Coming Home / Возвращение домой

      Шедоу устал.       Не физически. Его генетика была такова, что его выносливость редко ухудшалась, но вот умственно, эмоционально? Это уже другая история.       Было такое чувство, будто он так долго боролся, бежал, действовал против или вопреки некоему невидимому противнику, что уже не мог вспомнить, каково это — жить легко.       Но, возможно, это было нормально. Возможно, так чувствовали все.       Может быть, это просто жизнь.       При этой мысли Шедоу тяжело вздохнул и потянулся, чтобы стянуть с низа двери своей квартиры небольшую стопку почты. Он вставил ключ в замок, но мысли продолжали блуждать. Он знал, что для некоторых монотонность унылой карьеры притупляет разум и подавляет дух, но он работал на GUN. Его дни не проходили за столом, или, по крайней мере, не только за ним. Вместо этого он путешествовал по миру, используя свои уникальные способности и навыки, чтобы защищать мир и всех его обитателей. Он пережил больше приключений и адреналина, чем мог сосчитать. Этого должно было хватить. Он должен был чувствовать себя удовлетворенным. Он должен был быть счастливым.       Так почему же он чувствовал себя таким опустошенным?       Агент бросил почту на столик у входа, пробираясь в двухкомнатную квартиру, предоставленную ему GUN. Квартира была открытой и относительно просторной, учитывая, что в центре Стейшн-сквер было мало вариантов, с настоящим кирпичным фасадом и старыми окнами со стёклами, которые зимой иногда покрывались инеем изнутри. Днём помещение было залито естественным светом, питая его растения и согревая его любимое кресло для чтения. Это было приятно. Квартира соответствовала ему и его вкусам.       Это должно было быть место, куда он с нетерпением хотел вернуться, место, где он чувствовал бы себя в безопасности, где он чувствовал бы облегчение, уверенность… счастье. И всё же, когда звон ключей и шлепок почты по столу в прихожей эхом разносились в пустой тишине квартиры, он чувствовал всё, кроме… Возвращение домой лишь усилило пульсирующую боль в груди. Ту, которую он так долго носил с собой, и теперь он относился к ней всё более противоречиво.       Это не было чем-то неправильным. Это не то, что нужно было исправлять. Просто так было.       Шедоу сбросил обувь, пнул дверь носком и направился к холодильнику. Он знал, что нужно готовить, что это полезнее и дешевле, но… не мог заставить себя приложить усилия. Еда была удовольствием, чем-то общим. Еда была просто жизненной необходимостью.       Еда была.       Он схватил два оставшихся куска пиццы и засунул их в микроволновку, снова обратив взгляд на дверь, прислонившись к тёмно-серой столешнице. Может быть, если он будет смотреть достаточно долго, она откроется. Может быть, кто-нибудь войдёт. Шедоу не подозревал, что его вообще хоть как-то волнует, будут ли они хорошими или плохими, врагами или друзьями.       Они все равно были бы кем-то.       Он отвернулся, с трудом справляясь с гнетущей тишиной, и посмотрел на жёлтый свет микроволновки, разогревавшей его ужин. Руж несколько раз приходила к нему после распада «Команды Дарк», но большую часть времени она проводила за управлением клубом и терпела этого рыжего увальня, которого, будучи пьяной, иногда называла своим «будущим мужем». Он не винил её за то, что она редко навещала его. Он едва мог говорить. Он не был в Централ-Сити уже много лет.       Почти 10, если быть точным.       Микроволновка запищала, оторвав его от раздумий. Он слегка встряхнулся, вытащил тарелку, прихватил салфетку и, проходя мимо обеденного стола в гостиную, направился к двери. Когда он снова проходил мимо, что-то привлекло его внимание, и он замер, нахмурив брови от любопытства.       Он переложил тарелку в одну руку, а другой потянулся, чтобы передвинуть стопку почты, и обнаружил нечто, что определенно не было счетом, по крайней мере, не такого цвета.       Не таким почерком.       Шедоу почувствовал, как что-то сжалось в желудке, и, почти забыв о голоде, поставил тарелку и взял ярко-розовый конверт, адресованный ему от руки, так что бедный Шедоу удивился, что конверт вообще его нашёл. Уголок его губ дернулся, когда он провёл пальцем по ярко-синей надписи, с выведенным его именем.       Он перевернул письмо и осторожно открыл его большим пальцем в перчатке, прежде чем вытащить мерцающий золотой картон.       Между одним вздохом и следующим, его мир перевернулся. Сердце остановилось. Желудок сжался. Земля ушла из-под ног, и он стал шататься, будучи дезориентированным, не чувствуя верх и низ, лево и право.       Его рука дрожала, когда он читал текст, изящно напечатанный розовыми чернилами.

Приглашаем вас на свадьбу

Эми Роуз

и

ежа Соника

в субботу, 10 октября, в 16:30 в Ботаническом саду Центрального города.

Рекомендуется официальная одежда.

Приём будет проходить после церемонии.

      Шедоу с трудом сглотнул подступающую желчь. Его затошнило. Десятое число было меньше чем через неделю. Зачем… зачем Соник это прислал? Они не разговаривали с тех пор… с тех пор, как Шедоу ушёл.       В долю секунды Шедоу осознал, что погрузился в воспоминания, которые он пытался забыть последние десять лет.

***

      Он был в конце подросткового возраста, глупый и, несмотря на свой печальный опыт, поразительно не осознающий, как устроен мир. К тому моменту он знал Соника уже около четырёх лет, и их отношения постепенно переросли из врагов в соперников, а затем в друзей, вопреки его воле. Он этого не планировал. Он этого не хотел. Он уже делал это раньше. Открывался, впускал кого-то. Он знал, чем это закончилось, и знал, как это больно.       Соник не оставил ему выбора. Каким-то образом этот тупой, раздражающе настойчивый синий ёж прорвался сквозь стены Шедоу, словно их и не было вовсе. Конечно, Шедоу пытался бороться, но разве можно бороться с неизбежным? Оттянуть, пожалуй, можно, но не предотвратить.       Со временем эти чувства раздражения и неохотной дружбы сменились другими. Шедоу понял, что хочет проводить больше времени с Соником. Он чувствовал, что нуждается в этом, почти жаждет этого. Его влекли улыбки героя, его смех. Он понял, что больше всего на свете хочет быть причиной радости Соника. Он заметил, что его взгляд задерживался на теле Соника, его собственные реакции стали непривычными, заставив его гадать и строить догадки обо всём, пока наконец…       Он установил связь. У него были чувства. Романтические. К Сонику.       После этого всё усилилось, словно, признав правду в своём сердце, Шедоу каким-то образом сделал её сильнее. Он задавался вопросом, знал ли Соник, догадывался ли он. Он ещё больше задавался вопросом, чувствовал ли тот то же самое. Это мучило его. Это преследовало его. Это изнуряло его до такой степени, что он не мог спать, есть. Каждая битва и сражение за защиту мира становились всё рискованнее и рискованнее, потому что его мысли были посвящены ёжику, которого он когда-то презирал.       Наконец, это стало слишком. Последняя, жестокая битва с Эггманом, и всё переполнилось. Он повернулся к оборванному, перепачканному маслом синему ежу, смотревшему на него поверх груды разбитых останков бадников, которых они вместе уничтожили, и поклялся, что никогда не видел ничего столь же потрясающего и чудесного, как ёж Соник. Он был ошеломляющим, прекрасным, и один его вид заставлял сердце Шедоу бешено колотиться от чувства правильности, которого он не испытывал никогда.       Соник встретился с ним взглядом, задыхающийся и измученный, но в его изумрудных глазах всё ещё горел блеск, говоривший, что он наслаждался каждой минутой боя.       — Вот, — герой небрежно пожал плечами, стряхивая с рук крупные куски грязи и пыли, — всё было не так уж плохо, правда?       Шедоу коротко рассмеялся, оглядывая клубы дыма, поднимающиеся к небу, и горстку товарищей по команде неподалеку, ликующих от радости после нелегкой победы.       — Просто ещё один будний день.       Соник подошёл ближе и хлопнул Шедоу по плечу, собираясь пройти мимо, но Шедоу схватил его за руку и потянул назад. Соник поднял бровь, когда Шедоу не отпустил, и Шедоу почувствовал, как его сердце сжалось. Вот оно. Так должно было быть. Всё, что он представлял себе, говоря, признаваясь, клянясь Сонику, вылетело из головы в панике, и вместо этого он невнятно выпалил:       — Ты мне нравишься.       Соник слегка наклонил голову, и на его лице расплылась довольная улыбка.       — Это действительно что-то новенькое для тебя, Шэдс. Ты мне тоже нравишься.       Соник начал вырываться, но Шедоу не отпускал его и глубоко вдохнул, собираясь с духом.       — Ты мне не просто нравишься. Я… я люблю тебя.       Соник остановился, и Шедоу на мгновение подумал, что это хороший знак, потому что Соник не убегал. Он не сопротивлялся, не отталкивал его, он был неподвижен и молчалив.       На самом деле… может быть, это было плохо…       — Не знаю, когда я начал считать тебя больше, чем соперником, — быстро продолжил он, опасаясь, что мужество подведет его. — Не знаю, когда я начал считать тебя другом. Но, несмотря на всё это, мне иногда кажется, что я испытывал к тебе чувства с самого начала.       — Чувства…? — Соник отстранился сильнее, и на этот раз Шедоу позволил ему. — Т-ты… ты… испытываешь ко мне влечение?       — Да, — открыто признался Шедоу.       — Все это время?       — Сексуальное влечение пришло позже, но…       — Воу, воу, — сказал Соник, подняв руки, словно пытаясь удержать Шэдоу на расстоянии. — Ты мне нравишься, ясно? Ты классный чувак, но…       Шедоу почувствовал, как боль пронзила его сердце.       — Классный чувак?       — …но я не гей, понимаешь? Мне не нравятся парни. — Соник опустил взгляд и сглотнул, отступая ещё дальше. — И, знаешь, извини, если я послал тебе неоднозначный сигнал, но я… ну, ты же знаешь, я польщён, но…       Шедоу напрягся, словно завеса опустилась, скрывая внутреннее крушение его надежд и мечтаний. Его лицо выражало выученную беспристрастность.       — Понятно. Прошу прощения, что заставил тебя чувствовать себя неловко.       — Нет, нет, я не чувствую себя неловко, — начал Соник.       — Ты явно чувствуешь себя неловко.       — Нет, дело не в этом! Я имею в виду, ты симпатичный парень, и любой парень был бы рад…       Шедоу повернулся и ушел.       — Просто прекрати.       — Шедоу, ну же, подожди!       — Забудь, что я сказал, — бросил Шедоу через плечо, убегая.       Он чертовски хорошо знал, что хотел этого.

***

      После этого Шедоу покинул город. Он перебрался в главную штаб-квартиру GUN на Стейшн-сквер. Эггман был побеждён. Не было гражданских беспорядков, не было сражений, не было серьёзных преступлений, которые нужно было бы предотвратить.       Не было причин оставаться.       Соник пытался связаться с ним. Он несколько раз писал сообщения, один раз пытался позвонить, но Шедоу игнорировал все попытки связаться. Что тут скажешь? Шедоу не мог взять свои слова обратно, как не мог заставить свои чувства волшебным образом исчезнуть. Если бы он мог это сделать, их бы не существовало с самого начала.       Но жизнь распорядилась иначе.       В конце концов он потерял связь с большей частью Сопротивления. Он отдалился почти от всех, кто был в его прежней жизни. Руж открыла свой клуб, Омега путешествовал, выслеживая последних оставшихся бадников, а он…       Существовал.       Шедоу перевернул конверт в руке, заметив, что дата на почтовом штемпеле была всего три дня назад. Он нахмурился, всё ещё пытаясь понять, зачем Сонику он здесь. Он видел героя в новостях, читал о нём в статьях, знал, что тот делает всё хорошее, что всегда делал. Он даже знал, что встречается с Эми.       Трудно было избежать этого… Любимая пара прессы. Как бы он ни желал Сонику счастья, ему всё равно было тошно каждый раз, когда он видел розовую ежиху, обнимающую человека, которого его сердце всё ещё называло своим.       Шедоу прошёл мимо своего прохладного ужина и сел на край дивана. Вокруг него кричала тишина. Может быть… может быть, Соник пригласил его, чтобы поговорить о случившемся. Может быть, Шедоу тоже это было нужно. Может быть, ему нужно было утешение. Может быть, если он сможет полностью исцелиться… может быть, он сможет найти кого-то другого. Может быть, кто-то другой наполнит его сердце любовью. Может быть, есть причина готовить, причина делиться, причина вернуться… домой.       Приняв решение, Шедоу отложил письмо и вытащил телефон из-под перьев.       Через мгновение и несколько гудков на его звонок ответил знакомый томный голос.       — Руж? Мне нужна услуга»