Lost & Found

Ин пытается хоть немного заснуть, правда пытается. Но его разум никак не замолкает, преследуемый постоянным повторением событий этого дня. Как дрожали руки Вара, как он внезапно задыхался, как слёзы блестели в его глазах, словно крошечные звёздочки. Он не может понять, что это, даже если снова и снова прокручивает их разговор. Он что-то не так сказал? Вина яростно сжимает его грудь, он не знает, чего именно. Единственное, в чём он уверен, – это то, что страдальческое выражение лица Вара сломало что-то внутри него. Это пугает его, его власть и крепкая хватка над ним заставляют чувствовать себя марионеткой на ниточках, во власти чужих рук. Беспокойный, его тело вибрирует от нервов, когда он шагает по комнате. С тех пор Вар не выходил, запершись в своей художественной студии. Ин знает, потому что несколько раз пытался постучать в его дверь, даже пробовал ручку в отчаянной попытке, но ответа не было. Молчание раздражает его ещё больше, ему хотелось бы, чтобы Вар просто поговорил с ним, обсудил всё, как взрослые, а не изолировал себя полностью. Ин вздыхает, сжимая пальцами переносицу от раздражения. Он чувствует боль, ему не положено напрягать тело в таком деликатном состоянии, но он всё равно решает попробовать ещё раз, в последний раз. Итак, он вываливается из комнаты и идёт по коридору, останавливаясь перед студией Вара, игнорируя пульсирующую головную боль, быстро нарастающую в затылке, и поднимает здоровую руку в воздух, готовый постучать. — Вар? — он пытается один раз, напрягая слух, чтобы уловить любой звук за дверью. Ничего. Гнев закипает в нём, и он стучит снова, на этот раз чуть настойчивее. — Пожалуйста, давай поговорим. На секунду ему кажется, что он слышит что-то, надежда расцветает в груди, но затем снова наступает тишина. Его рука снова зависает в воздухе, но затем он качает головой, побеждённый и слишком уставший, чтобы продолжать в том же духе. Бесполезно, он не хочет давить, не знает, имеет ли он на это право. Он уже собирается развернуться и вернуться в свою комнату, как внезапная острая боль пронзает череп. Комната кружится, и он с грохотом падает на пол со сдавленным стоном, прежде чем успевает опомниться, сжимая голову руками. Боль ослепляет, мозг грозит расколоться пополам, слёзы автоматически заливают глаза, ещё больше затуманивая зрение. Он едва замечает, как открывается дверь, не говоря уже о голосе, зовущем его. Он кажется далёким, словно отголосок чего-то, что он должен был помнить, но не мог полностью осознать. — Ин. Ин! Руки тянутся к нему, касаются лица, тепло кажется знакомым, и он пытается крикнуть тому, кто рядом, чтобы не отпускал его. Но голос не слушается, тело отключается, оставляя лишь тёмные тени, танцующие перед глазами, звон в ушах. — Малыш, пожалуйста! Останься со мной! Но Ин уже уплывает, боль невыносима, он позволяет тьме окутать его блаженным небытием. ——— Он просыпается дезориентированным, с лёгким головокружением. Пульсирующая боль утихла, но она всё ещё остаётся где-то в голове, неотступно преследуя его. Когда он моргает, в комнате совершенно темно, он понимает только, что лежит на кровати, чувствует её мягкость под своими ноющими, дрожащими конечностями. Ин пытается пошевелиться, и тут он понимает, что он не один. Тёплая рука держит его за руку, и если он внимательно прислушается, то услышит слабое дыхание рядом. — Ты проснулся, — прорезает голос темноту, пальцы начинают выскальзывать, но он не даёт им этого сделать, крепко сжимая руку. Тихий вздох достигает его ушей, и от этого хватка только крепче сжимается. — Что случилось? — тихо спрашивает он. На мгновение повисает тишина, но затем он слышит рядом вздох Вара. — Я звонил врачу, — говорит он. — Сказал, что ты, наверное, слишком много себя нагружал, — Вар шмыгает носом, и Ин понимает, что тот, должно быть, плачет. — Мне ж-жаль. Это всё моя вина, — икает он. — Мне следовало… мне следовало лучше о тебе заботиться. От этих слов у Ина сжимается грудь, меньше всего ему хочется, чтобы Вар винил себя. Невыносимо слышать его таким, уязвимым и сломленным, снова. — Можешь включить свет? — просит он, снова сжимая его руку. — Н-нет. — Пожалуйста. Ин сделал бы это сам, если бы не гигантский, чертовски раздражающий гипс, сжимающий его руку. Он затаил дыхание, и прошло несколько невыносимо долгих секунд. Вар ёрзает рядом с ним, матрас мягко прогибается, прежде чем мягкий свет прикроватной лампы освещает комнату. Он лежит на спине, подняв подбородок и прикрывая лицо рукой, закрывающей глаза, нижняя губа дрожит между зубами. — Эй, посмотри на меня, — мягко говорит Ин, не отпуская его руки. — Это не твоя вина. Вар только сильнее икает между прерывистыми вдохами. Ин решает, что если он не хочет говорить, то должен воспользоваться шансом. — Насчёт того, что было раньше… Извини, если я что-то не так сказал. Я не хотел. Вар снова не отвечает, просто остается неестественно неподвижным, несмотря на то, что его заметно трясёт. Ин наблюдает за ним, чувствуя боль, которую сам не понимает. Разум подсказывает ему держаться на расстоянии, не давить, не переступать границы, в которых он не уверен. Но тело ощущает тягу, глубокую потребность утешить, успокоить, словно мышечная память, которую невозможно забыть. Но прежде чем он успевает что-либо сделать или сказать, пальцы Вара соскальзывают, пользуясь его минутным отвлечением. — Я… уже поздно, тебе нужно отдохнуть, — заикается он, уже ёрзая на матрасе, чтобы встать и уйти. Ин не знает, что на него нашло, но прежде чем он успевает остановиться, выпаливает эти слова. — Пожалуйста, останься. Я не хочу быть один, — он смотрит, как Вар замирает на краю кровати, повернувшись к нему спиной, и из его уст вырывается тихий вздох. — Я не должен… — Пожалуйста, Вар. Вар не сразу двигается. Его плечи напряжены, пальцы вцепились в простыни, он застрял между двумя вариантами. Ин видит, как прерывисто дышит он, как неровно поднимается и опускается спина, и что-то в нём подсказывает, что Вар хочет остаться так же сильно, как и он сам. — Пожалуйста, — снова умоляет он, едва слышно шёпотом. Вар медленно поворачивает голову, ровно настолько, чтобы Ин увидел смятение, бушующее в его глазах. Он выглядит таким невыносимо потерянным, словно ищет что-то, до чего не может дотянуться. — Это несправедливо, — выдыхает он дрогнувшим голосом. Но затем его взгляд смягчается, и он ещё секунду колеблется, прежде чем дрожаще вздохнуть. Он неподвижно сидит на краю кровати, словно всё ещё не уверен, можно ли ему остаться. — Подойди ближе, — бормочет Ин. И он так и делает, медленно и осторожно ложась, пока не оказывается рядом, не касаясь друг друга, но достаточно близко, чтобы Ин чувствовал исходящее от его тела тепло. Должно быть странно лежать в постели с кем-то, кого он едва помнит. Но это не так. Скорее, это похоже на возвращение домой. ——— Вар проводит всю ночь без сна, глядя в потолок, его сердце колотится о ребра, как птица в клетке. Он должен отпустить, ему не следовало оставаться. Он говорит себе, что делает это ради Ина, хотя на самом деле с болью осознаёт, что делает это исключительно ради себя. Он наблюдает за ним краем глаза, замечая умиротворённое выражение его лица, слегка приоткрытые губы. Он так похож на его Ина, но в то же время он чужой. Вар сглатывает, пытаясь справиться с болью в горле, и задаётся вопросом, что ему снится, не он ли ему снится. Если где-то в глубине подсознания всё ещё живёт часть его, которая помнит. Знакомая жгучая боль слёз обжигает глаза, и он судорожно вздыхает, прежде чем взорваться. Пальцы Ина всё ещё переплетены с его пальцами, физический контакт, который когда-то был безмерно успокаивающим, теперь лишь болезненный и душераздирающий. Он не знает, сколько времени прошло, пока он лежит и безмолвно плачет, но в какой-то момент усталость наконец подкрадывается, и Вар позволяет убаюкать себя звуком ровного дыхания Ина, желая проснуться и понять, что всё это было всего лишь долгим, ужасным кошмаром. Слабый свет рассвета пробивается сквозь занавески, когда он приходит в себя. Вару тепло, он пока не хочет открывать глаза и приветствовать мир. Вместо этого он прижимается ближе, гоняясь за этим знакомым теплом, которое наполняет его тело блаженством. Всё ещё не оправившись от сна, он уткнулся носом в мягкую кожу, вдыхая аромат дома. Смесь чего-то сладкого и уютного, опьяняющего. — Ммм, — пробормотал он, прежде чем оставить лёгкий поцелуй на нежной коже — жест настолько естественный, что он даже не задумался. Он моргает, медленно привыкая к свету, слабому, но достаточно яркому, чтобы увидеть, к чему, или, вернее, к кому, он прижался. Ему требуется мгновение, чтобы осознать ситуацию, и сердце резко замирает, когда он осознаёт, что только что поцеловал Ина. Ужасный вздох вырывается из его уст, и ему следует пошевелиться, ему действительно, чёрт возьми, следует пошевелиться и спрятаться где-нибудь, но он чувствует себя парализованным. Ему удаётся отодвинуть лицо, ровно настолько, чтобы увидеть, как Ин всё ещё мирно спит. Дыхание прерывается, почти болезненно, когда его предательский взгляд останавливается на губах. Они выглядят такими, такими мягкими, он знает, что это так. И они зовут его, манят, словно моряка на песню сирены. Против здравого смысла он не отрывает от них взгляда, чувствуя, как его тело уже тянется к нему, притягиваемое непреодолимой магнетической силой. Он в одном шаге от того, чего отчаянно желает, когда Ин внезапно шевелится, заставляя его вздрогнуть так сильно, что его словно хлыстом пронзает. Вар тут же спешит, спускаясь с кровати и выбегая из комнаты так тихо, как только позволяет его обезумевшее тело, закрыв за собой дверь. Он прижимается к ней спиной, глаза широко раскрыты, а грудь так быстро вздымается, что кажется, будто сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Что за херня? Этого больше не повторится, клянется он. Не может повториться. На одну чертову секунду он потерял бдительность, и этого было почти достаточно, чтобы свести на нет все его усилия, направленные на то, чтобы уберечь Ина, дать ему исцелиться, не сокрушить его. Он проклинает себя, свое предательское сердце, тело, разум – за тоску по тому, чего у него больше нет. ——— Кровать холодная, дом тихий. Ин просыпается и, не теряя времени, шаркает из комнаты в гостиную, но обнаруживает, что она пуста. Часы на стене показывают 9 утра. Разочарование возвращается с новой силой, но прежде чем он успевает броситься обратно к студии Вара и попытаться выбить эту чертову дверь, его желудок издает голодное урчание, напоминая ему, что он ничего туда не клал со вчерашнего обеда. Со вздохом он заставляет уставшие конечности двинуться к холодильнику, замечая прилипший к нему желтый стикер. 'Ушел за продуктами. Завтрак внутри, поешь что-нибудь и прими лекарства.' Значит, это уже привычка – убегать от проблем, словно их не существует, думает Ин. Он вспоминает вчерашний день, как Вар плакал и отгородился, нерешительность в его глазах, когда Ин попросил его остаться. Перешёл ли он черту? Может быть, Вару было некомфортно делить с ним постель, держать его за руку, быть рядом. Может быть, он зашёл слишком далеко и оттолкнул его. Может быть, он неосознанно причинял ему боль, даже не осознавая этого. Ин вздыхает, качает головой и решает оставить это на потом. Ещё одна головная боль из-за этого не даст ему никаких ответов, а единственный человек, который мог бы, всё равно отсутствует. В холодильнике он находит тарелку яичницы-болтуньи, немного белого риса и тушеных овощей, а рядом стоит большой стакан апельсинового сока. Ему приходится несколько раз ходить к обеденному столу и обратно, чтобы всё это унести, благодаря его раздражающему гипсу. Ему не терпится снять его. Он даже не удосуживается разогреть рис, слишком голодный, чтобы беспокоиться, и начинает есть еду, как только его задница касается стула. Наевшись и опустошив тарелку, он выпивает половину апельсинового сока, наслаждаясь цитрусовым вкусом. 'Прими свои лекарства', внезапно вспоминает он. Вар оставил пузырёк с таблетками на столе, Ин замечает, что крышка уже откручена. Этот жест вызывает у него одновременно благодарность и разочарование, потому что какого чёрта ему так не всё равно, а после относится к нему так, будто его не существует? Ин берёт одну таблетку между пальцами, сдерживая желание раздавить её от злости, и вместо этого кладёт её в рот, позволяя оставшемуся соку пропитать горло. Остаётся горький привкус, но, по крайней мере, ему не нужно беспокоиться о боли в течение нескольких часов. По крайней мере, физической. Не имея возможности занять свой беспокойный ум, Ин обнаруживает себя безучастно оглядывающим комнату. У него нет телефона, чтобы полистать ленту, его бедный iPhone где-то в прикроватной тумбочке, сломанный. В доме практически нет ничего интересного, маленький телевизор в углу – единственный способ временно отвлечься. Прошёл час, пока он лениво переключал каналы, глаза тяжелели. Кажется, в последнее время он только и делал, что спал, и это его расстраивало. Он знал, что это часть процесса исцеления, но постоянное истощение лишь напоминало ему о том, каким беспомощным он себя чувствует, каким хрупким и уязвимым стал, и его уставший разум снова возвращался к Вару, несмотря на все попытки сосредоточиться на экране. Ин почувствовал укол вины, задаваясь вопросом, не слишком ли он на него рассчитывает. Что, если поход за продуктами был для Вара лишь поводом немного отдохнуть? Вероятно, так и есть, и эта мысль оставила тревожное чувство в груди. Он со стоном встаёт, слишком беспокойный, чтобы усидеть на месте, и медленно расхаживает по комнате, стараясь не перенапрягаться. Он не хочет повторения прошлой ночи. Взгляд останавливается на единственной фотографии, висящей на стене над диваном, и он подходит ближе, чтобы рассмотреть её. На ней он и Вар улыбаются на пляже, а Ин бежит за ним, играя в мяч. Улыбка Вара лучезарна, застыла на середине смеха, и это та версия его самого, которую Ин не узнаёт. В глазах человека, которого он знает, всегда грусть, губы напряжены, вымучены, совсем не то радостное выражение, которое он видит сейчас. И Ин не может отделаться от мысли, что он – причина всего этого. Он заставляет себя отвести взгляд, отходит от картины с тяжёлой грудью, взгляд блуждает по сторонам. Стена усеяна маленькими точками, крошечными дырочками, разбросанными, словно там когда-то висело что-то другое. Нахмурившись, он снова наклоняется ближе, поднимает руку и проводит пальцем по одной из дырочек. Вар их снял? Подозрение, что он что-то от него скрывает, крепнет, затаившись в его груди. Застенчивое поведение Вара, его расчётливые слова, то, как он отводит взгляд каждый раз, когда они говорят. Это ему не по душе. Как будто в этой комнате, в их жизни есть что-то ещё, чего Ин не знает. То, что Вар не хочет, чтобы он знал. ——— Вар колеблется, держась одной рукой за дверную ручку, другой сжимает пакеты с продуктами, после похода в магазин. Он не может отрицать, что намеренно задержался дольше, чем требовалось, ему нужно было время подумать, собраться с духом, прежде чем снова встретиться с Ином. Но он не может просто так убежать навсегда, он это знает, поэтому делает глубокий вдох, заставляет себя расслабиться и наконец толкает дверь. Когда он входит, в доме тихо, если не считать слабого гудения телевизора на заднем плане. Он снимает обувь у входа и направляется прямо на кухню. — Эй, ты вернулся, — говорит Ин, пугая его. Вар замирает, а затем медленно поворачивает к нему голову. — Ты проснулся, — он не дожидается ответа, просто шагает дальше в комнату, ставит пакеты на кухонный стол и говорит себе, что нужно вести себя как обычно, делать вид, будто ничего не произошло. Ин подходит ближе, опираясь на стол рядом с ним. — Тебя какое-то время не было, — в его тоне нет обвинения, но у Вара всё равно сжимается желудок. — Ага, — говорит он, отворачиваясь от взгляда Ина. — Застрял в пробке. Ложь. Он занят распаковкой продуктов, делая вид, что не чувствует на себе взгляда Ина. — Ты их снял? Руки Вара всё ещё над коробкой с яйцами. — Ч-что? — Картины, — объясняет Ин. — В стене дыры, как будто их раньше было больше. Вар стискивает челюсти, глядя на продукты, словно в них — ответ, которого у него нет. Он мог бы солгать и сказать, что переставил их, что ему никогда не нравилось, как они выглядят. — Это были просто старые картины, — говорит он через мгновение. — Они мне больше не нравились. Ин мычит, а Вар не решается взглянуть ему в лицо, надеясь лишь на то, что он был достаточно убедителен, чтобы тот просто оставил эту тему. — Хочешь, я помогу? — спрашивает он, и Вар облегчённо выдыхает сквозь зубы. — Всё в порядке, ты ранен. — Не обращайся со мной так, будто я бесполезен, — резко говорит Ин холодным голосом. Вар напрягается, сжимая коробку с яйцами в кулаках, прежде чем осторожно поставить её на место. — Я этого не делаю, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и сдерживая дрожь. — Точно это ты и делаешь, — усмехается Ин. — Я знаю, что я помеха, а ты заботишься обо мне из чувства долга, потому что мы друзья. Вар слышит дрожь в его голосе, и это наконец заставляет его обернуться и посмотреть на него. В его глазах безошибочно читается разочарование, и от этого у него внутри всё сжимается от вины. Он был так сосредоточен на том, чтобы держать Ина на расстоянии, чтобы не облажаться, что даже не подумал о том, как он может себя чувствовать. — Ты не бесполезен, — тихо говорит Вар. — И я забочусь о тебе, потому что… ты мне действительно небезразличен. Ин прерывисто вздыхает, отрывая взгляд от него и глядя себе под ноги. — Ненавижу такое чувство. Как будто я не могу сделать для себя даже самую малость. Сердце Вара сжимается. Тело зудит от желания просто отпустить и обнять его, успокоить, полюбить. Но он не может. Не может. — В моей голове такой хаос, — продолжает Ин, — И я не знаю, как быть с тобой. Не знаю, какую черту мне можно переступать, а какую нет. Вар сглатывает, заставляя себя оставаться на месте, хотя всё, чего он хочет, – это сократить расстояние между ними. — Нет никакой границы, — бормочет он. — Всё просто… сложно. Смех, вырывающийся из уст Ина, горький, когда он качает головой, жжёт. — Верно. Ты даже не смотришь на меня как следует, и я не знаю, из-за меня это или из-за тебя. Дыхание Вара прерывается, он чувствует, как его решимость медленно распадается на части, разъедаемая словами Ина, шаг за шагом. Ему следовало бы отрицать это, отмахиваться, но он не может найти слов. — Я просто… я просто не хочу напрягать тебя, — говорит он вместо этого напряжённым голосом. — Может, позволь мне самому решить, что меня напрягает, а что нет. — Ин, я… — Тебе не нужно ходить вокруг меня на цыпочках, — перебивает Ин, наконец встречаясь с ним взглядом. — Не обращайся со мной так, будто я хрупкое создание, готовое сломаться от малейшего давления, — в его глазах, скрывающихся за разочарованием, мелькает печаль, и это снова разбивает сердце Вара. Он никогда не хотел быть причиной этого взгляда, никогда, никогда не хотел быть тем, кто причинит ему боль. Его собственная боль не оправдание его поведению. Он облажался, и он это знает. — Мы же друзья, верно? — с надеждой спрашивает Ин. — Так что не отталкивай меня. Пожалуйста. Вот что происходит. Вар делает движение, прежде чем успевает остановиться, сокращает дистанцию и обнимает Ина за талию. — Мне… мне жаль, — выдавливает он из себя, прижимаясь к его груди. Ин на секунду замирает, удивлённый внезапным объятием, но затем обнимает Вара здоровой рукой за плечи, нежно гладя его по голове. — Всё хорошо, — шепчет он ему в волосы, прижимая к себе. — Мы в порядке. ——— После этого напряжение немного спадает, Вар уже не так сильно отгораживается и старается, очень старается, вести себя как друг. Поэтому однажды вечером он решает постучать в дверь Ина, даже если у него вспотели ладони и чешутся ноги развернуться и укрыться в своей студии. — Привет, — поприветствовал его Ин, расплывшись в улыбке. Вар заставил себя не отрывать от него взгляда, голос его перестал дрожать. — Привет. Я тут подумал, не хочешь ли ты… посмотреть фильм. Вместе, — он переминается с ноги на ногу, не упуская из виду удивленное выражение лица Ина. — О, — он моргает. — Конечно! Вар выдыхает с облегчением, но вдруг теряется в уверенности, что делать дальше. Он не загадывал так далеко. — Круто, — говорит он, кусая губу. — Выбирай сам. Ин фыркает. — Ты правда это не планировал, правда? — Заткнись. Ин лишь ухмыляется, проходя мимо него в гостиную, и Вар следует за ним, его сердце бьётся чуть быстрее обычного. Они усаживаются на небольшой диван, и Ин хватает пульт. — Что тебе нравится? Вар пожимает плечами. — Что угодно в порядке, — он делает это главным образом потому, что не хочет, чтобы Ин подумал, что он его отталкивает, а проводить время вместе – это то, чего он жаждет, несмотря на боль. Ин смотрит на него, но ничего не говорит, вместо этого включает телевизор и начинает листать каталог Netflix. Вар пытается сосредоточиться на экране, но слишком остро ощущает его присутствие рядом. Расстояние между ними крошечное, бёдра всего в нескольких дюймах друг от друга, так близко, что он чувствует исходящее от его тела тепло. — Расслабься, чувак. Это всего лишь кино, — улыбается Ин, толкая его коленом. Вар смотрит на него, чувствуя такое напряжение, что мышцы могут лопнуть в любой момент. Просто кино. Он может это сделать. Но его разум предательски снабжает его воспоминаниями о бесчисленных ночах, проведённых именно так. Только тогда они обнимались, давали рукам свободно бродить, а он большую часть времени сидел у Ина на коленях, с распухшими от слишком частых поцелуев губами. Чёрт. — А что насчёт этого? — вдруг спрашивает Ин, вырывая его из раздумий. Он нашёл фильм про вампиров — «Другой мир 3: Революция», жанр — боевик/ужасы, что кажется вполне безопасным. На секунду Вар забеспокоился, что он выберет романтику, ведь Ин был от нее без ума, хотя и вёл себя как волк с друзьями. Но не с Варом, никогда с ним. И он определённо не был к этому готов. — Конечно, — признаётся он. — Кажется, неплохо. Ин довольно ухмыляется. — Ладно, тогда начнём, — он нажимает кнопку воспроизведения. Первые полчаса проходят гладко. Фильм на самом деле довольно интересный, и они сидят в уютном молчании, поглощённые действием. В какой-то момент Вар задумывается, не пропустили ли они какой-то предыдущий фильм, потому что кажется, будто их забросили в середину саги, но это не так уж важно. Напряжение в его плечах с каждой минутой ослабевает, и впервые он наслаждается чем-то с Инь, не чувствуя, что может сломаться, просто стоя рядом с ним. Ну, это длится недолго, потому что внезапно двое главных героев сближаются, и прежде чем Вар успевает что-то понять, они целуются. Одежда сбрасывается, и внезапно они оказываются голыми, сплетёнными в страстном любовном сеансе. Он замирает, жар быстро разливается по его лицу, оставляя за собой огненную дорожку. Ин ёрзает рядом с ним, слегка наклоняясь. — Что? Ты стесняешься? — поддразнивает он. Вар не отрывает взгляда от экрана, не смея поднять на него взгляд. — Это довольно… сильно, — выдыхает он, чувствуя, как пересыхает горло, когда он проводит ладонями по джинсам, проклиная своё тело, которое вечно его, чёрт возьми, выдаёт. — Мы взрослые, не будь таким ханжой, — смеётся Ин. — Я не ханжа, — говорит Вар, и лицо его горит. Сцена уже закончена, но жар никак не спадает. То, что их колени теперь соприкасаются, не спасает. — У тебя есть партнёр? — спрашивает Ин через мгновение, заставая его вздрогнуть. Вар наконец поворачивает к нему голову и тут же жалеет об этом. Лицо Ина оказывается ближе, чем он ожидал, ближе, чем должно быть, и ему приходится сделать титаническое усилие, чтобы не смотреть на его губы. В этот момент ему кажется, что время остановилось, фильм забыт. Только они, сидящие на крошечном диванчике, в одном дыхании друг от друга. Вар — просто слабак. — Э-это сложно, — еле слышно произносит он, но это лишь шёпот. — Так ты отвечаешь на все вопросы, на которые не хочешь отвечать? — шепчет Ин. Его тёмные глаза опускаются на губы Вара, и он чувствует, что готов вспыхнуть, загореться и раствориться в лёгком дыму. Может быть, было бы лучше, если бы это действительно произошло. — Извини… — он сглатывает. Ин смотрит на него ещё секунду, но затем откидывается назад, словно это было нечто несущественное. — Всё в порядке, — говорит он, снова поворачиваясь к экрану. — Ты не обязан мне рассказывать, если не хочешь. И вот так всё и закончилось. Вар медленно выдыхает, пытаясь успокоить сердце, но пульс всё ещё бьётся, призрак взгляда Ина задержался на его коже. Он заставляет себя снова посмотреть на телевизор, но уже не понимает, что происходит в фильме. Минуты проходят в напряженной тишине, и он надеется, что сможет сделать вид, будто ничего не произошло, что Ин не станет больше давить. Но тут он чувствует, как тот ёрзает рядом с ним, и Вар автоматически напрягается, ожидая нового вопроса, нового взгляда, который грозит затянуть его под воду. Он не отрывает взгляда от экрана, затаив дыхание, но ничего не происходит. Вместо этого после ещё одной секунды тишины он слышит тихий вздох, прежде чем голова Ина легко опускается ему на плечо. Вар перестаёт дышать. Взгляд прямо перед собой, тело застыло, он слишком боится пошевелиться. Он чувствует тяжесть головы Ина, тепло, просачивающееся под рубашку, ровный ритм его дыхания, когда Ин тает на нём, словно это самое естественное явление в мире. И, возможно, когда-то так и было. Ему следовало бы разбудить его, сказать ему идти спать, но он этого не делает. Вместо этого он закрывает глаза и молча благодарит за то, что голова Ина обмотана бинтами, потому что иначе было бы невозможно устоять перед желанием провести пальцами по его волосам. Вар позволяет себе это, всего на мгновение. Позволяет себе быть достаточно эгоистичным, чтобы наслаждаться этим, хотя и знает, что не должен. ——— Краска и кофе — сочетание, которое Ин не думал, что полюбит, но, прислонившись к дивану в студии Вара с книгой в одной руке и дымящейся чашкой в другой, он думает, как было бы здорово, если бы его можно было заключить в бутылку, чтобы он мог вдохнуть, когда будет скучать. Вар стоит напротив него перед холстом с кистью в руке и сосредоточенным взглядом, рисуя в оранжевом свете предвечернего дня. Ин не может не взглянуть на него поверх книги, заворожённый тем, как свет заставляет его кожу сиять, словно у полубога Солнца, следя взглядом за каплями пота, стекающими по вискам и собирающимися на подбородке, прежде чем упасть на пол. Он — видение, свидетелем которого Ин был много-много раз, но которое каждый раз заставляет его затаить дыхание. — Ты давно пялился, понимаешь? — вдруг спрашивает Вар с дразнящей ухмылкой на лице, даже не отрывая глаз от холста. Ин фыркает, заставляя себя снова взглянуть на книгу, слегка ерзая на диване. — Тебе мерещится, — говорит он, перелистывая страницу, которую он даже не читал. Улыбку трудно сдержать, но он старается, как обычно, играя в их маленькую игру. — Я бы не возражал, если бы ты подошел поближе. Так тебе было бы лучше видно, м-м? Кокетливый тон не ускользает от него, он это хорошо знает, знает, как голос Вара становится приторно-сладким, когда тот чего-то хочет. — М-м, может, это и хорошая идея, — улыбается Ин, откладывая книгу. Он встает и медленно подходит к нему, останавливаясь прямо у холста. — Ты был прав, я упустил много важных деталей, — говорит он, окидывая его взглядом с головы до ног. — Наслаждаешься видом? — ухмыляется Вар, подходя ближе с игривым блеском в глазах. Ин не отвечает, вместо этого он обнимает его за талию и притягивает к себе. — Да, — шепчет он ему на ухо. — Картина великолепна. Вар надувает губы, явно обиженный, и Ин не может сдержать смеха над его очаровательным выражением лица. Он такой милый, когда дуется, что он не может чувствовать себя виноватым. Проходит секунда, и Вар ничего не говорит, только смотрит на него, наклоняясь ближе, пока его дыхание не окутывает губы Ина. Но прежде чем они соприкоснулись, холодная краска размазывается по щеке Ина, и Вар выскальзывает из его объятий. — Попался! — он смеётся, убегая с лучезарной улыбкой. Ин бросается в погоню, но внезапно его зрение затуманивается, цвета и формы сливаются воедино, пока всё не становится неузнаваемым. Смех Вара эхом отдаётся в ушах, всё слабее и слабее, пока не исчезает совсем. Он просыпается, кожа покрывается тонкой пеленой пота, он неровно дышит, оглядываясь. Он в постели, один, и чувствует себя совершенно растерянным. Сон был ярким, настолько ярким, что, если сосредоточиться, он готов поклясться, что всё ещё чувствует запах кофе и краски, витавший в воздухе. Головная боль приближается, он чувствует, как она подкрадывается, но потребность разобрать сон сильнее, даже когда он начинает ускользать. Это было воспоминание? Эта мысль тревожит его. Они с Варом друзья, так он ему сказал, так почему же это было так близко? Слишком близко для двух людей, которые вроде бы просто друзья.