Life is a canvas, paint your dreams.

В дом Минхо Сынмина гостеприимно не впустили. Но Ким успел рассмотреть местность, в которой находился, пока его так называемый друг для родителей Ли, стоял на улице под подъездом. Около высокого здания этажей так на десять находилась старенькая детская площадка. По когда-то разноцветным ступенькам бегали дети и что-то друг другу кричали. В какой-то степени Сынмин нашел в этом что-то, что заставило его улыбнуться. Как же так, раньше он просто до ужаса ненавидел детские голоса и постоянно закрывал окно, когда слышал хоть маленький писк. А сейчас парень с радостью наблюдает за этими же детьми, которые побежали в сторону качелей, чтобы раскачаться и попробовать руками коснуться неба. Рядом стояло высокое дерево, которое украшали несколько новогодних шариков. Ким на это слегка посмеялся, заставляя свои плечи немного вздрогнуть. Сейчас была весна, в конечном счёте уже был практически конец мая, а разноцветные побрякушки все так же шатались на слабом ветру. Интересно было, почему именно дуб, а не ёлка, которая больше бы подходила под новогоднее настроение. Но в этом определенно был какой-то шарм. Дверь сзади начала пиликать, выпуская из кирпичного здания Минхо. — А где байк? — Теперь идём к гаражам, — он вертел на своем пальце какой-то ключ, — или ты думал, что я его в квартире храню? Сынмин закатил глаза и пошел следом за Минхо, замечая в другой его руке два пакетика. По сторонам каменной тропинки росли высокие деревья, которые своими ветвями словно ловили мягкие облака, которые плыли куда-то вдаль, встречая перелетных птиц. В этом месте почему-то было приятно, лёгкие наполнялись чистым воздухом, и плевать на тот факт, что рядом была дорога, на которой одна за одной ехали разноцветные машины. Ким не знал, почему его сердце с каждой минутой наполнялось чем-то неизвестным. Такого с ним никогда не было, и он не знал, почему в местах, где его касался Хенджин, будто разливалось тепло и ощущались фантомные прикосновения. — Минхо, каково это любить? — вдруг задаёт вопрос Сынмин. Ли сначала приостанавливается, а после оборачивается, чтобы взглянуть в лицо Сынмина. — Ты чего это? Ким лишь глупо улыбнулся и пошел чуть дальше. Минхо пожал плечами и больше ничего не говорил: вдруг Сынмина просто укусил кто-то бешеный, например, Хенджин, с которым парень спал ночью. И теперь впоследствии Ким бредит. Они подошли к ряду каменных гаражей, а именно к тому, на чьих воротах уже начала потихоньку слазить краска голубого цвета. Ким проследил за тем, как Минхо ловко открыл замок, а за ним уже и железную дверь. В помещении было до ужаса пыльно, а старые стеллажи слегка склонились вниз из-за тяжести каких-то баночек на них. Сынмин чихнул тогда, когда Ли убрал простынь с мотоцикла. — Будь здоров, — смеётся Минхо и слегка касается кожаной сидушки байка, чтобы провести по ней рукой, словно проверяя ее сохранность. — Поехали? Ли сначала кивает, а потом выставляет указательный пальцем, мол, минутку. Парень достает со своего кармана пакетики, которые перед этим нес в руке. Зачем-то быстро мотыляет головой, чтобы осмотреться, и быстро выходит из гаража. Сынмин сначала пару секунд стоит, чтобы сообразить, к чему были действия со стороны старшего, а потом быстро направляется к нему, чтобы догнать. Мало ли что этот придурок мог учудить. Минхо идёт как-то слишком быстро, будто вспомнил о чем-то срочном, а теперь опаздывает. Ким лишь удивленно направляется за ним. Они подходят к одному из чужих гаражей. Ли начинает кис-кискать, и на его голос из маленькой дырки в стене начинают вылезать котята. Сынмин, стоящий сзади, отходит ещё дальше, чтобы случайно не спугнуть. Минхо сразу же окружают маленькие пушистые комочки, которые словно обнимали его своими длинными хвостами, кружась вокруг и мяукая. Сынмину впервые стало интересно, что же те хотели сказать своим пиканьем. — Как их зовут? — зачем-то спрашивает Ким. Он даже как-то и не подумал перед тем, как задать этот вопрос. — Пушок, Снежок, — Ли показывает пальцем на котят, которые совершенно цветом своей шерстки не подходили под данные им имена, — и Пушинка, — с ноткой гордости заканчивает Минхо. — Поня-ятно, — тянет Сынмин и наблюдает за тем, как парень перед ним достает два квадратика, судя по всему, с чем-то вкусным, ведь голоса животных становятся громче, — и часто ты их так угощаешь? — Каждый день. Если говорить про частоту, то это уже по возможности, — уголки губ Минхо немного опускаются. — Не всегда есть время просто сюда прийти и уделить немного внимания. — Почему не заберёшь их себе? Открываться Сынмину было как-то страшно, ведь парень на чужие чувства реагировал, по мнению Минхо, как-то странно. По крайней мере так считал Ли, но чтобы Ким подтвердил его мысли, не было ещё ни одного действия, поэтому Минхо берет в руки маленькую пластмассовую миску и начинает говорить: — Как бы это банально ни звучало, но мне родители не разрешают. Говорят о том, что меня и так постоянно дома нет, поэтому некому будет и за котом следить, — он выдавливает в посудину мокрый корм, — к тому же у мамы аллергия. Сынмин, словно понимает чужую боль, кивает, а после с Минхо переводит взгляд на котеек, которые не свойственно своему виду начали уплетать за обе щеки предложенное им угощение. — Мы можем идти, — говорит Ли, когда встаёт на свои две. Сынмин плетется за ним обратно к гаражу. Как-то все это странно: мнение Кима о том, что Минхо — холодный человек, который может изменить возлюбленному, почему-то начало ломаться. Ли вроде был неплохим парнем, и Джисон чувствовал себя возле него на вид хорошо, поэтому, может, Сынмин был слишком категоричен к нему? — Минхо, мы сразу туда поедем? Парень, которого позвали, в этот момент надевал шлем, поэтому не сразу обратил внимание на чужие слова. А когда он все-таки догнал их суть, Ким уже смотрел на него, немного подняв бровь. — Нужно заехать к Джисону, — он протягивает в руки Сынмина шлем, — потом уже разберёмся, кто будет тебя вести. Киму было приятно знать, что Ли так открыто говорит и проявляет свои чувства к Хану, но в то же время он начинал чувствовать себя третьим лишним. Парни в компании начали встречаться все чаще, из-за чего времяпровождение с Джисоном каждый раз становилось все меньше и меньше. Не то чтобы он очень сильно нуждался во внимании Хана, но его просто как-то не хватало. Обычно Джисон приходил домой уставшим и таким же садился за домашнюю работу, чтобы не слететь с бюджета. Сынмин хотел бы как-то помочь парню, но все, что он мог сделать, — это бутерброд с сыром и горячий чай, ведь старший иногда даже забывал поесть. Ким принимает из чужих рук вещь и садится сзади Ли на байк. Они едут медленно по городу, совсем не спеша, останавливаясь на каждом светофоре, даже без попытки успеть проскочить. Хоть Сынмин ехал с Хёнджином ночью, когда мимо не мелькали разноцветные машины, его езда очень отличалась. Хван будто вечно рвался вперёд, обгоняя все, что можно было обогнать. С ним чувствовалась свобода и плевательское отношение к закону. Что-то пошло не так тогда, когда руль Минхо начал странно вращаться, заставляя мотоцикл метаться из стороны в сторону не останавливаясь. Сынмин вцепился крепче в Минхо и спрятал лицо в его кофте. Такое с ним было впервые, поэтому страх стремительно пробирался в голову, заставляя тело отвечать на сигналы мозга. Через время они остановились около зеленого парка, который Ким видел лишь мельком, не сильно зацикливаясь на его белых каменных изгородях и высоких деревьях. Они вместе встали с байка. Минхо быстро снял шлем с головы, из-за чего его волосы слегка потрепались и маленькие прядки начали торчать в стороны. Сынмин последовал за его примером, приводя теперь свои волосы в беспорядок. — Что случилось? — решает поинтересоваться Ким, когда Ли подходит к байку ближе и начинает касаться его руля, слегка пошатывая. Кажется, мотоцикл настоятельно просил ремонта, ведь его управление словно начало жить своей жизнью. Минхо как-то неловко почесал свой затылок. Сынмин сразу понял, что парень перед ним не понимает, какие дальше предпринимать решения, раз он просто стоит и смотрит так, будто силой мысли сможет все починить. — Дай я посмотрю, — говорит Ким, подходя ближе. Он сразу же вкладывает без спроса в чужие руки шлем и садится под удивленный взгляд на корточки. — Тебе нельзя его чинить, — и неловко добавил, — если ты собираешься это делать. — С хуя ли нельзя? — даже не смотря на Минхо интересуется Сынмин. — Это запрещено правилами. Ким поднимается на ноги, и ему до ужаса сильно хочется или ударить Минхо, или себя по лицу, но, наверное, больше первое, конечно. Но это не суть. Все равно было интересно, каким образом, во-первых, кто-то узнает, что Ли нарушил правила, а, во-вторых, что это за хрень — нельзя ремонтировать мотоцикл. — В группировке не приветствуется ремонт байка чужим человеком или совместный мастер, — он словил удивленный взгляд. — Мастеру один может доплатить, чтоб что-то сделали не так другому, — перечисляет Минхо, — также если ты участвуешь в гонках, где можно сорвать хороший такой куш, двадцать пять процентов отдаётся механику. Сынмин приоткрыл рот. Он, конечно, мог предположить, сколько можно заработать на этом, но озвучивать вопрос настолько прямо все же не хотелось. — Поэтому они про нас никому не говорят. — Так а ты не участвуешь в гонках, — вспоминет их игру Сынмин. — Что тогда получает мастер? — Я очень редко приезжаю, только, чтобы масло поменять и по мелочи, а так, — он задумался, — он машины чинит просто, а байками чтобы прям заниматься, то нет. Мне этого хватает, — Минхо пожимает плечами. Сынмин прикусывает щеку с внутренней стороны и отводит взгляд в пол. Ли все-таки был глупым, но желание узнать, почему он больше не ездит, было слишком сильным. — Не хочешь вернуться на гонки? — Нет. Они, перегладываясь, решают не продолжать разговор, ведь было понятно две вещи: он приведёт или к ссоре, или к натянутым взаимоотношениях в дальнейшем. — Можно я все-таки посмотрю? — Ладно, — машет в воздухе Минхо, — ты все равно вряд ли что-то сделаешь, — уже думает он и наблюдает за Кимом, который снова садится на колени, а после сразу же встаёт, чтобы начать расшатывать руль. — Крепления ослабли, — подытоживает Сынмин. — Ты где ездил, чтобы они такими стали? — Катался, чтобы побыть в своих мыслях, — честно признается Минхо, сразу же получая плюсик в карму от Кима. — Где комплект инструментов? — А ты сможешь починить? — удивляется Минхо. — Да, ты только дай мне ключи. На лице Ли начал читаться какой-то страх. Поэтому Сынмин тяжело вздохнул и произнес: — Ладно, пошли к твоему механику, — он отходит от байка, — чтобы не получилось сделать так, что ты разобьешься. Минхо странно улыбается, и вместе они направляются в чужую мастерскую, которая находилась в пятнадцати минутах ходьбы. «Мимо один за одним мчались мотоциклы, пронзая воздух громкими ревами моторов. Именно в этот момент, когда мрачные просторы освещали лишь фары и пару передвижных ламп, Минхо чувствовал себя по-настоящему живым. Запах воздуха из выхлопных труб и мимолетный душок бензина вовсе не сказывались на нем как что-то неприятное. Эти мелочи придавали лишь большее желание дышать, лишь большее желание двигаться вперед и побеждать. Ли должен был ехать следующим, но своего противника он не знал ни в лицо, ни в имя. От этого в груди все сжималось, ведь рядом мог оказаться настоящий бугай или человек, который выигрывал ни раз, а возможно, слева мог оказаться даже сам создатель. От этого в крови адреналин начинал играться с азартом, заставляя Минхо чувствовать себя чуточку лучше. — Привет, — послышался женский голос. Ли даже и не услышал, как кто-то подъехал и встал рядом, из-за громких мыслей в голове. Он окинул ее быстрым взглядом: русые волосы средней длины, которыми она поиграла в воздухе, когда сняла шлем. Одежда, подходящая под дресс-код группировки соперников, красиво облегала еë тело. У девушки перед Минхо была красивая фигура, которая так и манила. И парню было совсем все равно, что она до сих пор просто сидит на мотоцикле и ждёт, пока кто-то скажет "на старт". — Как ты себя чувствуешь? — вдруг произнесла она. Минхо опешил, а после уголки его губ приподнялись, когда он словил чужую улыбку напротив. — Хорошо, думаю, сегодня я готов побеждать, — смело проговорил он, не стесняясь своей уверенности в себе. Девушка перед ним тихо посмеялась в руку, а после лучезарно улыбнулась. — Ну удачи тебе. Минхо протянул ей руку, чтобы пожать чужую. Девушка без колебаний схватилась за его ладонь, чтобы интенсивно потрясти ею вверх и вниз. — Тебе тоже удачи. Когда чужая теплая рука покинула его, Минхо осмотрелся, чтобы узнать причину, по которой они еще стоят на месте. Но вдруг его пронзила боль прямо в сердце, а из глаз начали течь слезы, которые сразу же словно замерзали на легком ветру. Он стоял на финише, один, как и следует победителю, но почему он одинок. Почему никто его не поздравляют, и он однозначно не хотел бы этого, ведь за его спиной лежало окровавленное тело девушки, чьё имя он смог узнать лишь сидя около ее койки в белоснежной больнице. Сельма». — Привет, Чанбин! — крикнул Минхо сразу же, как только открыл тяжёлую дверь. Сынмин лишь краем глаза смог заглянуть внутрь, чтобы увидеть незнакомого мужчину, точнее лишь его ноги, торчащие из-под машины. Когда Киму все же удалось зайти в маленькую мастерскую, он вдохнул запах машинного масла вперемешку с кофе. Сначала Ким услышал чужое бурчание, а лишь потом голос, который словно появился из ниоткуда. — Боже, Ли Минхо, это ты? — мужчина поправил очки на своём лице. — Я так рад тебя видеть! Он сразу же заключил парня в медвежьи объятья, совсем не экономя силы, из-за чего Ли в его руках слегка прохрипел со словами «сейчас сломаешь». Сынмин на это хихикнул, поэтому после поймал на себе чужой удивленный взгляд. — А это кто такой? — моментально отпустив Минхо, произнес незнакомец и направил указательный палец на Кима. — Это мой друг, — неуверенно произнес Ли, сопровождая свои слова таким же взглядом на Кима. — Ого-го! — ненаиграно изумился мужчина. — Сейчас, — он начал уходить, а после обернулся, чтобы произнести, — минутку, — и снова повторил со словами, — секундочку! — и скрылся за дверью, похоже, ведущей в дом. Минхо провел его улыбкой, а после направил взгляд на Сынмина. — Он точно не твой родственник, а простой механик? — Да, просто он очень, — Ли задумался, а после нерешительно добавил, — любит меня..? Из-за неуверенного тона Минхо Киму стало грустно. Если так посмотреть, то каждый заслуживал любви. Ну и камон, тем более парень, который гоняет на байке и состоит в какой-то непонятной группировке. В общей сути бэд бой явно должен был ловить на себе уйму взглядов и желаний познакомиться поближе, которые чаще всего доходили бы до быстрого секса. Но с Минхо либо было что-то не так, либо он никого не подпускал ближе расстояния вытянутой руки. Сынмин мог бы ещё долго думать об этом, если бы в комнату не забежал радостный Чанбин, держащий за руку какого-то мужчину с белыми кучерявыми волосами. — Ты посмотри, как наш мальчик повзрослел! — он проводит рукой в воздухе, мол, глянь насколько. Сынмин замечает расплывающуюся улыбку на лице второго незнакомца. — Минхо, ты ли это? – шокируется мужчина. Ли неловко кивает, и его снова утягивают в крепкие объятья. Парню оставалось лишь похлопать нападающего по спине, чтобы он поскорее отпустил. — Бан, когда ты вернуться успел? — улыбаясь интересуется Минхо. — Чанбин все эти полгода стонал мне в голосовые, как скучает, поэтому не оставалось выбора, — он показывает большим пальцем за себя. — Ты делал точно так же, — закатывает глаза Чанбин и сразу же подбегает к Бан Чану, чтобы обнять. Сынмин слегка кривится из-за лишней тактильности людей перед ним, но после взгляда в их лица смягчается. На них расцветала самая настоящая искренняя улыбка, которую Ким видел впервые. В их взглядах мерцали маленькие огоньки, которые словно разгорались с каждой секундой. Сынмин почувствовал тепло даже в себе, когда увидел любовь настолько чистой впервые. — Потом ещё пообнимаемся, — смеётся Чан, — Минхо, ты надолго? — С байком что-то, — тараторит он, будто не хочет слышать реакции. — Ну конечно! К своим хëнам ты приходишь только тогда, когда что-то случается! — демонстративно возмущается Чанбин, хватая Ли за щеку и слегка оттягивая под недовольное шипение, — нет, чтобы прийти просто так, – он хватается рукой за сердце, будто оно резко заболело, — ну ты посмотри на него! — он поворачивается к смеющемуся Бану, а после и сам начинает хихикать. — Все-все, — успокаивает его Чан. — Давайте разберёмся со всем, и если нет планов... — он кидает взгляд на Минхо, который отрицательно машет головой, поджав губы, — понял, планы есть. Ну, значит, в следующий раз попьем чаю. — Ну ты вот видишь, кого мы вырастили! — упивается Чанбин, хватая Чана за воротник рубашки. Мужчина на чужие действия смеётся, а после быстро чмокает Со в губы. — Прекращай, он спешит. Чанбин бросает хмурый взгляд на Минхо, а после они уходят вдвоём, шутя друг другу так, словно Со не обвинял его несколько секунд назад. Сынмин на это улыбается, все это было так по-домашнему, что невольно вспомнились родители. Сейчас Киму очень хотелось бы их обнять, даже несмотря на то, что это было ему несвойственно. Наверное, за эту неделю что-то изменилось в его отношении к тем людям, которые всегда были рядом, а потом исчезли. — Как тебя зовут? — по-доброму спрашивает Бан Чан. — Ким Сынмин. Они пожимают друг другу руки, а после в приятном молчании идут в сторону, куда направились Минхо с Чанбином. Парни подошли к ним ближе, и Сынмин начал слегка вслушиваться в чужой разговор, чтобы узнать, был ли он прав насчёт поломки мотоцикла. И вправду, все было так, как он говорил, из-за этого Ким получил подмигивание от Минхо, который ему улыбнулся лишь одним кончиком губ. Сынмину стало приятно от того, что его, хоть и такой маленький, вклад заметил Ли. И пускай Ким ничего не сделал, внутри расцветало чувство собственной важности и уверенности в своих действиях. Кажется, Чан уловил неизвестно откуда взявшуюся улыбку Сынмина, раз сам расплылся в такой же, но немного шире. — Это займет минут двадцать, — уведомляет Чанбин, — можете пока поговорить с моим мужчиной, — машет он рукой, чтобы Минхо побыстрее ушел. Ли хихикает и подходит к Бану, который будто засиял ещё ярче при виде парня перед собой. Сынмину бы тоже очень хотелось, чтобы на него кто-то так смотрел. — Это мой друг, — уж как-то слишком поздно начинает представлять Кима Минхо, как тут его перебивают. — Мы уже познакомились, — мужчина складывает на груди руки, — рассказывайте, давайте, как познакомились, как общаетесь, и бытие свое, — перечисляет он. — Разве это не старики должны рассказывать молодому поколению свои байки? — интересуется Минхо. Сынмин впервые видел, чтобы Ли так много улыбался. — Сейчас договоришься, — закатывает глаза Чан и хлопает парня по плечу, — пойдем. Они успели заварить травяной чай, который Чан привез из-за границы. Как оказалось, он там работал, а перевести туда всю свою жизнь никак не удавалось, ведь Чанбин слишком сильно любил свою мастерскую. А еще самым большим якорем был Минхо, с которым Чанбин познакомился ещё в детстве на детской площадке, когда Ли не смог поделить с ним игрушечный гаечный ключ. После они встречались ещё пару раз, играя в «кто придет первым и спрячет игрушку от чужих глаз». В конце концов предмет кто-то украл или они закопали его настолько глубоко, что не смогли вытащить из-под толстого слоя песка. — Как давно ты приехал вообще? — отпивая чай, спрашивает Минхо. — Ещё неделю назад, не знал, как сказать, — он пожимает плечами, — да и встретиться мы бы не смогли, потому что Чанбин не отпускал меня ни на шаг. — Ты меня тоже! — возмутился Со, который как раз вовремя зашёл в светлую кухню. — Даже скрывать не буду, — он плавно взял руку Чанбина в свою ладонь и поцеловал, задерживаясь лишь на долю секунды. В любом другом случае Сынмин бы скорчился и, будь его воля, даже ушел. Но смотреть на них было приятно до тошноты, словно сам он много потерял, выбирая материальное, а не душевное. Будто вся его семнадцатилетняя жизнь прошла сквозь пальцы, только потому, что он так и не почувствовал любовь от другого человека. Только сейчас он задумался о том, что никто не признавался ему в любви, никто не нежничал, не дарил цветы и не интересовался его здоровьем, когда болезнь брала верх. Никто не выбирал его среди других и будто никогда не был рядом. И сам Ким этого никогда не хотел. Наверное... — Сейчас будете слушать, как мы познакомились, — садясь на стул, говорит Чанбин, на что получает недовольный стон со стороны Минхо. — Вы рассказываете это каждый раз, как мы собираемся. Может, хватит? — Он ослеплён любовью, ничего не могу сделать, — Бан берет в руки чашку и хочет отпить, как тут его слегка толкают. — Ты тоже вообще-то, — возмущается Чанбин. — Не буду спорить. Сынмин ловит себя на мысли, что ему и вправду было бы интересно узнать про знакомство этих двух. Судя по ним, это была самая лучшая их встреча, которая и вправду, на первый вид так точно, обернулась прекрасными отношениями. — На улице было холодно, зима, — драматично разводит руками Чанбин, — я сидел на автобусной остановке и ждал такого приятного жёлтого цвета автобус, — смакуя каждую произнесенную букву, говорил он. — Может, ближе к теме уже? — замученно стонал Минхо. — Ты сам говорил, что старики должны рассказывать свои истории, — напомнил Чан, — теперь пожинай свои плоды. Сынмин наблюдал, как те смеются, из-за чего уголок его губ снова пополз вверх. — Так, о чем я? — он прокашлялся. — Сидел, ждал я, думал о том, что хочу встретить свою судьбу, так, невзначай, а после ко мне подошёл мужчина, — он загадочно замолчал, а через несколько секунд, как только окинул всех взглядом, продолжил. — Я сначала подумал, что он хочет у меня что-то спросить, и уже совсем забыл про свои недавние мысли, как незнакомец молча сел рядом. — Мы и так знаем, кто этот мистер загадка, — показывая кавычки, сказал Ли, — не надо так завуалированно. — Не знаете, — громко ответил Со, словно злясь, — так вот, — он посмотрел на Минхо и помотал пальцем в воздухе, — не перебивай, — а после улыбнулся, — через какое-то время он спросил, когда будет автобус, я и ответил. Сынмин подумал, что сама ситуация будто вытянута из фильма Форест Гамб. — Больше мы не разговаривали, но потом... — он взял интригующую паузу, — я как-то поливал цветы в своей старой квартире, тогда как раз жил на втором этаже, но уронил горшок, который чуть не упал на эту прекрасную голову, — он взъерошил волосы Бана для большей детализации своего рассказа. — Им не интересно, — прервал его Чан. — Минхо, куда вы спешили? И вправду огоньки интереса в глазах горели только у Кима, и то очень слабо. Наверное, история была не такой впечатляющей, какой показалась на первый взгляд. — На гонки. — Неужели ты снова будешь участвовать? — глаза Чанбина расширились, а рот он прикрыл рукой. — Нет, только смотреть. Чан натянуто улыбнулся на чужие слова и встал со своего места. — Вам пора, ребята. — Не хочешь спросить, починил ли я там все? — бурчит Со. — Я знаю, что ты у меня со всем справился, — он целует его в лоб, приятно улыбаясь. Парни вместе с мужчиной выходят на улицу. Чанбин решил, что провожать Ли не будет, ведь они прощаются не на всю жизнь, а лишь на какой-то еë момент. К тому же Минхо очень искренне обещал, что ещё приедет и обязательно привезёт с собой кого-то на знакомство с псевдо родителями. — А сколько вы с Чанбином уже вместе? — в противовес своему волнению все же решает спросить Ким. — Пять лет. — Надеюсь, это число умножится на вечность. Сынмин не знал, понравился ли он Чанбину и Бану, но лёгкая провожающая улыбка на лице Чана словно говорила о том, что он ещё может вернуться. «В комнате пахло недавно сваренным кофе. По телу расплывалось тепло то ли из-за горячей батареи под боком, ведь отопительный сезон ещё не закончился, то ли от согревающего напитка, который опалял держащие кружку ладони. Минхо неспеша делал несколько глотков, а после ставил чашку на стоящую рядом тумбочку. Джисон перед ним устроил целый показ мод. Поэтому взгляд был устремлён на самое прекрасное в этом мире, что каким-то магическим образом уместилось в одном лишь человеке. Сегодня стукнула дата, когда группировка устраивает вечеринку в честь открытия весеннего сезона. Приезжать можно было с кем угодно, поэтому Ли сразу же приехал к Хану, чтобы пригласить его провести этот вечер вместе. Младший не мог себе отказать в проведении времени со своим парнем, поэтому, довольно покивав головой, запустил Минхо к себе в комнату, чтобы тот помог ему с выбором одежды. Джисон по-прежнему чувствовал неприятное покалывание на кончиках пальцев, когда его окружало много людей. Их звонкие голоса словно сжимали черепную коробку, заставляя ее давать трещины, которые только и кричали: "Они все на тебя смотрят". Каждый раз Хан ежился от этого чувства, сжимая свои похолодевшие руки в кулаки, чтобы впиться короткими ногтями прямо в ладони и оставить на них красные полумесяцы. — Тебе не кажется, что эта одежда чересчур открытая? — интересуется Минхо, когда Джисон натягивает на себя непонятно откуда взявшуюся в его гардеробе сетчатую кофту черного цвета. Хан рассматривает себя в зеркале, слегка растягивает вещь руками, чтобы она отбросила тень на его голый торс. — Наверное, ты прав. Джисон снимает с себя вещицу и лишь краем уха слышит шевеление за своей спиной, а после теплые ладони на талии. Минхо приблизился к его уху и нежно, слегка задержавшись, поцеловал в висок. По телу мгновенно пробежались мурашки, а за ними, будто стоя до этого в очереди, и тепло. Ли спустился губами к его шее и начал оставлять на ней кроткие поцелуи. — Я всегда смотрю на нее, когда надеваю тебе шлем, — признается Минхо, когда начинает гулять руками по чужому телу, следом разворачивая и прижимая опешившего Джисона. Он целовал его напористо, так, будто у них есть целый вечер для чего-то грязного. Хан и не увиливал от ласк, парень прижимал к себе ещё ближе, впиваясь пальцами в чужие мягкие волосы, приводя их в беспорядок. Второй рукой он блуждал по чужой груди, изучая рельеф через ткань одежды. Минхо запустил свой язык в чужой рот, чтобы пройтись по ряду ровных зубов, после слегка пощекотав небо, он вытянул с губ Джисона летучий полустон. Хан, лишь слегка оторвавшись, запустил в свои лёгкие немного воздуха. — Нам нужно собираться, — произнес он в самые губы парня, слегка опалив их сбившимся дыханием. — Верно, но ты будто специально соблазняешь меня своим видом, — Минхо повел рукой вниз, чтобы сжать ягодицу и сразу же подавить чужой стон в поцелуе. Он сразу ворвался в рот Джисона, чтобы вылизать его. Слишком мокро и горячо, поэтому ноги Хана стали ватными и он практически упал на Ли, который только ближе прижал его к себе. Джисон тяжело выдыхает, когда Минхо спускается к его шее, чтобы пару раз укусить, а после вылизать красные отпечатки, оставляя на них багровые засосы. Он словно был художником, наводящий красоту на своем человеке. — Минхо, нам нужно выезжать, — напоминает со сбившимся дыханием Джисон. — Не сейчас. Хан наблюдает за тем, как его парень садится на колени и как-то слишком умоляюще смотрит на него снизу вверх. Джисон мог посчитать в его глазах искры, которые, кажется, подражали маленьким звёздам. Минхо тянется руками к ширинке чужих джинсов, чтобы ловким движением потянуть замочек вниз. Под толстой тканью чувствовалось чужое возбуждение, что так и просило коснуться и провести плавно и дразняще вверх и вниз. Именно это и хотел сделать Минхо. Джисон, затаив дыхание, почувствовал, как Ли коснулся сквозь ткань его члена, но не повел. Он лишь словно решил согреть и так горящее тело. Но не успел Хан и подумать о том, что будет дальше, как его штаны резко потянули вниз, оголяя его ноги и серого цвета боксеры. Джисон мог себе поклясться, что забыл, как дышать, когда Минхо облизнулся. Этот жест почему-то так застрял в его голове, что он даже и не заметил, как Ли прислонился щекой к его возбуждению и все так же моляще посмотрел наверх. — Джисон, — прохрипел он, — можно мне..? И Хан не мог отказать этим карим глазам и даже из-за этих пухлых губ, которые ужасно хотелось целовать, выбивая из Ли Минхо стоны наслаждения. Но сейчас его уста, которые слишком хорошо обхватили член Джисона, изумительно справлялись с тем, чтобы они поменялись местами...» Минхо вместе с Сынмином приезжают почти под самый конец гонки, ведь придурок, Хенджин, написал, что Джисона забрал Уен слишко поздно. Тогда, когда Киму и Ли оставалось пару поворотов к чужой квартире. Поэтому пришлось ехать чуть ли не в два раза. Да и сообщение Хвана было каким-то размазанным и неразборчивым, из-за чего парням пришлось потратить несколько минут, чтобы понять несвязанные между собой буквы. Наверное, их приезд был не таким уж и плохим, ведь Сынмин даже и с большой любовью к мотоциклам просто бы умер от скуки, смотря на самые типичные трюки. Рядом уже успел умоститься Хенджин, а минсоны — куда-то деться. Это название бесило Кима, но так правда было легче хотя бы обозначать парней, хоть никогда и не мешало лишний раз их обматерить в голове или в общем-то назвать как-то оскорбительно. Ведь хули они бросили Сынмина с человеком, у которого шило в заднице? Стоящий рядом Хван переминался с ноги на ногу, иногда похлопывая себя по бедру. Это можно было бы назвать каким-то ритмом, но это бы означало, что у Хенджина нет чувства бита и вкусом в музыке его никто не наградил. Сынмину бы хотелось сейчас заплакать, возможно, навзрыд, но все, что он мог сейчас сделать, это только пустить скупую слезу, как маленькая девочка. Холодный ветер сразу же остудил ее и, кажется, даже заставил покрыться щеки лёгким румянцем. На плечи без разрешения упала какая-то ткань. Ким в силу своего характера откинул бы вещь на землю и даже пожелал того, чтобы она испачкалась, но сейчас так не хотелось. Мысли не путались, они шли одна за одной, словно вагоны поезда, такие же тяжёлые и большие. Каждая имела свой смысл и суть, ни одна из них не была лишней, но они так раздражали. Так хотелось выкинуть Чанбина и Бан Чана со своей вот этой милашностью в ближайщую мусорку, или, если бы это было возможно, протереть свой мозг об наждачку, чтобы точно избавиться от давящего чувства, что расплывается в груди из-за чужой любви. Сынмин тяжело выдыхает и вспоминает маму. Ее улыбку и постоянное желание защитить при других, но с вечным «ты мужчина» наедине. Вспоминает отца, который прививал в парне любовь к биологии. Жаль, что Ким так и не смог более детально разобраться в видах транспорта или строении ядра в клетках. Но оценки у него были хорошие, наверное, этого было более чем достаточно. Ким невзначай, будто случайно, вспоминает Феликса, так, словно не делает этого постоянно. Сынмин бы соврал, если бы сказал, что не скучает по глупым идеям друга: одеться как девчонки, шутить про учительницу по химии Е Рин и, так уж и быть, читать подростковую литературу по ролям. Почему-то только спустя неделю, может уже чуть больше. Ким не считал, дни словно проплывали меж пальцев. Странно, что только через такое довольно маленькое количество времени Сынмин по-настоящему понял, что ценит их всех: и маму, что многого требовала, и отца, что не мирился с его хобби, и Ликса, который принимал его любым. Ким впервые поймал себя на мысли о том, что хочет их троих обнять. Прижать к себе да покрепче, чтобы слиться с ними воедино. Хочется снова услышать их голоса, и не на минуту, чтобы с громким смехом. Но это все глупости, поэтому Сынмин, заблудившись в своих мыслях, словно в ветвях деревьев, не замечает множество мокрых дорожек на своих щеках. Хенджин рядом по-прежнему ничего не говорит, Сынмин лишь моментами слышит, как тот вздыхает и будто на что-то решается. Ким даже заметил, как чужая рука хотела его приобнять. И наверное это был бы первый раз, когда Сынмин не оттолкнул касание. Такое нужное тепло в этот момент, что снова пропало где-то там, что позже будешь вспоминать как «если бы...» — Ты как? — тихо, словно среди рычащих моторов это можно было услышать. Но Ким улавливает звуки волнения, на которые хотелось бы ответить как есть, но, наверное, легче промолчать. Хван понятливо кивает, опирается об железную перегородку, которая по всей видимости не имела смысла. Парень достает с кармана своей висящей кофты на Киме пачку все тех же шоколадных сигарет. Сынмин наблюдает за тем, как Хенджин поджигает смерть, а после большими клубами отпускает прямо в небо. — Мне кажется, что это не мое место, — честно признается Ким. — По тебе видно, что ты как будто не здешний, — он жует слова, чтобы правильно сформулировать дальнейшую мысль, — в какой-то степени даже не из этого мира. Парень на это слабо улыбается. — Я для тебя такой нереальный? — Ого, Ким Сынмин, ты умеешь флиртовать? — с усмешкой отвечает Хенджин, зажимая меж двух пальцев сигарету. — Как видишь, — все в той же манере продолжает Сынмин. — Я сейчас буду ехать против чужой группировки. — А мне-то что? — приподнимает бровь Ким. — Держись от них подальше. — Ты за меня переживаешь, что ли? Хенджин не отвечает и, как герой дешёвой мелодрамы, плавно отталкивается от опоры, чтобы оставить Сынмина одного. Теперь даже чужая кофта не согревает, пропуская сквозь себя острые когти весеннего холода. Ким был не из тех, кто быстро мёрзнет. Может, даже если бы перед ним встал выбор горячо или холодно, он бы выбрал второе, но сейчас хотелось в тепло, прямо в объятья самого недопустимого человека в мыслях — Хван Хенджина. Но вместо него к Киму подходит другой человек, который порядком успел надоесть — громила Джо. Он смотрел в пол, касаясь кончиками пальцев одной руки второй, как какая-то аниме девчонка. Сынмин неприятно поморщился от такого вида. — Прости. — Что? — неуверенно переспрашивает Сынмин, ведь считает, что ему послышалось. Он, даже не смотря на плохое освещение, ловит на виске Джонатана резко вспыхнувшую вену раздражения. Ким мог только предположить, за что перед ним извиняются, но он никогда не задумывался, нужно ли это вообще ему. Возможно, это хотел услышать больше Джисон, ведь его избивали намного дольше, хотя кто его знает, существовал ли этот мир до прибытия Кима. — Прости меня, — без капли искренности повторяет громила. — Извиняйся лучше. Сынмин обернулся на доносящийся грубый голос, сразу встречаясь с Хваном, держащим в руках два бумажных стаканчика с чем-то горячим. — Сынмин, прости меня, пожалуйста, за то, что я так погано себя вел, — а после добавляет, — я кусок говна, чьё имя никто не знает, и я не имел права избивать тебя, ведь ты выше меня по иерархии, – как ребенок произносит он, наклоняясь. — Так-то лучше, — Хенджин уже успел встать около Кима и протянуть ему горячий чай, — можешь идти. Джо по команде поплелся куда глаза глядят, судя по его странным движениям. — И что это было? — грея руки об стаканчик, спрашивает Сынмин. — Он не имел права касаться вас обоих, громила вроде и сам все объяснил, — он, словно это самая обычная вещь, сказал, — если надо ещё, он может хоть на колени встать. — Не стоит. — Мой ангел доволен? — Я не твой. Хёнджин хмыкает, а после мочит губы в напитке. — Ты готов? — К чему? — К заезду. Ким не сильно утруждался в том, чтобы узнать, зачем он задал такой вопрос. Скорее всего, было просто интересно, ведь если бы этот придурок был неподготовленным, то везти в больницу его пришлось бы сразу же. И пускай ответственность за это не лежала бы на плечах Сынмина, парень был почему-то уверен в том, что волновался бы за Хёнджина. — Ты ведь говорил что-то наподобие того, что есть в чужой группировке люди, которые ездят лучше меня, — он хмыкает, теперь уже отпивая горячую жидкость, что моментально обжигает горло. Когда Ким говорил это, он на все сто процентов хотел обидеть их получателя, но лишь в момент, а не на долгую перспективу. Поэтому Сынмин сжимает свой стаканчик крепче. Было приятно и даже как-то удивительно, что слово Хвана все-таки имеет здесь хоть какое-то значение. Раз Джо прибежал к Сынмину с извинениями, даже тогда, когда его лицо было окрашено в синяки, а тело при движении тряслось. Наверное, настолько сильно избивать парня не стоило, но почему Хвана все до сих пор слушаются: он ведь не появлялся в группировке какое-то время и числился призраком? Куда он вообще пропадал? — Да, — отвечает Ким, хотя его слова не имели значения. Они оба помнили о том диалоге. — Сегодня я докажу тебе обратное, — он выбрасывает стаканчик в рядом стоящую мусорку. Перед тем как Хёнджин уходит, Сынмин ловит его легкое подмигивание, а после уголки губ Кима немного тянутся вверх, но лишь тогда, когда Хван поворачивается спиной. Через какое-то время и сам Ким отходит от приглянувшегося места, чтобы получше рассмотреть заезд. Люди уже столпились около барьера, что разделял простых смертных от гонщиков. Поэтому Сынмину пришлось пробиваться между них, чтобы хоть глазком увидеть Хёнджина на фиолетовом BMW. Парень уже надел шлем чёрного цвета, и Сынмин словил себя на мысли, что уже заскучал по его раздражающему лицу. Возле него стоял обычного, скажем, банального белого цвета мотоцикл, марки которой Ким не знал. Наверное, это было что-то из новинок, ведь, перебирая свои знания о разных байках, он не смог вспомнить именно этот. Незнакомец ещё не надел шлем, поэтому Сынмин смог хорошо рассмотреть его густые коричневые волосы. Больше увидеть не получилось, ведь парень стоял далеко, да и слишком быстро надел такого же выколи глаз цвета шлем. Мужчина, объявляющий о начале гонок, громко крикнул: «На старт». Уши пронзил громкий звук, и теперь вместо двух парней Ким видел только пустоту и лишь мельком улавливал дым из выхлопных труб. Сначала они ехали почти рядом, и даже казалось, что незнакомый Сынмину байк может удивить. Но это длилось недолго, лишь тогда, когда он сжал руки от волнения. Хёнджин вырвался вперед, он словно прорывал воздух, ускоряясь так легко, будто у него не было сопротивления. Словно, он был одним целым со своим мотоциклом. На первом повороте всё стало предельно ясно. Белый байк начал чуть срываться, водитель с трудом держал траекторию, а фиолетовый входил в вираж идеально, как будто танцевал вместе с дорогой, словно ощущал от этого настоящий кайф без страха. Это выглядело красиво, но Сынмин все равно почувствовал укол паники за чужую жизнь. Зрелище и вправду завораживало, заставляя сбиться дыхание, но в то же время такое впервые было с Кимом — переживать за того, кто сейчас ловко справляется со свой работой. Дальше разрыв стал только больше. Хёнджин набирал скорость, рев его байка был похож на раскаты грома, которые приводили в смятение, а соперник оставался где-то позади. Было видно как он старался поменяться с ним местами, но Хван не оставил ему ни шанса. На финишной прямой Хёнджин несся вперёд, оставив конкурента далеко позади. Публика сразу же взвыла громкими удовлетворенными криками, словно все они только что выиграли миллион долларов. Сынмин наблюдал за тем, как Хёнджин пожимает руку своему сопернику, а после встаёт с байка, чтобы снять шлем. И только когда он с сияющими глазами подошёл к Киму, парень увидел на его лбу капли пота, словно он не ехал, рассекая воздух, а все это время бежал. Хенджин улыбается, и так ярко, что у Сынмина задерживается дыхание, сразу застревая где-то в горле. — Ты победил, — лишь губами произносит Ким, будто не веря в свои слова. Хёнджин на это улыбнулся, подошёл ближе и тёплым телом прижался к чужому, заключая в объятья. Сынмин положил свою голову ему на плечо и сам протянул дрожащие руки, чтобы прижать Хвана ближе. В душе так тепло, что хочется заснуть. В сознании расплывается гордость за Хенджина и жалость из-за своих слов. Он уже хотел бы извиниться, как тут глаза становятся шире. Сынмин прижимает, до белеющих костяшек на чужой ткани, Хвана к себе, чтобы тот случайно не отодвинулся и не испортил момент. На глазах Кима Джисон прижал к себе Минхо, чтобы коротко, словно стараясь сделать это незаметно, поцеловать. Сынмин резко отодвигается от Хенджина, но руки оставляет на его плечах, чтобы с бегающими по чужому лицу глазами произнести: — Давай встречаться?

÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Джисон стоял около своего подъезда, моментами поглядывая в телефон, чтобы следить за временем, ожидая Уена. На улице уже похолодало, весенняя погода была слишком неоднозначной, когда дело касалось вечера. Утром было терпимо прохладно, в обед солнце решило разыграться, опаляя своими солнечными поцелуями кожу, а вечером холод пробирался через слои одежды, чтобы уколоть своими шипами. Со стороны дороги показался красного цвета байк, который ехал совсем не спеша, так, словно планов на вечернее время у водителя не было. Джисон слегка помахал рукой подъезжающему к нему человеку. — Привет, давненько я тебя не видел. Уен поднимается с байка и снимает шлем, чтобы ответить. — Я не знаю почему, но я словно существую только тогда, когда я с вами, — делится своими шизоидными мыслями парень, — словно моя роль только тебя возить или Сынмина. — Не надумывай, — смеётся Хан, — поехали уже. Джисон уже самостоятельно надевает на себя шлем и садится сзади парня, прижимаясь к его спине, чтобы не упасть. По приезде Хан сразу подмечает, что больше всего ему нравится ездить с Минхо, ведь парень вёл плавно, тормозил приятно и с ним чувствовалась безопасность, которую Джисон не смог ощутить с Уеном. Кстати насчёт него: этот парень пропал, как только Хан ступил на землю, будто слова, сказанные этим парнем, были правдой. А может, Уен укатил снова кадрить блондинок — Джисон на это коротко посмеялся в кулак и на ватных ногах зашёл в толпу. Воздух в легких сразу начал сбиваться, но выйти из лабиринта, который создан из людей, было не так уж и легко, к тому же ему следовало бы найти Минхо или других парней. Ладони начали неприятно потеть, а тело покрыли мелкие мурашки. Джисон лишь кончиками пальцев коснулся своей ноющей головы и продолжил идти дальше, чтобы найти хоть кого-нибудь. Стоящие тут люди толкали плечами и возмущались, когда это делали уже им. Хан почувствовал тепло на своей руке, но не обратил на него внимания, ведь это мог быть любой человек. Но в голову ударила паника, когда его схватили за эту руку и потянули из толпы. Джисон не успел даже начать сопротивляться, как перед его глазами показался вид на широкое поле, а взгляд упал на Минхо. — Ты как? — запыхавшимся голосом интересуется он. Хан не отвечает, не хочет показывать свою слабость, поэтому обнимает парня перед собой, крепко прижимая к себе. От Ли пахло чем-то горьким, но этот запах хотелось пустить прямиком по венам, а после задохнуться. Но дыхание спирает только тогда, когда Минхо обнимает в ответ. Джисон почувствовал чужой быстрый стук сердца, поэтому глубоко вдохнул прохладный воздух. — Теперь лучше, — отодвигается от Минхо Хан. Ли ему широко улыбается и берет за руку. Вместе они идут к полюбившемуся дереву. — Мне нужно работать, — бормочет Джисон. — Другая группировка принимает ставки, поэтому успокойся. Хан ощутимо расслабляется и облокачивается на сухую кору дерева. — Почему ты не ездишь? Что тогда случилось? — не боясь интересуется Джисон. Он чувствовал, что Минхо все равно поделился бы чем-то таким сокровенным самостоятельно, но чего ждать? Парень рядом тяжело выдыхает, а после складывается руки на груди, словно обнимая себя. — Когда я решил посоревноваться с ней, я даже не заметил, что она была новичком. Она не выдержала скорость, — Минхо замолчал, а после продолжил. — На высокой скорости даже лёгкий занос превращается в катастрофу: мотоцикл летит в сторону, а человек по инерции вылетает из седла и скользит по асфальту. Вот и она проскользила, — он тяжело потёр лицо ладонью, лишь на секунду прикрывая глаза, словно увидел это ещё раз, — но я не сразу понял. Только когда обернулся и увидел кровь на асфальте. Джисон подошёл ближе и приобнял его, не ощущая чужих рук на себе. Минхо, словно кот, прильнул лбом к чужому плечу. — У нее было множество ожогов, поэтому приехала скорая. Я приходил пару раз к ней, и она улыбалась, — кажется, Ли и сам улыбнулся, когда вспомнил это, — но больше здесь я её не видел. — Поэтому ты больше и не ездишь? — Не хочу увидеть этого снова, особенно, когда это твой соперник. Джисон отодвинулся, чтобы взглянуть в чужие глаза. Уши уловили крики других людей, которые приветствовали победителя, но они быстро затихли, когда Минхо поднял взгляд и устремил его в глаза Джисона. Хан снова увидел в них дрожащий блеск, поэтому, положив руку на чужую щеку, дождался реакции парня перед ним, который потерся щекой об ладонь. И Хан поцеловал, нежно, словно успокаивая. — Это ведь даже не я выиграл, — шутит Ли, когда перестаёт чувствовать тепло на своих губах. — Это за храбрость и твою маленькую победу. И они выглядят так глупо, когда по-детски улыбаются друг другу.