Cоберись, соберись и начни всё сначала

      По молчаливому согласию тем же вечером они втроем поднимаются в спальню Рона.       — Прости, приятель, — говорит Рон упырю, который всё ещё радостно возится там наверху с копной рыжих волос и рябым лицом.       Гарри помогает ему справиться с упырем и загнать его обратно на чердак, пока Гермиона готовит спальные места. Всё это они делают без лишних разговоров, легко возвращаясь к привычному ритму, который управлял их жизнью многие месяцы.       Когда они спускаются вниз, Гермиона уже наложила смягчающие заклинания и разложила на полу три спальника в ряд.       — Если кто-то хочет на кровать... — её щёки розовеют.       — Не, — отмахивается Рон и переглядывается с Гарри.       — Меня и так всё устраивает, — поддерживает он.       По очереди сходив в ванную, они устраиваются на полу, как когда-то в палатке — плечом к плечу. Гарри легко засыпает под привычные звуки — шелест одеял и тихий шёпот друзей.       Он просыпается, когда вокруг ещё темно, резко вздрагивая. Давящая чернота кажется абсолютной, и на миг появляется ощущение, что он снова там — в Запретном лесу. Он садится, с трудом высвобождая руки из спальника, и судорожно вдыхает воздух.       Комната постепенно проступает из темноты, и движущиеся фигуры на плакатах походят на призраков. Рядом на полу Гермиона во сне придвинулась ближе к Рону и уткнулась носом ему в плечо.       Гарри заставляет себя расслабиться и проводит ладонями по лицу. Снова ложится, но понимает, что больше не уснёт, хотя проспал всего несколько часов. Почти машинально он нащупывает мешочек из кожи мокеля с картой внутри.       И тут же вспоминает: карта ему больше не нужна.       Осторожно выбравшись из спальника, он направляется к двери. Тихо выскальзывает в коридор и спускается по лестнице мимо спальни мистера и миссис Уизли, откуда из-под двери пробивается тонкая полоска света. Он идёт дальше, минуя ванную, до следующей площадки, откуда доносится тихое похрапывание Перси. Дверь Фреда и Джорджа плотно закрыта, за ней — абсолютная тишина.       Гарри ускоряет шаг, приближаясь к площадке второго этажа. Дверь Билла закрыта, а в комнату Джинни — распахнута. Он заглядывает внутрь: кровать пуста, покрывало аккуратно застелено. Нахмурившись, Гарри спускается по последнему пролёту и досадливо морщится, когда под ногой предательски скрипит ступенька — этот звук кажется неестественно громким в затихшем доме.       Он находит Джинни в гостиной: она всё так же лежит на диване, её лицо дышит сонным покоем. Видимо, никто не рискнул её тревожить и переносить наверх.       Над ней — большое окно, за которым тянется дорожка к калитке. Снаружи настолько темно, что за забором ничего не разглядеть. В этой глухой черноте может скрываться всё что угодно.       Гарри садится в кресло, немного развернув его к дивану.       Вокруг дома стоят защитные чары. Авроры следят за территорией. Беспокоиться не о чем, но сон к нему не идёт. Он кладёт палочку на колени и всматривается в темноту.       Небо уже начинает бледнеть предрассветной дымкой, когда веки наконец наливаются тяжестью. Прошло несколько часов, а Джинни даже не шелохнулась.       Теперь он уже может различить дорогу за калиткой. Она пуста.       Он поднимается, возвращается наверх и ложится рядом с Роном.       Через пару часов его будят приглушённые голоса Рона и Гермионы.       — Как спалось? — спрашивает Гермиона, заметив, что он открыл глаза.       — Нормально, — отвечает он, нащупывая очки.       И выкатывается из спальника.

* * *

      На кухне миссис Уизли с Флёр молча готовят завтрак. За столом сидит Перси, он выглядит немного потерянным.       Когда они входят, миссис Уизли поднимает на них глаза. Она бледна, веки покраснели, хотя навстречу ребятам на ее лице появляется слабая улыбка.       Она тут же привлекает к себе Рона, крепко и долго его обнимая.       — Как хорошо, что ты снова дома, дорогой, — говорит она.       Рон даже не пытается казаться смущенным. Он изо всех сил прижимает мать к себе.       — Привет, мам, — тихо шепчет он и целует её в щёку.       — Хорошо спала, дорогая? — миссис Уизли тепло улыбается Гермионе и, заметив небольшую царапину у неё на лице, сокрушенно цокает языком. — У меня есть отличная мазь на такой случай.       Гермиона улыбается, принимая объятия.       — Спасибо.       Наконец миссис Уизли поворачивается к Гарри. Она берет его лицо в ладони и долго, молча всматривается в него — с такой безмерной гордостью, что ему становится тяжело выдерживать этот взгляд.       — Гарри... — тихо произносит она и прижимает его к себе.       Он перерос её еще несколько лет назад, но каждый раз забывает, какая она крошечная. В её объятиях он чувствует себя слишком большим и несуразным — и злится на себя за эту неловкость.       Ему следовало бы сказать что-то вроде: «Мне так жаль. Я никогда не хотел, чтобы всё так обернулось». Но горло сдавливает спазм, глаза жжёт от подступающих слёз, и всё, на что его хватает, — это неловко похлопать её по плечу.       — Ну что ж, — наконец говорит миссис Уизли, отступая на шаг. — Завтрак?       Рон с энтузиазмом кивает.       — Я умираю от голода.       Она ещё раз окидывает их взглядом и решительно кивает.       Со времени их встречи в коттедже «Ракушка» прошло совсем немного времени, но Флёр всё равно успевает по очереди расцеловать каждого в щёку. Гарри, усаживаясь рядом с Гермионой, краем глаза замечает, что Рон при этом даже не краснеет.       — А где все остальные? — спрашивает Гарри, пока они с аппетитом уплетают внушительный завтрак.       Миссис Уизли опускается на стул с чашкой чая.       — Твой отец в Министерстве. Билл ушёл помогать профессору Макгонагалл.       — А Чарли с Джорджем? — голос Рона звучит слегка хрипло.       Лицо миссис Уизли жалобно кривится. Флёр берет её за руку.       — Они всё ещё в Хогвартсе, — негромко отзывается Перси.       — А Джинни до сих пор спит, — добавляет Флёр.       Гарри хмурится и, вытянув шею, пытается заглянуть в гостиную, но отсюда ничего не разглядеть. Конечно, она измотана после всего, что случилось. Конечно. Но всё равно ему кажется, что она спит слишком долго.       Раздаётся резкий, нетерпеливый стук в дверь, и на кухню вваливается тот самый аврор, которого Кингсли вчера приставил к Гарри. Батлер, кажется?       — Ну что, Поттер, готов?       Всё такой же очаровательный.       Миссис Уизли поднимается со стула.       — И вам доброе утро, мистер…       — Бейли, — отзывается тот, окидывая её быстрым взглядом.       — Мистер Бейли. — Её улыбка становится такой приторно-сладкой и одновременно жуткой, что Гарри мысленно благодарит Мерлина за то, что она направлена не на него. — Большое вам спасибо за то, что охраняете нас и присматриваете за Гарри. Но, видите ли, в моём доме принято говорить «доброе утро» первым делом, как только переступаешь порог.       Бейли на миг теряется, явно не ожидая отпора, но быстро берет себя в руки.       — Прошу прощения. — Он оглядывается по сторонам. — Доброе утро.       — Доброе утро, — спокойно отвечает миссис Уизли и снова садится. — Так вот, Гарри будет готов, как только закончит завтрак, и ни минутой раньше.       Бейли потирает затылок, оказавшись достаточно сообразительным, чтобы изобразить на лице легкий испуг.       — Э-э, конечно. Я подожду снаружи.       И поспешно ретируется.       Гарри отчётливо слышит, как Рон фыркает прямо в свою яичницу.       — Что это сейчас было? — спрашивает Гермиона, переводя взгляд на Гарри.       — Кингсли хочет, чтобы я зашёл к нему сегодня утром. Посмотрим, чем могу помочь.       — Уже? — её лицо мгновенно омрачается тревогой.       — А когда ещё? — раздражённо огрызается Гарри.       Когда все Пожиратели смерти окончательно разбегутся, что ли?       — Просто... это слишком скоро, — тихо говорит Гермиона. Выглядит она измученной, несмотря на долгий сон.       Гарри замечает её усталость, но глухое раздражение в груди всё равно закипает с новой силой.       — И ты ведь уже...       — Я уже что? — жёстко обрывает её Гарри.       — ...столько всего сделал, — тихо заканчивает за неё Флёр.       Возможно, она хотела его успокоить, но эти слова лишь подливают масла в огонь.       — Понятно, — холодно бросает он. — Значит, только на это я и годился.       «Растили как свинью на убой».       — Что ж, могу хоть сейчас сложить палочку и вернуться на Тисовую улицу.       Флёр лишь приподнимает бровь, совершенно не впечатлённая его вспышкой.       — Гарри, дружище, — осторожно вмешивается Рон. — Никто не это имел в виду.       Гарри качает головой.       — Конечно. Ладно. — Он резко отодвигает стул и поднимается. Ему не терпится уйти отсюда. — Ты идёшь?       Рон округляет глаза и растерянно переводит взгляд с Гермионы на мать.       Миссис Уизли сидит ссутулившись и смотрит в свою чашку — кажется, вся её прежняя решимость вдруг испарилась.       — Я, пожалуй, останусь, — наконец решается Рон. Он напряжённо следит за Гарри, будто ждёт, что тот вот-вот взорвётся.       Он ведь не видел семью долгие месяцы. А теперь ещё и Фред...       — Конечно, — отзывается Гарри. И он правда всё понимает. — Всё в порядке. Я дам знать, как только где-нибудь устроюсь.       Рон явно колеблется. Гарри хлопает его по плечу и выдавливает для Гермионы самую тёплую улыбку, на какую только способен.       — Увидимся.       Рон с Гермионой переглядываются, но молчат.       Схватив куртку, Гарри выходит из дома навстречу Бейли, который ждёт у калитки.       — Идём.       Аврор не спорит.

* * *

      В больнице святого Мунго сегодня чуть тише — не потому, что убавилось людей, а просто все вокруг, кажется, окончательно выдохлись. Меньше суеты, больше тягучего, давящего напряжения. Гарри не пытается вглядываться в лица. Он опускает голову и сразу идёт к временному штабу министра.       Там тоже спокойнее: авроры, по всей видимости, уже разошлись по заданиям.       В стороне появилась дверь, которой, как Гарри помнил, вчера ещё точно не было. Бейли направляется прямо к ней, Гарри следует за ним. По мере приближения становятся слышны голоса — кто-то спорит на повышенных тонах.       Прямо перед дверью Бейли останавливает Гарри взмахом руки.       Изнутри доносится незнакомый голос:       — Я не говорю, что мы не у него в долгу. Или что он не совершил нечто великое. Но он ребёнок. Необученный ребёнок. И, если честно, лучшее, что он сейчас может для нас сделать, — это просто оставаться в живых. Быть спасителем — это не его профессия. Если выпустить его на передовую, он погубит людей. Ты ведь сам знаешь, что я прав.       Гарри косится на Бейли, однако лицо аврора остаётся бесстрастным, точно маска. И всё же Гарри почти уверен: это чистой воды подстава. Они нарочно хотели, чтобы он услышал этот разговор.       Бейли делает шаг вперёд и стучит в приоткрытую дверь.       — Поттер здесь, сэр, — докладывает он и кивком приглашает Гарри войти.       Кабинет оказывается просторным, с массивным деревянным столом, за которым сидит Кингсли. Сегодня он выглядит куда более похожим на министра магии, чем вчера.       И Гарри совсем не уверен, что это к лучшему.       — Гарри, — произносит Кингсли, поднимаясь и кивком указывая на стоящего у стола волшебника — сурового мужчину с проседью в каштановых волосах и в строгой темной мантии. — Это Робардс. Глава Аврората.       — Поттер, — Робардс протягивает руку, и Гарри заставляет себя ответить на рукопожатие.       Глава авроров не спешит отпускать его ладонь, откровенно и не скрываясь изучая его лицо. Гарри молча выдерживает этот пристальный взгляд.       — Насмотрелись? — бросает он.       Выражение лица Робардса не меняется, лишь глаза на мгновение поднимаются к его лбу, к шраму. Только после этого он выпускает руку Гарри и поворачивается к Кингсли.       — Я вам ещё нужен, сэр?       — Да, подождите минуту, — отзывается Кингсли, перебирая лежащие на столе пергаменты и вытягивая один из листов. — Пришло письмо от Минервы.       Гарри не сразу понимает, что Кингсли обращается к нему.       — Да? — спрашивает он, теряясь в догадках, какое отношение это имеет к нему.       Кингсли обходит стол, всё ещё пробегая глазами письмо.       — Она завалена делами выше головы. Просит о помощи.       Гарри понимает, что удивляться не стоит, и всё равно внутри закипает обида. Вернуться в школу, точно провинившийся ребёнок. Должно быть, раздражение слишком явно отражается на его лице, потому что Кингсли ободряюще кладёт руку ему на плечо.       — Это не просто попытка тебя занять, Гарри. Минерве действительно нужна помощь, а у меня сейчас совсем нет свободных людей. Ты сам говорил, что хочешь быть полезным. Так помоги ей.       Гарри чувствует, что заслужил право находиться здесь и знать, что происходит. Но сейчас ему предельно ясно: по-настоящему он никогда не был частью их мира. В их глазах он лишь тот, кого нужно защищать, а не тот, кто защищает сам.       — Ладно, — бросает Гарри, не глядя на Кингсли, и поворачивается к Робардсу. — Всё равно по моей вине и так погибло слишком много людей.       Кингсли едва слышно вздыхает, но Робардс и бровью не ведёт.       Гарри направляется к выходу и на ходу бросает Бейли:       — Оставайтесь здесь. Уверен, у вас найдутся дела поважнее.       — Гарри... — пытается остановить его Кингсли.       Но тот лишь сухо отрезает:       — Господин министр.       И выходит, не оборачиваясь и даже не пытаясь проверить, идёт ли за ним Бейли.

* * *

      На миг Гарри всерьёз подумывает вообще не возвращаться в Хогвартс из чистого упрямства и злости, но уже через пару минут этот порыв угасает. Потому что на самом деле он хочет помочь. Хочет быть полезным. Хочет просто хоть чем-то себя занять. Мысль о возвращении в «Нору» по какой-то причине кажется удушающе невыносимой.       Он аппарирует у границы защитного купола, прямо перед воротами, и пешком направляется к замку. На территории людей оказывается гораздо больше, чем он ожидал, а на лужайке тянутся ровные ряды палаток — точно кто-то разбил здесь временный лагерь.       Проходя мимо, он всматривается в лица и понимает, что большинство из них — студенты. Некоторые выглядывают из палаток и молча провожают его взглядами.       — Где профессор Макгонагалл? — спрашивает он у первой встречной студентки в школьной мантии.       Та без слов указывает рукой в конец коридора.       Он заходит в небольшую комнату, которую узнаёт далеко не сразу — когда-то это была учительская. Теперь посреди неё стоит длинный стол, заваленный бумагами и свитками пергамента. Над ним склонилась Макгонагалл, рядом с ней — Флитвик и Билл. На столе разложена большая карта замка.       При его появлении все трое оборачиваются.       — Мистер Поттер, — удивлённо произносит Макгонагалл.       Он останавливается у стола, засунув руки в карманы куртки.       — Кингсли сказал, вам нужна помощь.       Она изучает его долгим, проницательным взглядом — кажется, будто она видит его насквозь. Если она сейчас попытается спровадить его «ради его же блага», он, кажется, окончательно сорвётся.       Но она ничего подобного не говорит.       — Да, пожалуй, — отзывается она сухо и деловито. — Мы начинаем в Большом зале. Буквально через минуту.       Он кивает и выходит обратно в коридор. В Большом зале уже собираются студенты, и стоит Гарри переступить порог, как по залу прокатывается глухой шёпот. Все головы тут же поворачиваются в его сторону: кто-то шушукается, кто-то просто молча на него смотрит.       Гарри делает вид, будто не замечает, как его имя шелестит по рядам.       Симус и Дин машут ему издали. Он отвечает короткой, немного натянутой улыбкой.       — Привет, Гарри.       Он оборачивается и видит Невилла. Тот стоит рядом с девочкой помладше, кажется, со Слизерина. Сегодня Невилл выглядит ничуть не лучше, чем тогда, когда Гарри впервые за долгое время встретил его в трактире «Кабанья голова». На его израненное лицо больно смотреть.       — Это Никола, — представляет Невилл, кивая на спутницу.       — Привет, — говорит та. К счастью, держится она вполне спокойно и не выглядит ошарашенной.       — Привет, — отзывается Гарри.       От дальнейших попыток выдавить из себя вежливую беседу их спасает появление преподавателей.       — Прежде всего, — разносится голос профессора Макгонагалл, — я хотела бы поблагодарить всех, кто вызвался помочь.       Она окидывает взглядом разбитые каменные плиты под ногами и завалы вокруг.       — Вернуть Хогвартс к прежнему виду будет непросто. Нас ждёт долгий и изнурительный процесс. Но прежде чем мы сможем приступить к восстановлению, необходимо устранить оставшиеся угрозы.       Она поворачивается к стоящему рядом Биллу.       — Мистер Уизли любезно согласился поделиться с нами своим профессиональным опытом, — произносит Макгонагалл и слегка поджимает губы, переводя взгляд на него. — И памятуя его школьные годы, могу с уверенностью заявить: он истинный мастер по части обхода правил и преодоления препятствий.       Билл картинно прижимает ладонь к груди, изображая глубокую обиду, и по Большому залу прокатывается усталый, но искренний смех.       — Мы начнём с повторения основных защитных заклинаний и мер предосторожности, — продолжает профессор.       — Опять уроки? — со стоном качает головой Симус.       Губы Макгонагалл сжимаются в ещё более тонкую линию.       — Это школа, мистер Финниган, если вы вдруг позабыли. Впрочем, если вам так хочется испытать удачу за пределами защитного купола, я с полным благословением отпущу вас сдаться на милость акромантулу, который с превеликим удовольствием слопает вас на завтрак.       Симус делает вид, что всерьёз взвешивает перспективы.       — Пожалуй, я пас. Продолжайте, профессор.       — Вы чрезвычайно любезны.       Симус ухмыляется, а Дин наклоняется к нему, чтобы что-то шепнуть на ухо.       Макгонагалл переходит к деталям — объясняет, на что именно стоит обращать внимание: простые диагностические чары, защитные и нейтрализующие заклинания, необходимые для очистки замка, прежде чем вообще можно будет думать о его восстановлении.       Невилл помогает распределять учеников по группам. Многие при этом бросают на Гарри быстрые, оценивающие взгляды.       — Гарри, — раздаётся над ухом голос Билла. — Не против поработать сегодня в паре со мной?       Плечи Гарри мгновенно напрягаются: он почти уверен, что это очередная попытка взрослых уберечь его от трудностей.       Но Билл тут же добавляет:       — Честно говоря, там наверху полно всякой опасной дряни. Я подумал, вдвоём мы управимся быстрее.       — Да, — соглашается Гарри, расслабляясь. — Звучит разумно.       Он проводит день с Биллом, учась распознавать «пятна смерти» — очаги остаточной, нестабильной магии, незаметные для простого глаза и затаившиеся, точно капканы, в ожидании случайного прохожего. Он методично отмечает на карте, где прячутся мандрагоры, где укоренились Дьявольские силки и какие стены слишком сильно повреждены, чтобы выдержать ещё хоть одно заклинание.       Стоит лишь мрачным мыслям, воспоминаниям или резкой вспышке вины попытаться пустить корни в его голове, как он начинает работать вдвое усерднее.       Он продолжает двигаться.

* * *

      — Простите…       Гарри поднимает голову и видит в дверном проёме ту самую девочку из Большого зала. Она стоит на пороге и наблюдает за ними.       — Ты ведь Никола, верно? — спрашивает Гарри.       Она коротко кивает, не проявляя к нему ровным счётом никакого интереса.       — Вы брат Джинни?       Билл оборачивается.       — Э-э... да, — отвечает он, и Гарри ловит себя на мысли, что для Билла это, должно быть, довольно непривычно — быть просто «братом Джинни».       — С ней всё в порядке?       Билл мягко улыбается, глядя на неё сверху вниз.       — Всё хорошо. Ей просто нужно немного отдохнуть, и она придёт в себя.       Но по взгляду Николы видно, что она не слишком ему верит.       — У меня её сундук, — говорит девочка. — Подумала, вдруг он ей понадобится. Просто не знала, как передать...       — О, да, спасибо тебе большое, — благодарит Билл. — Пожалуй, в любом случае это отличный повод закругляться на сегодня.       Гарри хмурится.       — Уже?       Билл с усталым вздохом проводит ладонью по лицу.       — Откуда в тебе столько сил, Поттер? Но я бы всё-таки очень хотел повидаться с женой до того, как мне стукнет восемьдесят.       Гарри слегка кривится от неловкости, только сейчас это осознав.       — Да. Конечно.       Билл взмахом палочки возвращает защитные чары на место.       — Продолжим завтра утром.       — Хорошо, — кивает Гарри.       Билл поворачивается к Николе.       — Где сундук?       — В нашей гостиной, — отвечает девочка.       Он кивает и жестом указывает вперёд.       — Веди.       Гарри не двигается с места, его взгляд уже сам собой возвращается к руинам. Билл оглядывается, замечая, что тот не пошёл за ними.       — Ты идёшь?       — А? — Гарри моргает. — О. Думаю, я сначала загляну к Невиллу и остальным, перед тем как уйти.       Билл слегка прищуривается.       — Увидимся в «Норе», — быстро добавляет Гарри.       — Ладно. Только не опоздай к ужину, — предупреждает Билл, — а то мама мне голову оторвёт.       Как только шаги Билла затихают, Гарри поворачивается обратно к завалу и взмахом палочки снимает только что наложенные защитные чары.       Он просто исправит ещё хоть что-то.

* * *

      К тому времени, как Гарри возвращается в «Нору», становится уже совсем поздно. Небо давно потемнело, воздух заметно посвежел, и влажная от вечерней росы трава тихонько шуршит под ногами.       Поднимаясь по тропинке к дому, он замечает Джорджа и Чарли. Они сидят на крыльце, сжимая в руках кружки. В тусклом свете, падающем из окна, их лица кажутся совсем осунувшимися.       — Ты опоздал, — негромко замечает Чарли.       Джордж даже не поворачивает головы в его сторону.       — Ага, — отзывается Гарри. — Кажется, потерял счёт времени.       Он приоткрывает рот, собираясь сказать что-то Джорджу, но любые слова сейчас кажутся пустыми и неуместными. Поэтому он просто кивает Чарли и заходит в дом.       Рон и Гермиона сидят в гостиной вместе с Джинни. Она уже проснулась, но выглядит всё такой же бледной. Джинни полулежит, откинувшись на подушки, и безучастно смотрит в окно.       — Привет, — негромко говорит Гарри.       — А, вот ты где, — отзывается Рон. — Гермиона уже собиралась сколачивать поисковый отряд.       — Вовсе я не собиралась, — быстро возражает она. Её губы недовольно сжимаются, но взгляд, которым она сканирует Гарри, полон тревоги. — Как ты?       — Всё нормально, — отвечает он. — Пойду приму душ.       Он с ног до головы покрыт пылью и сажей, от одежды пахнет гарью и сырой землёй. Гарри косится на Джинни, но та даже не поворачивает головы.       Он быстро смывает с себя грязь и переодевается. Несмотря на дикую усталость и манящий вид спальника в углу, Гарри всё-таки заставляет себя спуститься в гостиную.       — Мама оставила тебе ужин, — говорит Рон, кивая на тарелку на столе.       Желудок Гарри протестующе сжимается — аппетита нет совсем, — но Гермиона смотрит на него таким пристальным, умоляющим взглядом, что он заставляет себя взять лепёшку, кладёт сверху кусок ветчины и через силу откусывает.       Он садится на пол у изножья дивана, прислонившись спиной к обивке.       — И чем вы сегодня занимались? — спрашивает он, просто чтобы нарушить тягостное молчание.       — В основном помогали маме, — отзывается Рон. — И немного прибрались здесь.       Гарри понимающе кивает. Рон тихо добавляет, опуская взгляд на свои руки:       — Чарли наконец-то вытащил Джорджа из Хогвартса. Кажется, тот думал, что если уйдёт оттуда без Фреда… это будет всё равно что признать...       Он так и не заканчивает фразу. В комнате снова повисает звенящая тишина.       Гарри медленно жуёт, но еда вдруг ложится в желудок тяжёлым свинцом, а внутри зарождается слабый, тошнотворный спазм.       Гермиона осторожно накрывает ладонь Рона своей. Тот бросает на неё усталый взгляд и пытается выдавить подобие улыбки. Гермиона явно стремится перевести разговор на другую тему, чтобы дать ему время прийти в себя:       — Гойла арестовали.       — Ага, — мрачно откликается Гарри, ничуть не удивлённый этой новостью.       — Поймали, когда он пытался сбежать во Францию через нелегальный портключ, — добавляет Рон.       — Похоже, на этом маршруте перехватили уже многих, — подтверждает Гермиона.       И тут подаёт голос Джинни:       — А Крэбб?       Судя по выражению лица Рона, это первое, что она сказала за долгое время. Гарри резко поворачивает голову, чтобы взглянуть на неё. Джинни же смотрит только на Гермиону.       — Крэбб был с ним?       После этого имени в комнате повисает тяжёлое молчание.       Гермиона качает головой.       — Он погиб в битве.       — Да неужели? — спрашивает Джинни, и в её голосе звучит что-то пугающе неестественное.       Рон и Гермиона переглядываются.       — Как именно? — настаивает Джинни.       Гермиона, по-видимому, принимает её вопросы за болезненное любопытство.       — Джинни...       — Крэбб, — выдавливает она, и это имя даётся ей с видимым трудом. — Как он погиб?       Ни Рон, ни Гермиона не произносят ни слова. Джинни медленно переводит взгляд на Гарри. Он понятия не имеет, почему её это так волнует, но по её лицу видно: для неё это сейчас важнее всего на свете.       — В Выручай-комнате случилась стычка, — говорит он. — Он швырялся в нас Авадами, метался из стороны в сторону... а потом вызвал Адское пламя.       — Адское пламя, — шепчет Джинни. В её голосе сквозит неподдельный, первобытный ужас.       Гарри кивает.       — Не думаю, что он вообще понимал, как его контролировать. Комната вспыхнула за считаные секунды.       — Погиб от собственного же заклятия, — тихо добавляет Рон. — Есть в этом какая-то... зловещая справедливость, вам не кажется?       Джинни бледнеет. Одна рука непроизвольно тянется к груди, пальцы судорожно сжимаются.       Гарри тихонько зовёт её, протягивая руку и касаясь ноги:       — Джинни?       Она вздрагивает, отстраняясь. Она на мгновение вскидывает на него глаза, но тут же морщится и неловко поджимает под себя ногу.       — Как думаете… можно мне ещё зелья?       — Конечно, — быстро отвечает Гермиона и тут же вскакивает на ноги. — Я сейчас принесу.       Она возвращается уже через пару секунд с маленьким флаконом в руке. Всё это время Рон и Гарри продолжают с тревогой наблюдать за Джинни.       Но вместо того чтобы выпить зелье сразу, как только Гермиона протягивает его, Джинни просто прижимает флакон к груди и начинает ёрзать, словно собирается встать.       Гермиона хмурится.       — Что ты делаешь?       — Пойду к себе, — коротко бросает Джинни, пытаясь подняться.       Гарри тут же вскакивает, протягивая руку, чтобы помочь, но она резко вскидывает ладони, отталкивая его.       — Я сама, — отрезает она, даже не глядя на него.       Он медленно опускает руку.       Все трое молча провожают её взглядом. Джинни медленно, с явной осторожностью идёт через комнату и поднимается по лестнице, ни разу не оглянувшись.       Как только она скрывается наверху, Гермиона тихо спрашивает:       — Она говорила что-нибудь? О том, что происходило в Хогвартсе?       — Ни слова, — мрачно отзывается Рон.       Ночью Гарри снова просыпается и долго лежит, уставившись в потолок, не в силах унять мечущиеся мысли. Он оказывается внизу прежде, чем успевает осознать, что вообще встал с постели. Он застывает в дверях гостиной, глядя на опустевший диван.       Он садится в кресло и просто ждёт рассвета.

* * *

      — Макгонагалл сказала, что тебе пора сделать перерыв.       Гарри не останавливается и даже не оборачивается. Выпущенное им заклинание скользит дальше по коридору, высвечивая несколько активных магических аномалий — как минимум три опасных пространственных кармана, готовых затянуть любого ничего не подозревающего прохожего.       — Гарри, — зовёт Невилл.       — Когда закончу, — бросает тот в ответ.       Но Невилл не сдаётся:       — А как насчёт прямо сейчас?       Гарри прищуривается, слегка склонив голову и вглядываясь в глубь коридора. В самом конце, кажется, мерцает тусклый зеленоватый отблеск — остаточный след смертельного заклятия.       — Она сказала, что я могу проклясть тебя, если придётся, — будничным тоном сообщает Невилл.       Только теперь Гарри оборачивается.       В одной руке у Невилла зажаты фляга и смятый бумажный пакет, в другой — волшебная палочка. Гарри на секунду задумывается, не проверить ли его на блеф, но Невилл выдерживает его взгляд спокойно, с мягкой, слегка самоироничной улыбкой. И до Гарри вдруг доходит: перед ним уже не тот Невилл, которого он оставил здесь перед уходом.       Невилл покачивает фляжкой, приглашая присоединиться.       — Ну так что?       — Ладно, — сдаётся Гарри, тяжело дыша. — Пять минут.       Взмахом палочки он перегораживает коридор охранным барьером, чтобы никто не прошёл здесь, пока он не вернётся.       Гарри тянется за фляжкой, но Невилл уже разворачивается.       — Пойдём на улицу.       У Гарри нет ни времени, ни сил на этот чёртов пикник, но Невилл уже наполовину выбрался в ближайший пролом в стене. Сжав зубы, чтобы не вздохнуть от досады, Гарри тащится следом.       Снаружи, прямо на лужайке, плотным оборонительным кольцом выстроилась дюжина палаток, между которыми снуют люди. К счастью, Невилл направляется не к лагерю, а уводит Гарри в сторону.       Они опускаются прямо на траву и замирают, глядя на гладь Чёрного озера. На воде кое-где всё ещё покачивается радужная маслянистая плёнка. У кромки воды в небольшой бухте кто-то стоит на коленях, переговариваясь с вынырнувшим русалом.       Неподалёку расположилась небольшая группа студентов — от силы человек двенадцать. Они передают друг другу еду и негромко перешёптываются в редкие минуты отдыха. Время от времени кто-то из них бросает взгляд в их сторону, но Гарри не может понять, на кого именно они смотрят — на него или на Невилла.       Невилл тоже это замечает.       — Многие из АД вернулись, чтобы помочь, — тихо говорит он, и его лицо мрачнеет. — По крайней мере, те, кто смог.       Гарри с трудом сглатывает, делает глоток и возвращает фляжку с тыквенным соком Невиллу. Горло сдавливает спазмом. По последним подсчетам, шестеро членов АД погибли, еще двенадцать оставались в больнице Святого Мунго — кто-то в тяжелом состоянии, кто-то уже шел на поправку. И это было настоящим чудом, что жертв не оказалось больше, учитывая, сколько несовершеннолетних ребят осталось сражаться до самого конца.       — Они говорят, что хотят помочь, — продолжает Невилл, задумчиво наблюдая за кучкой студентов. — Но мне кажется… многим из них просто некуда идти. Мы до сих пор ничего не знаем о родителях некоторых ребят.       Гарри видит, каким тяжелым грузом эта ответственность ложится на плечи Невилла.       — По крайней мере, запрет на колдовство вне школы теперь снят, верно? — добавляет Невилл и поворачивается к Гарри, словно ожидая ответа. Словно ему жизненно необходимо услышать подтверждение, что он всё делает правильно.       Но Гарри здесь не было. А вот Невилл — был.       — Мы пытались сохранить всё это ради тебя, — тихо признается он.       Гарри думает возразить, что Армия Дамблдора никогда не была только его личным делом, но вместо этого просто произносит:       — Уверен, ты справился блестяще.       Невилл лишь неопределенно пожимает плечами.       — Без остальных я бы ничего не смог сделать.       — Без остальных? — уточняет Гарри.       — Да. Ханна, Луна, Джинни. Нас было четверо с самого начала. И ещё Терри Бут — он немного помог позже, когда мы потеряли Луну. — Невилл откидывается назад, упираясь ладонями в землю. — Но если честно, именно Ханна и Джинни держали нас всех вместе, хотя обе, конечно, это отрицают. Не знаю, что бы я без них делал. — Он негромко усмехается. — Наверное, давно бы погиб. Мерлин свидетель, Джинни не раз спасала мне жизнь — просто тем, что была рядом.       «Ну, конечно, спасала», — думает Гарри.       — С ней всё в порядке?       Гарри вздрагивает и опускает взгляд на печенье, которое всё это время бессознательно крошил в пальцах.       — Что?       Невилл хмурится.       — Ты ведь сейчас живёшь в «Норе», верно?       — А-а. Да, — спохватывается Гарри. В голове тут же вспыхивает вчерашнее лицо Джинни, когда она выспрашивала о Крэббе, и то, что сегодня утром она так и не спустилась к завтраку. — Джинни... Кажется, ей понемногу становится лучше.       Он совсем не уверен, что это правда, а не просто попытка выдать желаемое за действительное.       — Хорошо, — кивает Невилл. — Загляну к ней при первой же возможности.       — Уверен, она будет рада, — отзывается Гарри.       Он говорит это просто потому, что от него ждут этих слов. Потому что так правильно, даже если он сам понятия не имеет, обрадуется ли она вообще.       — Мне пора. Нужно возвращаться к работе.       Стряхнув с пальцев крошки, он поднимается, стараясь не обращать внимания на лёгкое головокружение от резкого движения, и быстро уходит к замку прежде, чем Невилл успевает сказать что-то ещё.       Пару часов спустя он слышит, как кто-то приближается к нему со спины. Гарри уже внутренне готовится к очередному навязанному перерыву, но в коридоре раздаётся знакомый голос:       — Нужна помощь? Или ты, как обычно, всё уже сделал за всех?       Обернувшись, Гарри видит Рона. И при виде друга его тут же затапливает странное, тёплое облегчение.       — Я оставил тебе немного работы, — отзывается Гарри. — Не хотел, чтобы ты чувствовал себя обделённым.       Рон закатывает глаза и дружески хлопает его по плечу.       — Ну да, везёт же мне.       И они вместе движутся дальше по коридору, шаг за шагом снимая уцелевшие проклятия и расчищая завалы.