А ты умеешь летать?
30 августа 2025 г., 13:57
От таких снов и вправду в пучину мрака провалиться хотелось. Ладно, если бы Сынмину было четырнадцать, когда мальчик превращается в мужчину — начинается половое созревание, а член встаёт на все, что, блять, движется. Но сейчам ему чёртовы эстетичные семнадцать лет, так скажем, самый первый реально какой-то горделивый возраст.
Когда тебе восемнадцать, ты старый пень, ну что тебе можно? В Корее допускается целое участие в выборах, конечно же, только в плане голосований. А вот в США Сынмин мог бы заключить целый брак в восемнадцать без разрешения родителей! Но запрет на покупку табака и алкоголя затянулся бы до целых двадцати одного.
А сейчас ему семнадцать, ни туда ни сюда, так скажем, развлекайся, веселись и прочие синонимы.
Но сейчас не об этом, это так, мысли, которыми можно забить голову, чтобы не сойти с ума от сна, которого он не то что не ожидал увидеть одной чудной ночью, а от сна, которого, нахуй, быть вообще не должно. Морфей там, наверное, решил поиздеваться над парнем, послав такой ужас.
Да, во сне не было ничего такого, как, например, вхождение члена в бедную девственную задницу Сынмина, но в то же время, блять!
Хули в сновидении он аж мечтал о том, чтобы кого-то коснуться, и какого черта Хенджин превратился в змею? Ладно, объяснить второе было ещё возможно, ведь он ещё тот скользкий тип, но на первое реально хотелось только материться.
Ким, после странной саморефлексии и слишком большого значения, которое он предал какому-то глупому сну, встаёт с кровати.
В доме тепло и тихо, парень сразу понимает, что его друг сейчас спит и, похоже, совсем не собирается поднимать свою задницу с дивана.
— Джисон, — Сынмин стоял над его душой будто несколько десятков минут, ведь разбудить Хана было неожиданно тяжело.
Парень, лежащий на диване, недовольно промычал и развернулся к спинке.
— Ты летать умеешь? — вдруг спрашивает Ким и рывком тянет на себя простынь.
Хан падает на линолеум и возмущенно что-то бурчит себе под нос, а потом встаёт. И смотрит на Кима так, будто тот только что вырезал всю его семью и закопал где-то во дворе.
— Ты хули делаешь?
— Ого, — ненаигранно удивляется Сынмин, — Ты материться умеешь?
— Я тебе сейчас ебальник разобью.
Ким сразу понимает намек, поэтому убегает в спальню и закрывает дверь на замок, так, на всякий случай.
Он слышит за дверью, как Джисон, словно зомби, лениво перебирает ногами по полу, чтобы сначала, по всей видимости, зайти в ванную, а потом подойти к закрытой двери и постучать.
— Выходи.
— Неа.
— Почему?
— Ну как бы, ты меня сейчас задушишь. — Сынмин немного помолчал, а после тяжёлого вздоха с другой стороны продолжил, — Ни привета ни минета с самого утра!
— От тебя тоже.
А хотел ли Ким отсосать Джисону?
Блять!
Ну такие мысли точно не хотели бы появляться в его голове, но почему появились? Наверное, из-за того дебильного сна. Кажется, весь день пойдет наперекосяк.
— Собирайся в университет, а потом пойдем вместе в библиотеку.
В душе даже как-то приятно стало, что Хан запомнил желание своего друга.
На улице теплее, чем было вчера. Аж как-то чересчур приятно. Внутри у Сынмина будто расцветают розы, а подтянутые вверх уголки губ почему-то не сходили с лица. Хочется танцевать и кружиться как листья на ветру и дарить прохожим яркие улыбки, чтоб в их душе цвела доброта и... Так, что за хуйня тут начинается? Кажется, книга настолько сильно из-за натянутого сюжета начинает влиять на парня, что он становится той самой маленькой девочкой, которая начинает описывать каждый сраный листик, шатающийся и плавно падающий на твердый асфальт, на котором уже давно взяли свое начало тоненькие кончики травы, так и тянущиеся к жизни. Природа пробивалась вверх, пыталась сломать города, чтобы вырастить здесь большой лес, в котором... Нужно заканчивать. Поэтому Ким решает начать диалог с Ханом, который будто воды в рот набрал.
— Чо грустный, хуй сосал не вкусный?
— Если это намек на Минхо, то нет.
— Ты считаешь его вкусным?
— А я его пробовал? — Джисон выгибает бровь, когда смотрит на Сынмина.
— А хочешь?
— Слушай, давай помолчим, а? — как-то слишком злобно проговаривает Хан.
— Ты ушел от ответа, — с издевкой сказал Ким.
Ладно, на улице и вправду было приятно: птички пели, а прохожие сегодня были какими-то не такими серыми, как обычно. Может, книга чувствует мысли Сынмина и знает, что они отправляются в библиотеку?
— Сюда, — показывает Джисон и пропускает парня вперёд.
Все как и в розовом хорроре, даже немного страшнее.
В переулке темно, сыро и неприятно. Моментами оба парня слышали крыс, которые шуршали в каких-то коробках.
— Мы точно туда идем? — наигранно спрашивает Сынмин.
Почему-то задать именно этот вопрос хотелось. Джисон даже и без него не понял бы, что Ким из другой вселенной, а именно из той, которая существует. Но он же отличник, ещё и в химии разбирается, поэтому заслуживает уважения!
— Да, не бойся. Там хороший продавец, который поможет выбрать тебе хорошую книгу.
— Может, тебе тоже что-то посмотрим?
— У меня нет идей, чего бы мне хотелось.
— «Над пропастью лжи», купи ее.
— Я про такую слышал.
Чудесно.
— А ты разве не только науку читаешь? — продолжает Джисон.
— Я как-то наткнулся на эту книгу и решил по приколу прочесть, мне понравилась, — врёт Ким.
— Хорошо.
Вдвоем они заходят в приятный книжный магазин. В жизни он был не таким атмосферным будто бы. Разве что приятный жёлтый свет придавал ему какого-то антуража.
— Приветствую! — говорит приятный на вид мужчина.
— Привет, Роберт, дай мне, пожалуйста, «Над пропастью лжи».
Сынмин в это время рассматривал стеллажи, моментами водя длинными пальцами по разноцветным корешкам книг. В голове сразу проигралось воспоминание о том, как приятно открывать новое издание и ловить приятный для ушей лёгкий хруст.
Глазами он заметил «Полианну». Вроде бы в прошлый раз по сюжету Джисон должен был взять ещё и ее, но парень, видимо, не собирался, раз брал пакет вместе с покупкой и махал Киму, мол, пошли уже.
Парень на это повилял головой и, взяв книгу, подошёл к Хану.
— Давай возьмём?
— Не хочу, это даже для моей бабушки будет чересчур грустно.
— Она же всё-таки попадет к тетушке, пускай и к строгой, — Сынмин сам не знал, как смог запомнить чужую реплику из книги, если на протяжении всего чтения только и делал, что плевался.
— Хорошо, значит, возьму бабушке. Надеюсь, ей понравится.
В точку! Ответил практически так же, как и в книге! Значит, все идёт так, как и должно быть. Но дальше по содержанию нужно было получить по лицу от громилы Джо, чего всё-таки очень не хотелось.
Выйдя на улицу, парни почувствовали прохладный ветерок, поэтому слегка вздрогнули.
— О-о, — потянул кто-то сзади, — чуваки, это вы что-ли?
Сынмин тяжело выдохнул, когда, разворачиваясь, увидел удивленный взгляд Хана.
— Да, а чего тебе? — начал первым Ким.
— Кажется, вы оба мне насолили, но проблема в том, что я не помню, как. — он подошёл ближе, — Но мне, в прочем, все равно, бить вас двоих мне никогда не надоест.
Джисон сжимает пальцы в кулаки и хочет что-то сказать, но тут же его перебивает Сынмин:
— Я спокойно могу рассказать Хенджину то, что ты ведешь себя как настоящее быдло. — он демонстративно посмотрел на свои ногти, как настоящая девчонка, — У вас, вроде как, не принято просто так избивать.
Ким сам не понимал, зачем вспомнил этого ненормального, который и сам был не прочь его избить. Но это единственное, что так быстро пришло в его голову. Чертовый сон.
— Вот так, значит. — он подошёл ещё ближе, практически вплотную становясь рядом, — Ты теперь его очередная шлюшка? — парень толкнул несколько раз языком в щеку, имитируя член во рту.
— С хуя ли это?
— Не напрягайся, он все равно тебе не поможет.
В живот Сынмина прилетел удар и настолько, блять, сильный, что он согнулся пополам и чуть не упал на асфальт к каким-то окуркам.
— Давай договоримся как-то? — не в своей манере отвечает Хан. Обычно он или язвил как-то, или убегал, как тогда возле универа.
— Нихуя.
В Джисона тоже прилетело, но уже несколько раз. Похоже, Джо не любил его ещё больше. Наверное, из-за того, что имя Джонатан и Джисон чем-то похожи, но за такое бьют только дебилы. Хотя, этот парень таковым являлся и без особой причины.
— Сопляки, — его слюна попала возле кроссовка Кима, Хан зачем-то за этим проследил, поэтому сморщился от мерзости.
Громила как и явился неожиданно, так и пропал.
Сынмина радовало только то, что сюжет пошел правильно, пусть и с таким учётом, как боль в теле.
чужого дома.
— Я его сам отвезу, — звучит голос где-то сзади.
Ким аж дёргается от этого. Уж больно не приятно было бы ехать с этим человеком во второй раз.
— Сынмин, ты хочешь этого? — спокойно интересуется Джисон.
Он хотел бы убежать от Хенджина, а не прижиматься к его спине! Ну пофиг, пусть будет уже так, потому что иначе он будет липнуть, что ж.
— Да, я с ним поеду.
Хенджин так и не показался, все стоял за спиной. Но Ким был уверен в том, что он улыбнулся.
На улице немного похолодало, теперь стало и понятно, почему Хван надел этот долбаный плащ черного цвета.
— Накинь, — он снимает его и протягивает удивленному Сынмину.
— Ты хочешь меня подкупить этой дешёвой заботой? Мы не в дораме, дебил.
— Слушай, блять, я предложил тебя подвести, а ты ещё тут хуйней страдаешь?
— Я тебя не просил о помощи, — спокойно говорит Сынмин.
Хенджин бьёт себя по лицу, как в какой-то комедии, и снова возникает:
— Надень и садись на мой байк, а то ноги тебе сломаю.
Ким не поверил ни одному его слову. Камон, а вдруг Хван выкинет его так же, как и в прошлый раз? Не хотелось рисковать, они оба не были цветочками, но поведение Хенджина просто добивало.
Сынмин берет плащ и натягивает на себя. Кажется, парень скоро будет сомневаться в своей мужественности, потому что вещь Хана для него была велика так же, как и вещь придурка.
— Умеешь же быть нормальным.
Ким игнорирует эти слова и следом садится за Хваном. Неприятно от слова совсем прижиматься телом к своему врагу. Но пахнет от него хотя бы нормально, пускай и слегка доносится душок сигарет.
На поворотах, будто они прямо сейчас не могут разбиться, Сынмин снова чувствует на своей руке азбуку Морзе. Интересно, а когда Ким будет в толстых перчатках, Хван тоже будет так делать? Сынмин бы хотел узнать, но не переставал всё-таки надеяться на то, что здесь он не надолго.
— А ты умеешь летать?
Почему Хенджин спрашивает именно это? Они что, сейчас сиганут с какого-то обрыва, иначе к чему этот бред.
— Нет.
Хотелось бы головой так хорошенько отбить по чужой спине, но разбиться как-то не привлекало.
— Ты ведь ангел.
Кима это уже заколебало, поэтому он слегка бьётся головой об чужую спину, а после чувствует, как тело перед ним вибрирует, похоже, от смеха. Мазохист.
Сынмин так и не понял, что от него хотели, пока не почувствовал, как байк разгоняется. Кажется, именно в этот момент сердце действительно замерло. Оказывается, по-настоящему езда чувствуется не в момент спокойной поездки по городу или трассе, а в тот момент, когда рычаг опускается в самый низ, чтобы прибавить скорости.
Мимо проносятся какие-то миражи, которые взгляд уловить не может. Сердце постепенно начало набирать ритм, ускоряясь, и, кажется, оно выбьет все ребра. Внутри не страшно, внутри как-то хорошо, будто свобода заиграла новыми красками. Ехать с Хенджином намного приятнее, он ведёт мотоцикл очень плавно, а при торможении будто скользит. Сынмину однозначно нравилось это, но не Хван.
Они разгонялись раз за разом, не обращая внимания на проезжие машины, которые встречались очень редко. Путь домой был будто бы слишком длинным. Поэтому Сынмин коснулся чужой талии кончиком пальца, чтобы простучать:
— Ты адрес хоть знаешь?
Через какое-то время Хенджин по возможности отвечает:
— Нет.
Конечно, не знает, ему же никто не удосужился сказать! Ким просто про это забыл, а Джисон с Минхо рассчитывали, похоже, на него.
— Остановись.
Хенджин его впервые с первого раза слушается, но из-за скорости останавливается только через несколько секунд, которые практически превратились в минуту.
Сынмин сразу же спрыгивает, поэтому случайно задевает ногой байк и, кажется, даже Хенджина, поэтому всë валится вместе с ним и Хваном на землю.
Слышатся первые маты, с которыми Ким бы очень даже согласился, но нельзя, матерится же Хван.
Ким встает первым и видит, что байк упал прямо на ногу парня, он даже что-то умудрялся бурчать себе под нос.
— Ты как?
— Ого, ты умеешь о ком-то волноваться? — язвит парень. — Подними с меня лучше мотоцикл.
Сынмин закатывает глаза и помогает этому лошаре встать.
Хенджин продолжает все бурчать себе под нос маты. Ким видит на чужой согнутой ноге царапины. К сожалению, очень даже симпатичные брюки парня порвались.
— Сильно болит?
— А тебе типо не похуй? — шипит Хван.
Сынмину даже кажется, что парень вцепится в его глотку.
Но внутри и вправду как-то неприятно, стыдно будто. Не хотелось, чтоб все так пошло, ведь Хенджин, видимо, старался для Кима. Показал, каково это — ездить с ним, а не с Уеном, который, похоже, кататься начал совсем недавно из-за своих рваных движений.
Хенджин встаёт на ноге и отряхивает брюки, смотря на рану, которая постепенно начинала кровоточить.
— У нас есть аптечка.
— У меня тоже вообще-то есть.
Сынмин рассматривает местность и понимает, что они снова не так далеко от дома Хана. Все дороги, похоже, вели прямо к нему. Может, это влияние книги такое, но Ким же не был главным героем, с чего бы так тогда?
— Поехали к нам, — настаивает Сынмин.
— Заебал.
Они снова садятся на байк и в этот раз никуда не спешат, едут равномерно и лишний раз не разгоняются. Стыдно и даже очень.
Мотоцикл, в котором Ким увидел себя, одиноко остаётся стоять около дома. Ну хотя бы не спать, и хотя бы он не живой.
В квартире все так же тепло. Наверное, стоило завязывать с этим, а то тут через время будет настоящая парилка.
Они проходят на кухню, и Ким просит парня остаться сидеть здесь, пока сам по памяти пытается найти ту странную коробку с лекарствами, если они, конечно, остались. Ведь обезбол после ударов в живот нормально так зашёл.
— Ты как?
Хенджин окидывает взглядом Кима, который держал около себя белую коробку.
— Это точно аптечка, а не коробка из-под обуви?
— Я точно так же сказал, когда увидел это чудо, — он ставит ее на стол, — но к сожалению или к счастью это аптечка.
Сынмин уже собирается уходить, как его руки касаются.
— Не обработаешь меня?
— С хуя ли должен? — убирает свою руку, ведь от чужой тактильности по телу все больше растекается вина.
— Например, потому что из-за тебя мы упали, — будто задаёт вопрос Хван.
Ким закатывает глаза и понимает, что Хван прав. Только из-за того, что у парня реально есть хоть какая-то человечность, он решает помочь, поэтому садится перед ним на колени.
— Подай мне перекись и ватку.
Хенджин очень хотел бы пошутить по поводу того, что Сынмин прекрасно выглядит в его ногах, но решает придержать данный комплимент до лучших времён.
— Держи.
Ким угукает.
Просто касаться это страшно, ведь непонятно, как чужое тело отреагирует на твои касания. У каждого свой болевой порог, но Сынмину постоянно казалось, что любое прикосновение будто обжигает. Особенно сейчас, когда не только угол нажима и его сила, а и средство, от которого просто по себе очень больно.
Хенджин всегда казался каким-то грозным и непробиваемым, как сталь, поэтому парень никак не ожидал услышать, как тот шипит от боли.
Хван чувствует, как его раны помимо неприятного жжения касается холодный воздух, поэтому он опускает взгляд вниз, перед этим боясь так делать, чтобы не смущать и без того не тактильного Сынмина, и видит, что тот решил немного сбавить его боль.
— Чего пялишься?
— Не знал, что ты бываешь милым.
Ким фыркает так, будто он всегда был самым милым человеком на Земле, а Хенджин только сейчас это заметил.
— Почему ты спросил, умею ли я летать?
— Сначала я просто хотел показать, каково ездить на высокой скорости, поэтому и спросил, — он задумался. — Вряд ли мы разбились бы, но так, чисто, вдруг ты взлетишь и избежишь падения.
— Очень остроумно.
Сынмин словил себя на мысли, что они шутят одинаково по-идиотски.
— Не дави так сильно, — прошипел Хенджин.
Сынмин просто не знал, как можно было вообще контактировать хоть с кем-то. Феликс если и просил что-то сделать, то только обняться, мать и отец как-то не проявляли тактильность. Может, именно из-за этого Ким не знал, что такое тепло чужого тела.
Парень, как ошпаренный, отшатывается от чужой ноги и убирает ватку.
— Давай ты сам? — внутри появляется чувство растерянности вместе с чувством вины. Он был такой бездарностью. И вроде пофиг на Хвана, но все равно как-то хотелось быть лучшим.
— Все нормально, Сынмин, — нежно произносит Хенджин, — все правда хорошо.
— Так хорошо или нормально? — решает пошутить Ким между прочим, чтобы сбавить ощущение собственного унижения где-то внутри.
— Все хорошо, — все так же нежно произносит Хван и по-доброму улыбается, — просто как бы... — задумался. — Промакивай.
— Ты сам звучишь так, будто не знаешь, как это делать.
Хенджин вместо слов берет чужую руку и подносит к ране, чтобы тот коснулся ее ваткой.
Сначала неприятно, хочется оттолкнуть, но Ким решает подождать ещё немного. По конечности начинает приятно растекаться какое-то тепло, подобное тому, которое он ощущал вместе с Ликсом во время объятий. И почему-то все касания с Хенджином ощущались так правильно, будто их кожа к коже, рука к руке были одним целым, созданным друг для друга.
И это тепло так пугает и одновременно так манит, что внутри начинает растекаться тревога.
— Ты чего?
— Мы закончили?
Хван рассматривает свою ногу и, кажется, что-то подмечает в мыслях.
— Да.
— Чай будешь?
÷÷÷÷÷÷÷÷÷
Дома на удивление было слишком тихо, обычно Джисон готовил яичницу утром, поэтому запах или хотя бы шкворчание яйца точно было слышно. Сынмин, зайдя на пустующую кухню, быстро взглянул на часы, а потом поспешил обратно в комнату, чтобы натянуть на себя слегка большие джинсы Хана. М-да, не думал он, конечно, что будет переживать из-за опоздания не в свой университет. И какого хуя, где Джисон? Даже пройдясь по всему дому, парня он так и не встретил. Наверное, пошел сам, снова оставив Кима одного. Ну за такое и поссориться можно было б, потому что обидно до слез. Парень, натягивая четвертую толстовку Хана на себя, через зеркало бросает взгляд на кучу одежды, которая спокойно покоилась возле тумбочки. Им стоило бы заняться домашними делами, ведь из-за их так называемой работы времени хватало только на еду, учебу и дай бог хоть какой-то, и то по возможности, сон. Сынмин даже и не знал, как можно продолжать функционировать, когда ты ложишься в четыре часа ночи, а просыпаешься в восемь, а если и повезет — в десять, когда первой пары у Джисона нет. Кстати, после похода в библиотеку они так и не пошли к группировке, ведь Минхо не приехал, а на следующий вечер они так и не смогли, к счастью, встретить Хенджина. Который, как надеялся Сынмин, ничего не знает про его милый диалог с Джо. Ким бросает на плечо какую-то сумку и быстро натягивает серебряное кольцо на палец. В последнее время перед сном его постоянно хотелось снимать, а в последствии засыпать лишь с мыслями о том, как бы не забыть надеть его утром. Отлично, какая-то жёлтая толстовка, белая сумка, вид как у яйца, ну можно сказать: «Жизнь не клубничка, скибиди яичко», — именно с таким настроем Сынмин закрывает входную дверь и направляется в сущий ад. На улице его чуть ли не сбивает велосипедист, а потом собака, которой, по всей видимости, нечего было делать, лает на него минуты три, не давая пройти дальше. В университетском коридоре, как обычно, людей тьма-тьмущая, поэтому приходится проталкиваться через кажного и уже по привычке ловить злобные взгляды в спину. Интересно, как Хан, имея социофобию, может находиться в месте, где каждый надуханный, потный и громкий? Но выбора у него как такового и не было. Выбрав вариант подождать этого заучку в кафетерии, Сынмин купил тарелочку салата и какой-то сок в упаковке со вкусом клубники, который Хан почему-то начал брать вместо чая. Через какое-то время к Сынмину подошёл Минхо, который что-то сказал, о чем Ким сразу же забыл. Ли был бездарным. Сынмину он совсем не нравился, но с Джисоном парень сблизился как-то слишком быстро. Наверное, это из-за того, что они три дня назад всё-таки сходили в ту чертовую библиотеку и наконец-то начали идти по долбаному сюжету книги, который впервые не надоедал, а давал чувство спокойствия. — Долго ты тут? — вдруг произносит Хан. Парни ещё давненько облюбовали это место, ну как сказать, понравилось оно им тогда, когда Ким пришел сюда в первый раз, и больше они его не меняли. — Ты почему без меня ушел? — словно ему изменили, недовольно произнес Ким. — Мы вчера вернулись ближе к пяти. — Джисон сел напротив и начал распаковывать свой сок, — Я зашёл к тебе на утро с мыслями о том, что тебе лучше дома остаться. А потом увидел, как ты спишь, словно младенец, поэтому и не разбудил. Из-за таких приятных слов обида внутри уже не так стремительно разрасталась, поэтому Ким быстро украл у Хана кусочек огурца под недовольный вздох. — Извинения приняты, — сказал Сынмин, Джисону так тоже хотелось бы сказать: как бы из его тарелки воруют! Парень заметил, как у его друга начали блестеть глаза, когда он посмотрел за его спину. Сынмин повернулся в направлении дивного взгляда и обнаружил, что к ним стремительно приближается олух. — Привет, — будто смущаясь произнес Ли. Джисон ответил на приветствие и чуть подвинулся, чтобы парень присел рядом. — Ты чего тут забыл? — Ты почему такой грубый? — Минхо, блять, ты буквально пять минут назад уже ко мне подходил, что тебе ещё надо? Или тебе, блять, кто-то надо? Ли заметно сглотнул, и Ким понял, в чем суть. — Сынмин, будь полегче, — подал голос Хан. Ким кивнул и принялся смотреть куда угодно, только не на двоих геев, которые не пойми чем занимаются в университете! Да, пить с одной трубочки сок не преступление, но до чего это слащаво и приторно. Эти розовые сопли, которые начинают просачиваться из каждой поверхности, заполняя голову ненужными описаниями чего-либо, которые нихуя тебе не дадут, просто ужас. А особенно эти вкусные абьюзивные отношения, которые ждут этих двоих — просто космос. Обычно маленькие девочки лет четырнадцати, которые не смогли вырасти из этого возраста, просто восхищаются какой-то нездоровой аномалией. То, что тебя ревнуют и запрещают что-то надеть, — это не норма, блять, сходите к психологу. А этих голубков ждёт даже что-то и похуже, поэтому тут идти нужно только в церковь. — Может, хватит обсасывать трубочку один за другим? — Тебе тоже дать? — протягивает ему уже пустеющую упаковку Хан. — Нет, не стоит. — Сынмин, ты живёшь со мной уже практически неделю, но я ни разу не слышал, чтобы ты хотя бы общался с родителями. — У меня телефона нет, — он чувствует себя так, будто на каком-то суперважном задании его застали врасплох. — С моего не пробовал? — интересуется Хан. — Все нормально, они знают, что со мной все хорошо. — Сынмин кладет голову на ладонь, будто чувствует сейчас себя расслабленно, — Я им в космос вибрации посылаю. И лицо Минхо стоило бы видеть. Точно идиот, раз поверил. — Я просил Сынмина передать тебе, что если мы не встретимся, то к группировке сегодня стоит поехать немного раньше, — говорит Ли. Ладно, это и вправду было чем-то важным, а не каким-то глупым звуком. — Даже так, — Джисон кладет в рот последний кусочек листка салата. — Да, поэтому будьте готовы. Все оставшееся время, а именно одну пару, Сынмин наслаждался временем без надоедливого Ли. Парень даже чувствовал себя как-то странно, будто он та самая подружка, которая ненавидит партнёра своей подруги и всячески его обзывает. Джисон стал даже счастливее, когда сблизился с Минхо, кажется, до уровня друзей. По крайней мере, он ни разу ещё не пил сок из одной упаковки с Кимом, и это не потому, что Сынмин сто процентов откажется, а потому, что Хан просто не хотел, наверное. — Что сегодня наденешь? — решает спросить Ким, когда парни собираются уходить. — Хотел блузку. — Она воняет. — Слушай, может, к врачу? — он закидывает на плечо портфель, словно школьник. — Я серьёзно, у нас там уже куча грязной одежды. — Блин. — Давай сходим в какой-то ресторанчик поедим? — предлагает Ким. — Мы уже настолько богатые? — шутит в ответ Джисон. — Я — да, потому что за проживание не плачу, а ты банкрот. — Почему бы и не поесть за твой счёт. — он ловит недовольный взгляд Сынмина, — Дома в холодильнике все равно мышь будто повесилась. Ким из здания вышел первым, потому что у Джисона развязались шнурки. И лучше бы Ким этого не делал. Ведь перед глазами сразу же появился Минхо, который хлопал своими ресницами так, будто ожидал увидеть кого-то другого. — Мог бы и подождать, — например, Джисона, который сразу же начал дуться. Хан подскакивает к Сынмину и так же удивлённо смотрит на Минхо. Ситуация напоминала какую-то измену, будто Ли застал Кима с Джисоном, хотя скорее всего наоборот. — Есть планы на вечер? — интересуется Минхо. Сынмин с радостью послал бы этого придурка куда подальше и был даже готов, успел аж рот открыть, как быстро его закрыл. Нельзя, минсоны должны существовать. Ким совсем недавно придумал это глупое название для этих двоих, ведь звать их «придурок и лошара» было, конечно, приятно, но быстро надоедало, и что-то слишком много букв. Хотя каждая из них правдивая! — Хотели в ресторан сходить. Хан все так же удивлённо посмотрел уже на Кима. У парня будто скоро глаза из глазниц повываливаются. И чего это он такой удивленный? — Тогда не буду вам мешать, — погрустнел Ли. — Подожди, — остановил его Сынмин, когда парень уже собирался уходить, — хочешь с нами? И как же противно было говорить эти слова, ведь теперь Киму придётся платить за двоих, а ещё ему придется терпеть, как его друга уводит какой-то мужик, у которого образование закончилось ещё в четвертом классе. — Во сколько? — А тебе во сколько удобно будет? — все же берет себя в руки Хан. — В пять, я заеду. Сынмин вместе с Джисоном кивают и смотрят на отдаляющегося парня, который пританцовывал что ли? — Ты чего такой удивленный, будто единорога увидел? — даже как-то дразнится Ким, когда начинает идти в сторону дома. — А ты чего был таким добрым с ним? — Ревнуешь? — Да нет же! — возмущенно выкрикивает Джисон, — Просто ты постоянно смотришь на него, как на отброса какого-то, а тут и с нами пригласил посидеть. — Он отброс, и это факт. — Почему ты так настроен против него? — Потому что он идиот. Не сказать же Сынмину о том, что Минхо просто чулпан, который изменит своему парню с Хенджином. Нет, он не будет об этом говорить ни в коем случае, пусть Хан сам все узнает, когда все произойдет само. Кстати, насчёт этого. Сюжет же пошел дальше, поэтому этот лошара на мотоцикле цвета баклажана должен появляться все чаще. Из-за этого Киму становится ни на каплю не лучше. «Джисону хотелось бы сказать, что что-то не так, но все тело, как и разум, сковывала недавняя авария. Почему он в нее попал и каким образом — в голове вспыхивало лишь мимолетными искрами. Ему казалось, что весь мир будто переменился вверх дном и заставил висеть его, словно летучая мышь. В груди неприятно кололо, что-то острое, но точно сказать, что это, просто не удавалось. Поэтому тусклый взгляд, потерявший все свои искры, снова устремился в окно, которое моментами прикрывала играющаяся с ветром занавеска. Минхо хотелось бы сказать, что что-то не так, когда он въехал на высокой скорости прямиком в пасть "Отшельников", но он не мог этого сделать. Найти деньги хоть для такого нужного обезболивающего для Джисона было сложно. Будто именно сегодня все решили купить себе новые сумки, гаджеты и прочее, оставив себя даже без налички, без возможности помочь тем, кому она понадобится слишком резко. И Ли хотел бы на них накричать, сказать хоть что-то, но он не имел права. Их совместные проблемы с Джисоном — это только их заботы, а не других людей. Это только их ответственность. Мимо проносятся яркие фонари, что от скорости превращаются в полосы. Красные фары машин с задней части неприятно бьют в лицо и моментами будто ослепляют. Каждый поворот, каждое нажатие на газ заставляет сердце замирать, ведь любая ошибка в этот момент стоила ему жизни. Когда Минхо приехал к родителям Джисона, те отреагировали слишком бурно, да настолько, что Ли был готов умереть в тот момент. Впервые он чувствовал себя настолько загнанным в угол. Жизнь сделала его слепым котёнком, который должен был искать решение каждой ситуации самостоятельно. Параллельно вгоняя себя в новые страхи и сомнения. Сейчас, когда тела касается приятный и теплый попутный ветер, Минхо чувствует себя лучше, но эта маленькая капля наслаждения быстро растворяется в большом море сожалений, поэтому он едет в бар, чтобы заполнить его алкоголем. В этом месте шумно и одиноко, словно рядом не хватает кого-то. Парня, который только своей улыбкой мог поднять настроение. Они с Ли сюда не ходили, ведь Джисон не был любителем мест, где в уши бьют громкие мелодии, а практически на всех поверхностях танцуют люди, которым алкоголь давно ударил в голову. Но Минхо здесь нравилось. Бар ни в коем разе не мог бы сравниться с ездой на байках, когда ветер играет с прядями. Но в этом помещении с твоими локонами мог бы играть какой-то парень с черными волосами. — Ли Ноу, ты сегодня горячее, чем обычно. — У меня есть парень, поэтому отъебись. Но мужчина перед ним не переставал накручивать на свой длинный палец локон парня. Волосы его заметно отрасли, а времени сходить и что-то с ними сделать совсем не хватало. Особенно тогда, когда каждый встречный человек может приставить нож к горлу. — Хочешь выпить? Ли очень хотел, ещё с самого начала этого дня, желание забить желудок алкоголем усиливалось в геометрической прогрессии. Он берет стакан с чужих рук и делает глоток. — Любишь его? — произносит голос, и почему-то именно этот вопрос надолго заседает в голове. Мог ли Минхо на него ответить? Любил он, и это было правдой, ни в коем случае он не врал бы Джисону о своих чувствах. Но этот вопрос был таким нужным сейчас, что лёгкие теряют дыхание, когда парень тихо отвечает: — Да, — будто сам себе не верит. Знакомый перед ним широко улыбается, но совсем не искренне, так, будто знал все волнения Минхо, и так, словно он мог читать его мысли. — Ты ведь сам себе врешь. Минхо чуствовал в себе рвущееся желание опровергнуть чужие слова, сказать, что этот парень не прав, а после просто уйти. Но он не успел, ведь собеседник резко тянет на себя за футболку и жадно целует. Ли не отказывает в чужой ласке, поэтому позволяет вылизывать свой рот, а после и сам отвечает на поцелуй. Тянет на себя чужое тело, чтобы посадить его к себе на бедра. И плевать на всех, неудобно лишь спина касается барной стойки. Ли тяжело выдыхает, а потом снова. Тело резко прижимается к чужому, а пальцы играют с локонами волос. Казалось, что весь мир застыл вокруг, а во всей бесконечности остались только они двое. Минхо целовал агрессивно, будто хищник, который заполучил в свои лапы долгожданную жертву. Парень под ним немного постанывал. Он лишь разрешал себя целовать, тягуче, будто мëд, он таял на его бедрах. Послышался громкий стон, когда рука сжала чужую задницу, и Ли, воспользовавшись моментом, снова протолкнул свой язык в чужую полость рта. Мокро, грязно, со вкусом алкоголя на языке. С дурманом в голове они продолжали изучать друг друга. Но на утро первое, что пришло в голову — Хан Джисон». Дома у Хана воняло реально всё. От носков до шапок, которые он надевал последний раз месяца два назад. Сынмину становилось аж плохо от того, что они сделали с домом. Моющее, оказывается, закончилось, поэтому гора посуды спокойно лежала в раковине, а полы были грязными, потому что не раз парни что-то забывали в доме, поэтому приходилось неразбуваясь идти за этой вещью. А прыгать на одной ноге через время стало просто лень. По этой причине Джисона никто сегодня не наряжал и даже не спрашивал, что он хотел бы надеть, ведь, кроме какой-то и то мятой футболки и каких-то странного цвета джинс, ничего не осталось. А Киму было просто лень даже что-то надевать. Он был уже готов идти в том, в чем мать родила, потому что было наплевать. Нет, в своей реальности он бы так не разбрасывался даже мыслями, потому что там есть Феликс со своим вечным пубертатом и мама, которая даст нормального такого причухана. — Накрасишь меня? — интересуется Хан, когда всё-таки решает перебрать гору одежды на полу. — Зачем? — Сынмин все так же утыкался в ноутбук, потому что делать было нечего от слова совсем. За это время он даже научился играть в ту дебильную ферму, что означало его полную деградацию. — Я уже привык как-то быть накрашенным. — Ты в университете такой хороший мальчик, а ночью прямо бед бой, — смеётся Ким. — Ой, завались, — Джисон кидает в него дурно пахнущую вещь, — тогда лучше помоги. Теперь Сынмину не до смеха. Как бы, Хан мог стараться именно для Минхо, который с каждым днём мог появляться все чаще. А это что значит? То, что в пизду этот сюжет. Ким не хочет видеть этого болвана каждый чертовый день! Ну раз так, то дальше по сюжету Джисона должны были закрыть в подсобке. — Мы всего лишь идем в ресторан. — В этом-то и проблема! Мы идём в ресторан, а у меня из вещей ничего не осталось и ты не хочешь делать мне макияж. — Сколько у нас ещё времени? — Полтора часа. — Полетели. В планах было постирать какую-то лёгкую водолазку и закинуть сполоснуться штаны. Пока оно все стиралось, Сынмин быстро нарисовал Хану какие никакие стрелки, быстро подумав, что это ужасно не по-мужски. Парень не должен краситься и заниматься такой ересью вообще. Дальше, когда Хан занимался, откровенно, хуйней, Ким сушил одежду феном, пока та лежала на теплой батарее. Через какое-то время все было готово и перед ним предстал реально завидный мужчина. Сынмин не раз обращал внимание на его талию, и постоянно руки будто тянулись пощупать ее, но быстро останавливались. Нет уж. Это место предназначено для рук Ли Минхо, который, оказывается, уже стоял на месте, чтобы забрать их двоих. Зачем приходить на долбаных десять минут раньше? Если так уж и посудить, то Джисон был явной женщиной в их взаимоотношениях, а это значит, что настоящей даме положено опаздывать. — Привет, — как-то даже неловко произносит Хан, когда подходит к Ли. И Сынмин точно увидел в глазах этого придурка звёзды. Ну конечно — от такой работы Кима никто не мог бы устоять. Даже он сам. — Пойдем. Решили они пойти в ту же забегаловку, в который Сынмин по удачной случайности пришлось тусоваться с Хенджином и его друзьями. Почему просто не пойти в другое место? Да самому богу было неизвестно с хуя ли они этого не сделали, поэтому сначала пришлось переться непонятно сколько за город, а потом открывать на кожаных, потертых временем, диванах. Сегодня, на удивление, вызвался оплачивать их счёт Минхо. Сынмин был даже этому как-то рад, и пофиг на то, что накопившиеся деньги ему не понадобятся здесь. Ну а вдруг Джисон рано или поздно всё-таки поставит ультиматум, мол, чего ты это на моей шее? Странно, что в этом месте появились хоть какие-то продукты, ведь в прошлый раз Ли застал на кухне лишь кучу бутылок с алкоголем и разных закусок, половина из которых, на первый взгляд, была просрочена. Минхо заказал им какой-то удон с очень странной лапшой, которая почему-то рвалась. Но было вкусно. Это единственное, что его по-настоящему радовало, ведь остаться голодным не хотелось, но как-то чисто по-человечески не хотелось и тратить кучу денег Ли. Потому что он был тоже не из самых богатых, да, он зарабатывал неплохие деньги на заездах и был школьным хулиганом, который мог бы у кого угодно отжать денег, но все же он был какой никакой марионеткой их группировки. Сынмина часто интересовал вопрос, каким образом их вот это все не распустили, потому что в США с буллингом борются так, что легче вообще не разговаривать, ибо каждое твое слово, нахуй, — и ты в полиции с железными наручниками. Ким до сих пор вспоминает тот день с мурашками на коже. Наверное, просто выбивалы реально были не тупорылыми и справлялись со своей работой. — Минхо, ты случайно не носки моего отца? — вдруг отзывается Сынмин, потому что думать о какой-то херне просто надоело. — В каком плане? — с набитым ртом отвечает непонимающий Минхо. — Тогда почему я возле тебя задыхаюсь? И не понятно, что это было. Или уже деградация из-за той игры в голову ударила, или Сынмин просто недопонятый гений, но это того стоило, ведь Ли чуть не подавился стрепней, которую сам же и заказал. — Что на тебя нашло? — все-таки первым спрашивает оклемавшийся Хан. — Делать с вами просто нечего. — Смотри, как подкатывать надо, мелочь, — парень кладет голову на руку и поворачивается к Джисону. — Твои родители случайно не пекари? — Боже, Минхо, это настолько глупо! — смеясь возмущается Хан. — Смотрите, как надо, — он направляет взгляд на Кима и приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, как его перебивают. — Фу-у, — морщится Сынмин, — давай лучше этому, — он показывает пальцем на Минхо. Ли на это лишь закатывает глаза. — Минхо, я думал, у меня нет любимого цвета, пока не увидел цвет твоих глаз, — и кокетливо подмигнул. Парни молчали несколько секунд, а потом Ким заметил, что Минхо как-то слишком странно окрасился в розоватый цвет. На этих двоих вообще смотреть было интересно, они моментами бросали друг другу какие-то странные взгляды, а потом Джисон улыбаясь отворачивался, как настоящий девственник. Хотя кто вообще знал, может, он таким и являлся. — Это так глупо! —возмущается Сынмин, — у вас глаза одного цвета, тем более, исходя из твоих слов, можно сказать, что тебе нравятся и мои глаза, потому что они ничем не отличаются, — и делает вывод, — моя шутка про носки лучше. — Капец, ты четко портишь романтику, — недовольствуется Ли. И внутри как-то неприятно от этих слов, будто мнение бездарного Минхо чего-то стоило. — Ой, тогда слушайте, — он вдохнул носом, поворачиваясь к Ли, — ты случайно не корень из минус одного? — Бля-ять, — он закрывает лицо ладонями и что-то стонет себе под нос. Теперь-то Сынмин и поставил наконец-то этого придурка на место. — Корня из минус одного не существует. — Да, поэтому с Минхо все нереально. — Звучит как оскорбление, — вникает снова Ли после своих мучений. — Кто бы говорил. Джисон с Минхо тихо смеются и Киму снова приходится смотреть на голубков, которые лепечут о чем-то своем, будто все время находились не рядом с ним. Сынмин берет в руки любезно предложенный сок Ли и лениво потягивает его через трубочку, рассматривая помещение. В группировку они ездили обычно где-то часов в пять, но сегодня это время они благополучно пропустили здесь, ведь, как оказалось, отшельники потом сюда сами приедут, просто чуть позже. Об этом Минхо узнал минут десять назад. Интересно, что бы они делали, если точное время назначенной встречи нельзя было бы изменить. Но, наверное, Ли знал, что делает. Как никак он уже варился в этом три курса, начиная через несколько месяцев четвертый. Ким берет в руки телефон Джисона. Такую роскошь он мог себе позволить очень редко, да и часто пользоваться дьявольским прибором не хотелось. Эти мобилки Сынмин недолюбливал из-за количества ненужного контента. А сейчас в руки она попала только для того, чтобы посмотреть время. Прошел всего один час, но казалось, что прошла уже вся вечность. С Джисоном и вправду было весело и круто, но не тогда, когда на радарах появлялся Ли Минхо. Потому что все внимание сразу направлялось ему. Дверь со скрипом открылась и в кафе зашёл Хенджин. Сынмин сразу подметил то, как тепло он был одет. Ну камон, кто надевает плащ в температуру двадцать семь? Минхо даже не обращает внимания на своего так сказать командира, он все так же мило продолжает беседовать с Ханом о белках. Как они, блять, вообще к этому пришли? Сынмин начинает молиться, когда Хван направляется в его сторону слегка улыбаясь, и парень чувствует себя так, будто он мышь, которую словил наглый кошара. — Почему вы сегодня приехали раньше? — говорит подошедший, слегка опираясь об стол кулаками. — Решили провести время вместе, это не нарушает никаких правил, — отвечает Минхо, тяжело оторвав взгляд от Хана, который, оказывается, был даже очень похож на тех, кого они только что обсуждали. — Я к вам. Хенджин садится возле Сынмина как-то слишком напыщенно. Будто он тут король, и вообще, целуйте все его ноги, почему? А просто так. Ким улавливает приятный запах какого-то горького парфюма. Видимо, он был не из дешёвых, ведь Хенджин всегда ассоциировался у него с чем-то дорогим и неприкосновенным, будто алмаз. Засранный камень, который почему-то нравится всем. Хван окидывает взглядом парней, сидящих перед ним, и с вызовом улыбается, словно разгадал какую-то загадку или сложил пазл в своей голове. — У нас тут двойное свидание, получается? Сынмин сначала не понимает суть чужих слов, поэтому несколько минут молчит. Двойное свидание? С чего бы это? Минхо и Джисон, возможно, ещё и выглядят как парочка какая-то, а Сынмин и Хенджин тут вдвоем, кто остался. Блять! — Я не соглашался быть твоим парнем, мудила! — возмущается Ким. — То есть тебя только это смущает? Киму бы очень хотелось дать по этой смазливой роже чем-то таким хорошеньким, например, как какая-то железная хуйня, которая не понятно почему торчала из стены около соседнего столика, отлично бы подошла. — А где остальные? — поубавив пыл решает, поинтересоваться Сынмин, словно ему было не плевать. — А тебе они так нужны? — слишком кокетливо произносит Хенджин. — Ну да, как бы, Джи Хё очень милая. — Я попрошу ее больше не подходить к тебе. — Ревнуешь? — неожиданно даже для себя спрашивает Ким. — Конечно, ангел. Сынмин переводит взгляд на Минхо, который задержал ложку в воздухе и, кажется, даже не двигался за все время диалога Кима с Хваном. Но этот разговор ничего не значил, потому что это были пустые слова, и вообще вместо них очень хотелось бы послать Хенджина на хуй. В забегаловку заходит часть группы, сегодня людей было даже как-то маловато, будто что-то случилось. Вошедшие бросали странные взгляды на Хенджина, а после и на Сынмина, будто были удивлены тому, что они сидят вместе. — Привет, малый, — подходит к нему девушка и сразу же даёт пять. Ким не успел даже подумать, поэтому разрешает себя коснуться. — Сегодня не гоняем, потому что готовимся к мега-гонке на окраине города, — она смотрит на Хенджина. — Я тебе потом все расскажу, — и снова переводит взгляд на Сынмина. — Мы уделали тех лошар, поэтому они объявили нам так называемый реванш. — Ого, нам с Джисоном нужно присутствовать? — Конечно, блять! — и это так воодушевленно, что Киму самому хочется скакать. — Ты с ними тусоваться будешь или к нам пойдешь? Сынмин бы очень хотел пойти вместе с ней, чтобы снова проанализировать всю группировку, но быстро передумал, когда вспомнил о Хане. Да, о нем, конечно, не забудешь, но как же хотелось это сделать, когда он общался с Минхо. — Не, я посижу со своими. Джи Хё пожала плечами и ушла в какую-то кричащую компанию пьяниц. Интересно это, конечно, все было. Катаются на байках, а выпивают, как мужики в пивном магазине. — Ты ей отказал, — начинает снова заливать какую-то хуйню Хенджин, — теперь я точно могу не ревновать. — Блять, Хван, иди ты в пизду, — Сынмин встаёт со стула и направляется в сторону крыльца. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, так скажем, освежить голову, потому что находиться с Хенджином в одной комнате даже десять минут было настолько сложно, что через минуту уже хотелось вырвать себе все волосы на голове. Дверь сзади со скрипом открывается, на что Ким лишь тяжело вздыхает. У парня, который встал рядом и оперся на перила, всегда, блять, что-то скрипело. Наверное, даже спина, ведь сколько ему там, двадцать один? Хенджин берет в руки сигарету и даже не спрашивая закуривает. Она пахнет как-то даже приятно, но Сынмин не очень хотел бы быть пассивным курильщиком. Внутри ощущалось даже какая-то завороженность. Круги дыма тянулись к высокому синему небу, которое совсем немного было затянуто воздушными облаками. Ким посмотрел на Хенджина и отметил про себя, что мужчина и вправду очень красив. Его длинные черные волосы приятно ложились на плечи и на вид были очень мягкими. Захотелось дотронуться. И голову пронзает вспышка воспоминаний. Сон, в котором Сынмин так отчаянно желал дотронуться до парня. И теперь это воспринималось слишком правильно. Ким часто себя ловил на мысли о том, что Джисон был симпатичным, и даже засранец Минхо был не плохим вариантом, но почему-то именно Хван оставлял внутри след. Он будто выжигал внутри черепной коробки свои черты лица. Его хотелось желать, его хотелось бы видеть чаще, как искусство. Сейчас парень смотрел, как рассеивается дым, который он пускает из своего рта клубками, подобно игре. Сынмин задержал на нем свой взгляд, словно его приворожили. Почему-то так хотелось простоять ещё одну вечность. В спокойствии, которое так легко принес Хенджин вместе с собой. — Ты хочешь? — он протягивает сигарету Сынмину. — Иди на хуй, — хотелось бы ответить по-другому, но Хван этого не заслуживал, даже за красивые глазки. — Блять, чувак, я не понимаю, хули ты такой обозленный на меня, — раздражается Хенджин, — я тебе нихуя не сделал. — Тебе и делать ничего не надо, тебя посылать просто так хочется, — Ким подобно Хвану облокачивается и смотрит куда-то вдаль. — Пиздец ты идиот, за спиной моим именем защищаешься, а в лицо хуйню несёшь. Сынмин сглотнул. Блять. — Я не думал, что у тебя здесь так много крыс, которые донесут это. — Это не крысы, а уши, идиот, — он струшивает сигарету, — хотя крыс здесь хватает. Может, ты одна из них? Ким замечает периферическим зрением взгляд на себе. — Мне это не выгодно. — А когда ты нахуй нашу группировку сдашь? — Мне плевать, что будет с этим местом и тобой, — он обдумывает последующие слова. — Вы мне здесь никто. — Если из-за тебя Джисон слетит, то он станет нам врагом. — Это те, кого вы, бляди, наркотиками качаете? — То, что мы делаем с ними, тебе лучше не знать, ты здесь никто. — Я знаю, — Сынмин отталкивается от перил и направляется в помещение. Напоследок зачем-то салютуя рукой. Здесь уже все были пьяные. На танцполе несколько человек кружили, параллельно путаясь в своих ногах. Некоторые из них даже чуть ли не прилетели в Кима. Благо, реакция вроде не хромает. — Джисон, мы можем уйти? — Сейчас? Кажется, Сынмин помешал их прекрасному разговору снова про какую-то ересь. В принципе было очень приятно, что парни сдружились, ведь так Сынмин сможет побыстрее сбежать с этого места, а в то же время... Да ничего. Хотелось к надоедливому Феликсу, маме, папе и к своим любимым книгам. Хотя, после таких историй было очень страшно начинать что-то читать. — Да. Джисон бросает какой-то неоднозначный взгляд на Минхо, мол, помоги мне, что с этим делать. Парень подхватывает его взгляд, а после смотрит на Сынмина. — Ты уверен, что хочешь сейчас уехать? Ей богу, они как семейная пара, а Ким их ребенок. — Да. Ли уже начал вставать, как Хан потянул его назад, чтобы тот снова сел обратно. — Сынмин, все только началось, — теперь встал он, — давай отойдем и поговорим? Ким тяжело выдохнул. Говори не говори — что-то бы изменилось, да, но так лень, эти разговоры! Просто хотелось домой, подальше от Хенджина, от Минхо, который за этот вечер стал даже не таким раздражающим, и от Джисона. Пускай потом просто сам вернётся, и вообще Сынмин не маленький, мог и сам дойти до÷÷÷÷÷÷÷÷÷
Минхо с Джисоном ещё долго не понимали, во-первых, почему Хенджин предложил забрать Сынмина, во-вторых, почему тот согласился. Но это будто и не имело смысла. Ли доверял создателю только в том случае, когда он относился к кому-то так же, как относился к Киму. Он не помнил, когда в последний раз вообще Хван проявлял к кому-то заботу или так часто открыто разговаривал. Обычно парень тусовался со своей группой и всë, да и сам он давно как-то не появлялся, словно его что-то подтолкнуло к этому. — Что ты думаешь об этом? — Я думаю, что все будет хорошо. Джисон на чужие слова улыбнулся. Верить Минхо в последнее время было как-то приятно, и Хан даже задумался о том, что у них все могло получиться, но нужно подождать будто бы ещё немного. — Они уехали минут тридцать назад, хочешь уже уходить? Хан просмотрел за тем, как парень опускает телефон экраном вниз после того, как посмотрел время. — Наверное да, мы пока ещё дойдем. Джисон помогает толстому мужчине убрать со стола. Владелец заведения был очень милым, поэтому Хан чувствовал себя безопасно в этом месте даже среди пьяных людей и даже тогда, когда их двоих предлагают подвезти. — Тебе сегодня лучше? — решает спросить Минхо, ступая по короткой лестнице. — Да, я практически не чувствовал тревожности, — спокойно говорит Хан, — не знаю, почему так. — Вот и славно. «Джисон поглядывал в окно и блуждал в своих мыслях. Сегодня ночью поспать так и не удалось, поэтому сейчас парень чувствовал лёгкую сонливость и постоянное желание зевать. За прозрачным окном все так же весело бегали какие-то дети, мимолётно проходили люди со своими пушистыми питомцами. Было приятно. Хан в большинстве случаев очень часто рассматривал разноцветных прохожих. Каждый из них имел свою историю, и только несколько хотели бы ее поведать. От этого становилось ещё интереснее, например, женщина, медленно шедшая вдалеке с гитарой на плече, могла быть какой-то начинающей звездой, у которой ещё никто не просит автографа. А мужчина с весёлым лабрадором мог быть каким-то бизнесменом. Когда первая пара практически давала свой конец, Джисон всегда замечал Минхо. Парень часто приезжал на мотоцикле, но лишь в дождь — на автобусе. Наверное, чтобы не намочить сидение или потому, что асфальт становился неприятно скольким от капель воды». Джисон проверяет, открыта ли дверь. Сынмин мог отпирать ее самостоятельно, ведь ему дали одни из запасных ключей. Ручка поддалась, поэтому они спокойно смогли зайти в помещение. Тело покрылось мурашками из-за резкой смены температуры, а верхняя одежда упала куда-то на тумбу. Парни прошли на кухню и очень удивились увиденной картине.
