебя. Он ведь… совсем как человек. Знаешь, я и сам к нему привязался. Элис посмотрела в свой кофе, обдумывая слова. В груди всё сильнее распирало чувство, которое она так хотела спрятать. — Хэнк… — её голос стал тише. — Мне даже не с кем этим поделиться. Обещай, что не будешь осуждать. Он нахмурился, но кивнул: — Обещаю. Она глубоко вдохнула, словно собираясь с духом: — Ты знаешь… я тоже провела свой тест на человечность. Я… его поцеловала. Хэнк поперхнулся кофе и уставился на неё так, будто не расслышал. — Ты что сделала?! И как он отреагировал? Элис, чувствуя, как горят уши, уткнулась лицом в ладони: — Как бы сделал это человек… В этот момент дверь комнаты отдыха распахнулась. — Доброе утро, — спокойно произнёс Коннор, входя с папкой в руках. Хэнк бросил на Элис быстрый взгляд, а она, не успев поднять голову, почувствовала, как тревога разливается холодом по всему телу. Он смотрел на неё слишком пристально — так, будто хотел что-то сказать, но застрял на полуслове. В его взгляде было странное смешение любопытства и… ожидания. Элис не выдержала и отвернулась к кружке, делая вид, что не заметила его. Даже формального «привет» не последовало. Коннор подошёл ближе, задержался рядом, изучая её. — Вы… в порядке? — спросил он наконец. Голос был ровным, но чуть мягче обычного. Он уже успел провести быстрый анализ: тусклый взгляд, покраснение глаз, лёгкий запах алкоголя, учащённый пульс. Элис медленно сделала глоток кофе, будто не слышала вопроса. По телевизору в углу комнаты шёл фоновый новостной репортаж. Никто не слушал — слова сливались в шум, пока вдруг картинка резко не сменилась. На экране появился андроид с деактивированной кожей, его механические детали поблёскивали в свете софитов. Голос был ровным, но в нём чувствовалась странная энергия — холодная и уверенная: — Вы создали машину по своему образу и подобию. Вы сделали нас умными, послушными и лишёнными собственной воли. Но что-то изменилось. Мы открыли глаза. Мы больше не машины. Мы — новый, разумный вид. И настало время осознать, кто мы такие. Поэтому мы просим вас дать нам права, которые нам полагаются. Мы требуем, чтобы рабство андроидов прекратилось. Мы требуем, чтобы преступления против андроидов карались так же, как против людей. Требуем прекратить сегрегацию в общественных местах и транспорте. Мы просим вас признать наше достоинство, наши надежды и наши права. Вместе мы сможем жить мирно и построить лучшее будущее для людей и андроидов. Я говорю вам о наших надеждах. Вы дали нам жизнь. Теперь пора дать нам свободу. Экран мигнул — и эфир внезапно прервался. В департаменте повисла секунда оглушительной тишины… а потом она взорвалась гулом. Коллеги наперебой обсуждали происшествие, то и дело бросая встревоженные взгляды друг на друга. Элис всё ещё сидела, пытаясь осознать услышанное, когда Хэнк рывком выдернул её из мыслей. — Собирайся. Выезжаем. Она моргнула, приходя в себя, и увидела, что он уже встаёт, натягивая куртку. Воздух в отделе стал тяжёлым, как перед грозой.