Just One More

Кайл уходит от Стэна и направляется на свой урок, чтобы сдать финальный экзамен. Он выбирает самый длинный маршрут, чтобы сделать немного больше шагов. Его мысли уносятся к сообщениям, которые Венди отправила Стэну. Отвратительно. Абсолютно отвратительно. Как он может испытывать такие чувства к Стэну? Как он мог так поступить с Венди? Они не были особенно близки, но всё равно это неправильно. Всегда было «Стэн и Венди» и всегда было «Стэн и те ребята». Но Кайл больше не хотел быть одним из «тех ребят». Он хотел, чтобы его имя стояло рядом со Стэном в каждом произнесённом предложении. Это не имело смысла. Кайл отчаянно хотел, чтобы это имело смысл. Он также не хотел думать о Венди или о чём-либо, кроме этого дурацкого теста, до конца дня. Так что прощай, логика. Он рад, что Стэн сегодня не пошёл с ним. Не потому что не хотел этого. Господи, как хотел. Но он всегда спрашивает, почему Кайл идёт именно этим маршрутом, и каждый раз приходится отвечать: «Я не заметил». Юноша ненавидит врать, но… это ведь и не совсем ложь? Он правда не замечает, когда выбирает длинный путь — просто привык. Кайл садится и даже не успевает толком устроиться, как звенит звонок и учитель начинает раздавать тесты. Впрочем, это даже к лучшему. Он ненавидел тянуть резину или ходить вокруг да около — так даже идеально. Еврей смотрел на задания и пытался сосредоточиться. Сегодня он позавтракал — банан (105), чтобы немного развеять туман в голове, который обычно появляется на ранних экзаменах. Цифры на бумаге не выглядят полным бредом. Некоторые вопросы были сложными, но, вероятно, это вина тупого учителя, который плохо объясняет (по крайней мере Кайл так думал). Но он с ними справился, как всегда. Звенит звонок, и все сдают свои работы. Следующие уроки тянутся медленно, но, к счастью, не вечно — в конце концов раздаётся звонок на обед. Кайл проходит мимо очереди за обедом и садится, прихватив с собой контейнер с едой. Он здоровается с Кенни и Баттерсом, которые, похоже, были чем-то увлечены. — Привет. — Привет, Кайл! — оживляется Леопольд. Кенни улыбается, демонстрируя свой отсутствующий зуб. Он, как обычно, снова без обеда. Кайлу приходит в голову, что, может быть, если бы он был бедным, он уже был бы худее. Возможно, ему было бы проще отказываться от еды, если бы она не была постоянно доступна. А потом ему хочется дать себе пощёчину за саму мысль об этом. А ещё лучше — попросить Кенни сделать это. Баттерс предлагает купить Кенни обед. Тот отказывается, но Баттерс настаивает, ведь у него уже есть упакованный ланч. МакКормик нехотя поднимается и идёт за другим блондином в очередь, оставляя Кайла одного. Его мама всегда по-разному собирает ему обед, что одновременно и радует, и нервирует. На этот раз попались остатки ужина. Вчера мама приготовила альфредо с лососем (400). (500? Кажется, это много.) (300 — если съесть не всё.) Ещё в контейнере чесночный хлеб (150), виноград (примерно 50 за полстакана — он может только предполагать, что именно столько в зиплоке), и фруктовая лента (50). Он посмотрел вниз и перемешал пасту (500). Смотря на неё, понял, что на самом деле не голоден. Ну, есть можно, но не обязательно. Сам процесс жевания, когда пища превращается в одну большую массу во рту, кажется отвратительным. Слюна склеивает частицы еды, и получается мерзкий мокрый комок. Этого не нужно. Живот ещё не урчал, так что он решил воздержаться от основного блюда. Зато очень хочется чесночного хлеба. Он ведь не ел его за ужином вчера. Аромат доносится до носа, и он почти сдаётся прямо сейчас. 150 плюс 105 за завтрак — получается 255, округлим до 260. При виде фруктового рулета у него начинает течь слюна. 260 плюс 50 — это 310. А если он хочет чувствовать себя нормально до конца дня, стоит съесть и виноград — итого 360 калорий за весь день. Округлим до 400. Вроде нормально. Он понял, что всё-таки должен что-то съесть. Но ведь ещё идти домой и учиться со Стэном, а во время занятий они всегда что-то жуют. А потом ещё ужинать… так что, по идее, лучше не следует... Остальные подходят к столу, и Стэн садится рядом с ним, а Картман, Кенни и Баттерс — напротив. — Короче, мы собираемся добиться того, чтобы Джерси Шор снова запустили, и Кайл выставит себя полным идиотом, а мы на этом разбогатеем! — пересказывал Баттерсу свой идиотский план жиртрест. Стэн поворачивается к Кайлу, слегка толкает его плечом и усмехается. — Мама тебе сегодня сделала хороший обед. «Хороший». Кайл знает, что значит это слово. «Хороший» значит — много. «Хороший» означает, что еды слишком много для одного человека. Это значит, что если он съест всё, он станет обжорливой свиньёй. Кайл отгоняет от себя эти мысли. Стэн бы не сказал ему такого. Он бы так не подумал. Погодите... Погодите, может, вот почему он не нравится Стэну? Чёрт возьми. Венди высокая, худая. Ну, у Кайла хотя бы с ростом всё в порядке. Может, Стэну нравится такое? Ему нужен кто-то, кого он мог бы поднять без усилий, кто бы на него опирался. Чёрт-чёрт-чёрт, это просто... — Ага, я знаю. Она действительно хочет, чтобы я сдал финалы, так что вложилась по полной, — Кайл натягивает улыбку, но не может заставить себя рассмеяться вместе со Стэном. В этот момент Кайл решает, что всё — это глупость. Его чувства к Стэну — глупость, его отношение к Венди — глупость, а то, как он относится к еде — ультра-мега-сверх-глупость в кубе. Он открывает фруктовую ленту (50) и думает о том, насколько по-детски начать именно с самого сладкого. Он откусывает и даёт вкусу растечься по языку. Эти штуки почти не надо жевать, и это приятно. Он смотрит на Стэна, который погружён в разговор. Кайл тоже подключается — чтобы казаться «присутствующим», но, технически он здесь, ну вы понимаете. Он доедает фруктовую ленту и делает глоток из бутылки с водой, прежде чем перейти к винограду (50). Он не хочет его. Он хочет чесночный хлеб (150). Он решает, что сможет побороть искушение, если просто набьёт желудок зелёными ягодами (50), и так и делает. Он ест их, но хлеб (150) всё ещё смотрит на него. Это так глупо, до абсурда глупо. Он сглатывает и смотрит в сторону мусорного бака. Он может встать прямо сейчас. Просто взять и пойти выбросить хлеб. Или отдать его Стэну. Или Кенни — Господи, он нуждается в этом больше, чем Кайл. Встань. Встань и избавься от искушения. Встань. ВСТАНЬ НАХУЙ, ЧЁРТОВ ЛЕНИВЫЙ КУСОК ДЕРЬМА. Кайл тянется за хлебом (150) и откусывает. Его зубы пробивают хрустящую корочку, добираясь до мягкой середины. Это вкусно. Это чертовски вкусно — и именно поэтому Кайл начинает ненавидеть себя ещё больше. Он жуёт, пока хлеб (150) не превращается в пасту. Вещество, которое, разложившись и переварившись, становится энергией. Энергия превращается в жир и откладывается у него на бёдрах, на ногах, на животе. Он доедает. 105 плюс 50 плюс 50 плюс 150 равно 355 округлим это до 400 округлим снова по какой-то причине, которую Кайл, похоже, не удосуживается объяснить себе прямо сейчас. 500 Сегодня он съел 500 калорий, а еще даже не час дня. И вдруг это перестает казаться глупым. Он мог бы доесть пасту. День уже испорчен. К чёрту всё. Юноша не замечает, как у него краснеют щёки, но замечает лёгкий толчок от Стэна. — Чувак, ты в порядке? Ты как-то завис. — Всё нормально, — ответил Кайл, прочистив горло. Стэн бросил на него взгляд «Ты уверен?..», но не настаивал, когда Кайл молчал. А Кайл за это и благодарен. Картман косится на чужой обед. — Ты собираешься это есть или будешь продолжать пялиться на еду, псих? — Забирай, — Кайлу плевать на оскорбление — он просто хочет избавиться от пасты, пока не съел её сам. Он пожимает плечами и протягивает контейнер с пастой. Картман не теряет ни секунды. Он использует ту же вилку, что и для своего школьного обеда, и с жадностью наворачивает альфредо с лососем (500). Разговор за столом продолжается, но Кайл не может оторвать глаз от Картмана. Он смотрит, пытаясь сдержать улыбку. Да, он съел все гарниры, но он никогда не сможет съесть столько же. Он не может испортить себя так. Смотреть, как ест Картман — всё равно что смотреть на прежнего себя, того, кому было всем равно. Но теперь Кайл на пути к очищению и чистоте. Ему не нужно есть, чтобы быть счастливым. Это всего лишь временный срыв. Он просто пойдёт в туалет и избавится от всех этих ошибок, как только обед закончится. Всё будет хорошо. Ему просто нужно избавиться от этого дерьма. Кайл поворачивается и видит, как Стэн смотрит на него теми своими щенячьими глазами. — Если ты хотел поесть, мог бы просто сказать, чувак — тихо говорит он. — Но я не хотел. Мне всё равно, главное — чтобы он вернул контейнер, — это не ложь. Кайл не лжец и не собирается им становиться. — Что с тобой такое? — Стэн прищуривается, и Кайл не знает, что чувствовать от этого, — Ты пялишься на Картмана как сумасшедший. — Со мной всё нормально, я просто ненавижу Картмана, — Кайл, должно быть, выглядит обиженным, потому что Стэн просто тяжело вздыхает. — Ладно, как скажешь. Мы всё ещё встречаемся вечером у тебя дома? — щенячий взгляд снова возвращается. — Ага, только в этот раз возьми с собой тетради, — Кайл фыркает. — Эй, это был всего один раз! Теперь точно возьму, честно. — Стэн снова толкает его плечом и поднимает рюкзак. Сердце Кайла стучит как бешеное.

***

Кайл предложил Стэну пойти домой пешком вместо того, чтобы ехать на автобусе. Лицо Стэна искажалось, пока они шли. Кайл заметил, что тот изо всех сил старался не закашляться, и ему становилось неловко за то, что заставил его идти пешком. — Эй, почему ты не используешь ингалятор? Он же у тебя есть не просто так, — спросил рыжий. — Всё нормально, я справлюсь. Кайла начало злить это, но Стэн этого не заметил. Почему, чёрт побери, он лишает себя чего-то такого важного? Ему нужен воздух. Почему он просто не воспользуется штукой, которая буквально может спасти ему жизнь? Он такой идиот. Вскоре они дошли до дома Кайла, и тот достал ключи, чтобы открыть дверь. К его удивлению, та уже была открыта. Обычно он и его брат приходят из школы раньше родителей, а оставлять дверь незапертой небезопасно. Кайл тяжело вздохнул и зашёл внутрь, Стэн закрыл за ним дверь. — Айк! — зовут рыжий. Айк кричит в ответ: — Йоу! — Ты снова оставил дверь открытой! — кричит Кайл снизу. — Заткнись и сдохни! — Господи… — Стэн прыскает, — Он слишком много смотрит Пьюдипая. — А, тебе смешно, да? Моему брату плевать на меня — и ты находишь это забавным? — но он уже не может сдержать смех, направляясь на кухню за перекусом для себя и Стэна. Он знает, что тот всё равно потом попросит — так что лучше заранее. На лице Стэна появляется глупая улыбка, когда он подходит к Кайлу сзади, пока тот осматривает кладовую.. Кайл подумал: «Прикоснись ко мне». «Обними за талию». «Ну же, Стэн». Восклицание Стэна выводит Кайла из оцепенения: — У вас есть печенье Famous Amos! Боже, я их обожаю. — А почему бы тебе просто не купить их? — Мама говорит, что не может остановиться, когда начинает их есть, поэтому больше не покупает. Кайл тоже их избегает. Кажется, только его мама и Айк их действительно едят. Он и Шэрон, похоже, в этом не так уж и различаются. — А-а, ясно. Хочешь?— кивает Кайл. — Естественно! — Стэн тянется и достаёт печенье (280 ккал/упаковка) с верхней полки. Кайл сам мог бы это сделать, но разве он станет жаловаться? Рыжий не может сдержать улыбку, когда Стэн достаёт упаковку (280). Кайл берёт с собой чипсы тортилья (140 ккал/11 чипсов) и немного сальсы (10 ккал/2 ст. ложки), чтобы отнести наверх. Просто чтобы среди всего этого сладкого можно было выбрать что-нибудь солёное. Стэн ведёт их наверх, в комнату Кайла. Каждый из них ставит рюкзаки и перекусы на пол. Стэн достаёт свою работу. Кайл делает то же самое и ложится на живот, а Стэн сидит, скрестив ноги. — Ух ты, ты действительно собирался учиться сегодня, да? — пошутил Кайл. — Чувак, мне надо сдать этот тест по APES. Хочу хотя бы на В вытянуть. У Кайла округляются глаза: — Ты сдаешь AP по экологическим наукам? Представляю, как Картман сейчас зовёт тебя "гейским хиппи". Слышишь это? — он приложил ладонь к уху. — Да-да, очень смешно. Я думал, там будет про черепах и коров, а всё оказалось куда хуже. И это мой единственный AP, так что если завалю, будет типа "Серьёзно? Даже это не потянул? Ты туп как пробка", — Он усмехнулся с горечью, закатив глаза. — Ну, я могу попробовать тебе помочь, но сам никогда его не брал. — Та не, не переживай. Думаю, на ютубе разберусь. А ты сосредоточься на своих тринадцати AP-экзаменах. — Я не сдаю тринадцать AP, их физически столько нельзя сдать, — ответил Кайл, — Я беру всего четыре. — «Всего четыре»? Боже... я с одним не справляюсь, — глаза Стэна, и без того большие, стали ещё шире. Они продолжили перебрасываться шутками, пока учились. Кайл решился на рискованный вопрос. — А как у тебя дела с Венди? Почему ты всё ещё с ней? Ты уверен, что любишь её? — Всё нормально. Ну, мы почти не разговариваем, но мы так долго вместе, что как бы… уже особо и нечего сказать. — Мы ведь тоже знакомы столько же времени, — хмурится Кайл. Стэн моргнув, взяв печенье, и положил его в рот, прежде чем ответить. — Ну, это другое. Ты — Кайл. У Кайла замирает сердце: — Да? А чем мы отличаемся? — Ты мой лучший друг... ну, ты — Кайл. — Спасибо, я знаю, как меня зовут, — фыркнул рыжий. — Не знаю, чувак, я не могу это объяснить. Стэн, похоже, вообще многое объяснить не может. Он доел всю упаковку печенья (280), а Кайл задумался. Если у них с Венди всё так "нормально", как он говорит, почему у них не получается общаться? Это не логично... — Ты в порядке? — осторожно спросил Кайл. — Эм, да? А что? — Стэн наклонил голову. Такой милый. Он правда как щенок. Чёрт. Хватит. — Ничего, — пожал плечами еврей. Это была ложь. Он теперь лжец. Как круто, не правда ли? Но Стэн замечает враньё насквозь: — Кайл, я трезвый. — Я и не говорил, что ты не трезвый, — стараясь сохранить зрительный контакт, ответил он. — Да, но ты подумал так. Кайл замолчал. — Со мной всё хорошо, понятно? — но Кайл ему не верит. Может, они оба теперь лжецы. — А если этого недостаточно? Просто чувствовать себя хорошо? — спрашивает Кайл. — Для меня достаточно. Мне вполне этого хватает, — резко отвечает Стэн. — А что будет, когда тебе перестанет быть хорошо? — Кайл говорит это более раздражённо, чем хотел бы. — Что? — Я имею в виду... когда ты слишком долго чувствуешь себя просто «хорошо», это начинает ощущаться как дерьмо. А когда тебе снова станет плохо, ты вернёшься к тому, с чего начал, не так ли? — уголки губ Кайла дрожат, угрожая превратиться в хмурый изгиб, пока он смотрит на своего супер-лучшего-друга, но его брови сдвигаются, когда он слышит, как из груди Стэна вырывается хрип. Он приподнимается. — Стэн? — темноволосый юноша пытается вдохнуть снова — безрезультатно, — Стэн. Эй, прости, я не хотел... Стэн мотает головой. — Всё хорошо. Всё хорошо... — слова срываются хрипло, тяжело. Он хватает рюкзак и делает глубокий вдох через ингалятор, с усилием выдыхая. — Прости, правда... — Кайл тянется, чтобы помочь, кладёт руку на плечо, но Марш отмахивается, отбивая его запястье. Кайл крупно облажался. — Нет, всё в порядке. Просто... я не могу говорить об этом с тобой прямо сейчас... может позже, но не сейчас... — рука Стэна дрожит, пока он ставит ингалятор на пол рядом с собой. Губы Кайла сжимаются в тонкую линию, пока они сидят в тишине. — Думаю, я пойду. Не переживай, ладно? У меня просто... просто плохой день, — говорит Стэн спокойно. Слишком спокойно. Кайлу хочется, чтобы Стэн разозлился на него. Почему он не злится? Он хочет, чтобы Стэн накричал на него, заставил больше с ним никогда не разговаривать. Так было бы проще... Как же эгоистично. — Ладно, — сказал Кайл с поникшим видом, — Прости. Стэн повторил, качая головой: — Всё нормально. Проведёшь меня? — он встал и забрал с собой пачку печенья (280). Кайл кивает и тоже поднимается. Они вместе идут к двери. Брофловски открывает её и некоторое время стоит напротив Стэна. Пожалуйста, не уходи. Хоть обними меня напоследок. Не злись на меня. Пожалуйста, Стэн. Я люблю тебя. Стэн крепко обнял Кайла. Рыжий ответил на объятие, зарываясь в него, как можно глубже. Он благодарит Бога за этот жест, но в ту же секунду проклинает себя за то, что позволил слишком многое. Стэн отстранился и помахал рукой. — Увидимся завтра, — он улыбнулся, но Кайл знает, что не заслужил видеть эту улыбку. — Увидимся, — юноша закрыл дверь и остался стоять рядом с ней ещё пару секунд. Почему он не может просто хоть иногда держать рот на замке? Почему? Почему он так сильно любит Стэна? Почему он так много ест? Почему, когда он смотрит вниз, видит на весах 59, а не 50? Почему брат так сильно его ненавидит? Почему он съел сегодня 500 калорий? Почему все туалеты были заняты, и он не смог очиститься после обеда? Почему Стэн его не хочет? Если подумать, он, наверное, и этот тест провалил. Его оценка ухудшится, и он никогда не получит зачёт, а значит, никогда не поступит в колледж, а значит, всю оставшуюся жизнь будет бродягой на улице, не имея никаких перспектив. С этого момента он провалит все экзамены и станет никем. Всё это так глупо. Кайл поднялся наверх и осознал, что так и не притронулся к чипсам, которые принёс. Он позволил себе съесть немного, после чего отложил упаковку на пол. О чём он вообще думает? Он же сейчас всё испортит из-за каких-то тупых эмоций. Какая же это глупость. Кайл предаётся этой глупости. «Немного» превращается в целую пачку (140). Он бросил взгляд на сальсу (10), которую тоже принёс наверх, после чего ест одну штуку. А потом ещё и ещё. В какой-то момент он съел всю упаковку, и тут взгляд упал на печенье, которое так нравилось Стэну. Нельзя. Он не должен этого делать. А вдруг, Стэн снова придёт, но только ради печенья, а не Кайла? Если вдруг печенья не окажется — он возненавидит Кайла навсегда. Тихий голосок в глубине сознания шепчет ему, что ему все равно. Осталось пять упаковок. (280 × 5 = 1200) (Да и пофиг.) (Не считай. Это же реальность.) (Просто ешь.) Просто ешь. Он съедает каждую упаковку, разрывая обёртки так, словно внутри печенья был спрятан эликсир жизни. Хочется пить. Он спускается вниз, чтобы налить себе воды, и снова заглядывает в кладовку. Его взгляд падает на дешёвые поп-тарты, которые мама покупает вместо настоящих — те ведь некошерные . Кайл уже всё испортил, да? Так что какая разница — можно съесть и их. Он и так уже переел за обедом. Завтра будет лучше. Всю оставшуюся неделю тоже. Он съел две упаковки этих поп-тартов, прежде чем начал чувствовать лёгкую тошноту. Но он преодолел это и налил себе миску сладких кукурузных хлопьев. — Да пошёл ты! Твоя мамаша что, бухала, когда была беременна твоей тупорылой задницей?! — напугал Айк, резко закричав. Наверное, он играет в Call of Duty или что-то такое. Он слишком сильно злится для 13-летнего, и Кайл понимает, что, скорее всего, в этом виноваты и он, и их мать. Кайл возвратился к своей миске и доедает её. Его желудок кажется готовым лопнуть, но нет ощущения сытости. Он пошел к холодильнику и достал кастрюлю с альфредо с лососем, оставшимся со вчерашнего дня. Он подумывал съесть его холодным. Нужно срочно положить что-то в рот. Но это отвратительно, поэтому он набрал огромную порцию в миску и разогрел в микроволновке примерно минуту. Пока она грелась, он насыпал в рот сухие хлопья и просто смотрел на вращающуюся тарелку в микроволновой печи. Он достал миску и перемешал пасту, затем намотал на вилку большой кусок и положил его в рот. Еда больше не приносила удовольствия. Соус размазался по губам, и он был уверен, что сейчас выглядел как чудовище. А если бы Айк спустился и увидел его вот таким? Или Стэн? Он похож как Картман за обеденным столом. От этой мысли скручивает живот. Еда не помогает. Нужно было больше — он накладывал себе ещё. Он доел всё, а потом съел ещё четыре кусочка чесночного хлеба. Мысли отключились, и всё, что он мог, — это глотать, жевать, глотать и жевать. Когда он посмотрел на все миски и крошки перед собой, его чуть не тошнит. Всё это больше не кажется глупым. Это — реальность. Что он натворил? Двигаться трудно — желудок буквально кричит ему остановиться. Но необходимо избавиться от этого. Он должен сделать это сейчас, пока всё не усвоилось, пока не превратилось в жир, который уже и так есть на его теле. Нужно двигаться. Позже он уберётся, чтобы избавиться от грязной посуды, но сейчас ему кажется, что он, блять, умрёт, если не встанет. Он отталкивается от стула, опираясь руками на стол, стонет от боли — живот не даёт разогнуться, но надо терпеть. С трудом он встаёт и медленно поднимается наверх. Каждая ступень кажется огромной горой. Дойдя до пятой, он чувствует, что готов упасть и свернуться калачиком, чтобы родители его нашли. Но он продолжает и все же добирается до ванной. В зеркале Кайл видит другого человека — кого-то с опухшим лицом и тусклыми глазами. Избавься от этого. Сделай это сейчас, не тяни. Оно уже переваривается, а скоро станет жиром. Быстрее. Юноша поднимает рубашку, обнажая свой раздутый живот. Ему становится мерзко. Он решил больше не тратить лишнего времени и закрывает дверь, потянувшись к замку… …но не запирает. Он опустился на колени перед унитазом, положив левую руку на колено и поднеся правую ко рту. Он открыл рот и провел средним и безымянным пальцами по задней стенке горла. Его язык стал склизким от слюны. Он надавил пальцами на основание языка, но ничего не вышло. Рука вылетела изо рта, но он пробует снова. Он обязан это сделать. Пальцы вновь касаются горла, и еда выходит из-за рта. Кислота обжигает пищевод, когда поднимается, и падает в воду. Слезы не прекращали лить, пока он терзал свою глотку. Кайл откидывает голову назад, чтобы избежать попадания туалетной воды, и снова наклоняется. Он кашляет и закрывает глаза, когда их начинает жечь от слёз, а рвота выходит всё сильнее. Он давит, снова и снова. Его руки и желудок сводит судорогой, горло жжёт от огромного количества кислоты, выходящей из него. Но Кайл знает, что это ещё не всё. Его рвотные позывы и рыдания можно было бы услышать из комнаты Айка, если бы на нем не было наушников. Это в последний раз. Он больше никогда так не сделает. Ещё один раз, и всё. Это уже стало рутиной. Ему нужно прекращать, ведь скоро стоматолог заметит, как зубы разъела кислота. Он также заметит след возле языка. Его зубы сгниют, и все это заметят. Это определенно в последний раз. Почему он просто не может голодать вместо того, чтобы тупо обжираться и выблевывать все съеденное? Серьёзно, это что, «Дрянные девчонки»? Кайл услышал, как пришло сообщение, но не обратил на него внимания. Ещё не всё вышло.