Блять.
7 сентября 2025 г., 23:43
Сынмин отворачивается от Хенджина и неприятно морщится. Находиться лицом к человеку, который при первой встрече сразу же начал лапать за задницу, было так же страшно, как уронить мыло в тюрьме.
Но Хван ничего не сделал, он, лишь слегка посвистывая, явно желая того, чтобы Джисон обанкротился, шел за Кимом. От осознания того, что в этой реальности Хан снова стал человеком, у которого ни гроша в кармане, было неприятно. Парень был и вправду весёлым, постоянно улыбался, но Сынмин не раз замечал, что ему было плохо. Но каждый раз, когда он брал себя в руки, чтобы подойти и спросить, Хан просто закрывался.
В этот момент Ким всегда вспоминал Феликса. Вместе они тоже вели такую борьбу. Сынмин считал, что должен быть лучшим во всем, включая даже тот макияж, который считал до ужаса девчачьим. Но он научился и неплохо красил Джисона. Внутри каждый раз неприятно щемило, когда в такие минуты вспоминался Ликс. Становилось как-то тягостно и противно, словно Ким потерял что-то ценное, считая звёзды. Он так и не смог стать настоящим другом, который в подходящее время может обнять или помочь добрым словом. Он так и не стал тем, кто мог бы спасти из любой передряги по-настоящему, а не встать как в копанный и что-то начать говорить человеку, который не поймет, а ударит.
Сынмин снова неприятно поморщился, но теперь непонятно от чего: или от своих мыслей, или оттого, что Хенджин бросил какой-то комментарий в сторону странного приготовления чая. Ким решил, что хотел бы стать хотя бы для Хана настоящим, искренним другом.
— С чего ты решил, что чай нужно готовить, просто кинув пакетик в кружку? — Сынмин закатил глаза. — Нужно чай два раза кипятить, чтобы раскрыть его настоящий вкус.
— Ты кореец?
— А ты что, нет? — он поднял бровь и все же решил глянуть в чужие глаза.
— Кореец, но родители меня привезли в США, когда мне было четыре.
— За четыре года мог бы и выучить, — снова возмутился Ким, — и вообще это должно быть сразу в сердце.
— Хорошо-хорошо, но здесь просто бросают чайный пакетик и все.
— Странный ты.
Сынмин дал проход Хенджину, чтобы тот хозяйничал. Смотреть на это все было больно, но выбора не оставалось. Хван быстро выкинул пакетики в мусорку и облокотился на столешницу.
Ким стоял и не знал куда деть свои руки. Стоять столбом не хотелось, поэтому он сложил руки на груди, будто закрываясь от Хенджина или так, словно старший что-то не так сделал и сейчас получит.
— Как вы его делали с Джисоном, если ты так жестоко относишься к пакетикам.
— Ты мне не нравишься, поэтому я хочу придраться ко всему, что тебя касается.
Хенджин схватился за сердце и сделал вид, будто оно у него заболело, видимо, из-за чужих слов.
— Ты придурок.
— Сынмин, ты других слов не знаешь?
— Знаю. Но не хочу с тобой разговаривать, а то умру от передозировки дебилизма.
Хван на это похихикал и, словно хозяин квартиры, взял свою и чужую чашки, после поставив обе на стол. Ким провел его удивлённым взглядом, но противиться не стал. Как никак он не потратил энергии, чтобы взять, поднять, донести и прочий бред. Какое счастье.
— Расскажешь про себя? — вдруг начал Хенджин.
Сынмин снова поморщился.
— Если будешь часто так делать, то таким и останешься.
— Завались.
— Я жду.
— Как же ты меня заебал, — Ким упал головой на свою руку и что-то пробурчал.
— Тебе стоит быть полегче со словами, — начал раздражаться Хенджин.
— А то что? Ноги мне сломаешь? — поднял голову Сынмин, чтобы снова взглянуть в чужие глаза и с некой предъявой ответить.
Теперь очередь Хенджина замученно выдыхать, потому что это все заебало. Он и сам не понимал, нахуя связался с этим мальчишкой, которого был старше, судя по всему, на много лет, но это только ментально, ведь Сынмин лишь вел себя как настоящий ребенок, а вот физически...
— Тебе сколько?
— Кого?
— Не кого, а чего, — он зачем-то покрутил пальцем у виска, — лет тебе сколько?
— Хочешь знать, к кому домагался?
Хван снова не понял посыл чужих слов. Это было неделю назад, да, возможно, меньше, но как ни крути это должно было уже забыться и проститься.
— Думаю, ставить ли на тебе крест или нет.
Сынмин поднял бровь.
— Не понимаю.
— Лет тебе, блять, сколько? — снова раздражается Хван.
— Семнадцать, — он замолчал, — только, пожалуйста, не уходи от меня, любимый, — он коснулся пальцем своей губы, слегка шатаясь из стороны в сторону, имитируя из себя какую-то милашку из интернета, — а тебе сколько?
— Двадцать два.
Сынмин застыл с чашкой в руках.
— Я думал, тебе двадцать один, — он задумался, — ты же не шутишь?
— Я заканчиваю последний четвертый курс, поэтому мой возраст логичен.
Ким или не внимательно прочитал момент с возрастом Хвана, в общем как и весь текст, или просто не дошел ещё к нему, поэтому это было так до жути странно. Не знать, что будет дальше. Ведь до этого у него был хоть какой то план по соблюдению сюжета, а сейчас все настолько перепуталось, что и непонятно, когда в следующий раз ему дадут по голове.
И внутри стало как-то неприятно, тоскливо. С этим парнем он знаком не так долго, но почему-то к Хенджину тянуло. Сынмин не мог понять почему, скорее всего, ему просто очень нравилось его раздражать.
— Ну ты и старик, конечно, — Ким усмехнулся.
— Тебе ведь нравятся постарше, ангел?
— С чего ты это взял вообще?
— Или ты просто человек, которому делать нечего, или ты ходишь в университет с Ханом, чтобы посмотреть на настоящих мужчин.
— Во-первых, ни одно из предложеного не верно, а во-вторых, я по девушкам.
Ким услышал хохотание Хенджина. Впервые его смех был таким настоящим, и это должно было быть романтичным или каким-то особенным моментом, но это было так неподходяще, поэтому Ким возмущённо посмотрел на него.
— Чего ржешь, придурок?
Хван снова стал серьезным, будто не он только что заливался смехом и словно это не из его глаз только-только начинали течь слезы.
— Во-первых, ты меня так не называешь, — он решил повторить за Сынмином, но всё-таки захотел что-то добавить от себя, как загибание пальцев, — во-вторых, никакой ты не гетеро, а в-третьих, я надеюсь, ты не вешал эту лапшу ещё кому-нибудь.
— Я знаю себя лучше, чем ты знаешь меня. Разве не очевидно, что я по-лучше разбираюсь в своей ориентации?
Хенджин все так же продолжал на него смотреть, но ничего не говорил. Казалось, что мир снова замер и прошло минут так пять точно. Не много, но когда идёт какая-то ссора, это воспринимается как целая вечность.
Сынмин сглотнул, он и сам не знал, что сказать, поэтому не спеша попивал чай, смотря на Хенджина, который по всей видимости на что-то пытался решиться.
Спустя ещё пару минут старший встал и направился к Киму. Из-за того, что Хенджин пошел в его сторону, Сынмин отскочил поближе к столешнице, но быстро понял, что сам себя загнал в угол. Хван все приближался и приближался, а его лицо показывало какую-то ехидную улыбку, из-за которой по спине пробежали мурашки.
Хенджин подошёл ещё ближе и поставил по бокам от тела Кима руки, даже разрешил себе немного наклониться. Сынмин мог поклясться, что в этот момент хотел залезть на холодную тумбу, поскорее смыться от этого пожирающего взгляда. Но он так и не смог этого сделать, ведь Хван прильнул ещё ближе, чтобы опалить чужое лицо горячим дыханием.
Сердце начало отдавать бешеный ритм, и, казалось, дыхание никогда не станет расслабленным. Внутри все сжалось, но, несмотря на ситуацию, в голове блуждал лишь один вопрос: «А если что-то будет, то как изменится сюжет?»
Сынмин не был любителем быстрой любви и отношений, которые начинаются сразу после знакомства, пусть и прошла уже неделя. Но это ужасно мало! Настолько мало, поэтому можно было сказать, что логичнее оказалось бы, если бы Сынмин сошёлся с Феликсом. Или, возможно, всё-таки с Джисоном, ведь они живут уже неделю вместе и достаточно узнали друг друга. Как никак не все пары переживают момент совместной бытовухи, а парни нормально так сжились. Все лучшее Киму, а все остальное Хану.
— И что ты хочешь этим доказать? — вдруг решает поинтересоваться Сынмин, когда наполняет свои лёгкие достаточным количеством воздуха.
Хенджин двинулся ещё ближе, теперь оставалось ещё пару сантиметров до столкновения. Из-за резкого желания хотя бы попробовать, но, скорее, по причине того, что Ким испугался, он закрыл глаза. Зажмурился и покраснел одновременно, из-за чего вызвал смешок напротив.
— Ты чего тужишься? Рожаешь? — Хенджин немного отстраняется, ведь ему до ужаса было смешно, а вот Сынмину — нет.
Парень не понимал, с чего это он не оттолкнул или не сказал что-то против, ведь Хван должен был его понять. Хотя если так посудить, этому мужчине несколько раз говорилось о том, что Ким не тактильный, но тот все же продолжал. Будто дразнил своими касаниями и знал, что где-то внутри Сынмину это нравилось.
Парень долго думал о том тепле, которое расплывалось по телу каждый раз во время объятий, и это стало каким-то началом в его саморефлексии. Странно это все как-то — бояться кого-то коснуться, но желать чужих касаний в ответ.
— Все хорошо? — вдруг запереживал Хван.
Сынмин положил руки на его плечи, но не знал, что делать дальше. Они знакомы долбаную неделю, а то и меньше! Он не любил Хвана и чувствовал лишь раздражение при виде этой смазливой рожи, а сейчас и вообще вел себя как пубертатный подросток, когда заключил того в объятья.
Мужчина в его руках опешил. Он будто застыл, как статуя, перестав дышать. Сынмину стало страшно, он хотел оттолкнуть, ведь было стыдно и противно от самого себя. Вдруг он сделал что-то не так, причинил боль, когда коснулся своим телом чужого? И, кажется, его сердце тоже застыло.
Но непонятно, от чего — от Джисона вместе с Минхо в дверях или от осознания того, что Хенджин обнял его в ответ.
Хан смотрел как-то удивлённо, а Ли лишь на момент округлил глаза, вернув свое обычное выражение лица.
— Давайте заканчивайте вот это все, — вдруг произносит Джисон и машет рукой, будто говоря «побыстрее».
Хенджин, судя по всему, неохотно отодвигается и бросает на Сынмина взгляд, которого парень прежде не видел. В его глазах мелькнули маленькие огоньки, которые быстро пропали, когда Хван посмотрел на двоих зашедших парней.
— Ничего здесь такого не было, — отзывается он, — как потусовались?
— Вполне нормально, но после все снова набухались и начали рассказывать про какую-то там гонку, — решает ответить Хан и положить белые пакеты из продуктового на диван, — вот зашли, купили всякой фигни, чтобы скучно не было.
Сынмин, как ребенок, подбегает ближе и пытается рассмотреть, что же принесли старшие.
— Можешь разложить по шкафчикам, все равно уже выучил дом.
Ким слушается Хана, поэтому быстро достает с пакета печенье, пару пачек чипсов и одну бутылку какой-то газировки, которую прежде он никогда не видел. Ну это США, что ж ещё?
— Минхо, почему не помог Джисону принести такие сокровища? — издевается Хенджин.
— Он сказал, что сломает мне руки, если я это сделаю.
Хан бросает на него удивленный взгляд, будто такого не было и пихает парня локтем, чтобы он помолчал. Но Хван уже успел посмеяться и снова посмотреть на Кима, который неспеша подошёл и что-то начал бормотать.
— Вы уже свалите, может? — он бросает взгляд на Минхо, а потом на Хвана. — У нас, похоже, с Джисоном появились неотложные дела, такие, как съесть эту гору, — он демонстративно потягивается, а после устало зевает.
Хан бросает взгляд на часы в форме сердца. Он так и не понял, почему мама купила под цветочную кухню именно их, но в этом явно что-то было.
— Уже поздно, пусть они останутся у нас, — больше не предлагает, а утверждает Джисон, когда смотрит на друзей.
Сынмин уже открывает рот, чтобы начать протестовать, как его затыкает Хенджин, накрывая его рот своей ладонью.
— Отличная идея. Минхо как раз без байка, — он слегка щурится, потому что Ким что-то непонятное делал с его рукой и всячески пытался вырваться на свободу, — не устали ходить?
— Да нет, нормально все, — отвечает Минхо, параллельно пожимая плечами.
— Ты все дорогу ныл, что устал! Иди домой к себе тогда! — кричит Хан.
Минхо падает на диван и бормочет что-то несвязное под нос, что он на самом деле устал и очень хочет спать, а идти домой нереально лень.
— Ну тогда все, остаётесь у нас.
Хенджин не понимает сказанные слова, поэтому показывает пальцем на себя, будто спрашивая «Даже я?»
— Ты тоже, потому что нефиг ходить ночью по городу, мало ли что.
Сынмину такой расклад одновременно и нравится, но и хочется снова пойти поспать где-то там на улице, только бы не с Минхо или Хенджином.
Чисто для сюжета было бы фантастически сделать так, чтобы Ли спал с Ханом, ведь, может, они там немного сблизятся, поболтают и что-то там случится, это уже кому насколько фантазии хватит. А вроде бы и была вторая сторона медали — Сынмин останется с Хенджином, который зуб точит, чтобы вытрахать Кима. Ну камон, сначала он кладет руку на задницу, потом это, ещё и касается постоянно как-то странно, что на душе то неприятно, то хорошо становится. Слишком сложно и ненаучно, поэтому думать об этом совсем не хочется.
— Кто с кем спать будет? — спрашивает вечный пубертатник, а именно Хван.
Джисон задумывается, и в этот момент Сынмин начинает молиться на то, чтобы он выбрал его как соседа по кровати.
— Давайте просто лотерею сделаем и все, — предлагает по-прежнему лежащий на диване Минхо.
Хан ему улыбается, и от этой улыбки так противно, ведь старший снова бросил Кима на произвол судьбы, которая явно сыграет не в его сторону.
Джисон быстро качает какую-то лотерею на телефон, вводит имена и как-то слишком довольно улыбается.
— Я сплю с Минхо, а Сынмин с Хенджином.
Ким снова хочет что-то сказать, но ему опять закрывают рот ладонью.
— Ну и чудесно, все за? Все за, поэтому давайте займёмся чем-то другим.
Сынмин готов был откусить этому паршивцу руку.
Джисон на слова Хенджина довольно кивнул головой и посмотрел на Минхо, который, видимо, вообще не собирался вставать.
— Он уже себе место нагрел, поэтому спать будем мы с ним здесь, в прочем, я здесь всегда теперь сплю, а вы в моей комнате, — пробормотал Хан.
Ким был готов поспать где угодно, хотя это громко сказано. Он был готов поспать где угодно, где нет Хенджина, мало ли, что этот недоумок мог сотворить.
— А мы не можем поспать все вместе у тебя в комнате? — не теряет надежды Сынмин.
— Нет. Комната маленькая для нас всех, а кровать банально не выдержит. Но посидеть все вместе и поиграть во что-то мы могли бы.
Они все вместе направились в комнатушку Джисона. Ничего особенного в ней не было, но Хенджин как-то сильно удивился какой-то там атмосфере, которую здесь навеял Ким, и что это супер классно и он бы тут жил, соответственно, если бы тут жил младший. Сынмин на это недовольно фыркнул и снова пожалел о том, что вернулся в ту ночь под порог Джисона, чтобы продолжить с ним сожительство.
Парни начали перебирать в голове игры, сразу предлагая какие-то банальные для ночёвок такие, как карты или бутылочка, в которую никто не захотел играть. Но Минхо хотя бы попытался, сделав такое предложение.
— Давайте просто в «правда или действие», сколько можно уже? — стонет Ким.
— Кто не выполняет, тот лижет ободок унитаза, — предлагает Минхо.
— Фу, это противно, — снова недовольствуется Сынмин и смотрит на такое же возмущённое лицо Джисона. Ну хоть здесь он был за него.
— Мы можем просто так поиграть. Но при этом если будет невыполнено задание, то задать что-то хуже или спросить что-то очень жестокое, — все же впервые предлагает что-то умное Хван. И Сынмин думает о том, что парень, кажись, начал эволюционировать.
— Значит, так и сделаем, — выдает вердикт Джисон.
— Хан, а разве нам завтра не в универ?
— Ну если ты хочешь пойти туда в субботу, то пожалуйста, а так нет.
Ким снова недовольно стонет и вспоминает про то, что та самая какая-то супер крутая и напряжённая гонка как раз же выпадает на выходные. Поэтому есть вероятность того, что парни не только эту ночь проведут вместе, а ещё и следующую без остановки. Из-за этого становится как-то противно и внутри растет раздражение. Хули Сынмин вообще это должен терпеть, если ни на Джисона, ни на Минхо, ни на идиота Хенджина он не подписывался. Пусть сюда гонит Феликс, который сразу бы обоссался при виде Хана и Ли, а после потерял сознание. Ну или наоборот, кто его вообще знает.
Парни сели в какой-то незамысловатый круг, раскрыли пачку чипсов со вкусом обожаемого Сынмином краба и какой-то там ещё, ему не интересно. Минхо, как настоящий гость, выступал в роли бармена, каждый раз подливая сладкую воду кому-то в стаканчик, даже если был выпит лишь глоток.
Никакого алкоголя или сигарет, которые не очень любил Ким. Все было как-то слишком спокойно, и парни задавали достаточно нормальные вопросы, потому что Сынмин был уверен в том, что первый вопрос будет или про девственность, или про то, нравится ли кому-то кто-то.
— Джисон, — начинает Минхо, — правда или действие?
— Правда. Я больше не хочу кукарекать в окно, — он отпивает немного газировки и ставит ее на пол.
— Тебе нравится в группировке?
Джисон задумался, и не на каких-то там пару секунд, а на минуту так точно.
— Не сказал бы, что очень, потому что в мой распорядок добавились невысыпания, к тому же практически всю работу делает Сынмин, поэтому мой ответ будет «немножко».
Ким задумался над ответом Джисона. Когда они оба присоединялись к этому месту (его можно было звать уже сектой, из которой невозможности уйти), им обещали неприкосновенность и кучу денег.
Второго они и вправду получают достаточно, ведь Сынмин вообще впервые держал столько купюр в своей руке. Возможно, через время они бы начали зарабатывать ещё больше, ведь пока что их популярность была до ужаса маленькой. Насчёт первого можно было уже задуматься, потому что недавно их снова тронул громила Джо чисто по приколу. И что с этим можно было делать, так ничего, даже угрозы с упоминанием Хенджина не работали. Похоже, этот парень был не создателем, а ещё одним куском дерьма в шайке.
— Ну хорошо-о, — протянул Джисон, после того как взглянул в глаза Минхо, который о чем-то задумался, — Сынмин, что насчёт тебя?
— Я выберу действие.
Хан ехидно улыбнулся, но Ким ему верил. Этот парень стал ему уже как старший брат, которого у него никогда не было.
— Попрыгай пять раз на одной ноге, покрутись пятнадцать, похлопай в ладоши три раза и посмотри под подушку, там будет айфон, — свою фантазию Джисон решил заесть кусочком шоколадного печенья с какой-то химозной вишней.
— Пиздец, — рассмеялся Хенджин.
— То-то ж.
Сынмин сделал все так, как ему сказали, не нарушая список по приказу, потому что прыгать, пускай и пять раз, было уже слишком энергозатратно, тем более когда ты не занимаешься спортом.
— Все, а теперь иди нахуй, — свои навыки физкультуры он заел чипсиной, которые уже заканчивались.
— Теперь все калории, которые ты скинул, вернулись, — делится наблюдениями Минхо.
— Ты хочешь сказать, что я толстый?!
— Так, ребята! — обращает на себя внимание Джисон. — Не обижайте тут друг друга. Оба, блин, как спички сидят тут и возникают.
— Так, а где айфон?
Хвану так и хотелось сказать, что он идиот, но Сынмин тактично промолчал.
— Ну эльфы украли, значит, — Ким рассматривает друзей, чтобы выбрать новую жертву, отряхивает руки от кусочков еды, а потом смотрит на человека, которого уже прозвал своим злейшим врагом, — Хенджин, объясни мне вашу чёртову иерархию в группировке, а то нихуя не понятно!
Хван удивлённо на него смотрит. По нему видно, что на такой вопрос он не имеет права отвечать. Хотя в чем тогда смысл пользоваться положением создателя?
— Это логично, что мы должны знать, кто выше нас, а кто ниже, — подбивает его Ким.
— Хорошо, — он сглатывает, а потом медленно начинает говорить переводя взгляд от одного парня к другому. — Есть создатели, сколько их, я говорить права не имею, потому что это опасно как и для вас, так и для нас, ведь много кто точит свои зубы на отшельников, — он смачивает губы в газировке. — Высокий уровень — это только те люди, которые учатся на третьем или четвертом курсе, но только при условии, что с первого курса.
— А Джисон может стать высоким уровнем, если он, условно, уже заканчивает первый?
— Смотря как себя покажет. Вообще да, нет правила, которое это опровергает. Не сразу же гнать к нам, как никак есть ещё группировки.
— Например?
— Это уже второй вопрос, который не раскрывает этот, а даёт доступ к его второй ветви, — умничает Хенджин. — А! А ещё в высокий уровень входят только те, кто выигрывал у других. Можно сказать, что именно в гонках с другими группировками, три раза. Вот. Средний — это третий и второй курс, тоже с первого. Но отличие в том, что это могут быть только те, кто гоняет с кем угодно.
— То есть высокий уровень гоняет только с другими?
— По большей части. Это гонщики, которые реально хороши, потому что не пойми кого не ставят с другими, но учтите, — он прошёлся взглядом по всем, — гонки с другими группировками — это реальный хардкор. Там таких можно повстречать, что лопнете!
— Лучше тебя? — смеётся Сынмин.
— Увидишь меня в заезде и поменяешь свое мнение, — он подмигивает, — низкий уровень никуда не девается. Это люди, которые пришли позже, чем первый курс, они обычно не гоняют, а просто как публика участвуют. Вы часто можете увидеть то, как они садятся к кому-то, — он задумался, — например, Уен такую подловил.
Комната залилась лёгким смехом.
— Дно уровень — это как Джо. Вообще их имён никто не знает и не должен знать, просто этот придурок слишком «круто» избивает, — он показывает кавычки пальцами. — Это любой курс, они не гоняют, а используются группировкой как обычные выбивалы. Почему кто-то хочет им стать, никто не знает. Они, условно, как позорники. Очень много раз попортили мнение о группировке, но мы нуждаемся в их работе.
— А что будет с теми, кто не слушается?
— Я ответил на твой вопрос, все, давай, пока, — салютует Хван.
Сынмин хмуро на него смотрит. В их вот этой секте явно происходят какие-то мутные дела, про которые Хенджин не рассказывал. И это понятно почему, наркотики это такое дело, но употреблял ли их Хван? Почему-то этот вопрос засел в голове, поэтому Ким решил, что постарается найти ответ на него позже.
— Теперь твое время читать мне поэмы, как я тебе, — ехидно улыбается ему Хенджин.
— Минхо, так а ты какой уровень? — интересуется Джисон, пока те двое что-то начинают бурчать друг другу.
— Я средний, но ни разу не гонял с другими.
— Что ты рассказываешь! А Сельма кому проиграла? — обращает внимание на чужой диалог Хван.
— Ну разве что только она, но больше я не хочу.
— Почему? — Хан хочет заглянуть в чужие грустные глаза, но его останавливают.
— Ничего такого, это секрет фирмы, — говорит Хенджин.
Теперь у Сынмина было два нерешённых вопроса. Он не помнил такого в книге, и вообще смысл был на нее уже ложиться? Все настолько спуталось. Ну значит, и Джисона никто не должен закрывать в кладовке, минус лишняя травма. Ким себя даже успел похвалить за то, что стал псевдопсихологом.
— Сынмин, ты как в США попал, если из Кореи?
Ким чуть не подавился газировкой. Такой вопрос он не то чтобы не ждал, он даже не думал, что его кто-то может задать. Вроде он старался сделать видимость, что отсюда, и все даже получалось, ведь в их университете было достаточно учеников из разных стран, а в группировке вообще половина корейцы. Интересно, почему?
— Родители сказали, что я задолбал их химией, вот и выгнали.
Сначала Хенджин смотрит на него так, будто в его голове происходит загрузка сказанного, а потом он хмурит брови. Слишком глупый, и Киму почему-то кажется это милым.
— А если серьезно?
— Ответ был?
— Частичный.
— Ну вот и все.
Сынмин мысленно показывает ему фак.
— Так, а хули я опять?
— Ну все, трындец нам, — подаёт голос Ли.
— Тебя слишком мало, молчишь много, — возмущается Ким, — ты девственник?
Лучшая защита это нападение.
— Во-первых, я ничего не выбрал, а во-вторых, нет, чувак, мне двадцать один так-то.
Разница с Джисоном получается года два. Сынмин ставит в голове галочку в положительную сторону его взаимоотношений с Джисоном. Ну хотя бы не пять лет, как у Кима с Хваном. А почему вообще мысли в это русло зашли?
— Задавай ты теперь кому-то.
— Хенджин, так мы теперь друзья? — слишком по-щенячьи смотрит на него Ли.
— Закати губу.
Минхо на глазах сдувается, поэтому, чтоб не продолжать игру в какой-то неловкой обстановке, да и тем более уже надоело, они решают принять душ и продолжить очень увлекательные беседы уже в пижамах, которые любезно предоставил им Джисон. Кажется, у этого парня гардероб, как сумка у Мэри Поппинс, потому что такое количество шмотья Сынмин больше никак не мог объяснить.
— Может, посмотрим что-то? — сразу взяв в руки ноутбук, предлагает Хан.
— Мы ещё даже не согласились, — говорит Сынмин, но без доли какой-то злобы, просто как-то устало.
— Все и так согласны, а кто нет, то пока, потому что я уже не знаю, как вас развлекать.
— Можешь станцевать стриптиз, — несвойственно для себя говорит Ким и плюхается на кровать.
— Хенджин, садись возле него. Чтобы, если кто-то из вас заснет, мы с Минхо никого не будили, — он переводит взгляд на Кима, — что ты бровями играешь?
— Надеюсь, он играет для того, чтобы ты с Ли был, а Сынмин со мной, — будто это самая обычная вещь, говорит Хван.
А Сынмин теперь смотрит на него с неприкрытым отвращением.
Посмотреть они выбрали какой-то старый американский фильм про убийц и детективов. Сюжет заключался в том, что дочь убила свою мать. Но зачем и почему не было понятно даже в конце. И фильм сам по себе был странным, с какими-то неподходяшими вставками и нереалистичной кровью, которую легче было назвать кетчупом, хотя, скорее всего, это он и был.
Джисон на протяжении этого ужаса старался комментировать происходящее и с таким восторгом, словно ему самому это все очень нравилось.
Сынмин из-за недосыпа начал клевать носом ещё в середине. Сонливость приходила как-то резко, он мог просто сидеть, а потом резко падать в миниобморок и снова просыпаться через несколько секунд.
Слава богу, что этого никто не заметил и, как бы это ни было глупо, Сынмин очень надеялся на то, что Хенджин каким-то магическим образом не заметил его на своем плече, когда Ким всё-таки разрешил себе заснуть.
приятное ощущение внутри от осознания взаимных чувств.
— Серьезно?! — будто не верит Минхо, но все равно улыбается.
— Сейчас лицо треснет. Но если серьёзно, то я считаю, что да. У вас все может получиться.
Не может, блять, а получится! На самом деле хочется сказать, но нельзя. Сынмин до сих пор боялся, что мир схлопнется, если кто-то узнает о том, что они просто глупые персонажи книги, а не реальные люди.
— С чего ты это взял?
— А ты не уверен в том, что можешь кому-то понравиться?
Минхо почему-то задумался. И в этот момент Киму стало его даже как-то жалко. Вряд ли этого парня кто-то принимал таким, какой он есть с каждым изъяном. И цитата «На каждый недостаток найдется свой любитель» почему-то здесь звучала немного нелепо.
— Хочешь мороженого? — предлагает Сынмин, чтобы хоть как-то загладить вину за свои прошлые слова.
— Только если ты платишь.
Ким закатывает глаза, но совсем не по-злому, а даже с каким-то азартом.
Они заходят в маленький продуктовый магазинчик, где при входе висел колокольчик, оповещающий о приходе клиента. Эта деталь была настолько странной и какой-то настольгичной, что заставила Сынмина вспомнить свое детство.
Они подходят к морозильной камере. Ким замечает, как Ли берет шоколадное мороженое. Вкус у этого парня однозначно есть, ещё с учётом того, что он взял не самую дорогую сладость, хотя мог себе позволить выбрать что угодно, зная, сколько Ким зарабатывает.
— Как ты попал в группировку?
— Начал увлекаться мотоциклами ещё в лет пять, когда отец купил BMW R12.
— Эта же модель была во второй мировой, да?
— Да, я сам не знаю, откуда он его взял, — Минхо пожимает плечами и направляется к кассе.
Кассирша, как обычно, предлагает пакетик, который никому был не нужен. На улице погода достаточно теплая, поэтому мороженое могло расстаять достаточно быстро. К тому же есть они его собирались по пути, а не когда-то потом.
— Ты так и не ответил на вопрос, — сказал Сынмин, когда они вышли из магазина.
— Мне очень нравилось ездить с ним в коляске, а после в шестнадцать мне купили личный. Так я и попал в группировку, — он распаковывает мороженое и чуть отходит, чтобы выбросить разноцветную упаковку, — начал зарабатывать самостоятельно с помощью гонок между своих, вот и заработал себе на Кавасаки.
Теперь было понятно, откуда у обычного студента был нормальный такой спортивный мотоцикл, на который заработать иногда не мог даже взрослый. Наверное, у Ли очень большая сила воли, раз он смог удержать в своих руках так много купюр.
— А ты откуда тут взялся? — решает спросить Минхо, — видно же, что ты не отсюда. В плане, ты будто не отсюда совсем.
Сынмин сглатывает. Мысли в голове застыли, а рот приоткрылся в молчании. Как ответить на это, ничего не находилось, ведь как объяснить кому-то, что Ким попал сюда, сам не зная как. Да и как бы ему вернуться домой обратно, он тоже не знал.
— Это будет секрет, рано или поздно ты обо всем узнаешь.
Ли пожимает плечами и продолжает идти в сторону своего дома.
— Что ты чувствуешь к Джисону? — напрямую спрашивает Ким, из-за чего Минхо останавливается.
— Он мне нравится, но я не могу сказать, что люблю его.
— Тогда почему ты решил его привести в группировку, чтобы таким способом защитить?
Ли продолжает свое движение, из-за чего Ким подбегает к нему ближе, чтобы лучше слышать, ведь проезжие машины были громче следующих слов парня.
— Не знаю, он за такое короткое время стал для меня слишком близким человеком, — он выдыхает, — мне хочется его касаться, постоянно с ним разговаривать, но это не любовь, понимаешь?
Сынмин переводит его слова на себя. С Хенджином было практически так же, как у Минхо с Джисоном. И от этого почему-то становится не по себе.
÷÷÷÷÷÷÷÷÷
Когда Сынмин погрузился в сон, словно младенец, Хан вместе с Минхо решили оставить комнату на Хенджина. Джисон знал, что сонный Ким ничего бы и не сделал, но пусть так, на всякий случай. Повезло, что на кухне был нормальный диван. Он был раскладным, потому что родители Джисона, когда переехали в эту квартиру, поставили себе нормальную кровать в комнату, а диван, на котором спали предыдущие хозяева, перенесли на кухню. Все равно мебель была достаточно новой, но спать все таки на таком матрасе мисс Хан было неудобно. Поэтому, поорудав связями, они раздобыли достаточно хорошую кровать в свою спальню. Ну как никак спать в кровати своих родителей Джисону не хотелось, поэтому все время пребывания Сынмина в его доме он спал просто на диване на кухне, даже не раскладывая, потому что было лень. Тем более утром он стал собираться впопыхах, ведь нужно было накормить не только себя, но еще и Кима. — Чудное у тебя здесь местечко, — Минхо помогает Хану расстелить новую простынь. — Главное, чтобы тебе удобно было, — улыбается Джисон. Они бросают две подушки и большое одеяло. А после ложатся сами. Говорить было не о чем. Все их общение как-то складывалось на группировке, и, пускай диалоги один на один у них уже были, все равно чувство неловкости не отпускало. Они оба лежали на спине, Хан отбивал какой-то незамысловатый ритм пальцем и смотрел в потолок. За всю свою жизнь в этом доме ему не приходилось его рассматривать настолько сильно. Но, возможно, это хорошо повлияло на знания о его доме, потому что теперь он мог с точностью сказать, в каких местах сыпалась краска. Минхо же просто лежал и, кажется, думал о чем-то сложном, ведь парень то хмурил брови, то разжимал, то губу свою прикусывал практически до крови. В общем, заняться ему было чем, похоже. А Джисон не хотел отвлекать. Каков шанс того, что Ли не строит план по захвату или спасению мира? — У тебя есть какие-то домашние питомцы? — разбавляет тишину гений мысли. — Да, собака. Минхо приподнимается и удивленно смотрит в лицо Джисона, из-за чего парень немного смеётся. — И где она? — кажется, парень был готов прямо сейчас побежать к животному, чтобы посмотреть и пощупать. Возможно, он бы его и понюхал, чтоб точно знать, что он реален. — Спит сейчас с Хенджином, — улыбается Джисон, — на голову мне свалился и все, представляешь! Минхо на глазах поник. Ему ну точно не хотелось бы гладить Кима по головке, потому что парень сразу же руку откусит. И вообще он странным каким-то был. Не тактильный и помешанный на мотоциклах. Нет, возможно, с Ханом он был более открытым, но эта мысль не отпускала голову Ли. — А у тебя есть? — через какое-то время спрашивает Джисон. — Нет, но я очень хотел бы себе кого-то завести. — Почему сейчас это не сделаешь? — Все очень сложно, — он снова ложится на спину. Джисон кивает. Теперь тишину прерывает звук уведомлений. Хан сначала удивляется, ведь обычно ему никто не писал, а потом он понимает, что тут как бы Минхо рядом лежит. И скорее всего это ему. Ли недовольно приподнимается и берет в руки гаджет. Хан немного смеётся, когда на свету видит сморщенное лицо старшего. Минхо, что-то быстро напечатав, направил взгляд на Джисона. — Некрасиво заглядывать в чужие телефоны, — они встречаются глазами, и Хану хотелось бы их отвести, но он держится, — тебе интересно, что здесь? Он протягивает разбитый телефон Джисону и кивает, чтобы тот взял его в руки. — Можешь посмотреть, раз ревнуешь. Хан слышит чужой смешок, когда случайно переводит взгляд на гаджет. Стекло неприятно лопнуло прямо на передней камере, теперь понятно было, почему большинство членов группировки не хотели фоткаться на него, ведь трещина делала снимки немного размытыми. — Ты дебил? Какое ревную? Во-первых, у тебя здесь открыта переписка с Джи Хё, с которой ты точно мутить не собираешься, а во-вторых, мы друзья, — после произношения последнего слова внутри почему-то появляется горечь. Минхо плавным движением приближает к себе телефон. Хан чувствует себя третьим лишним, когда Ли снова что-то набирает своими длинными пальцами. В этот момент почему-то вспоминается, как Минхо держит руль мотоцикла, из-за чего по телу проходится мелкая дрожь. Теперь Хан не мог себе ответить на вопрос, нравятся ли ему плохие парни. Ли был не самым отбитым и явно мало вступал в драки, но в Джисонов список задир влетел как-то очень даже быстро. Минхо словно ещё не открылся достаточно, чтобы Хан мог точно сказать, нравится ему он или нет. Возможно, именно из-за этого парня он сможет поменять свое мнение о том, нравятся ли ему вообще такие люди. — Может, поболтаем? — Минхо убирает телефон на стол, который они оба подвинули, и переворачивается на левый бок, чтобы смотреть на Джисона. — Звучишь как-то жалобно, — улыбается Хан. — Ой все, я понял! — Ли дуется, как маленький ребенок, заставляя Джисона засмеяться. После парень вообще отворачивается от Хана спиной и что-то недовольно бурчит под нос, мол, извиняйся или проваливай. Джисон не знает, в какой момент его руки захотели дотронуться чужого тела и почему он обнимает теплого, как грелка, Минхо. Хан не знает, захотелось ли ему резко тепла, а может быть, от Ли приятно пахло любимым малиновым шампунем. А может, он просто перестал себе противоречить.÷÷÷÷÷÷÷÷÷
Сынмин просыпается в поту и снова не понимает, где он, кто он и зачем он вообще здесь находится. Нет, однозначно просыпаться в доме Хана вошло уже в привычку, как и видеть чужое заспанное лицо каждый божий день. Но сейчас перед ним точно не этот заучка, а придурок, который во сне пускает слюни! Никто бы не поверил Киму, если бы он решил такое рассказать, а телефона как на зло не было. Хотя, может и к счастью, потому что после содеянного он бы точно получил по лицу. Хенджин спал как слон, больше сравнений не нашлось в голове Сынмина. Хотя его можно было ещё назвать морской звездой, но на самом деле эти жители океана не спят: их сон — это больше какая-то фаза энергосбережения, а не как человеческий отдых. В общем, все сложно, поэтому не пудрим мозги ещё и ночью. Но Хван и вправду был звездой. Когда он куда-то заходил, многие поднимались с мест. Большинство относились к нему с таким уважением, словно он не создатель какой-то незначительной группировки, а президент всех США. Но Сынмин считал его обычным, ему было плевать, кто его мать, кто его подруги и так далее. Он самый обычный, и это не изменить. Но почему с ним чувствовалось тепло? При нелепых касаниях или объятьях по телу расплывалось что-то, что Сынмин никак не мог понять. Он мог бы назвать это выбросом окситоцина и прочего, но будто бы не то. Ким, возможно, как-то мог бы назвать это любовью, но такие чувства он ощущал ещё и с Ликсом, но будто бы что-то другое все же было. Например, с Феликсом тепло появлялось только при долгих объятьях, а с этим идиотом сразу же. Сынмин решает, что просто потихоньку сходит с ума, ведь видеть перед собой живых персонажей книги — это уже ого-го какой диагноз! Ким просыпается от неприятного холода в своем теле. Кажется, за время сна он выполз из под одеяла, поэтому сейчас тело требовательно просило вернуть его на место. Парень лениво трет глаза, а после открывает. Кажется, ему снился какой-то бред про чувства к Хенджину, про скуку по Ликсу и какие-то там звёзды морские. Он открывает глаза и снова перед собой видит Хвана. Он все так же повернут к нему лицом, но теперь тактично не пускает слюни на наволочку. А идея засунуть что-то ему в рот только сейчас посетила мысли Кима, жаль, что его голова ночью выбрала быть забитой какой-то чушью, вместо реально важных вещей. — Проснись и пой, лошара, — говорит Сынмин и ждёт реакции, которой не было. Он лениво потягивается, а потом понимает, что его звездный час наконец-то настал. Это время, когда можно отомстить за все, блять. За весь бред, который этот недоумок сделал! Сынмин тихонько спускается, чтобы не разбудить Хвана и направляется на кухню. Там, к сожалению, не лучше, потому что перед ним картина из тех, которых принято называть «ай мои глаза!», потому что именно их, Сынмину кажется, только что изнасиловали. Джисон, спокойно лежащий на груди Минхо, был слишком довольным, Ким очень надеялся, что ему просто снилось что-то хорошее. Хотя данная картина была к счастью. Минхо с Ханом скоро сойдутся, поэтому Ким попадет обратно домой, и все будет чики пуки. К тому же это значит, что Джисона никто не должен избивать дальше для соблюдения сюжета, и вообще жить он будет как принцесса со своим принцем на мотоцикле. Это правда подкупало. Теперь их будить было как-то даже совестно, как никак Минхо тоже очень крепко спал на первый взгляд. Что-то себе бурчит под нос и совсем не подаёт признаков, которые говорили бы о том, что парень против чужой закинутой ноги на себя. Спали они, конечно, как коалы. — Блять! — выкрикивает Ким, когда чувствует чужие руки на своем плече, а после быстро оборачивается, чтобы увидеть сонного Хенджина, который, кажется, моргал как жаба. — Доброе утро, — он зевает, поэтому убирает руку с чужого тела, — ты такой милый с утра. И он уходит так, будто ничего не было, но лишь покрасневшие уши Кима говорят о том, что это правда были реальные слова, а не очередной сон. — Сынмин, — тянет Джисон. Парень готов был ещё раз матернуться. Ну сколько можно со спины появляться! — Что такое? — Сделай чай, пожалуйста. Сынмин на это фыркает и уходит. Только сейчас Хан понял, в каком положении находится. Не то чтобы это было неожиданно, судя по тому, как они заснули, но все равно обнимать человека, который вообще не нравится, было странно. — Минхо, — пытается разбудить его Джисон полушепотом, который совсем не помогал. Лежать так было приятно. Минхо теплый, словно кот, посапывал. Хан словил себя на мысли, что ему нравится смотреть на беззащитного Ли, который доверил ему слишком много, ложась рядом. Интересно, Минхо бы всегда был с ним, если бы все получилось? Фиолетовые волосы парня постепенно смывались, показывая натуральный шоколадный цвет. Джисон хотел бы дотронуться до чужого лица, чтобы ощутить кожу к коже, но быстро себя останавливает, когда Минхо просыпается. И он находится так близко, что Хан задерживает дыхание. Только сейчас Джисон заметил на его лице маленькие родинки, каждую из которых хотелось поцеловать. Но он не может этого себе позволить, ведь они не в тех взаимоотношениях, и это Ли Минхо, который, Джисон уже точно не знает, стоит его или нет. — Уже утро? — сонно спрашивает парень, вызывая у Хана смешок. Джисон не отстраняется, хочется продлить момент ещё немного. — Да, поэтому стоит вставать, — противоречит сам себе Хан. — Не хочу, — Минхо поворачивается к нему лицом и обнимает, слегка придавливая к своей груди. В этот момент Джисон чувствует себя словно в большом коконе, который никто не сломает. Так безопасно находиться рядом с Минхо, и теперь парень уверен в том, что Ли будет с ним всегда. Но откуда такие мысли и ощущения, он не знает. Неужели это из-за обычного объятья? А может, это из-за отношения Минхо к Хану? Парень всегда слушал его, никогда не перебивал, даже если это было срочно. Они вместе уезжали даже с самой веселой вечеринки, и Ли всегда предлагал свою помощь, даже тогда, когда было сложно помочь. Он запоминал каждую мелочь и показывал это действиями. Возможно, для счастья этого было бы достаточно, чтобы Джисон влюбился. Он понял, что сбился со счета времени, когда их любезно позвал Сынмин, крикнув: «Вы скоро, придурки?» Размеренное дыхание Минхо по-прежнему не хотелось прерывать, но и портить Киму психику снова привлекало меньше. Но если так посмотреть, ее испортил бы им Сынмин, своими словами или действиями, например, ведро холодной воды на голову или перетягивание простыни. Кто сильнее — он или два лежащих тела. — Минхо, нужно вставать, — так же тихо произнес Хан, надеясь на то, что Минхо его услышит. Он почувствовал холод комнаты, когда Ли отстранился. Внутри стало неприятно, но Джисон виду не подавал. — Как тебе спалось? — он все же решает поинтересоваться. — Хорошо, — улыбается ему Минхо. И на душе становится приятно. Ли с Джисоном вместе собирают диван, а после уходят в ванную, чтобы привести себя в порядок, к тому же Минхо не знал, где взять даже обычное полотенце. — Это ты что такое на лицо натягиваешь? — Маску. — И зачем она тебе? — удивляется Ли. — Для увлажнения. Когда мы начали ездить на байках, у меня кожа стала как Сахара. Джисон через отражение увидел, как Минхо погрустнел. — Давай и тебе сделаем? Хан видит кивок, поэтому быстро достает из ящичка ещё одну. — Держи. Минхо как-то неуверенно берет вещицу из чужих рук. Медленно распаковывает и достает маленький квадратик, который с трудом разворачивает. Джисон в этот момент старается сдерживать улыбку, но она вовсе не насмешливая получилась, а нежная. Наблюдать за Ли, который так тщательно старается разобраться в маске, будто это какая-то формула в физике, было чудным. — Тебе помочь? — все-таки спрашивает Хан после нескольких секунд. — Да, пожалуйста. Джисон снова улыбается, но старается это скрыть за кулаком, а после берет из рук Минхо маску и раскрывает. — Чтоб ты был у меня персик-конфетка, нужно немного обрезать. Хан берет маникюрные ножнички в руки и аккуратно разрезает маску, а после прислоняет к чужому лицу, слегка прижимая. Пальцы нежно касаются чужой кожи, и Джисон чувствует тепло. Минхо всегда был таким, словно кот. Даже сейчас, когда он слегка ластится своей щекой к чужой ладони, совсем чуть размазывая гель, Хан видит в его глазах блеск. Возможно, это были сами звёзды, которые блестят в темном небе. Это было так завораживающе. Его пальцы останавливаются, когда маска полностью прилегла и могла держаться самостоятельно. Но собственное лицо приближается, во взгляде напротив хочется утонуть, забыться и больше никогда не видеть чего-то иного. Минхо даже не моргает, когда Хан опаляет его своим горячим дыханием, которое идёт в контраст с холодной сывороткой на ткани. Ему самому хочется приблизиться и ощутить Джисона во всех смыслах, но их прерывает громкий звук. Кажется, кто-то что-то уронил, и это было явно что-то тяжёлое. Джисон отстраняется, бросая нежную улыбку Минхо. На кухне с самого начала дня царил балаган, будто здесь пробежалось стадо оленей и один, похоже, остался. Джисон наблюдал как раз за одним из них, а именно за Сынмином, который был готов швырнуть в Хенджина одну из тарелок. Зачем она ему с утра, когда они все вместе собирались просто попить чая, Хан не знал. — Что уже произошло? — спрашивает сонный Минхо и сразу же зевает. По цепной реакции эта эмоция проходится по всем присутствующим. — Этот идиот делает чай неподобающе! — он обращает внимание на вошедших. — Бля, чо с вами? — он заливается смехом. Хан тяжело вдыхает. — Сынмин, у нас делают так, у вас делают так, тебе же нравится чай в США? — Да, но к этому придурку я буду пререкаться по каждому поводу, потому что он меня бесит. Теперь вместе с Джисоном вздыхает и Хван. Кажется, Кима было невозможно поменять и переубедить. И все это было так странно в голове Хенджина, ведь при нем Сынмин иногда давал слабину, которая до боли нравилась. Именно из-за нее он продолжал быть рядом, ведь это был будто настоящий Сынмин. Не тот, которого он из себя строит и скрывает за оскорблениями, а тот, который обнимает или извиняется с помощью действий, но только не словами. Тот Сынмин, с которым можно было посмеяться с какой-то глупости и знать, что никто не осудит. Под давлением молчания парни присели на диван, чтобы наконец-то выпить чаю. Но лишь Ким попивал воду из-под крана, потому что напрочь отказывался от помоев, которые приготовил Хенджин. — Тут такой момент, — неуверенно начинает Ли, — нужно забрать мой байк, чтобы сегодня поехать на гонки. — А вы что, собираетесь тут до самого вечера сидеть что ли?! — возмущается Ким и ставит на стол чашку, из которой только что пил воду. Джисон смотрит на часы, в то время как парни молчат, подбирая слова, как бы ответить. Понятно, что они были здесь до тех пор, пока хозяин не выгонит. — Сейчас два часа дня, а нам на сколько? — На шесть, но выехать нужно будет в пять, чтобы приехать чуть раньше, — отвечает Хенджин. Он уплетает вчерашнее печенье, которое почему-то практически никто не брал. — Вы можете остаться, все равно осталось совсем немного времени, а Минхо может подвезти Хенджина до дома, чтобы потом вместе вернуться сюда, — предлагает Джисон и замечает на себе странный взгляд Ли, будто им он говорил «ну и зачем?» — Я не повезу его на своей принцессе, — жуя, говорит Хван. И Минхо был очень рад такому ответу, он вовсе и не хотел, чтобы создатель группировки вез его на своем байке к себе домой. К тому же местонахождение дома Ли ему знать было необязательно. — Ну тогда Минхо пойдет сам? — неуверенно интересуется Джисон. — Мне нужно будет уехать по делам, — начинает не в тему Хван, — спасибо за гостеприимство, встретимся у твоего дома, Джисон, в пять. Хан кивает и провожает взглядом парня, который направился в его комнату, чтобы переодеться в свою одежду. — Я буду убирать в доме, а вы, — он показывает пальцем сначала на Сынмина, а потом на Минхо, — заберёте байк. Ким на это недовольно стонет и уже готов что-то возразить, как получает от Джисона недовольный взгляд, грозящий подзатыльников, если младший скажет хоть одно слово. Поэтому Сынмин встаёт и идёт за Хенджином, ведь дорога к дому Ли занимала достаточно времени. «— То есть ты теперь враг? — Да, — Минхо виновато склоняет голову, когда произносит положительный ответ. — И что теперь группировка сделает с тобой, блять, Ли Минхо, скажи мне! — звучит больше не как вопрос, а так, словно на парне стоял крест после случившегося. — Я не мог больше терпеть того, что тебя избивают. — Я в списках у твоей группировки, понятно, что меня будут бить за все, что только можно! Джисон наматывает по комнате круги и моментами хватается за голову, словно старается что-то удержать. — Все будет хорошо, — Минхо подходт ближе и старается взять чужие руки в свои. Джисон сразу же отстраняется. Ему не нужны все эти глупые слова, не нужны обещания из чужих уст. Хотелось просто чего-то спокойного. Хотелось парня, который не чуть ли стоит на учёте у полиции, а который не связывается с группировками, который просто проживает жизнь. Свою студенческую жизнь на скучных лекциях и тревожных парах, когда волнует лишь оценка, а не то, что за твой любой косяк могут дать в лицо и то в лучшем случае. — Тебя накачают наркотой? — сквозь слезы спрашивает Хан. Он садится на корточки, чтобы случайно не увидеть чужого кивка напротив». Идти с Минхо куда-то вместе не то чтобы было самым ужасным в жизни Сынмина, но все равно было неприятно. Как никак это все-таки было не хуже его самых нелюбимых вещей: слушать про глупую фантастику, где каждое действие можно объяснить какой-то наукой, или смотреть как кто-то тупит на самом глупом вопросе или задании. А Ли был как раз из тех людей, которые ебали этими глупостями мозги. Шли они в тишине, которая с каждой секундой пропитывалась то ли ненавистью друг к другу, то ли обычным раздражением. Хотя скорее всего такие эмоции исходили только от Кима, ведь Минхо в это время шёл, почему-то до ужаса глупо улыбаясь. За эту неделю с лишним Сынмин выделил для себя двоих людей, которых считал настоящими придурками да за просто так. Хенджин, пусть и немного смог очистить свою репутацию словами о том, что не спит с занятыми, и фактом того, что книга от реальности отличается, то Минхо никакими своими действиями и словами Кима до сих пор не переубедил. В его глазах он до сих пор был каким-то парнишкой с улицы, который в своей жизни ничего не добьётся. Возможно, в Минхо и было что-то припрятано, ведь в книге он и вправду был ничего таким, но сейчас, в реальности, он какой-то слишком наивный. — Ты чего так лыбишься? — не выдерживает Ким. Минхо тянет долгую паузу, явно играя на чужих нервах. На самом деле парень даже и не знал, стоит ли ему делиться своими чувствами с тем, кто вряд ли его поймёт. — Да просто так. — Колись, что-то с Джисоном сделали интересненькое? — напирает Ким. Ну вообще-то было интересно, что там и как. Домой до ужаса хотелось, но признаваться в этом — не очень. Не по-мужски. Да и тем более знать что, там у минсонов, было тоже ничего такой забавой, ведь можно было посмеяться с того, как они краснеют, рассказывая друг о друге, и как прячут глаза. — Да, мне кажется, я ему нравлюсь. Хотелось спросить, откуда у Минхо такая высокая самооценка вдруг появилась, но Сынмин лишь отвечает: — Думаю, ты прав. Ли сразу переводит взгляд на парня, идущего рядом, и от его выражения лица хотелось или убежать, или рассмеяться. До ужаса он какой-то неопределённый, весёлый и озадаченный одновременно, поэтому Ким отходит чуть дальше, а то вдруг это заразно. Вот эти розовые сопли и это
