Пот, кровь и карамельные духи

Уже в квартире все поснимали куртки, Петю усадили на табуретку и отправили Ваню за аптечкой на кухню. Так и остались вдвоем: Гена с потрепанным букетиком в руках и Петя с разбитым носом. Даже в глаза друг другу посмотреть не могут, Гене стыдно, а Петька покраснел как помидор. – И давно это у тебя? – тихонько спросил рыжий, отложив букет на кофейный столик, к каким-то журналам и книжкам. Надо бы его в воду поставить. – Любовь к рыжим или отсутствие мозгов? – Петя даже не подумал, что он сказал, само вылетело. – Мозги у тебя и так на месте, а вот с первым надо разобраться, – Гена и сам не заметил, как его голос опустился до шепота. Странно так было обсуждать подобную тему. Генке не всем девочкам-то нравится, а тут пацану понравился, да еще какому… прямо анекдот. – Да нечего там разбираться. Ты хороший, добрый со всеми, аж зубы сводит от твоего милосердия… Кудри твои рыжие, веснушки эти твои, из головы уже месяц выбросить не могу, – признался Петя, краснея до кончиков ушей и вжимая голову в плечи. А Генка и ответить ничего толком не мог, только глазками своими зелеными моргал, да ждал, что дальше будет. Прямо как Ванька, стоящий на пороге зала и думающий, нарушать их непонятное свидание или все-таки не стоит? – Пускай разберутся лучше, пойду чай пока попью, – мысленно решил Ваня и тихонько ушел на кухню. – Да вообще мне нравишься. И волосы у тебя такие прикольные. На башке в смысле. Длинные такие, пахнут какой-то фигнёй сладкой постоянно. А когда не утюжишь, они кучерявые как баранья жопа, я каждый раз угораю. Ну, типа, это мило и вся фигня. И ещё когда ветер тебе в ебало дует, разлетаются во все стороны, тоже прикольно, – вдруг выдал Петя, и Гена пару секунд стоял молча, а потом чуть со смеху не упал. – Это сейчас признание было? – спросил Гена, протирая глаза от смеха, а Петя в улыбке расплылся, да и кивнул. Как оказывается, просто это было, да и, оказывается, его не послали нахрен! Не назвали пидором или что-то типо того. Ему кажется, даже взаимностью ответили. Петя на радостях аж обниматься к Гене полез, а тот в ответ обнял. – Боже, если это сон, то я не хочу просыпаться, – подумал Петя, утыкаясь носом в грудак Гены. Каким же сейчас огромным было желание поцеловать этого рыжика, впиться в его тонкие губешки, пока не опухнут. Расцеловать его щеки, лоб, шею, каждую мать его веснушку, каждую родинку. Генка лишь улыбается и обнимает Петю в ответ, прижимает его к себе и тут вспоминает про разбитый нос. – Блять… Объятия приходится расцепить, теперь футболка Гены немножко заляпана, но его больше беспокоит нос Хитрюка, у которого, видимо, от радости давление поднялось и кровь опять пошла. – Ваня! Тащи аптечку! – визжит Гена, а беззубый нос прикрывает, чтоб ничего не заляпать, да и чтоб Гена сознание тут не потерял. Барашкин на кухне чуть чайник с испугу из рук не выпустил, примчался с аптечкой, и Петю начали в порядок приводить. Время было уже позднее, отпускать побитого Петю Гена не хотел, но и оставить было немного проблематично, все-таки хотел время с лучшим другом провести, а тут любовник нарисовался. Но Ваня всем видом показал, что ничего против не имеет, и если что, поспит в зале. В любом случае на полу никто спать не будет. Пете было крайне неудобно и перед Ванькой, и перед Геной, но спать в футболке Гены было гораздо привлекательней, чем ехать домой. Так что все было решено.