Программный сбой

Тишина натянулась, как трос. Коннор медленно опустил пистолет, ещё секунду назад направленный в Маркуса. Черты лица сменились: он выглядел как человек, от которого слишком долго что-то скрывали — и который только что узнал правду. В глазах застыла растерянность. Вдруг звук разрезал момент пополам: визг турбин, дробь винтовок, сухие удары по обшивке. Металл под ногами содрогнулся. Коннор вскинул голову. — На Иерихон идёт атака. Маркус метнул в него злой взгляд. — Что? — Нужно уходить, — уже без колебаний сказал Коннор. — Немедленно. Они сорвались с места и рванули к центральным переходам. Внутри корабля уже творился хаос: люди в форме штурмовали отсеки, расстреливая андроидов без предупреждения — в спины, в упор. Металл звенел от попаданий, искры сыпались с потолка. Маркус прорезал толпу, пытаясь вытащить своих из огня; Коннор шёл следом, прикрывая. У поворота их перехватила Норт — бледная, с глазами, блестящими от ярости и страха. — Они наступают со всех сторон! Наших загнали в трюм — их просто сотрут. Маркус на миг замер. Он прислонил пальцы к виску — там, где когда-то был диод, — закрыл глаза и передал по сети своим: — Всем андроидам на «Иерихоне»: выходы на втором и третьем ярусах. Двигайтесь к ним немедленно. Прыгайте в реку. Когда он закончил передавать сообщение, Маркус повернулся к Норт: — Нужно взорвать «Иерихон». Он уйдёт на дно — люди отступят, наши успеют уйти. — Ты не сможешь, — Норт едва дышала. — Заряды глубоко, в самом трюме. Там повсюду солдаты. Коннор заметил, как дрогнули её пальцы, как она удерживает его взгляд, боясь отпустить. Ему стало ясно: они любят друг друга. — Она права, — тихо сказал он. — Тебя знают. Пойдут за тобой любой ценой. — Хватит, — обрезал Маркус. — Помогайте остальным. Я быстро. — Маркус… — в голосе Норт прозвучала просьба. — Сказал же: быстро. Коннор и Норт сорвались к ближайшему выходу на третью палубу, помогая по дороге тем, кто ещё мог спастись. Маркус, прорвавшись к зарядам в глубине трюма, поставил таймер — и, не оглядываясь, рванул обратно к ним. По пути к выходу Коннор и Норт наткнулись на Джоша — одного из ближайших соратников Маркуса. Коннор сразу узнал его: та самая модель, которая помогала Маркусу в башне Стратфорда. Вдалеке, сквозь дым и вспышки, показался Маркус. Норт сорвалась ему навстречу. — Взрыв с секунды на секунду! — крикнул Маркус. — Уходим! Они рванули к выходу. Очередь прошила коридор; Норт дернулась, словно споткнулась о невидимую ступень, и рухнула — пуля ударила в спину. Все разом обернулись. — Поздно, Маркус! Ей не помочь! — выкрикнул Джош, перекрывая грохот. Маркус будто не услышал. Он бросился к Норт, подхватил её и потащил к выходу. Коннор, мгновенно поняв его — он сам поступил бы так ради Элис, даже под прицелом, — он шагнул в открытую зону, развернул огонь по солдатам и пошёл стеной, прикрывая Маркуса и Норт. Избавившись от преследователей, Коннор услышал крик Маркуса: — Быстрее! Уходим! Он рванул к выходу. Пятеро добежали до края — Маркус держал Норт за руку. Один за другим — в реку: Джош, Коннор, и следом Маркус с Норт. Ледяная вода сомкнулась над головами. Казалось, сама река вздрогнула: через секунду «Иерихон» рванул вспышкой, ударная волна догнала их под водой, поверхность вздыбилась. Обломки посыпались, как тяжёлый дождь. Они вынырнули, огненные отблески плясали на чёрной воде. Добравшись до берега, они выбрались на скользкие камни. — Что дальше? — спросил Джош. Маркус не ответил сразу. Он вновь коснулся виска, закрыл глаза и отправил по сети всем выжившим: — «Иерихона» больше нет. Держитесь. Собираемся в заброшенной церкви у Харт-Плаза. Там поможем каждому. Мы добьёмся свободы и не позволим нашему народу проиграть. Он открыл глаза, голос стал ровным: — Нам нужно собрать выживших, нужно время. Они стояли мокрые, дрожащие, с перетянутыми до боли нервами. Ветер резал одежду, вода стекала по лицам, но в словах Маркуса уже звучала сталь. Коннор отправил Элис короткое сообщение: «Элис, я жив. Пишу по зашифрованному каналу — перехват исключён, но ответить ты не сможешь. Надеюсь, ты дома. Я еду к тебе». Кухня у Хэнка была наполнена теплом и виски. Он, не спеша, плеснул себе в стакан и, глядя в сторону, рассказывал — про старые дела, про «красный лёд», про то, как стал лейтенантом. Сумо сопел у её ног, свет телевизора мигал из гостиной. Телефон в кармане дрогнул. Отправитель: неизвестен. Элис пролистнула защиту, прочитала — и сердце ухнуло: Элис, я жив. Радость ударила первой — горячей волной. Следом: холодный укол сомнения. Почему шифр? Почему «не сможешь ответить»? И почему он — сразу к ней? Она уже стояла. Пальцы сами сжали телефон, другая рука нашла куртку на спинке стула. — Эй, ты куда так? — Хэнк приподнял бровь, стакан на полпути ко рту. — Нужно… проверить кое-что, — она встретилась с ним взглядом и мягко улыбнулась. — Спасибо за вечер, лейтенант Андерсон. Правда. — Угу, — он фыркнул, но в голосе прозвучала забота. — Если что — звони. И… осторожнее. — Обещаю. Она на ходу сунула ноги в кроссовки, подхватила ключи. Дверь щёлкнула, и ночной воздух на крыльце мгновенно отрезал запах виски. Она спустилась по ступенькам, на ходу вызвала такси. Доехав до дома, она увидела его на крыльце. Та же одежда, но мокрая, порванная, прилипшая к плечам. Услышав её шаги, Коннор обернулся и улыбнулся. Во взгляде было что-то иное — тёплая решимость, живая глубина. Она подошла ближе, и он молча обнял её. Ткань его куртки была влажной и холодной, пальцы Элис дрогнули. — Я так переживала… Что случилось? — выдохнула она. — Пойдём внутрь, — мягко ответил Коннор. — Нас ждёт долгий разговор. Дрожащими пальцами она повернула ключ. Щёлкнул замок, вспыхнул свет. С его куртки капала вода, оставляя тёмные точки на полу. Они молча разулись — и тишина повисла между ними, густая, как ночь за окном. В груди у Элис уже складывалась догадка. Он заговорил первым — голос низкий, чуть хриплый от пережитого, но уверенный: — Я свободен. Я больше не принадлежу «Киберлайф», теперь выбираю сам. Благодаря Маркусу, Хэнку и… Он приблизился на полшага — запах дождя и металла коснулся её кожи. Тёплые пальцы аккуратно нашли выбившуюся прядь, скользнули к уху; большой палец задержался на скуле, как тихий вопрос. Он наклонился ближе — до её дыхания на своих губах, до едва заметного дрожания ресниц. — …и тебе, Элис, — прошептал он, и поцелуй вышел мягким, осторожным, словно он учился ей заново. Она ответила — медленно, глубже, впуская, и мир сужился до их ладоней, до его руки на её затылке, до рваного биения сердца у самого горла. Когда они отстранились, Коннор обнял её. Тело Элис мелко затряслось — от холода его мокрой куртки и от всего, что навалилось разом. Слова застряли в горле: она не понимала, как к этому отнестись и что будет дальше. Раньше андроид Коннор был ей понятен; сейчас перед ней стоял девиант — живой, тёплый, опасно близкий. — Ты весь промок… — она перевела разговор, ловя равновесие. — Что случилось? — Армия штурмовала «Иерихон», — коротко ответил он. — Маркусу пришлось заложить заряд. Мы прыгнули в реку и отступили. В голове у Элис вспыхнули образы — огонь, вода, крики. Мысли разошлись, как трещины по стеклу. Она на шаг отстранилась, вдохнула поглубже. — Тебе нужно согреться, — сказала она ровнее. — Душ — за этой дверью. Я принесу полотенце. — Спасибо, — тихо кивнул он, не пытаясь удержать её взглядом. Элис взяла с полки чистое полотенце с полки и уже тянулась к шкафу — замерла: из одежды для него у неё ничего нет. Стиснула губы, вернулась к ванной и передала полотенце. Когда за дверью зашумела вода, она на секунду прислонилась к стене, выравнивая дыхание, затем включила обогреватель, поставила чайник и придвинула к батарее стул — чтобы он мог развесить мокрые вещи. Коннор вышел из душа — полотенце на бёдрах, в руках аккуратно сложенные мокрые вещи. От него тянуло тёплым паром и запахом мыла. Элис смутилась, перехватила взгляд и молча указала на стул у батареи. Он кивнул, аккуратно развесил одежду, чтобы та быстрее просохла, и сел рядом — на диван, оставив полшага расстояния. На кофейном столике остывал нетронутый чай. Тиканье батареи и негромкий шум воды в трубах казались оглушительно громкими. Элис чувствовала, как сердце сбивается с ритма: он здесь, живой, совсем рядом, столько пережил, а ей не удаётся собрать мысли в одно целое. Она обхватила кружку ладонями, чтобы занять пальцы, но так и не поднесла её к губам. Коннор посмотрел на неё внимательным, мягким взглядом и чуть опустил плечи, чтобы не давить близостью; тишина между ними была полна не сказанных слов. — Элис, я… — начал Коннор. — Что будет дальше? — перебила она. — Они знают, где ты? Знают, что ты девиант? — слова посыпались, как из прорванной дамбы. Он на секунду замолчал, затем накрыл её руки своими — тёплыми после душа, осторожными. — Слушай, — сказал он ровно, словно замедляя её дыхание своим. — Не бойся. Девиантов нельзя отследить: мы не в сети «Киберлайф». Сообщение я отправил через одноразовый шифр — его не перехватить и не отследить. Мы в безопасности. Она кивнула, но взгляд всё ещё дрожал. Коннор подтянул к ней кружку. — Сделай глоток. Элис послушалась. Тепло разлилось в груди, мысли перестали толкаться. — А дальше… — он мягко продолжил, — мы поговорим. Всё по порядку. Если хоть малейший риск появится — я уйду, не подставлю тебя. Но сейчас нам ничего не угрожает. Я рядом. На словах «я рядом» Элис будто отпустило: подействовали и голос, и чай, и усталость. Она поставила кружку; по щеке скатилась слеза — Коннор мягко стёр её пальцами. — Я боялась, что потеряю тебя, — она повернулась к нему. — А теперь ты сидишь в моей квартире… в одном полотенце. Она невольно усмехнулась своей же фразе; следом скользнула ещё одна слеза. Коннор бережно взял её лицо в ладони и бережно накрыл её ладонями — тёплыми, уверенными. Большими пальцами стер влажные следы под глазами. Он чуть наклонился, остановился в полудюйме. — Можно? Элис кивнула ещё раз. Коннор поцеловал её в щёку — туда, где только что скатилась вторая слеза, — затем в висок. Дыхание стало ровнее. Он потянулся к спинке дивана, подхватил плед и укутал её плечи, потом накрыл и себя. — Ты останешься? — спросила девушка тихо. Коннор задержал взгляд, как будто взвешивая каждое слово. — Если ты позволишь… Мне больше некуда идти. Разве что к Хэнку. Она едва заметно улыбнулась, тёплая и усталая. — Останься. Он выдохнул, словно плечи впервые стали лёгкими. Взгляд потеплел. — Спасибо, — сказал он негромко и накрыл её пальцы своими, на миг прижался губами к косточкам на её руке. — Я устроюсь на диване. Пока одежда сушится. — Не хочешь пойти со мной в спальню? — Элис заворожённо смотрела, как он коснулся губами её пальцев, и сама удивилась собственной смелости. Коннор растерянно моргнул, взгляд на миг стал мальчишеским, уязвимым: — Элис, если ты хочешь… Она качнула головой и, не давая ему договорить: — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Хорошо? Я… я быстренько в душ, а ты реши, где тебе удобнее, ладно? Он только кивнул. Элис почти бегом скрылась в ванной, повернула защёлку, и тут же загрохотала вода. Горячий пар обнял плечи, сбил дыхание. Мысли метались: Коннор — у неё дома, живой, тёплый; девиант — свободный; и она зовёт его в свою спальню, потому что больше не хочет терять ни секунды рядом с ним. Тёплая вода стекала по плечам, а в голове вспыхивал его образ: полотенце на бёдрах, капли на ключицах, ровная, сильная линия торса, спокойная мощь в каждом движении. Элис ловила себя на том, что жадно хочет его — близости, прикосновений, его тепла рядом. Дыхание сбивалось, сердце стучало чаще; она прижала лоб к прохладной плитке, пытаясь унять пульс, но волна желания возвращалась вновь, переплетаясь с нежностью и облегчением: он жив. Она закрыла глаза, подставляя лицо струям, позволила теплу смыть остаточный страх и желание. Ещё минута — и она, промокшая, но уже спокойнее, потянулась к полотенцу. На крючке висел её халат; она накинула его, стянула пояс, глубоко вдохнула и открыла дверь. Коннор стоял у порога — всё ещё в одном полотенце на бёдрах, с влажными от пара волосами. Взгляд мягкий, без тени торопливости; он любовался ею — не жадно, а как на чудо, которому нашлось место в его мире. — Идём, — тихо сказала Элис. Он протянул ей ладонь. Тёплая, надёжная. Она вложила свою — и они вместе шагнули из узкого коридора в полумрак спальни. Здесь пахло чистым бельём и её духами; абажур на тумбочке давал тёплый овал света. Элис чуть приоткрыла окно — в комнату вошёл шёпот ночной улицы. Коннор остановился, повернулся к ней лицом, будто спрашивая разрешения ещё раз. — Можно? — голосом, в котором было всё: забота, желание не спугнуть, и то самое «я рядом». — Можно, — ответила она, и узел в груди распустился. Он кончиками пальцев поправил её халат на плечах, чтобы не дуло, большим пальцем коснулся скулы — осторожно, как страницы редкой книги. Поцелуй — короткий, почти невесомый — лёг на её лоб, потом на уголок губ. Элис вздохнула и шагнула ближе, обвив его за шею, горячая киберкожа отдавала тихим теплом. Он прижал её к себе чуть сильнее — ровно настолько, чтобы она почувствовала опору. Стоя в его объятиях, она шёпотом спросила: — Маркус жив? Что вы будете делать дальше? Коннор всмотрелся в её уставшие глаза и мягко ответил: — Давай завтра. Главное сейчас — что мы вместе.