Дочь Габриэля Агреста

Маринетт Дюпен-Чен не была дурой, чтобы понять что, что-то грядет. Трудно было сказать, что именно. Скорее это было просто предчувствие, липкое, стойкое и невероятно неприятное. Став хранителем талисманов, волей-неволей но приходится быть начеку. Это можно было назвать шестым чувством, как внутренний шарик, который предупреждает об опасности. Когда это началось? Когда она стала сходить с ума? Когда Адриан впервые заявил, что его отец — Великий Дизайнер Габриэль Агрест, известный своей непреступностью, — ведет себя странно? Или когда она впервые потерпела крупную неудачу в конкурсе? Или вообще, когда Долорес Санкёр только появилась на этот свет? Может виновата сама она — Маринетт? Что,не предсказала, что не складывала пазлы в своей голове ещё раньше? В любом случае, она знала ТРИ момента, когда Долорес Санкёр липким слоем медленно настигала её.  Первый раз произошел в коллеже, банально, да, но это был разговор с Адрианом: "— Отец ведет себя странно, — уверено заявил Адриан, сажаясь рядом с Нино в столовой. Обычный школьный обед. Повсюду слышны переговоры учеников, на различные темы: от учебы до бытовых моментов с родителями, кто-то жаловался на количество домашних заданий, кто-то обсуждал видеоигры, кто-то перемывал кости младшим братьям или сестрам. Беззаботность в короткий перерыв от учебы, была несерьезной. И шумной, повсюду ходили студенты. Ничего серьезного, никто и не думал обсуждать что-то жизненно важное в столовой. Никто, кроме Адриана. Маринетт это насторожило, казалось, на мгновение пропала вся её застенчивость.  — О чём ты, бро? — Нино вопросительно выгнул бровь, глядя на лучшего друга с непонимаем. — Он…— Адриан неопределенно качнул головой. — Ведет себя необычно, постоянно с кем-то говорит по телефону. Очень часто о чем-то тихо переговаривается с Натали. Я сомневаюсь что это касается работы. Когда отец рядом со мной, он всегда отводит взгляд, смотрит куда-то в сторону. Я впервые вижу его таким.  Маринетт впервые увидела Адриана таким серьезным.  — М-м-может…— начала говорить Маринетт, и почувствовала как язык предательски заплетается. Это смутило её ещё сильнее. Маринетт покраснела ещё больше. — М-может… — Может, он готовиться…э, к показу новой коллекции? — Аля как всегда, вовремя пришла на выручку, импровизируя. — Готовиться к новой коллекции? — продолжила она, выразительно глядя на Маринетт. — Нет, — Адриан, к большому счастью Маринетт, казалось, нервозности одноклассницы не замечал. — Отцу в такие моменты плевать. Он просто запирается в кабинете и проводит много звонков. Это что-то другое. — Адриан нахмурился. — Отец не был таким даже в тот момент, когда мама…— парень запнулся на полуслове. Одноклассники с жалостью посмотрели на Адриана. Маринетт тоскливо вздохнула. Тема неизвестной болезни — никто, даже скорее всего сам Адриан, не знал точного диагноза — была очень личной для Адриана Агреста. Пожалуй, даже самой табуированной. Внезапно, Маринетт ощутила непрерывно сильное желание что-то да сказать, успокоить, поддержать, может даже обнять.  Боже, нет! — тут же отчаянно закричала она у себя в голове. Не хватало ещё сильнее расстроить Адриана своими тиками!  — Эй, чувак, — от наступающей  панической атаки, Маринетт спас Нино. — Все будет хорошо, может он…там, свое творческое, переживает. Творческие они все такие, немного больные. — Аля и Маринетт захихикали, Адриан казалось, тоже приободрился. — Да, Маринетт?  Маринетт резко убрала руки со стола и выпрямилась, этим самым случайно задев вилку, которая с грохотом упала на пол, сидящие по близости ученики, с интересом повернули головы в её сторону. Маринетт смущенно рассмеялась.  —Д-да! Адриан-точно-прав! Ой, я имею ввиду Нино! Точно! Да. Нино прав.  Аля недовольно повернулась к Нино, теперь многозначительно она уже смотрела на своего молодого человека. Нино виновато улыбнулся. От следующего "фестиваля неловкостей" Маринетт спас звонок.  Дюпен-Чен едва-слышно облегченно вздохнула." Кто ж знал, что все последующие события, были взаимосвязаны. Это было первое упоминание Долорес Санкёр, не такое громкое конечно, но предостерегающее. Но тогда, Маринетт не обратила на это внимание. Вечером, того же дня, она наткнулась в телефоне на своду новостей о приезде Одри Буржуа в Париж, с новой ассистенткой.  «ОДРИ БУРЖУА ПРИЕДЕТ В ПАРИЖ НА НЕДЕЛЮ МОДЫ» «ОДРИ БУРЖУА ПРЕДСТАВИТ СВОЮ АССИСТЕНТКУ И БЛИЗКУЮ ПОДРУГУ НА НЕДЕЛЕ МОДЫ» «ОДРИ БУРЖУА УСТРОИТ КОНКУРС НА ЛУЧШУЮ ШЛЯПУ» Заголовки трещат об этом на первых странницах новостей. СМИ взбудоражены. Маринетт хмурится. "Почему кто-то на первой же страннице упоминает какую-то ассистентку?" В этот же момент, Маринетт вспоминает тревогу Адриана по-поводу странного поведения отца, и она успокаивается. "Наверное, Месье Агрест волнуется из-за приезда Одри Буржуа. Все же знают, какой у неё тяжелый характер." Маринетт против воли хихикает и успокаивается.  А зря.

******

Второй раз, Долорес Санкёр настигла её на показе. Яркий солнечный свет окутал весь Париж в один из дней октября. Это было даже сродни удивительным, в сопоставлении с холодным осенним воздухом. На оживленных улицах ощущалось, как атмосфера наполняется жизнью. Туристы и местные жители заполнили кафе на террасах, наслаждаясь ароматом свежезаваренного кофе и круассанов. Улыбки и смех звучали в воздухе. Но тревогу это нисколько не унимало.  Маринетт нервно вздохнула, выпуская теплый пар из легких. Руки покрепче сжали круглую пыльно-розовую коробку с изделием. В васильковых глазах мелькнула решительность. — Маринетт, девочка! Все обязательно получится, — рядом её (как всегда) подбадривала Алья, лучшая подруга со школы. — Твоя шляпа точно взорвет всем крышу! Как и было в прошлый раз. — мулатка задорно подмигнула. — Это был просто школьный конкурс, Аль, — грустно отметила Маринетт, но против собсвенных слов, все же улыбнулась подруге. — Этот выходит за приделы коллежа Франсуа Дюпон. Я слышала, там даже будут принимать участие школьники с соседних городов, — Маринетт против воли вздрогнула, конкуренция была пугающей. — Ой, да ладно тебе, — Нино, шедший с левой стороны от Маринетт, шутливо ткнул Маринетт локтем в плечо. — Ты победишь, послушай лучше Алю.  — Я ценю вашу поддержку ребят, это правда мило, спасибо, — Маринетт постаралась улыбнуться, едкое чувство неуверенности, все ещё бурлило внутри. — Вот мы и пришли, — спустя пару минут молчания, осведомилась Маринетт. Отель Мэра Парижа — Андре Буржуа, как всегда встретил их броской роскошью. Стеклянные двери были распахнуты, их обставило двое охранников в смокингах. Вокруг входа тянулась арка из стекла и черной вставки с полосками и узорами. Белое здание было украшено узорами. Везде имелись золотые вставки в сочетании с фиолетово-бордовым цветом.  Наверху арки виднелась надпись "Отель Гранд Париж" с завитушками, выполненная золотыми буквами.  Маринетт судорожно вздохнула.  — Иди, девочка, — Аля слегка подтолкнула подругу вперед. — Мы с Нино к сожалению больше пойти не можем. Маринетт кивнула, понимая: — Конечно. Спасибо, что проводили.  — Удачи, Маринетт, — бросил ей Нино вслед. Маринетт Дюпен-Чен уверенно пошла вперед.  

                                 *****

Третье упоминание: С чего тут стоит начать? А начать стоит с того, что она не выиграла.  В этом, пожалуй, не было ничего удивительного. В этом конкурсе участвовали не только школьники, но и студенты постарше, поопытнее, по-талантливее: у неё не было шансов. Как уж тут, Маринетт Дюпен Чен всего пятнадцать лет, она неопытная школьница — по сравнению с ними. И чего уж тут, второе место. — Ты на втором, — сказала Аля, внимательно осматривая лист с именами победителей, который повесили у них в школе. — Кто-же меня обошел, — Маринетт прищурилась. — Кто эта… — Долорес, — сказал ей Нино, всматриваясь в буквы. — Какая-то Долорес.  — Долорес Санкёр, — озвучила полное имя Алья. — Никого не напоминает? — Такая фамилия была у секретарши Месье Агреста, — с удивлением ответила Маринетт. — У надзирательницы Адриана? — уточнил Нино. — Вы ничего не путаете?  — Я не путаю! Я видела в статьях в интернете. Она точно Санкёр! — подтвердила Алья. — Может её дочка…— неуверенно протянула Маринетт. — Да нет, вряд ли, — Алья помотала головой. — Натали постоянно с Месье Агрестом, был бы у неё муж и ребенок, она бы на семью точно отлучалась. — Тоже верно, — согласилась Маринетт. — Адриан говорил, что у Натали только один выходной. Она бы больше уделяла время своей семье. — Бывают же однофамильцы, — пожал плечами Нино. — Эта Долорес наверняка одна из них. Просто фамилии одинаковые. — Интересно, сколько ей лет…— тихо пробормотала Маринетт, продолжая смотреть на вывеску. От дальнейших мыслей о загадочной Долорес, её отвек Нино: — В любом случае, второе место это офигеть как круто! — ухмыльнулся Лейф. — Предлагаю отпраздновать. Кто за то, чтобы сходить в кафе и поесть пиццу?  — Отличная идея! — поддержала своего парня, Алья. — Маринетт, ты как? — Да, давайте, — Маринетт натянуто улыбнулась. Больше о Долорес Санкёр они не говорили.

****

И впервые, загадочную Долорес Санкёр, Маринетт видит на конкурсе Одри Буржуа, вернее, на светской вечеринке после конкурса. Привередливые гости, изысканные убранства, неудобная форма: все это, Маринетт испытывала на себе уже в третий раз.  "А ведь, я могла бы быть тут гостьей." — тоскливо думает Маринетт, унося грязные тарелки прочь.  Это был один из всевозможных призов, побывать на чем-то подобном. Однако нет, второе место. Никогда ещё, цифра два не вызывала у Маринетт Дюпен-Чен столько горечи. Во рту чувствовался привкус грязи от начищенных зубов, она часто забывала их чистить, благо, хоть голову помыла. Форма обтягивала фигуру и была неудобной, юбка путалась под ногами и не вязалась с желанной грацией для девушки. Маринетт было от этого ещё грустнее. Избавившись от тарелок, дочка пекаря протерла руки полотенцем и вышла из кухни, снова оказываясь в хаосе богатеев и элит. Маринетт внимательно осматривалась по сторонам, пытаясь осмотреть всех гостей, мало ли, кому она понадобится. Едва ли, её поле зрение было удовлетворено, как глаза наткнулись на странную картину. Маринетт бы не за что не поверила. На приличном расстоянии от неё, стояла весьма своеобразная группа, вернее, были своеобразны не сами люди, а то, как они себя вели. Взгляд Маринетт зацепился за Габриэля Агреста — он в кремово-светлом костюме, из вельветовой жилетки и брюк. С белой рубашкой, тугим галстуком под стать жилетке и брюкам. Волосы привычно зализаны на вверх, Маринетт невольно подумала, что отец её одноклассника сегодня особенно красив. Рядом — Одри. Мать Хлои была в идеальном, ослепительно белом костюме, состоящим из штанов и с отсутствующими бретелями. На голове большая шляпа, под цвет одежды. На носу солнцезащитные очки, в кошачьей оправе.  Две успешные иконы в мире моды.  Но, Маринетт смутило не это. Посередине взрослых, стояла яркая, кричащая девушка. Казалось, таких красивых людей, Маринетт Дюпен-Чен никогда не видела в своей жизни. Крона черных, кудрявых волос обрамляли её голову, мелкими прядями спадая ей на острое, стройное лицо. Глаза серого цвета, подчеркивала черная тушь и карандаш. Тонковатые, но заметные губы, были окрашены в темно-бордовый насыщенный цвет. На шее чокер. Взгляд Маринетт скользнул по явно дорогому черному бархату, платью что струилось по телу, на ногах были черные туфли с тупым каблуком. Вырез глубокий, по мнению Маринетт, так вообще, даже развратный, был в V-форме. Рукава фонарики, были длинными.  На мгновение, Маринетт забыла как дышать. Незнакомка была так прекрасна, что голова Дюпен-Чен невольно закружилась. Её поразила и обстановка, Одри Буржуа и Габриэль Агрест, относились к ней с таким трепетом, что это было немыслимо.  Нет! Подождите! Маринетт от шока, не знала, куда себя деть. Вот, она видит, как Одри мягко улыбается красивой особе и глядит её по плечу. Вот, она видит, как Габриэль по-отечески, осторожными движениями, убирает помаду, которая вышла за контур. Внезапно, их взгляды встречаются. Она — окруженная двумя иконами моды, смотрит прямо на серую мышку Маринетт, будто заглядывает в душу. Дюпен-Чен слегка сжимается, но взгляд не отводит, казалось, её видят на сквозь. Её глаза скользят по груди, где бейджик, Дюпен-Чен невольно сжимается.  Красавица внезапно улыбается, высокомерно, гордо и с вызовом. Она говорит взглядом "я победила" И Маринетт, осознает, кто перед ней, кто занял все ведущие позиции — Долорес Санкёр. Резко, взгляд Долорес меняется, глаза потухают, улыбка замирает. Она смотрит куда-то во внутрь девушки, Маринетт рассеяно оборачивается, рассеяно моргает, когда видит маму Кагами. Ещё рассеяннее, Маринетт чувствует себя, когда Госпожа Цуруги останавливается и…будто смотрит на Долорес.  Она все смотрят через стены коридора, заметить друг-друга — сложно, если только постараться. И Маринетт Дюпен-Чен, снова ничего не понимала.

Прим. Автора.

От лица Долорес. День первый.

Конкурс от Одри Буржуа.  Наверное, Долорес все же стоило затаить дыхание. Одри надоело, что её любимая швея вечно находится в тени. Мадам Буржуа надоела вся эта секретность. Королеве Стиля, жене Мэра Парижа, иконе моды, известному критику, просто надоело прятать неограниченный алмаз от публики. Может быть, Одри даже видела в ней преемницу. Отель Мэра Парижа сегодня особенно блистал. Богатое убранство сегодня просто кричало о роскоши. Стены обрамляли нежно-розовые обои, из дорогого материала. Стёкла, словно самый чистый хрусталь — окружали помещение. Красные ковры, запах грубых дамских духов. Золото — слепило. Красота. Долорес Санкёр позволила себе ухмыльнутся. На её губах — винный оттенок помады. Волосы уложены в красивый пучок, словно корона из черных кудрей. Глаза длинные, от туши, прикрылись в удовольствии от очередного обращения персонала. На шее черная лента из атласа. Платье тоже ядерно чёрное, с длинным треугольным вырезом, слишком откровенным, что нижнее белье под цвет платья выглядывало. Ткань — бархат, доходила до пола. Рукава были до запястья и представляли из себя фонарики. Долорес чувствует лишь вкус вина на языке, в ушах — слова Одри Буржуа и отца. Она чувствует себя королевой, в своем амплуа величия. На минуту, её глаза — встречаются с глазами незнакомой официантки, тощей такой, в закрытом костюме горничной. На вид: китаянка, вернее, смесь Азии и Европы в одном лице, с васильковыми глазами, с пучком. Долорес видит в глазах незнакомки шок и недоумение. Дочь Габриэль скользит по лицу, ничего интересного не видит, и видит одновременно страх и удивление.  "Маринетт Дюпен-Чен" — читает она на бейджике. Губы слегка приоткрываются, затем ухмыляется, обошла именно.  Становится неинтересно, Долорес отводит взгляд и она снова смотрит на Одри. — Госпожа Буржуа, — взгляд лишь на мгновение обращается к отцу. — Я…. И на минуту, Долорес замолкает. Улыбка застывает на винных губах. Вдалеке видится женщина, высокая, статная с красивой грациозной походкой. В руке — красивый синай, уверенно сжатый в грубых пальцах. На ногах черные каблуки с острым носом. Глаза Долорес стремятся выше — на алые штаны, затем на белую рубашку в японском стиле (Долорес вспомнила, как первый раз, очень долго возилась с ней: не могла застегнуть). Взгляд пал на красивое лицо, прикрытое очками для незрячих, на тугой пучок.  Улыбка не меняется. Серые глаза Долорес, тухнут. Пелена накрывает черный хрусталь, и Долорес не в силах пошевелится. Она замолкает. Она смотрит на отправную точку. Она смотрит на Томоэ Цуруги.