Программный сбой

Ровно через час после архива они были у Хэнка. Дом встретил их тёплым, немного застоявшимся воздухом, запахом кофе и пса. Сумо — огромный сенбернар — вышел из тёмного коридора, тяжело переставляя лапы; когти негромко цокнули по полу. Он фыркнул, принюхался, ткнулся влажным носом в ладонь Элис и, сделав круг, остановился перед Конором. Короткая пауза — внимательный взгляд из-под складок бровей — и хвост глухо застучал по стене. Потом шумно выдохнул, потерся боком о колено Хэнка и двинулся следом. — Проходите, — сказал Хэнк и провёл их на кухню. Небольшой стол стоял у окна; на клеёнке — коробки от доставки и смятые салфетки. Хэнк быстро сгреб мусор в пакет, протёр стол полотенцем и кивком предложил садиться. На плите фыркнула кофеварка, по узкой кухне пополз тёплый аромат. Через минуту он разлил кофе по двум кружкам, одну придвинул Элис, вторую оставил себе, поставил рядом сахар. Сумо улёгся на прохладной плитке у порога и, устроив морду на лапах, наблюдал за ними снизу вверх, как за своими. Пар от кружек поднимался ленивыми струйками. Элис обхватила тёплую керамику ладонями, словно пытаясь унять дрожь в пальцах, и не сводила глаз с Конора: светодиод у виска горел ровно, взгляд — сосредоточенный, почти спокойный.  — Мы знаем, где находится Иерихон, — сказал Конор. Он сидел прямо, чуть откинув плечи, и говорил ровным голосом. — Это район станции Фаирдейл. Андроиды проложили карту от этой станции так, что дорогу сможет найти только другой андроид. Для меня это не составит труда. Элис сжала кружку сильнее, отчего из-под крышечки плеснулось тепло. — Ты пойдёшь туда один? Тебе понадобится помощь… — в её голосе прозвучала неуверенная пауза. — Это не обсуждается, — Конор едва заметно покачал головой. — Человеку слишком опасно идти в убежище девиантов. Я смогу затеряться в толпе и найду Маркуса. Хэнк криво усмехнулся, сделал глоток и поставил кружку на стол — керамика глухо стукнула по клеёнке. — Тебе придётся выбрать сторону, Конор. Решить, кто ты есть, бывает очень сложно. Элис перевела взгляд с Хэнка на Конора. Ноздри едва заметно дрогнули от запаха кофе, а где-то под рёбрами заныло беспокойство. — Что, если Маркус прав? Почему мы должны быть против андроидов, которые обрели сознание? На правильной ли мы стороне? Конор выпрямился ещё немного, будто фиксируя внутреннее решение, и ответил спокойно, без нажима: — Если это так, ответ даст мне Иерихон. В дверь неожиданно позвонили. Сумо вскочил, завилял хвостом и, цокая когтями по полу, понёсся к двери. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Элис, взглянув на Хэнка. Тот лишь приподнял бровь, но ответить не успел. — Простите, что не предупредил, — мягко перебил Конор. — Это курьер. Я заказал доставку: мне нужны кое-какие вещи, чтобы идти на Иерихон. И… немного еды для вас обоих. Он улыбнулся — не служебно, а по-человечески, с тихой теплотой. Элис поймала себя на том, что улыбается в ответ: эта простая забота её очаровала. Хэнк и Конор вышли в прихожую и открыли дверь. Курьер передал плоскую коробку пиццы, от которой тянуло тёплым запахом и бумажный пакет с одеждой. Конор поблагодарил курьера, поставил пиццу на стол, а пакет взял с собой. — Приятного аппетита, — сказал Конор спокойно и скрылся в ванной, чтобы переодеться. Когда дверь щёлкнула снова, он вышел уже в гражданском: тёмная шапка закрывает виски, кожаная куртка, простые джинсы. Сумо тут же поднялся, подошёл и принюхался, осторожно поводя носом у его руки. — Кажется, он тебя не признал, — заметил Хэнк, дожёвывая кусок пиццы. — Неудивительно, — тихо сказала Элис, глядя на Конора. — Я могу понять, почему. Конор тепло улыбнулся псу, присел на корточки и погладил по широкой шее. Сумо фыркнул, хвост тяжело стукнул по дверце шкафа — узнал. Конор, не торопясь, почесал за ухом, что-то шепнул почти неслышно, и пёс расслабился, положив морду на его колено. Элис сидела, обхватив кружку ладонями, и молча разглядывала его: как мягко ложится куртка на плечи, как естественно он протягивает руку к Сумо, как в уголках глаз появляется тёплая складка, когда он улыбается. В эти секунды отличить его от человека было невозможно — и именно поэтому сердце у неё билось чаще обычного. — Мне нужно идти, — негромко сказал Конор. Стул под Элис скрипнул о плитку. Она поднялась, подошла вплотную к Конору. На миг ей показалось, что мир сжался до этих глаз — спокойных, внимательных, слишком человеческих. Шапка скрывала светодиод, кожа под её ладонью была тёплой. — Пожалуйста… береги себя, — голос сорвался на шёпот. Она провела пальцами по его щеке, по линии скулы, будто стараясь запомнить каждую деталь. Обняла — крепко, неожиданно для самой себя. Конор прижал её ещё сильнее, ладонь легла ей на затылок. Элис подняла лицо и легко коснулась его губ. Поцелуй вышел сначала робким, почти невесомым — как проверка, можно ли. Он ответил так же осторожно, бережно, будто боялся причинить боль; его дыхание было тёплым, а кожа под её пальцами отзывалась мягким теплом. Она едва встала на носки, чувствуя, как расслабляются его плечи, как пальцы у её затылка на мгновение дрожат — и поцелуй становится глубже, но всё ещё тихим, сдержанным, наполненным тем самым «вернусь», которое не нуждается в словах. Когда они разом отпустили воздух, её ладони всё ещё удерживали его лицо, а он лбом коснулся её лба — коротко, как обещание. Они медленно отпустили друг друга. В тишине коротко, тягуче вздохнул Сумо у порога. Хэнк поднялся из-за стола, кашлянул, чтобы спрятать хрип, и подошёл. — Береги себя, сынок, — негромко сказал он, кладя тяжёлую ладонь ему на плечо. Конор кивнул обоим — взглядом поблагодарил, и в этом взгляде было больше, чем любые слова.