Анемия

По небу плыли серые облака, напоминая, что лето заканчивается и совсем скоро утром по улицам будут плестись школьники с портфелями, напоминая горбачей из Нотр-Дама. За сегодняшнее утро Авантюрин встретил как минимум четырёх недовольных детей с родителями, спешащими за новой школьной формой, потому что из прошлогодней их чадо выросло. Студенты отмечают середину месяца выпивкой и радуются последним спокойным денькам. А вот для обычного рабочего люда ничего не поменялось. Только погода стала ухудшаться. Листья, что пока ещё только начинали желтеть и опадать, тихо шуршали где-то сбоку. Дорога, что шумела перед ним, затихала, лишь иногда эгоистично рыча двигателями машин. В городе вообще почти не было тихих мест, за исключением конечно же спальных райончиков. Там своих ужасов хватало. Серые, одинаковые хрущёвки, кажется, могли бы посоревноваться только отличающимися граффити и тегами на стенах. Сверху за ними наблюдали высокие брежневки, с выпуклыми балконами, так похожими на высокий человейник. Муравейник, только для людей. А чуть дальше от них красовались своими величавыми резными стенами сталинки. А ведь они стоят там подольше хрущёвок и брежневок, но выглядят куда лучше во всех смыслах. Они зачастую кажутся новее своих старших братьев и привлекают много внимания людей. Они не такие серые и скучные, да и портят их глупыми тегами меньше. Чудо какое-то. Авантюрин отталкивается от одной из таких живых сталинок, добавляя звука в своих маленьких, почти незаметных наушниках, которые хорошо справляются со своей основной задачей – громко поют чужие песни и прячут за ними звуки быстрой Москвы. В них играет песня группы Сова – Телевизор, напоминающая по звучанию восьмидесятые. Даже не верится, что их песни выходят в наше время, а не во времена лихого СССР. Под эту песню хотелось идти пританцовывая, но он не в клипе и даже не в рекламе для этого. А поэтому оставалось только улыбаться, шагая под бит.

«Раз, два

По небу облака

Три, четыре

Нам тесно в этом мире»

Песня поёт о любви, навевая тёплые чувства в груди. Авантюрин сам не замечает, как начинает улыбаться прохожим, которые теперь делятся на два типа. Тех, кто странно косится на него, и тех, кто его даже не заметил, когда случайно столкнулся плечами. В любом случае, ему плевать на них. Они могут думать всё, что только пожелают. Могут слушать кого угодно и сколько угодно. Это их право. Авантюрин прогуливается вдоль светлой улочки, мимо которой то и дело проносятся машины и совсем не пугают этим. Страшно было бы, если бы на дорогах были лужи. Он знает этот город, как свои пять пальцев, а поэтому и никакой навигатор ему не нужен, чтобы найти нужное место. Блондин проскальзывает по асфальтированной дороге быстро, тормозя только на светофорах. Ходить в такую погоду хорошо, ему нравится прохлада ветра в сочетании с всё ещё тёплыми лучами солнца, которое пока что уверенно держит своё место на небосводе, воюя с то и дело пытающимися затмить его блеск тучами. Авантюрин мог бы иронизировать над этой бойней, разворачивающейся прямо над его головой, но не хочет. С таким же успехом он может иронизировать и над самим собой, стоя на сцене словно шут для полупустого зала, озабоченным своим собственным я. «Я – последняя буква алфавита», мог бы он им огрызнуться, если бы не боялся потерять свой копеечный гонорар. Может он и кажется элитой общества, когда бывает в гнёздах разных картелей или казино, но на самом деле свободы у него меньше, чем у заложников цехов на заводе. Из-за этого он бывает завидует этим обычным людям, которые без задней мысли бегут вслед за уезжающим автобусом и даже могут нагрубить продавщице в магазине, которая ошиблась на один рубль в сдаче. Авантюрин вздыхает, замечая смену трека в наушниках. КИНО – Перемен. Это была одна из тех песен, что посоветовала ему Топаз. Вообще, она скорее советовала ему The Emptiness Machine – Linkin Park, ссылаясь на смысл песни, но Авантюрин не очень её слушал. Больше его зацепила следующая песня. Топаз тогда плевалась и ругалась, а Авантюрин уже на второй припев пытался подпевать запоминающиеся слова. На самом деле Топаз была искренней фанаткой рока всех его направлений. Особенно горячо она любила золотую классику. КИШ, Linkin Park, Skillet и конечно же КИНО и Nirvana, что встречались в её плейлисте пореже. В общем, из-за её частого присутствия рядом с ним, Авантюрин никак не мог не добавить хотя бы одной песни к себе в свой небольшой плейлист. Топаз могла казаться горячной, но на самом деле она была такой же несчастной, как и он сам. Она была рассудительной и доброй, о чём говорили её домашние животные. Маленькая свинка, которую она выкупила у людей, собиравшихся подарить её маленьким детям, была отличным примером. Если Авантюрин не ошибается, то она назвала его Счетоводом. Он как-то видел его в живую, оказавшись дома у Топаз и долго удивлялся гладкой коже этого маленького существа. Его короткие волосики не кололи пальцы, как он изначально предполагал. Сам Счетовод казался безумно милым и невольно вызывал улыбку на губах. В тот день, сверху, откуда-то со шкафа на него фыркал кот, которому также повезло показаться ей на глаза, будучи ещё грязным, кривоногим котёнком. Сейчас он выглядел так, будто это вовсе не Топаз его домой забрала, а наоборот. Светло-серый пушистый кот смотрел на него своими жёлтыми глазами так, будто Авантюрин ему задолжал. – Это Чиз. – назвала по имени питомца она, беря на руки. – А я думал Граф. – хохотнул он в ответ, вызвав искренний смех у Топаз. – Граф его второе имя. В её руках всегда находили место уличные животные. Коты мирно мурчали, ластились, а собаки так и подставляли головы, чтобы её умелые пальчики почесали там, за ушком. Она всегда улыбалась им в ответ и приговаривала что-то хорошее. Добрее всего она была именно с животными. Людей она не любила. В том числе и саму себя. Авантюрин знал это. Это было единственным его ответом на свой же вопрос, почему она всегда отдаёт всё самое лучшее этим комочкам, обделяя чем-то саму себя. Он всё ещё не знает о ней практически ничего, не смотря на то, сколько лет они уже общаются. Она вела себя также скрытно, как и он сам. В этом они стоили друг друга. Авантюрин останавливается на светофоре, разглядывая улицу. Топаз опять похитила его мысли, но уже не вызывала чувство непонимания. Теперь это стало привычкой. По ту сторону улицы было много небольших магазинчиков и кафешек, выстроенных в ряд. Их вывески не мигали неоном, не вызывали удивление своими надписями или ценами. Они просто существовали. Авантюрин метнул взгляд на людей. Они были разными во всех смыслах. Пол, одежда, волосы и даже выражения лиц. Всех их объединял вид. Человек разумный. Хотя возможно некоторые из них и не достойны названия «разумный». Парень переминается с ноги на ногу, готовится переходить дорогу и тут впадает в ступор. Ему кажется, что там, по ту сторону дороги идёт Рацио. Он судорожно достаёт телефон, чтобы проверить время. До встречи почти два часа. Это значит, что Авантюрин не дурак и совсем не ошибся с расчётом времени. Конечно, у Рацио могут быть свои собственные дела и это нормально, но интерес узнать, за чем же он таким идёт, жжёт внутренности. Авантюрин решает проследовать прямо за ним, чтобы удовлетворить своё любопытство, а когда ему наскучит эта затея, он просто догонит Рацио. Авантюрин переходит дорогу и ровняется шагом с Рацио. Он беззаботно идёт в нужную ему сторону, даже не смотря по сторонам. На нём светло-коричневые штаны и пиджак того же оттенка. Волосы по-деловому убраны назад, а сбоку светится золотом заколка с оливковыми ветвями. Авантюрин решает, что в следующий раз он точно подарит ему что-то в таком стиле. Авантюрин невольно смотрит на себя, в чужой чёрной ветровке, под которой прячется пёстрая рубашка и чёрные джинсы. На пальцах золотые кольца в небольшом количестве, а ногти кажутся грустно пустыми без лака. Хоть грустный смайлик рисуй случайной ручкой. Он решает, что в следующий раз, если он конечно не будет красить ногти один, то точно придёт с крутым дизайном. В любом случае, рядом с Рацио в деловом стиле Авантюрин будет выглядеть подростком в пубертате. Особенно, если вдруг забудется и засмотрится на него, как сделал это сейчас. Рацио останавливается у одной из кофеен и заходит внутрь, прежде оборачиваясь и Авантюрину безумно повезло, что он его не заметил. Скорей всего, он почувствовал затылком чужое внимание, но не понял от кого именно оно было. Авантюрин останавливается рядом, а потом решает подождать минуток пять, прежде чем зайти туда же. Сердце заходится в груди ускоренным ритмом, а по голове бьёт недостаток кислорода, из-за того, что Рин просто забыл, как дышать. Чувство лёгких бабочек в животе так упорно навевает ему этот великолепный образ Рацио, что Авантюрину приходится опереться на стену. Он стоит так добрых минут десять, после чего собирается с духом и, вновь цепляя на себя привычную полуулыбку, двигается в кофейню. Внутри светло и просторно. Даже уютно в какой-то степени. Откуда-то со стороны стойки, за которой бариста творит свои чудеса с напитками, слышится тихий инди. Здесь не так много столиков, впрочем, как и людей. Авантюрин подходит к стойке, рассматривая меню. Цены невысокие, ассортимент классический, без авторских напитков. Почему Рацио выбрал именно эту кофейню? – Здравствуйте, чего желаете? – облокачивается на стойку девушка бариста. Она одета в кремовый свитшот, рукава которого закатаны почти по локоть. На её плечах висит светло-коричневый фартук с названием кофейни. На бретельках фартука покосились вбок значки с котятами, один из которых, кажется, собрался исследовать новые, неизведанные земли! А если быть точнее, то планирует побег прямо под прилавок. – У вас сейчас «миук» сбежит. – указывает он пальцем на значок, вместо ответа. Под «миук» он подразумевал мемного котика в виде коробки молока, над головой которого значилось «mewk», являясь симбиозом слов mew и milk. Девушка удивлённо вскидывает брови, а потом опускает взгляд вниз, на фартук и смеётся. – Спасибо. Теперь «миук» в безопасности. – улыбается она. Авантюрин улыбается ей в ответ, рассматривая убранные назад светло-русые волосы. Из причёски спускалась нашумевшая корейская чёлочка, так красиво украшавшая её округлое лицо с медовой кожей. Её губы приятно изогнуты в той самой лёгкой улыбочке Мона Лизы, а у правого глаза расположилась маленькая родинка. – Так чего желаете? – переспрашивает она, выбивая Авантюрина из этого странного транса. Она хихикает, глядя на его небольшую растерянность. Она определённо понимает, какое влияние производит на людей и активно этим пользуется. – Раф, пожалуйста. – С собой? – Предпочту здесь. – Скоро будет готово. Она отталкивается от прилавка, изящно поправляя чёлку. Оказывается, её волосы были спрятаны не в хвостике, а в пучке, из которого торчала шпилька для волос, в самом конце которой летала на тонких цепочках бабочка с позолоченными крылышками. Авантюрин внимательно наблюдает, как мягкие, коротенькие на вид пальцы девушки ловко управляются со всеми ингредиентами и приборами. Парень отворачивается ненадолго в поисках Рацио и вуаля, всё настолько хорошо, что хочется плясать от счастья. Рацио сидит спиной к нему в наушниках, так что он даже не подозревает о нежданном госте у себя за спиной. – Ваш раф, пожалуйста. – кивает она. – Может ещё что-то? – Благодарю, но я откажусь. Говорит он, протягивая девушке зеленоватую купюру, от чего у неё немного округлились в удивлении глаза. – У меня выручки столько нет. – мягко говорит она с намёком поменять купюру. – Ничего страшного, сдачу оставьте себе. – улыбается он. – Считайте это за чаевые. Авантюрин разворачивается, не дожидаясь ответа. Он доходит до Рацио буквально в четыре шага, аккуратно ставит на стол свой раф и прежде чем Рацио успеет произнести хоть слово, Авантюрин кладёт ему на плечо свою руку. Веритас поднимает на него свой недовольный взгляд, вытаскивая наушник из уха и только открывает рот, чтобы съязвить, как удивлённо его обратно закрывает, хлопает ресницами, а потом начинает говорить. – Авантюрин? – Привет, Док, посижу с тобой, ты же не против? – спрашивает для приличия он, опускаясь на удобный стульчик. – Кхм, – прокашливается он. – Что ты здесь делаешь? – Пью кофе. – делает первый глоток блондин, отмечая приятный вкус. Веритас всё ещё взволнован и это прекрасно видно по его бегающим по кружке пальцам. – Нет, в смысле что ты здесь делаешь в принципе? Как оказался? Авантюрина, честно говоря, забавит эта реакция. Он определённо запомнит это растерянное выражение лица. – Решил заглянуть и случайно встретил тебя, ничего более. Поднимает в защитном жесте руки Авантюрин. – А что? Что-то не так? – Нет, всё так. Рацио ещё какое-то время теребит чашку в руках, а потом вдруг замирает, закрывает глаза, выдыхает и становится серьёзнее. Собрался с мыслями. Он проводит глазами по едкой ухмылке Авантюрина, делая глоток своего напитка. – Выглядишь как павлин. – делает замечание он, задевая Авантюрина. – А ты, как раб бухгалтерии. Веритас не реагирует на укол, отпивая ещё, а потом встаёт, оставляя кружку на столе. Авантюрин удивляется, в два глотка допивает свой раф, давится им и, немного закашливаясь, спешит за уже выходящей фигурой Рацио. Рин догоняет его, кладёт руку тому на плечо, останавливая и всё ещё покашливая, говорит. – Прости-прости! Не думал, что тебя это так заденет. Рацио молчит недолго, а потом дёргает плечом, скидывая Авантюрина с себя и продолжает путь. – Думать надо было. Авантюрин почти падает, потому что ноги подкашиваются от страха, что он всё испортил. В глазах проскальзывает истерика, а ноги сами несут ближе к уходящему от него Рацио. – Ну прости, прости меня. – дрожащим голосом тараторит он. – Я правда не хотел тебя задеть. Само вышло! Больше такого не повторится. Могу поклясться тебе, чем хочешь. Даже жизнью! Только пожалуйста не, – не бросай меня, хочет сказать он, но вовремя кусает себя за язык и нервно молчит. Он преградил Рацио дорогу, встав перед ним. Он весь дрожит, а по коже бегают мурашки. Веритас проводит глазами по нему и останавливается на глазах. – «Пожалуйста», что? – ведёт он бровью, а у Авантюрина кровь стынет в жилах. – Пожалуйста, не, – нервничает сильнее, чем на задании блондин. – не делай из меня дурака! Вот. Пальцы поджимает, глазами бегает и совсем успокоиться не может. – Зачем? Ты сам с этим справляешься. – Рацио немного улыбается уголками губ, чем несомненно радует Авантюрина, который видит в этом зелёный свет. Блондин тут же делает пару шагов в бок, пропуская Рацио. Веритас делает вид, будто ничего и не произошло, а Авантюрин в это время всё ищет подвоха в чужой мимике во время разговора. Расслабляется он только через минут тридцать, когда Рацио сам начинает задавать вопросы в диалоге. Больше эта тема не поднимается. Авантюрин узнаёт о Рацио всё больше и больше. За два часа их прогулки он узнал, что Веритас не такой уж и простой человек. Он души не чает в своей работе и готов болтать о ней часами на пролёт. Авантюрин не знал, что в тот злополучный день их встречи ему оказывал помощь не абы кто, а сам доктор наук в области хирургии. Кто, как ни Рацио знает так много о том, как сделать невозможное в этой области, а может и просто помочь. В общем, Человек с большой буквы. Блондин честно им гордится. Ему интересно всё, о чём говорит Рацио, даже если он и не понимает всех слов, которые тот использует в своей речи. Проще говоря, для Авантюрина Веритас стал чудом, горой самоцветов или просто сундуком с сокровищами. *** Авантюрин расходится с Рацио счастливый. Он готов прыгать от счастья и главная цель на оставшийся день – это наведаться к Топаз. Он достаёт свой телефон и набирает номер. Через несколько гудков слышится недовольный возглас. – Чего тебе? – Топаз! Дорогая! – О боги… – протянула девушка. – Как твои дела? Надеюсь, ты в настроении на «Ловец Чудес». – улыбается, будто бы Топаз сейчас прямо перед ним. – Было бы славно. Где тебя подобрать? – спрашивает она чуть повеселевшим тоном. – Встретимся у того тц. В телефоне какое-то время тихо, а потом раздаются какие-то шорохи и тихое урчание вперемешку с насмешкой от Топаз. – Значит копы правильно говорят, преступники всегда возвращаются на место преступление. Авантюрин смеётся, а потом, поправляя чёлку, вскидывает гордо голову. – А ты не знала, что наши доблестные офицеры не всегда фуфло? – Нет конечно. Что ты. Топаз сбрасывает, а Авантюрин нервно сжимает зубы. Он сам знает, что жуткий параноик и может тревожиться по случайному шороху, но тем не менее не спешит с этим бороться. Голос Топаз в самом конце подозрительно дрогнул. Это было не к добру. Неужели, она что-то узнала? Если это окажется правдой, то дела у него плохи. Так он и плёлся до того торгового центра, гадая, что смутило Топаз. Он даже наушников не надел, ведь страшно было. Вдруг слежка? Там было немного иначе, чем раньше. Вокруг торгового центра раскинулся забор с шипастой проволокой, а у входа, в это ныне пустое место, стояла будка охраны. Раньше почти вся парковка была вечно заполнена машинами, да так, что многие кружили по ней по десять минут. Ныне это просто большая заброшка. Становилось жутко, когда глядишь на неё и понимаешь, что отчасти, виноват и ты сам. Авантюрин стоял на пустом тротуаре в шаге от выезда из домов. Отсюда он видел всё: выбитые окна, прикрытые чем-то чёрным, вывески магазинов – и фантомно ощущал запах крови в воздухе. Это было ужасно. Неожиданно слева от него раздался гудок машины. Блондин повернул голову и увидел стоящую у выезда белую иномарку, передние окна которой были открыты. Авантюрин узнал внутри Топаз. Она показывала ему средний палец в окно и что-то яростно щебетала внутри. Её голос прятала музыка. Как всегда, там играл КИШ. Авантюрин улыбнулся и пошагал в сторону нужной машины. Топаз скорей всего нетерпеливо дёргала ногой, из-за чего машина вдруг тронулась вперёд, проехав несколько метров, а может это она его так торопила. В любом случае, блондину пришлось ускориться, чтобы она не уехала без него. – Долго ждала? – По ощущениям полчаса. – съязвила Топаз. Авантюрин хохотнул, а потом принялся заговаривать её, дабы попробовать понять причину её недовольства. Только вот, у него так и не вышло. Топаз не проронила по поводу своего настроения ничего стоящего. Когда они приехали, бар только открывался. Их с приветливой улыбкой встретила охрана, а бармен и вовсе выпил пару шотов вместе с ними. Выпивка на Топаз подействовала хорошо. Развеселила и главное –разговорила. Она начала болтать так, будто бы держала это всё в себе настолько долго, что хотелось рассказать всё и сразу. В общем, время они проводили весело. Авантюрин прекрасно чувствовал, что пьянеет. Это было очевидно, если вспомнить, сколько он выпил. – Знаешь, ты такой хороший друг. – глянула на блондина девушка. – Столько раз мог бы просто взять и завалить. Но почему-то такого ты не делаешь. – заплетающимся языком проговорила она. – А почему? Голубые глаза уставились прямо на него и пытались считать чужие эмоции, что к сожалению, у неё получалось плохо. Она щурилась, стучала пальцами по столу и морщила свой носик. Для Авантюрина она сейчас казалась смешной. – Ну, ты же сама сказала. – пожал он плечами. – Я хороший друг. Блондин самодовольно улыбнулся, вскинув подбородок. Топаз засмеялась ему в лицо. – Если бы я тебя не знала, то может быть и поверила. Блондин поморщился. – Ты это на что намекаешь? – Ты ветреный параноик, который сбежит при первом возможном случае. Авантюрин съёжился. Её слова звучали грубо, а ещё хуже было от того, что в чём-то она права. – Если я ветреный параноик, то кто ты? – возмутился он. – Да я, – начала Топаз, но Авантюрин её перебил. – Да ты свою жизнь продашь ради ещё одного ножа-бабочки! – Не покушайся на святое! Счетовода натравлю! Вот тебе счастье будет! По итогу оба рассмеялись и спорить прекратили. – А сколько лет этому твоему Счетоводу? – решает спросить Авантюрин. – Год и 3 месяца. – А недель? – Иди к чёрту! – восклицает Топаз, суя руку в карман за телефоном. – 65 недель. – А без калькулятора слабо? – А тебе? Авантюрин в голове пытается рассчитать то же число, но цифры просто на просто не сходятся, из-за чего он опять смеётся. – Слабо. Топаз победно вскидывает руку и делает большой глоток из горла бутылки. Они замолкают на время. Топаз крутит в руках бутылку, хмурится почему-то и закусывает губы. А потом цокает и громко ставит бутылку на стол. – Авантюрин. – серьёзно говорит она, глядя в самые зрачки. – Давай сыграем в правду. Авантюрин напрягается, допивает горькое пойло из своего стакана и вопросительно кивает, мол, слушает. – Кто для тебя тот парень? Внутри всё дрожит и холодеет. Ему не показалось. Слежка была. Топаз его видела. Всё его нутро кричит об опасности и хватает за горло, перекрывая доступ кислороду в лёгкие. Ему хочется сбежать прямо сейчас, но почему-то он всё ещё сидит. В глазах застывает ужас, пока Топаз смотрит как-то странно. Она серьёзна. Она должна готовить отчёт о том, с кем шастает Рин. Она своими руками положит его в гроб и начнёт заживо закапывать. В её руках вся власть над ним. Но тогда почему её глаза так странно краснеют и блестят от слёз? – Тот парень, – тушуется Авантюрин, прежде чем решить самостоятельно вложить в руки Топаз гвоздь и молоток. – Он врач из больницы той, в которую ты меня подвозила как-то. – Зачем с такими дружбу водишь? Он копам может выложить всё твоё досье. – Я знаю, – дрожит он. – Но я просто хотел узнать, – прерывается он. Что он хотел узнать? Что такое дружба? Что такое любовь? Что такое человеческое сердце из поэзии? Безусловно да. Кто Рацио такой? Тоже да. Топаз на удивление терпеливо ждёт ответа, сжимая бутылку до побелевших костяшек. – Кто он для тебя? – вдруг спрашивает она дрогнувшем голосом. А Авантюрин тушуется. Кто Рацио для него такой? – Мой человек. – вырывается раньше, чем он смог понять смысл этих слов. Топаз почему-то начинает плакать, падая на стол. Авантюрин не знает, как на это реагировать. Он вообще не особо знает, как успокаивать людей. Сказываются проблемы с социализацией. Он неуверенно кладёт руку ей на спину и начинает поглаживать, как вдруг девушка скидывает её и хватает за запястье своей рукой. – А кто я для тебя? – вскакивает девушка. – Пустое место? – Тише, – старается успокоить он её, поднимаясь вслед. – Нет, что ты. Он пытается улыбнуться. Пытается зачем-то её подбодрить. Топаз жмурится, толкает его и практически выбегает из бара. Авантюрин стоит в шоке. Что-то колет в груди, а на языке становится ещё горче. Он сжимает зубы, подходит к бармену, кладёт карточку, просит счёт и просто оставляет всё там, выбегая вслед за Топаз из бара. На улице он оглядывается, видит, как она уходит от бара и скрывается за углом здания. Авантюрин бросается в след за ней через дорогу, чуть не попадает под машину и перелетает через забор, лишь бы только успеть перехватить её. Он по пути падает, раненая рука неприятно гудит, а колено щиплет. Ободрал обо что-то. Парень подрывается, прыгает в удачно подвернувшуюся дыру в заборе и ускоряется, пока бежит к Топаз. Она двигается в сторону рельс через кусты напролом. Авантюрин понимает это по гудку поезда. Он задыхается в страхе и совсем не обращает внимание на хлестающие его по лицу ветки. Он прыгает на Топаз, падает с ней вниз с пригорка, на котором расположены рельсы под гудок поезда. Они почти угождают в озерцо рядом и под громкий гул поезда кричат. Он крепко держит Топаз, которая бьёт его по спине и в голос плачет. «Зачем?», повторяет она как мантру. А Авантюрин будто с цепи срывается. Он кричит на неё, что она дура, что решила под поезд прыгнуть из-за не пойми чего. Он кричит ей в лицо огромное количество мата и проклятий, а потом замечает, что сам плачет. Так они и лежат, пока Авантюрин крепко держит Топаз, прижимает её к камням, мочит её кофту своими слезами и стойко выдерживает все её удары. – Зачем? – в который раз повторяет девушка. – Да хоть свой блядский нож в меня воткни! Я всё равно бы это сделал! А потом воцаряется тишина. Топаз вдруг перестаёт его бить, замирает, шмыгает носом, а потом сжимает его рубашку. – Почему? – почти шепчет она. – Да потому что ты мой единственный друг! – он отталкивается на локтях, чтобы увидеть её красные глаза. Она шмыгает, проливает ещё больше слёз, но взгляд её трезвый, как никогда. Авантюрин отпускает её, падает рядом и просто смотрит наверх. Если бы шёл дождь, он бы даже обрадовался. Но на небе не тучки. Там только яркие звёзды и луна. Он так сильно испугался за Топаз, когда увидел, куда она идёт. Он бы не выдержал, если бы её сбил поезд на его глазах. Только сейчас Авантюрин понял, насколько Топаз ему важна. – Я бы не смогла шагнуть под поезд. – шепчет девушка. – У меня нету столько сил. – Тогда зачем ты сюда шла? – Чтобы представить каково это. Авантюрин замолкает. Каково это быть мёртвой?       – Наверное это очень грустно, мрачно и больно.       – А я слышала, что когда умрёшь ничего не болит. – Зачем тебе это выяснять? Авантюрин поворачивает голову и смотрит на её профиль. Она смотрит вверх, в бездну над головой, среди которой мерцают случайные всплески, которые дети рисуют белой акварелью по невысохшей чёрной материи. Они плывут в глазах и переливаются. Некоторые сверкают красным, другие зелёным, а третьи синим. В них столько же счастья, сколько пустоты и отчаянного спокойствия. Они могут взорваться и стать новым солнцем, а могут просто исчезнуть и этого никто не заметит. Они похожи на людей. Все вроде одинаковые, а вроде такие разные. – Может ты прав. Кивает Топаз. – Ты любишь того парня, да? – Люблю. – А он тебя? – спрашивает девушка, переводя взгляд на Авантюрина. – Ну, он меня терпит. Любит ли не знаю. Топаз многозначительно мычит и вновь кивает. – Я тоже кое-кого люблю. – А он тебя? – Она. – Ой. – тушуется парень. – Нет, она любит только себя. Авантюрин не знает, как реагировать и что говорить. – Я ради неё в мафию пришла. – говорит девушка и переводит взгляд на звёзды. – Верила, что тогда Яшма заметит меня и подпустит ближе. Выполняла каждое её поручение. Себя не щадила. Согласилась на слежку за тобой, а потом поняла, что с меня хватит. Авантюрин хмурится на её слова. – Хватит? – Да. Зачем мне предавать своего лучшего друга, который за мной под поезд прыгнул, ради красивой картинки, от которой я ничего не добьюсь. Яшма меня использует. Знает, что я её люблю. Но знаешь, из вас двоих я выберу тебя. – Она тебя убьёт. Это нарушение кодекса. Переживает блондин и привстаёт на локтях. – Рано или поздно, но она меня убьёт. Когда – не имеет значения. Я своё отжила. Боятся мне нечего. – она сжимает губы, а потом роется в кармане и отдаёт ему связку ключей. – Если я пропаду, приди первым. Забери Чиза и Счетовода. Они должны жить. Адрес на ключах. Авантюрин неуверенно берёт в руки ключи. Топаз доверяет ему. – Клянусь, они будут жить долго и счастливо. Топаз улыбается сквозь слёзы. – Авантюрин, ты правда хороший друг. *** Авантюрин доводит Топаз до машины и оставляет её там. Когда она засыпает на заднем сидении, он тихонечко вылезает из машины и блокирует её, кидая ключи сквозь приоткрытое заранее окно. Он возвращается в бар, где хорошо знакомый ему бармен с беспокойным взглядом подходит ближе и спрашивает, что случилось. Он возвращает Авантюрину карточку, что-то лепечет на ухо, а Рин его не слышит. Точнее, он просто его не слушает. В голове пусто, а в груди всё ещё больно и страшно. Авантюрин берёт ещё пива, а прекращает его пить только когда мужчина просто отказывается давать ему больше. Бармен любезно предлагает подвезти его, а Авантюрин почему-то соглашается. Он едет на заднем сидении и даже не смотрит в окно. Перебирает в руках подол своей вылезшей рубашки. Трёт его между пальцев, мнёт, складывая в несколько раз, а потом с усилием выпрямляет. Его из раздумий вырывает рука, которая тянется прикоснуться к нему. Авантюрин дёргается, как ошпаренный и наконец-то поднимает голову и начинает слушать мир вокруг себя. – Я говорю, тебе на какой этаж надо? – Спасибо, но дальше я сам. – выдавливает из себя блондин и выходит из машины. Мужчина жмёт плечами, прощается и уезжает. А Авантюрин узнаёт местность вокруг. Неужели, он назвал адрес Рацио? Впрочем, неважно. Блондин заваливается на лавку. Он смотрит наверх и всё прокручивает всё, что произошло за эту ночь. Звёзд уже почти не видно. На улице светает. Он закрывает глаза, чтобы перестать напоминать себе произошедшее остатком блестящих на небе звёзд, но лучше не становится. Сон не идёт. Перед глазами с каждым разом всё чётче рисуется профиль Топаз, признающейся в своей слабости перед смертью. «Ты правда хороший друг» звучит так, будто она это произносит снова и снова в реальности. Он не перестаёт слышать этот дрожащий, сиплый тон. Она готова отдать свою жизнь ради других. Ладно бы за животных, но разве Авантюрин заслуживает такого отношения к себе? Парень переворачивается на бок, лицом к спинке скамейки. Она жёсткая и холодная. Он чувствует, как по щеке вновь бежит слеза, а потом и вторая. Он слышит шаги. Слышит, как кто-то останавливается, а потом продолжает идти. Блондину честно говоря откровенно насрать, что с ним станет. Пусть этот человек ограбит его. Пусть забирает всё, что хочет. Авантюрину слишком на это плевать. – Ты чего здесь делаешь? – вдруг звучит озадаченный знакомый голос. Авантюрин подскакивает так, будто его током ударили. Да так, что, когда он открывает глаза и видит Рацио, всё тут же темнеет, а из-под ног земля уходит. Он чуть не падает назад, когда его ловят за талию. Уши ест мерзкий писк где-то в голове, а по виску кто-то молотком бьёт. – Авантюрин, с тобой всё хорошо? В голосе Рацио слышно тревогу, так не свойственную его холодному тону. В голову приходит надежда, что он ему не безразличен, но её быстро затмевает вновь появившийся силуэт Топаз в его сознании. – Я нет, то есть, да, я в порядке. – врёт он, когда снова видит Рацио. – Врёшь как дышишь. – хмурится мужчина. – Пошли, дома расскажешь, что стряслось. – Дома? – тянет задумчиво Авантюрин. Рацио ведёт его под ручку, пока его шатает из стороны в сторону, а ноги еле движутся. В лифте, в отражении, Авантюрин видит какого-то растрёпанного, грязного парня, на лице у которого царапины, а глаза красные. Рубашка помятая, а на штанах грязь. Авантюрину становится стыдно за свой внешний вид. Внутри квартиры он к своему стыду почти падает, пока пытается развязать кроссовки. Рацио ругается на него, прикрикивает, а Авантюрин садится на пол у стены и, скинув наконец кроссовки, начинает плакать. Веритас вдруг замолкает, смотрит, как подрагивают чужие плечи и опускается рядом на пол. Он кладёт свою руку ему на плечо, пока второй вытирает слёзы с щёк. – Ты чего? Неужто из-за кроссовок? – пытается понять Рацио. Блондин смотрит на него своими удивительными глазами и отталкивается от стены, чтобы обнять мужчину перед ним за шею. Веритас молча обнимает его в ответ и гладит по голове, слушая, как громко и навзрыд ревёт блондин. Он ещё не видел его таким, настоящим что ли. Авантюрин вечно улыбается и шутит, а тут такие сильные эмоции. – Тебя кто-то обидел? – мягко интересуется он. Авантюрин отрицательно кивает в ответ. – Тогда что случилось? Блондин может и попытался начать рассказывать, но прервался на полуслове, прижимаясь к Веритасу всё сильнее и сильнее. Рацио бросил попытки заговорить и просто молча обнимал этот комочек. Он прятался у него на руках, дал волю эмоциям, в конце концов, доверился ему. Это дорогого стоит. Они сидели в прихожей на полу, без света и без слов. Потом там стало не только темно, но и тихо. Авантюрин успокоился. Теперь блондин слушал быстрое биение сердца Рацио с такой внимательностью, будто бы он сидел на важнейшей в его жизни лекции, решающей всю его судьбу. – Доктор Рацио, – хриплым голосом начал Авантюрин. – Веритас. – перебил его золотоглазый. – Веритас, – смаковал имя на губах Авантюрин, боясь поднять на него глаз. – Вы вышвырните меня, если я вам скажу правду? Он не сказал, откуда Рацио может его вышвырнуть. Вариантов два. Первый – это из квартиры, а второй – из своей памяти. И второе Авантюрину было страшнее удара ножа бабочки в спину. – Нет, не вышвырну. – Тогда, Доктор, вас не затруднит принять меня в вашу семью? Я люблю вас.