X-Games: Проигранный раунд.

—Ну, ну, давай же, еще чуть-чуть и... — Макс сжал джойстик так, что костяшки пальцев побелели, его взгляд прикован к экрану, а на лбу выступили капельки пота. Комната была залита мерцающим светом монитора, за окном уже сгущались сумерки, но ни один из них не обращал внимания на время. На мониторе всплыли ярко-красные цифры «2:3», объявляющие победителя в этой катке. Они пылали, как угли, будто дразня Макса его поражением. —Нееет! — Макс швырнул джойстик на диван, и тот отскочил, едва не свалив чашку с остатками холодного кофе. Он схватился за голову, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Опять! —Дааа!— Бобби вскинул руки вверх, как чемпион на ринге, его лицо расплылось в торжествующей ухмылке. Он отбросил геймпад в сторону и вскочил на ноги, даже подпрыгнул от восторга. — Я выиграл! Теперь ты моешь посуду целую не-де-лю!— растягивая слова, он тыкал пальцем в воздух, будто высекая условия договора в камне. Макс тяжело вздохнул, потирая переносицу. В воздухе витал запах пиццы, съеденной час назад, а на столе валялись обертки от энергетиков — их попытки взбодриться перед игрой явно не сработали в его пользу. Его участь была решена — отлынивать бесполезно, Бобби никогда не забывает о долгах. —Может, еще каточку? — слабо попытался взбодриться Макс, надеясь на реванш. Голос звучал так, будто он и сам не верил в успех. —Не-а, — Бобби ухмыльнулся, доставая телефон, чтобы зафиксировать момент. Камера щелкнула, запечатлев Макса с его убитым выражением лица. — Договор есть договор. Беги на кухню, пока я не добавил тебе еще пару дней. Макс пробормотал что-то невнятное под нос — что-то между «чертов везунчик» и «в следующий раз тебе конец, щенок» — но покорно поплелся к раковине, где уже ждала гора немытой посуды. Тарелки, кастрюли и ложки нависали над ним, как немой укор. Бобби тем временем развалился на диване, включил музыку и с довольным видом наблюдал, как его друг берет в руки губку. —Не забудь про сковородку, — добавил Бобби сладким голосом, развалившись на диване. — Там внизу присохло. Макс закатил глаза, сжал губку так, что из нее брызнула вода, и мрачно посмотрел на груду посуды. —Ладно, ладно… — буркнул он, собирая в охапку тарелки. Он вышел в коридор, где пахло дешевым освежителем воздуха и вчерашней жареной картошкой. Дверь в общажную кухню была приоткрыта, из-за нее доносились голоса и звук льющейся воды — кто-то уже мыл свою посуду. Макс толкнул дверь плечом и замер на пороге. На кухне царил привычный хаос: раковина забита грязными кружками, стол усеян крошками и пустыми пачками от «Доширака». У окна стоял Роб с экономического, лениво помешивая лапшу в кастрюльке, а в углу Аня из соседнего блока разогревала в микроволновке что-то подозрительно пахнущее. —О, Макс! Опять проиграл? — хохотнул Роб, заметив его полные руки грязной посуды. —Заткнись, гений, — проворчал Макс, протискиваясь к раковине. Он поставил тарелки в очередь и вздохнул. Опять. Из динамика телефона Роба заиграл какой-то реп, а Аня, достав свою «еду», фыркнула: —Ты хоть моющее средство принес? А то тут уже третий день как закончилось. Макс потрогал карман. Пусто. —Блять... За его спиной раздался смех Бобби, который, оказывается, тихо подошел и снимал всю эту сцену на телефон. —Друзья, встречайте! — торжествующе объявил он. — Новый рекордсмен по проигрышам и официальный мойчик посуды на неделю! Макс схватил первую попавшуюся ложку и швырнул в него, но Бобби ловко увернулся. Ложка со звоном упала в раковину. —Эй, осторожнее! — крикнула Аня. — Это же общее имущество! —Да гори оно огнем…— простонал Макс, но все же полез за упавшей ложкой. А кухня жила своей жизнью: где-то шипел чайник, в коридоре кто-то орал «Кто опять не вынес мусор?!», а из-за стены доносились звуки очередной драки в Mortal Kombat. Обычный вечер в общаге. Спустя час кухня опустела, оставив после себя следы недавнего оживления: крошки на пластиковом столе, разводы от чайных кружек, жирные пятна вокруг плиты. В раковине громоздилась гора немытой посуды - тарелки с засохшими макаронами, ложки с остатками сгущёнки, ножи с прилипшими кусочками хлеба. Макс стоял, ссутулившись над этим хаосом, его тень под мерцающей лампой дневного света растягивалась по стене, принимая гротескные очертания. Вода из подтекающего крана капала с монотонным «кап-кап», смешиваясь со скрипом губки по стеклу. За окном хлопал ставнями ночной ветер, а из соседней комнаты доносились приглушённые звуки компьютерной игры. Макс водил полуразвалившейся губкой по треснувшей тарелке, когда за его спиной: — Ого, Максик сам моет посуду? Брэдли непринужденно оперся о дверной косяк, безупречный, как всегда. Даже в этой затхлой, пропахшей дешевым кофе и пылью общаге он выглядел так, будто только что сошел со страниц глянцевого журнала: его волосы были уложены с безукоризненной точностью, легкий шлейф парфюма с нотками ванили витал вокруг него, а белоснежная рубашка, несмотря на духоту, оставалась безупречной, с аккуратно закатанными рукавами. Он явно не вписывался в эту унылую картину. Но выбора у него не было — после громкого провала на последних соревнованиях братство «Му-Му Гаммы» не просто лишило его титула, но и вышвырнуло из своего элитного общежития с видом на парк. Теперь вместо просторной комнаты с дубовой мебелью и ежедневной уборкой ему приходилось ютиться здесь, среди облезлых обоев и вечно гудящих труб. — Что, папаша перестал приезжать с визитами? Макс почувствовал, как по его спине пробежала горячая волна. Пальцы сжали губку так, что из неё брызнула мутная вода. Но спорить сил не было. Хотелось поскорее закончить с посудой и направиться спать. — Или, может, это твой новый талант? — Брэдли ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы. Он достал телефон и сделал снимок. — «Макс Гуф — чемпион по мытью кружек». Тягучая пауза повисла в воздухе, наполненном запахом пригоревшего масла и сырости. Макс продолжил тереть ту же тарелку, будто стараясь стереть с неё рисунок. Брэдли фыркнул, толкнулся от косяка и, проходя мимо, швырнул на стол рядом с раковиной свой грязный стакан. — Можешь и за меня помыть, раз уж так любишь. И покинул кухню. Вода хлестала из крана, почти кипя от напора, которую Макс выкрутил на полную. Он швырнул стакан Брэдли в раковину, и тот со звоном ударился о металл, но, к сожалению, не разбился. «Как же меня бесит этот павлин…» Губка в его руке скрипела по стеклу с такой силой, будто это был не стакан, а лицо Брэдли. Макс мысленно представлял, как этот самодовольный ухмыл наконец-то заткнётся, если ему врезать прямо в челюсть. Но нет — драка означала бы проблемы, а у Макса и так их хватало. «Почему он всегда такой… такой…» Он не находил подходящего слова. «Наглый»? «Высокомерный»? «Придурок»?Всё подходило, но ни одно не передавало всей степени раздражения, которое копилось месяцами. Макс резко поставил стакан на сушилку, и тот, качнувшись, едва не упал. Он схватил следующую тарелку — свою, с остатками вчерашней лапши — и принялся скрести её так, будто хотел стереть эмаль. «Он специально это блять делает. Специально провоцирует. Как будто ему больше нечем заняться, кроме как приставать ко мне.» Мысли крутились по одному и тому же кругу, но ответа не было. Брэдли просто наслаждался этим. Наслаждался тем, что Макс злится, что он вынужден сдерживаться, что не может дать сдачи. Последняя вилка со стуком упала в сушилку. Макс вытер руки об полотенце, сжав его так, что костяшки побелели. — Ладно, Брэдли… — пробормотал он себе под нос. — Когда-нибудь ты перегнёшь палку. И когда это случится — Макс будет готов.

***

Это случилось в тот самый момент, когда школьные коридоры наполнялись утренней суетой. Брэдли Апперкраст III неспешно пробирался сквозь толпу, его потрёпанный скейт небрежно покачивался на плече, оставляя за собой лёгкий след царапин на стенах. Именно тогда его взгляд упал на этого засранца - Макса Гуфа, который, склонив голову, что-то искал в глубине своего шкафчика, будто ничего важнее этого в мире не существовало. – Эй, фрешмэн! – Брэдли грубо толкнул плечом дверцу шкафчика, едва не прищемив Максу пальцы. – Ты в курсе, что твой трюк вчера на рампе – полное говно? Даже мой десятилетний кузен катается лучше, и это при том, что у него велосипед с дополнительными колёсами! Макс медленно закрыл шкафчик, его пальцы сжали замок так крепко, что костяшки побелели. Когда он повернулся, в его глазах читалось не просто раздражение — это была настоящая буря, готовая обрушиться в любую секунду. — Ты серьёзно, Брэ-э-эд? — растянул слоги нарочито медленно, будто пробуя имя на вкус. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке — не доброй, а скорее язвительной, будто он ловил кайф от того, как собеседник напрягся. Глаза, однако, оставались холодными: узкие зрачки, будто щёлочки, впивались в Брэдали без намёка на веселье. — Опять решил самоутвердиться за мой счёт? — голос лёгкий, почти игривый, но в последнем слове проскользнул стальной подтекст. Он чуть наклонился вперёд, демонстративно расслабленный, но каждый мускул в его позе кричал: «Попробуй ответить — разорву». — Тебе действительно больше нечем заняться? — здесь уже откровенная насмешка. Бровь взметнулась вверх, а пальцы лениво постукивали по дверце шкафа— раз-два, раз-два, — будто отсчитывали секунды до того, как терпение лопнет. Брэдли поначалу нахмурился, его брови сдвинулись, образуя резкую складку между ними, но уже через мгновение его лицо озарила широкая, почти вызывающая ухмылка. Он медленно, с преувеличенной театральностью, окинул Макса оценивающим взглядом — с головы до ног, будто разглядывая незнакомца, случайно забредшего на его территорию. —Просто констатирую факты. Ты —среднячок. Не первый, не последний. Заурядность в чистом виде. —Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. —Хотя... возможно, я слишком щедр в оценках. Макс сжал кулаки, губы дрогнули – еще секунда, и он запустит этим придурком в стену… И вдруг – ОСЕНИЛО. Лицо Макса преобразилось. Глаза сузились, а в уголках губ заплясала едва уловимая улыбка, от которой по спине пробежал холодок. Он медленно покачал головой, словно разглядывая особенно жалкий экспонат в музее. — Ох, Брэдли, Брэдли... — его голос звучал почти с сожалением. —Как быстро ты забываешь свои же слова. Помнишь нашу договорённость? «Кто проиграет - тот целый месяц будет мальчиком на побегушках». Твои слова, не мои. Брэдли замер. – Чего? – ЧЕ-ГО? – Макс фальшиво удивился, прикладывая руку к груди. – Неужели король скейт-парка Брэдли Апперкраст Третий – НЕ ДЕРЖИТ СЛОВО? Шёпот пробежал по коридору, как волна. Кто-то сдержанно хихикнул. Брэдли почувствовал, как жар разливается по его щекам, а ладони становятся влажными – Это… Это было на словах! – выпалил он. – О, значит, слово Брэдли Апперкраста – дерьмо? – Макс скрестил руки. – Ну окей, тогда просто скажи при всех: «Я, Брэдли Апперкраст, – трусливая мразь, которая не держит обещаний». И мы квиты. Тишина. Все ждали. Брэдли заметался взглядом – слить сейчас было бы концом и так уже расшатаной репутации, но и служить этому выскочке… – Ты… бля… – прошипел он. – Да-да, я жду, – Макс достал телефон раскладушку. – Можешь повторить на камеру? – ХВАТИТ! – Брэдли сделал резкий выпад вперёд, но Макс легко уклонился, будто предвидел этот шаг. Его улыбка стала ещё шире. —Итак, мой верный слуга, —Макс сладко потянулся, — первое задание: сегодня после уроков ты начищаешь мой скейт. Хочу видеть в нём своё отражение. Ни одной царапинки, ни одного пятнышка. Понял? Брэдли скрипел зубами так, что, казалось, они вот-вот раскрошатся. – Я тебя убью… – Не в этом месяце, – Макс весело щелкнул его по лбу и пошел прочь, оставив Брэдли стоять в луже унижения под перешептывания однокурсников. Где-то вдалеке прозвенел звонок на урок, но Брэдли его не слышал. В его ушах стоял только собственный учащённый пульс, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я тебя прикончу, Макс Гуф… Но сначала придется потерпеть.»