Живой портрет

Женя узнал, где он работает. Узнал, в какой спортзал ходит. Знал, что любит кофе без сахара и обедает один — всегда в 14:10, в маленьком кафе на углу, где всегда встречают с улыбкой. Он нашел Тэкджу в странице соцсетей. Тэкджу как и оказалось, был в том же городе как и Женя. Жене было легко найти того, кто находится в одном городе с ним. Иногда он просто шел за ним. Видел как Тэкджу заходит в сеть. Смотрел на его фотографии в интернете. Сердце Жени в такие моменты колотилось, как будто заперли в его грудной клетке голубя. Однажды он увидел, как кто-то протянул Тэкджу салфетку, что-то сказал. Тот ответил сдержанно. Женя стоял в темноте, под зонтом, и сжимал ручку от тревоги. Кровь застучала в висках. Шепот разнесся в тишине: — Не смей. Не смей смотреть на него. Он мой. Только мой…МОЙ

***

Он продумал всё. Случайно столкнуться, «внезапно» пролить кофе. Посмеяться, извиниться, заговорить о погоде. Завязать разговор — будто бы с чистого листа, хотя сам лист был исписан кровью с прошлых жизней. Но всё вышло… проще.

***

Был дождь. Женя стоял у выставки молодых художников. Он знал, что Тэкджу придёт — в управлении был кто-то из знакомых куратора и тех пригласили. Женя притворился, будто сам не участвует, будто просто смотрит. Он услышал его голос ещё до того, как увидел. — …хм. Жесткий стиль. Но есть что-то, — произнёс Тэкджу, останавливаясь перед одной из работ. Это была его работа. Портрет мужчины в костюме, с лицом, скрытым в тени. Позади него — орнамент из рук, вытянутых к свету. Никто не знал, что внутри полотна — душа человека. Того, кто однажды слишком громко сказал: «Он мне нравится, этот агент Квон». Женя подошёл сбоку. Сердце било по рёбрам, как птица, мечущаяся в стеклянной банке. — Нравится? Тэкджу обернулся. Глаза были те самые — чёрные, глубокие, как ямы посреди ночного леса. Он смотрел — как будто что-то в нём дёрнулось. Как будто тело узнало раньше разума. — Да, — медленно протянул он. — Странная, но красивая. Женя улыбнулся. — Я её нарисовал. — А. — Тэкджу моргнул, слегка кивнув. — У вас… необычный стиль. В данной картине много чувств. Немного… страшно, честно говоря. — Жизнь ведь такая. — Женя наклонил голову. — Она страшная, хрупкая и настоящая. Молчание. Тэкджу кивнул, будто соглашаясь. Потом медленно протянул руку: — Квон Тэкджу. — Евгений Богданов, — он сжал пальцы. Кожа подрагивала от прикосновения. — Но друзья зовут просто Женя. — Русский? — Да. Он не отпускал руку чуть дольше, чем нужно. И в этот момент он понял: всё началось. Снова.

***

Ночью он не мог спать. Он стоял у мольберта и рисовал заново, лихорадочно. Как будто пальцы были не его, а внутри кипел гудящий мотор. Он рисовал их встречу. Портрет: Тэкджу в профиль, рука протянута, пальцы сжаты с Жениными. На лице — лёгкая тень. В глазах — отражение огня. Он гладил холст, как кожу. Он целовал изображение. Он мастурбировал, уткнувшись в него лбом, срывая дыхание и хрипя: — Ты мой… теперь точно мой… В следующий раз он пригласит его на кофе. А потом — домой. А потом… Он больше его не отпустит.