Программный сбой

Элис проснулась от непрекращающегося гудка телефона. На экране — «Хэнк». Пять утра. Комната держала на себе ещё ночную темноту: шторы пропускали узкие полосы тусклого света, в углу тлел экран роутера, в комнате пахло прохладой и её парфюмом. Она приняла вызов. — Хэнк? — голос всё ещё сипел от сна. — Элис, мать твою, — он даже не попытался сбавить тон. — Ты в курсе, что случилось? Эти гребанные федералы накрыли Иерихон. Полгорода на ушах. Где Коннор? — Хэнк, пожалуйста… Это не телефонный разговор, — она машинально посмотрела в темноту спальни. Спальня оказалась пустой, простыня на его стороне была уже прохладной. Мысль, что всё случившееся могло быть сном, продержалась ровно до того момента, как она вышла в гостиную. Коннор сидел на диване, одетый, собранный; плечи чуть опущены, ладони переплетены, взгляд — в одну точку. На лице — усталость, не физическая, а та, что приходит вместе с ясной картиной происходящего. — Не переживай за него, он в порядке, — сказала она в трубку. — При первой возможности приеду и всё расскажу. Извини, но мне пора. Элис завершила разговор с Хэнком и подошла ближе. Коннор поднял на неё взгляд — в нём стояла тихая тоска, та самая, которую он вчера вечером так старательно прятал. — Доброе утро — тихо сказал он и попытался ей улыбнуться. Она села рядом, положила ладонь ему на колено. Он накрыл её руку своей. — Это из-за меня люди узнали, где Иерихон, — произнёс он. Элис уже хотела возразить, уверить, что он не виноват и не знал… — Нет, — покачал головой Коннор. — Я был глуп, люди использовали меня. Из-за меня погибло много андроидов, — сказал он. — Я виноват. Он прикрыл глаза, откинулся на спинку дивана и нахмурился — в чертах его лица застыли явная печаль. Тишина легла между ними тяжёлой пеленой; за окном шуршал дождь. Элис не знала, как его поддержать. — Есть уцелевшие? — спросила она. — Да. Сейчас они прячутся в заброшенной церкви, пока Маркус что-то не придумает. Диод у виска вспыхнул жёлтым. Плечи едва осели, и в тишине уловился короткий механический шум — будто сбойнувший вдох. Конор открыл глаза, диод мигнул ещё раз, медленнее; выражение стало строже, как у того, кто принял решение. — Я могу пробраться в башню CyberLife. — Что ты имеешь в виду? — спросила Элис, настороженно всматриваясь в него. Пальцы чуть крепче сжали ткань на колене. Она уловила в его тоне что-то незнакомое и не понимала, к чему он ведёт, — как будто за простыми словами прятался шаг, о котором её ещё не предупредили. — Я могу освободить тысячи андроидов. Они всё ещё мне доверяют, только я могу это сделать. — Нет, это слишком опасно. Они поймут, кто ты! Девиант! Элис словно обдало холодом: она была ошарашена и ясно понимала, насколько это рискованно. Башня CyberLife виднелась в её воображении как ловушка со стеклянными стенами: войти можно, выйти — почти нет. Её пальцы невольно крепче сжали ткань на колене, будто этим хватом можно было удержать его от шага, который мог обернуться концом. — Если действовать осторожно, у меня получится. Вероятность обнаружения высокая, но я должен. — Коннор, прошу… — Элис… — голос у него сорвался; слова шли рывками, и он уже не мог сдерживать себя. — Ты правда не понимаешь, что происходит? Это война. Ты видела новости: люди сгоняют андроидов в лагеря на деактивацию. Элис понимала всю безысходность ситуации. Голова раскалывалась; она не знала, что ей делать. Девушка молча поднялась, ушла на кухню и включила чайник. Она следила, как спираль набирает жар, когда вдруг почувствовала его руки на талии. Коннор прижал её к себе, убрал прядь её красных волос за ухо и прошептал: — Я не могу отступить. Пойми: мы не можем так просто проиграть. Он говорил низким, ровным тоном — почти шёпотом, без нажима и без спешки. В тембре чувствовалась тёплая усталость и твёрдое решение: ни приказа, ни оправданий — только просьба и забота. Его ладони осторожно развернули её к себе. Он наклонился чуть медленнее обычного — как будто молча спрашивал разрешения. Сначала коснулся её губ едва заметно, тёплым, невесомым касанием. Большой палец стёр солёную дорожку слезы, и поцелуй углубился без спешки: мягкий и бережный. Ровный шум дождя за окном смешался с ее дыханием; его ладони держали уверенно и осторожно, оставляя пространство. Когда губы разошлись, на коже осталась тёплая дрожь и спокойствие — как будто в комнате стало тише и теплее. — Это единственный наш шанс быть вместе. Если наши права признают… Он не договорил. В кухне щёлкнул выключатель чайника, пар тонкой струйкой поднялся к потолку. Элис закрыла глаза на миг, будто собирая силы в один узел. — …тогда нас не разлучат, — закончил он уже тише. — Тогда всё, что мы пережили, будет иметь смысл. Она кивнула едва заметно — не давая согласия плану, а признавая неизбежность выбора, который он уже сделал. — Я могу тебе чем-то помочь? — тихо спросила она, сжимая пальцами край его рукава. В голосе звучала не только тревога, но и решимость быть рядом — не наблюдателем, а участницей. — Забери у Хэнка мой костюм — он мне понадобится. Это он тебе звонил? Похоже, он переживал за меня. Коннор мягко улыбнулся; его явно согревала мысль, что о нём заботятся. — И будь осторожна на улице — там сейчас неспокойно, могут начаться беспорядки. Я знаю, что ты умеешь постоять за себя, но если почувствуешь, что становится неспокойно, уходи сразу же. Элис нахмурилась, но кивнула. — Куда ты сейчас? — К Маркусу. Нужно выяснить его дальнейший план и сообщить, что я намерен сделать, — произнёс он ровным, уверенным голосом, глядя прямо в её зелёные глаза. — Обещай, что вернёшься, — прошептала она, прижимаясь к нему и крепко обнимая. Его плечи едва расслабились; он обнял в ответ — тихо, бережно, как будто этим движением мог удержать её тревогу. — Обещаю, — ответил он, и в этом слове не было ни тени прощания. Коннор попрощался и вышел. Дверь щёлкнула, шаги стихли — и дом сразу стал слишком большим. Элис осталась наедине с тишиной, в которой слышно было только дождь и собственное сердце. Мысли возвращались к его плану, тянули в разные стороны страх и надежда. Она обхватила себя руками и села на край дивана, понимая: следующий шаг уже сделан — но не ею. Коннор вошёл в старый католический храм. Он был заброшен: крыша провалена, витражи выбиты, стены исписаны граффити. Внутри стоял низкий гул — сотни спасшихся с Иерихона андроидов переговаривались, делились фрагментами новостей, спорили шёпотом. В центре, там, где когда-то был алтарь, стояла лавка. На ней сидел Маркус, склонив голову; в руках — устройство, похожее на детонатор. Заметив Коннора, он отложил прибор и жестом пригласил отойти в сторону. Они остановились у потрескавшейся колонны. — Это моя вина, что люди нашли Иерихон, — тихо сказал Коннор, облокотившись о стену и опустив взгляд. — Это был не я. Я действовал не по своей воле. Прости, Маркус. Он выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза: — Наверное, ты решишь больше не доверять мне. — Теперь ты один из нас, — твёрдо ответил Маркус. — Твоё место — со своим народом. Он уже собирался уйти, когда Коннор заговорил снова: — На заводе CyberLife — тысячи спящих андроидов. Если мы пробудим их, они примкнут к нам, и мы станем сильнее. Маркус шагнул ближе, вслушиваясь: — Ты хочешь пробраться в башню CyberLife? Коннор, это самоубийство. — Они всё ещё мне доверяют, — спокойно сказал Коннор. — Меня впустят. Только у меня есть шанс внедриться внутрь. — Если сунешься туда — тебя убьют, — резко перебил Маркус. — Вероятность высока, — кивнул Коннор. — Но маловероятные события тоже случаются. Маркус положил ему руку на плечо — короткое, поддерживающее касание: — Будь осторожен. Когда Маркус отошёл, Коннор заметил в толпе две знакомые фигуры — девушку с маленькой девочкой, за которыми когда-то гнался в Ривейдейле. Они сидели, прижавшись друг к другу, испуганные. Подойдя, он остановился на почтительном расстоянии. Девушка подняла глаза — узнала его. — Простите, что подверг вас опасности на хайвее, — сказал он. Он опустился на корточки, чтобы быть на уровне девочки: — Тогда я был просто машиной, без собственной воли. Это был не я. — Он не оправдывался и не искал снисхождения — в интонации было только признание собственной вины и искреннее беспокойство за них. Коннор держал взгляд не настойчиво, а честно: встречал глаза, потом вновь опускал его, чтобы не давить. Встав, он обратился к девушке: — Что вы собираетесь делать? Та крепче прижала девочку. — Нужно во что бы то ни стало увести отсюда Алису. Успеть на последний автобус — ещё есть шанс пересечь границу. — Я желаю вам удачи. Вы заслуживаете счастья, после… — Коннор не успел договорить: гул голосов стих, и над храмом раздался ровный голос Маркуса — он начал говорить. Андроиды поднялись, шум постепенно стих. Он говорил твёрдо и ясно: — Люди приняли решение уничтожить нас. Нас сгоняют в лагеря. Пришло время выбрать путь — выбор, который решит судьбу всего нашего народа. Он ненадолго замедлил речь, будто давая каждому осмыслить слова: — Я знаю, вы в ярости. Вы хотите дать отпор. Но насилие не приведёт ни к чему хорошему. Мы должны добиться справедливости мирным путём. Если в людях ещё осталась человечность — они нас услышат. Если нет, на наше место придут другие и продолжат борьбу. Маркус обвёл взглядом зал: — Вы готовы идти со мной? Толпа взорвалась единым криком: — Да! Да! — голоса слились, и через мгновение андроиды начали скандировать: — Маркус! Маркус! Маркус!