Живой портрет

Все произошло не по плану, который Женя так долго планировал. Не в его фантазиях — где свечи, полотно, нарисованная сцена, которую можно оживить. Нет. Всё было проще и настолько обыденно, что от этого Женя даже удивился. Они вернулись поздно. Тэкджу был уставший, с лёгкой улыбкой, с запахом дождя на волосах. Женя предложил остаться, ведь было темно и холодновато на улице. Предложил просто переночевать на сегодня. Женя попытался сделать вид, что ему всё равно, хотя глаза горели счастливым отблеском. Внутри — сердце било так сильно, что казалось, что не только сердце бьется и дрожит, но и все тело вместе с органами внутри. *** Из за холода на улице, они могли простудиться, да и тем более они были легко одеты, из за чего, они приняли теплый душ, который расслаблял и постепенно убирал холод. Первым был Женя, а после и Тэкджу. Тэкджу вышел из душа в футболке и шортах, вытирая темные, мокрые волосы о полотенце и бросил взгляд на Женю: — У тебя есть место? Я без проблем могу лечь на диван. Женя покачал головой. — Ложись со мной, у меня то всего однокомнатная квартира, — на бледном лице появилась легкая улыбка. — Я же не укушу. И вот они лежали рядом. Тишина. Слышалось только тихое дыхание и шуршание одеяла. Тэкджу, лежавший спиной к Жене, повернулся к нему лицом и их глаза встретились. Шоколадные глаза смотрели на ледяные, голубые, а ледяные на шоколадные. Женя долго глядел на лисьи глаза Тэкджу, любуясь его красивым, смуглым лицом. В груди все сильнее и сильнее появлялось чувство безумной любви и жажды прикосновений. Он не выдержал. Женя протянул свою ледяную руку и коснулся его теплой щеки. Тэкджу чуть улыбнулся на этот жест, что вызвало у Жени ответную улыбку. Их губы встретились. Сначала осторожно, будто пробуя вкус, но потом — сильнее, глубже. Женя дрожал от перевозбуждения. Его огромные руки были на плечах Тэкджу, но он держал себя в руках, не давил, не торопил. Внутри он хотел взять его весь, впиться зубами в его кожу и впитать ее до крови. Тэкджу дышал часто, дыхание было прерывистым. Его ладони скользили по груди Жени, отчего Женя тихо застонал. — Ты… — обычно ровный голос срывался, — ты не понимаешь… я ждал тебя вечность. Он целовал его губы, шею, плечи. Каждое прикосновение казалось благоговейным. Тэкджу неуверенно начал отвечать — в его движениях не было страха — только доверие. Когда Женя оказался над ним, он замер на секунду. Голубые, как ледяное озеро глаза глядели в глаза Тэкджу. В тёмные, тёплые, немного усталые глаза. И понял: он снова нашел его. В новой реинкарнации, в новой жизни. — Я люблю тебя, — шепот вырвался из губ Жени. — Ты странный, — улыбнулся Тэкджу, обнимая его за шею. — Но… мне с тобой хорошо. Эти слова ударили по нему сильнее, чем всё, что может был. Женя задыхался от счастья, от того, что реальность совпала с его одержимыми снами. *** Он двигался осторожно, боясь причинить боль. Снаружи — мягкость, нежность, дрожь в руках. Внутри — буря. Он видел не просто тело, он видел все их жизни, все их смерти, все их встречи. Каждый стон Тэкджу был для него музыкой. Каждый его вздох — доказательством, что он принадлежит ему. Женя сдерживал себя, но внутри себя кричал: «Ты мой. Мой. Только мой. Навсегда.» *** Тэкджу лежал рядом, весь сонный и уставший, он уткнулся в его плечо. Женя долго смотрел на каштановые волосы, поглаживая его волосы. Он не мог закрыть глаза. Женя улыбался. Улыбка его совмещала в себе безумие, радость, счастье.  — Я дождался тебя, — он шептал в темноту. — Ты даже не знаешь, как я счастлив… И внутри уже зарождалась мысль, сладкая, опасная: Теперь я не отпущу. Никогда. Ты никогда не умрешь, Тэкджу. Ты будешь со мной всегда.