Heavy is the Crown

Девичьи грезы начинались и заканчивались сильными пальцами в её волосах. Эти пальцы неизменно перебирали темно-синие пряди, а её голос накрывал Кейтлин с головой сквозь океан простыней. Жидкий мед, льющийся только для её ушей. Она напевала и просто говорила с ней, пуская сладкую дрожь по всему телу. Кейтлин ни за что бы в этом не призналась. Даже самой себе с наступлением рассвета. Потому что, когда этот рыцарь чеканил шаг по коридорам — расправив плечи, источая абсолютную уверенность, — узел в животе Кейтлин сжимался до боли. То, как впивалось в тело платье, стук её собственных каблуков, суровые ледяные взгляды и неодобрительные вздохи — всё это напоминало ей о свободе, ради которой она, казалось, готова была в кровь сдирать ногти о кирпичные стены. Но женщины вроде неё созданы лишь для того, чтобы украшать дворцовые залы. Её долг — блистать в тронном зале и покорно сидеть под каблуком у матери. А не размахивать легендарными клинками. И всё же её детское сердце верило, что, может быть… только может быть, эта жизнь могла бы стать её, если бы она только нашла… Теплые пальцы прямо сейчас касаются её плеч, кончики задевают мелкие волоски на затылке и скользят вверх, забираясь в пряди, давно выбившиеся из косы. Вдох наполняет легкие теплым запахом земли. Словно ласковое пламя и глоток свежей воды одновременно. Вот только постель ощущается как-то неправильно: бугры на матрасе больно впиваются в бок. Надо будет немедленно пожаловаться на это Элоре. Кейтлин выдыхает, и тепло её дыхания рассеивается о стену… чего-то, находящегося прямо перед ней. Слишком твердого для её пуховых подушек. Она не открывает глаз — еще не готова, да и не хочет расставаться с глубоким сном, в котором так отчаянно нуждалась в последнее время. Она лишь слабо сгибает пальцы, упираясь в то, что источает всё это неимоверное тепло. Её глаза резко распахиваются, когда ладонь ложится на мягкую гладь живота. Живота Вай. Груди Вай. Обнаженной и такой мягкой. Ноги Вай переплетены с её собственными. Её руки обвивают Кейтлин с каким-то трепетным благоговением. Крепко и неподвижно. Кейтлин пока не шевелится, не уверенная, смогла бы она сдвинуться с места, даже если бы захотела. Ее тело отяжелело и кажется неподъемным из-за обнимающих ее рук. Руки Вай — сплетение литых мышц и куда большего количества татуировок, чем Кейтлин могла себе представить, — удивительным образом ощущаются одновременно мягкими и твердыми. Кейтлин задерживает дыхание, делая короткий выдох через нос: она не хочет, чтобы Вай поняла, что она уже очнулась. Она слишком упряма, чтобы признать, насколько правильно чувствовать себя здесь, даже в совершенно незнакомой обстановке. Но другая ее часть слишком очерствела и увязла в годах, потраченных на ненависть к ней. Кейтлин ломает голову, пытаясь вспомнить, как и почему она проснулась в таком положении, но мысли путаются из-за снов, которые просочились в реальность. Снов, в которых было куда больше обнаженной кожи, чем она готова признать. Ясность приходит спустя несколько ледяных минут, и ее лицо заливает таким жаром, что она уверена — она, должно быть, сейчас обожжет кожу Вай. Ей нужно отодвинуться. Сейчас же. Ее взгляд мечется из стороны в сторону; обзор загораживает голова Вай, а ее длинные пряди волос накрывают их обеих, словно занавес. Но чем дольше Кейтлин лежит здесь — пока очертания палатки и предшествовавшая этому буря едва пробиваются сквозь ее память, — объятия Вай растапливают ее бережно хранимые воспоминания обо всех презрительных ухмылках и колкостях, которыми они обменивались годами. Эти воспоминания размываются, превращаясь в тайные желания, которые она прятала в самых потаённых уголках своей души. В той части, которая всё еще по-детски чувствует себя отвергнутой рыцарем в те редкие моменты, когда Кейтлин сама тянулась к ней. Но здесь и сейчас, когда это тепло одурманивает ее чувства, словно наркотик, она начинает сомневаться, а существовала ли вообще когда-либо эта враждебность. Были ли те холодные стальные взгляды через дворцовые залы действительно такими ненавидящими, какими их воображала Кейтлин. В конце концов, Вай шевелится первой. Но совсем не так, чтобы как-то облегчить ситуацию. Нет. Вместо этого она прижимает ее к себе еще крепче: ее ладони широко расходятся по спине Кейтлин, пальцы обхватывают затылок, вминая ее в свое тело. Вай выдыхает — звук получается довольным и беззащитным. От этого кожа Кейтлин вспыхивает огнем. И тогда Кейтлин наконец начинает вырываться, упираясь в голую кожу над ключицами Вай, где под ее ладонью громко и мерно бьется сердце. Вай и не думает сдвигаться с места, лишь стонет и еще глубже вклинивается ногой между ног Кейтлин, прижимаясь прямо к… — С-сир Вайолет, — пищит Кейтлин. — М-м? Этот хриплый звук срывается из горла рыцаря, а ее пальцы снова пытаются прижать Кейтлин поближе, словно этого слабого толчка никогда и не было. Вопреки здравому смыслу, внизу живота Кейтлин разливается тепло, а дыхание перехватывает в горле. И именно в этот момент Кейтлин внезапно пронзает мысль. Кого, по мнению Вай, она сейчас обнимает? Эта мысль становится тем самым последним толчком, который нужен Кейтлин, чтобы мертвой хваткой вцепиться в реальность. Она извивается под тяжестью обмякшего тела Вай, снова упираясь ей в ключицы и живот. — Нет. Должно быть, ты думаешь о ком-то другом. Вот именно. Всегда кто-то другой. — Сир Вайолет, проснись сейчас же, — рычит она, предпринимая последнюю попытку убрать руку Вай со своей талии и плеча. Вай кряхтит и делает долгий выдох, прежде чем, кажется, осознает, где находится, и ее тело каменеет. Кейтлин пользуется этой возможностью и резко садится; кровь приливает к голове. Она оглядывает Вай, пока та устраивается под одеялом, откидываясь на локти после того, как встряхивает руку, которую Кейтлин бессовестно использовала как подушку. Одеяло сползает, собираясь складками на ее животе, а волосы растрепаны так, как Кейтлин еще никогда не видела. Присмотревшись, она замечает, что глаза Вай все еще слипаются ото сна, но взгляд уже куда более осмысленный, чем раньше. Но, конечно же, ее внимание на этом не задерживается: взгляд скользит по дорожке из татуировок и обнаженной коже, а щеки заливает румянец. Повязка плотно обхватывает торс Вай, открывая… — Нравится то, что видишь, принцесса? — хрипло спрашивает Вай, удивляя Кейтлин своей игривостью. Гнев мгновенно вспыхивает в ее груди. — Не соизволишь ли объяснить, к чему всё это… — она осекается, жестом указывая на присутствие Вай в своей палатке. — И зачем для этого нужно было раздеваться по пояс? Кейтлин отводит взгляд, не упуская из виду, как темнеют щеки Вай. Но она продолжает сидеть спиной к рыцарю из какого-то напускного чувства стыдливости. Как будто она не пролежала всю ночь в её объятиях, словно в коконе. Она слышит шуршание и тяжелый вздох: Вай подбирает свои уже высохшие колет и тунику, и ткань скользит по ее коже, когда она начинает говорить. — Ну, мне не особо хотелось, чтобы мы обе замёрзли насмерть, и я не думала, что от мокрой одежды будет много проку. Уж прости, что один мой вид так сильно тебя раздражает, — заканчивает она. Кейтлин не нужно оборачиваться, чтобы представить презрительную усмешку на лице Вай. Ей слишком хорошо знакомо то, как кривятся её губы и хмурятся брови. Она видела это выражение достаточно часто, чтобы знать, как оно звучит. Правда в том, что теперь она помнит всё гораздо яснее — теперь, когда чары запаха Вай рассеялись, как и фантом её голоса, который, Кейтлин уверена, звучал лишь в её снах. И тот факт, что это было продиктовано исключительно соображениями выживания, вызывает у нее еще большую нервную дрожь. Осознание того, что она, вероятно, не пережила бы этот путь без её — точнее, этого — рыцаря, заставляет её стиснуть зубы. — Просто оденься, — говорит Кейтлин, не в силах напустить на себя тот яд, которым обычно прикрывается как броней. Она поднимается на дрожащие ноги; суставы хрустят от того, что она так долго пробыла в одной позе. Она морально готовится к снегу, который ждет её снаружи, и обжигающий ледяной ветер бьет в лицо, стоит ей только выйти. Вай выползает из палатки с затуманенным взглядом, кажется, целую вечность спустя. Её волосы теперь убраны назад, выбритые виски стали заметнее, а сама она полностью одета. Кейтлин пока молчит, ее мысли лихорадочно носятся, пытаясь разгадать, что именно напало на них вчера. Лишь бы хоть на что-то отвлечься. Ее блокнот лежит открытым на ладони, на страницах небрежным почерком набросаны заметки обо всем пережитом. Она меряет шагами снег, перечитывая свои старые записи и замечая связи, которых не видела раньше. Вопросы, на которые она во что бы то ни стало намерена найти ответы, вертятся на краю сознания, когда голос Вай разрезает воздух, требуя к себе внимания. Как и всегда. — Ты уже покормила Полночь? — Нотка искреннего удивления в её голосе действует Кейтлин на нервы. Конечно же, Вай считает ее ни на что не способной. Кейтлин поворачивается к ней, наблюдая, как Вай гладит шею лошади. Её лицо заливается краской от слишком свежего воспоминания о том, как эти самые руки ощущались на её коже. — Ну, ты-то уж точно никуда не торопилась, — огрызается Кейтлин, и тут же грудь сжимает сожаление, когда она видит, как брови Вай изламываются от мелькнувшей обиды. Она исчезает так же быстро, как и появляется. Вай стискивает челюсти и кивает. — Разве ты можешь меня винить? Кейтлин бледнеет, а затем густо краснеет, заливаясь пунцовым цветом. — Что это было вчера? — спрашивает Кейтлин, меняя тему. Вай продолжает приторачивать их вещи к седлу, сворачивая наспех поставленную палатку, и в ответ лишь кряхтит. — Не могу сказать наверняка. У меня есть свои догадки, но… — Ну, просто… я думаю, это может быть связано с тем бедствием, что мы наблюдали в деревнях, и, возможно, с тем, что Ноксус… — Погоди, откуда ты знаешь про… — Эта зараза уже годами поражает деревни в Зауне. Вот откуда я знаю, — обрывает её Кейтлин, не отрывая взгляда от своих записей. — Та сила, с которой мы столкнулись... если это то, о чем я думаю, она может быть у корня той порчи, что поразила растительность Зауна. Но это всё равно не объясняет, почему Ноксус именно сейчас решил начать экспансию и вторжение. Разве что здесь есть что-то… — Принцесса… — Может, в руинах есть что-то, что они ищут, или что-то еще… — Принцесса. — Что-то здесь просто не сходится. Например, почему эта порча не перекинулась на наши… Чужая рука обхватывает её предплечье — крепкая и теплая. — Принцесса. Глаза Вай расширены, а солнце, отражаясь от снега, вспыхивает серебром в её радужках. Кейтлин не знает, как расценивать этот взгляд. Но смущение всё равно холодком пробегает по спине: она понимает, что снова пустилась в пространные рассуждения, за которые от матери получила бы лишь закатывание глаз и пренебрежительную отмашку. Вай не делает ничего подобного. В её глазах читаются невысказанные вопросы, и Кейтлин приоткрывает рот в попытке проглотить свои слова обратно. — Ты права, — говорит Вай. — Я знаю ненамного больше твоего, но чем бы это ни было, его целью было нас остановить. Это было целенаправленно. — Вай облизывает губы, её взгляд скользит по лицу Кейтлин, а затем останавливается на её всё ещё открытом дневнике. Кейтлин с хлопком захлопывает его ладонью. — Откуда ты знаешь, что это в Зауне, если ты никогда там не была? — спрашивает Вай. Кейтлин ожидала этого вопроса, особенно от Вай. Она думала, что будет готова огрызнуться в ответ, готова отбить те предвзятые суждения, что читались в её взгляде. Готова опровергнуть свою мнимую неспособность действовать, несмотря на свой статус. Но вместо этого она отвечает совершенно честно: — Я встречаюсь с горожанами на мосту, когда моя мать отказывается их принимать. Глаза Вай расширяются еще сильнее, губы приоткрываются, и между ними повисают легкие облачка пара. — Нам пора в путь, — поспешно бросает Кейтлин, когда выражение лица Вай становится слишком мягким на её вкус. Вай всё ещё не отпустила её руку, и её запах снова проникает Кейтлин в ноздри. Она делает шаг назад; Вай трясет головой, словно приходя в себя, а затем они отправляются преодолевать последний отрезок пути до Цитадели Зари.

══════ ♛ ══════

— По какому делу вы к королю? Лунный свет и сияние фонарей заливают столицу контрастной игрой света и теней. Стены, защищающие город, устремляются всё выше и выше, вздымаясь толстыми блоками белого камня, потрескавшегося от времени. Дворец венчает скалистые пики Силвермира, а город окружен кристально чистыми водами, сверкающими в своем великолепии. — Я Кейтлин Кирамман, принцесса Пилтовера, и я… — Что-то не больно ты похожа на принцессу, — презрительно фыркает стражник. Вай напрягается; её рука дёргается вдоль бедра. Они и так с трудом пробрались в город, постоянно ловя на себе враждебные взгляды и сопровождаемые стражей, что следовала за ними по пятам вверх по крутым каменным ступеням. Кейтлин вздрогнула в седле, сидя перед Вай, когда над головой раздались пронзительные крики. Кейтлин подняла голову, и у неё перехватило дыхание при виде них — теперь лишь теней во мраке. Но огромные размашистые крылья и длинные когти ни с чем нельзя было спутать. — Все думают, что город защищают стражники и стены. Но на самом деле врагов отпугивают хищные птицы. Они опаснее любого рыцаря, — объясняет Вай ей на ухо, и её губы почти смеют коснуться кожи Кейтлин. Её голос звучит едва громче цокота копыт Полночи по мраморному камню, и Кейтлин пробирает дрожь от того, как грудь Вай прижимается к её укрытой плащом спине. — Кто они? — спрашивает Кейтлин, всё ещё вглядываясь в небо в поисках угрозы, пока её воображение рисует чудовищ куда страшнее тех, что таятся наверху. Вай тихо смеется, услышав легкий страх, который принцессе не удалось скрыть в голосе, и этот звук прошивает Кейтлин насквозь. Она ёрзает в седле; её кожа всё ещё слишком чувствительна после того, как они проснулись сегодня утром. — Хищные птицы. Не такие сильные, как драконы, но всё же смертоносные, — говорит Вай, крепче сжимая поводья прямо перед собой; её руки просто не могут не касаться бедер Кейтлин. У Кейтлин так и чешутся руки записать каждое слово. Раньше она лишь мельком слышала о них: одна давно потерянная подруга детства с восторгом рассказывала о них, когда как-то летом гостила при пилтоверском дворе. Тогда Кейтлин списала всё это на детские фантазии. — Если они так опасны, почему на нас не напали по пути сюда? — А сама-то как думаешь? Вай не нужно ничего объяснять, чтобы Кейтлин всё поняла. Ну конечно. Этот ёбаный меч. Теперь же они стоят перед дверями, настолько огромными, что Кейтлин приходится задирать голову, чтобы разглядеть витиеватые узоры, высеченные в камне. Она едва ли могла разглядеть всё это, когда они пересекали мост пару минут назад. Вай спешилась ещё во время переправы и теперь держала Полночь за поводья, ведя его к дверям Цитадели. Кейтлин раньше лишь слышала о её величии, и сейчас от представшего перед ней зрелища на мгновение теряет дар речи. Стражник, заговоривший с ними, свирепо пялится на них из-под шлема; его меч обнажен, а тело под доспехами явно напряжено как пружина. Кейтлин открывает рот, чтобы ответить, чтобы объясниться, когда сквозь небольшой отряд протискивается рыцарь. — Кого я вижу, неужели сама Вайолет Лейнс, — произносит голос; его женское звучание застаёт Кейтлин врасплох. Рыцарь снимает шлем, открывая взгляду короткие черные пряди и точёные черты лица. Остальные воины из небольшого отряда, охраняющего двери дворца, кажется, разом напрягаются от того, как резко и зло звучит приветствие их капитана. — Фиора Лоран, — сухо отвечает Вай, крепче сжимая кожаные поводья в левом кулаке. Кейтлин косится на Атлас, всё ещё закрепленный за спиной Вай; её мозг лихорадочно соображает, выстраивая план на случай, если в её личность так и не поверят. Лицо Фиоры остается суровым, её светлые глаза с прищуром изучают стоящего перед ней рыцаря. Она даже не замечает присутствия Кейтлин. Вай стоит напряженно и настороженно, её широкие плечи словно раздаются вширь в защитном жесте. Сердце Кейтлин колотится в груди, она прочищает горло, готовая снова заговорить, когда звук смеха заставляет слова застрять у неё в горле. Глаза рыцаря лучатся весельем, а губы кривятся в странной ухмылке, обнажая острые клыки. Требуется мгновение, чтобы осознать, что смеется именно она, когда Фиора делает шаг вперед, и Кейтлин ловит себя на том, что готова спрыгнуть с лошади и заслонить собой своего рыцаря. Но тут Вай тоже начинает посмеиваться, отпуская поводья, чтобы ответить на объятия, инициированные женщиной из рода Лоран. Небольшой отряд наконец расслабляется, и звон убираемых в ножны мечей гулко разносится над камнями. — Я не видела тебя с тех пор, как… — Да, нам не обязательно об этом болтать, Лоран, — говорит Вай, хлопая её по плечу и отстраняясь. Фиора наконец переводит взгляд на Кейтлин; её глаза на мгновение расширяются, прежде чем она снова смотрит на Вай. — Думаю, на этом моменте тебе полагается поклониться, — дразнит Вай, но в её словах звучит доля правды, которую Кейтлин не упускает. Фиора с вызовом и без капли почтения вскидывает бровь, но всё же кивает Кейтлин. — Принцесса. Добро пожаловать в город Демасия. Кейтлин лишь кивает в ответ, всё ещё закипая от злости по причинам, которые пока сама не может понять. — Пропустите их. Принцесса — та, за кого себя выдает, — бросает Фиора через плечо; мужчины и женщины позади неё уже расступаются, и двери со скрипом отворяются. — Хотя не могу сказать, что то, в каком виде вы сюда явились, меня радует. И короля это тоже не обрадует, миледи. Тогда Вай оборачивается и протягивает руку, чтобы Кейтлин на неё оперлась. И в кои-то веки она её принимает, игнорируя то, как брови Вай ползут вверх в лёгком неверии. Кейтлин приземляется ближе к Вай, чем планировала, но тут же делает шаг вперед, закрывая её собой — она хочет сама обратиться к рыцарю. — Наши дела касаются только нас, — начинает Кейтлин, уже направляясь к открытым дверям; шаги Вай звучат совсем рядом позади неё. — А прибыли мы сюда так из-за крайней спешки. Фиора фыркает, бросая на Вай взгляд, от которого у Кейтлин сводит скулы, и теперь идет рядом с принцессой, пока они шагают по массивным парадным залам, где статуи благородных воинов охраняют окна. Великолепие дворца ошеломляет, его витиеватость так сильно отличается от Золотой Цитадели. Там, дома, стены сверкают золотом и багрянцем, здесь же царят ослепительно белый мрамор и древний камень. Но Кейтлин не может ими восхищаться, когда Фиора говорит: — Король в его нынешнем состоянии вряд ли обрадуется столь срочной аудиенции. Кейтлин замирает, заставляя стражников Светящегося Щита и Вай остановиться вместе с ней. Она мельком замечает широкие от изумления глаза Вай, которая рассматривает острые колонны и крылатый трон. При этом зрелище в её груди на мгновение разливается тепло. Но затем она смотрит на демасийского рыцаря, хмуря брови в глубоком непонимании. Она не слышала ни о каких недугах короля Джарвана, иначе слухи об этом непременно дошли бы до её матери. — Что вы имеете в виду? Но Фиора так и не успевает ответить: по тронному залу эхом разносится громкий визг. — Принцесса Кейти?! Кейтлин инстинктивно улыбается, её руки уже раскрываются навстречу молодой блондинке, которая с разбегу бросается в объятия Кейтлин. Но столкновения не происходит — по крайней мере, раньше, чем всё её поле зрения заслоняет цвет фуксии и широкие плечи. Со всех сторон обнажаются мечи, но Вай выставляет руку вперед, не давая девушке дотянуться до Кейтлин. — Лейнс, — настороженно произносит Фиора. Дыхание Кейтлин сбивается, и она не может сдержаться: твердо положив ладонь Вай на плечо, она легонько отодвигает её в сторону, чтобы как следует обнять подругу. Вай оступается назад, недовольно фыркнув, на что Кейтлин отвечает ей быстрым испепеляющим взглядом через плечо. — Леди Люксанна, — мурлычет Кейтлин, отвечая на объятие. Она слышит, как остальные рыцари убирают мечи обратно в ножны. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Люксанна, отстраняясь, но всё ещё крепко держа Кейтлин за руки. Прошли годы с тех пор, как она видела её в последний раз, и в груди щемит от радости. — И кого ты привела… ох. Люксанна наконец отпускает Кейтлин и подходит к Вай, а лицо принцессы заливает жар смущения. Вай склоняет голову; её челюсти заметно стиснуты, и Кейтлин никак не может взять в толк почему. — Надо же, неужто это тот самый рыцарь, о котором трубит вся Рунтерра, — язвительно бросает мужской голос. Кейтлин кривится, наблюдая, как из того же зала, откуда выскочила Люксанна, появляется ещё одна копна светлых волос. При его приближении Фиора склоняет голову; на его губах играет высокомерная ухмылка. — Милорд, — бормочет она. Он игнорирует её и встаёт рядом с сестрой, не сводя глаз со всё ещё опущенной головы Вай. Кейтлин встаёт между ними, её тело действует чисто на инстинктах. Как будто Вай вообще нуждается хоть в какой-то защите. — Брат, ты ведь помнишь принцессу Кейтлин? — спрашивает Люксанна, пропуская мимо ушей его выпад. Эзреаль Краунгард встречается с Кейтлин взглядом, словно только сейчас осознав, что она здесь и что даже в этой стране она превосходит его по статусу. — Разумеется. Принцесса Кейтлин, как я мог забыть? — произносит он с театральным поклоном от пояса, целуя тыльную сторону ладони Кейтлин. Она отмахивается от него: его дурацкие выходки остались точно такими же, как в их детстве. Позади неё Вай уже выпрямилась; её взгляд сузился, а губы искривились в лёгком оскале. — Лорд Эзреаль. Рада снова вас видеть, — говорит Кейтлин с коротким кивком; тревога липким узлом сворачивается у неё в животе из-за того, как он снова переводит взгляд на Вай. — Скажите мне, принцесса, что этот могучий рыцарь делает здесь с вами? Вай не произносит ни слова, лишь делает крошечный шаг ближе к Кейтлин. — Брат, — укоризненно одергивает его Люксанна, переводя взгляд с Кейтлин на рыцаря. Он изображает уязвленность, прижав ладонь к груди. — Что? Думаю, мы все ожидали, что рыцарь, владеющий легендарным мечом, будет чуть более… — он делает жест в сторону собственного паха, и всё тело Кейтлин вспыхивает от обжигающей ярости. — Одаренным, — заканчивает он с жестоким смешком. Вай даже не шевелится, лишь один уголок её губ ползет вверх в понимающей ухмылке, и она открывает рот, чтобы ответить. — Она мой присяжный защитник. И вам не мешало бы это запомнить, — рявкает Кейтлин, удивляя саму себя и всех присутствующих. Какими бы ни были её собственные чувства на этот счет, Вай принадлежит ей, и она уж точно не позволит кому-то другому её унижать. Брови Эзреаля ползут вверх, а Фиора отворачивается — без сомнения, чтобы скрыть собственную насмешливую ухмылку. Но всё внимание Кейтлин приковано к лицу Вай. Её глаза широко распахнуты, а лунный свет, льющийся сквозь открытый потолок тронного зала, вспыхивает серебром в её радужках. Её губы приоткрыты, а плечи напряженно приподняты. — Пожалуйста, не обращайте на него внимания, принцесса. Мы все в последнее время сами не свои из-за состояния короля, — объясняет Люксанна с тихим вздохом, бросая испепеляющий взгляд на брата. Кейтлин всё ещё смотрит на Вай; её щеки нещадно пылают, когда Люксанна хватает её за руку. — Мы как раз собирались ужинать, и раз уж ты здесь, то просто обязана присоединиться к нам, — настаивает она. — Король тоже там будет, если тебе от этого легче, — добавляет она уже тише, утаскивая Кейтлин прочь от остальных. Кейтлин оглядывается на Вай через плечо и, поймав её вопросительный взгляд, лишь пожимает плечом, прежде чем покорно поплестись следом. Оказавшись во власти прихотей Люксанны Краунгард, Кейтлин знает, что лучше просто плыть по течению, и лишь надеется, что Вай не устроит очередную сцену. — Но для начала нам нужно переодеть тебя во что-нибудь поприличнее, — хихикает Люкс, и Кейтлин остается лишь тихо рассмеяться в ответ.

══════ ♛ ══════

— Значит, присяжный защитник? — самодовольно спрашивает Фиора. Вай идет на некотором отдалении позади принцессы и леди Люксанны, а Фиора занимает место по левую руку от неё. Она пожимает плечами, не сводя глаз с идущих впереди женщин и стараясь смотреть исключительно на затылок Кейтлин, а не на все остальные части её тела. Та вышла в цветах дома Краунгардов: нежно-голубая и пыльно-серебристая ткань струилась по её телу пышными рукавами и свободной юбкой. Прямо над грудью приколот герб Кирамманов — вещица, о наличии которой у Кейтлин Вай даже не подозревала. И она мысленно корит себя за то, что при виде этого герба в душе разливается странное успокоение. — И как она на вкус? Вай едва не давится воздухом. — Во имя Жанны, Лоран, какого хрена? — шипит она, качая головой. Фиора бросает на неё вопросительный взгляд. — А. Понимаю. Значит, это и есть та самая загадочная женщина, которую ты представляла, когда мы… — Хватит. Фиора раскатисто хохочет, привлекая внимание принцессы и её спутницы, и от одного вида этих светлых волос у Вай сводит скулы. Теперь-то она её вспомнила. Принцесса Кейтлин тогда вцепилась в неё так, будто разлука означала бы верную смерть, после того как упала в озеро. Как Вай вообще могла её забыть? — Что не так с вашим королем? — Вай меняет тему, когда они подходят к обеденному залу. Лицо Фиоры тут же становится серьезнее, а плечи расправляются. Но прежде чем она успевает ответить, двое стражников распахивают двустворчатые двери, открывая взору пиршество, ожидающее ближний круг короля Джарвана. Вот только… — Король Джарван, Четвертый этого имени и Защитник Демасии, — объявляет стражник, когда они полностью входят в зал. В нос Вай тут же ударяет целая палитра запахов. Жареная утка и свежие овощи устилают стол, а от фигурного хлеба и мисок с подливкой моментально текут слюнки. В дороге у них не было ничего, кроме сушеного мяса и орехов, и теперь её желудок готов взвыть. — Принц Джарван? — спрашивает Кейтлин в то же мгновение, как стражник заканчивает дежурное представление. Мужчина поднимает взгляд от тарелки; его лицо осунулось, а тяжелые мешки под глазами оттягивают кожу вниз. Он встает в знак приветствия: его одежда измята, а корона сидит на голове как-то не по размеру. — Значит, вести до вас еще не дошли, принцесса, — устало произносит Джарван, снова тяжело опускаясь в свое кресло во главе стола. Кейтлин ничего не отвечает и не садится. Вай подходит к ней ближе; тревога пересиливает её собственный голод. — Мой отец умер на прошлой неделе, — поясняет он. — Прошу, садитесь. И расскажите мне, что послужило поводом для столь внезапного визита. Вай не замечала его раньше: её взгляд слишком отвлекали еда и отсутствие короля, с которым она встречалась лишь однажды. Но тут Эзреаль мерзко хихикает, отчего у Вай так и чешутся кулаки, а спину обжигает там, где гудит Атлас. В свой первый визит сюда она была еще совсем зеленым рыцарем под наставничеством Вандера; клинок, которым она владеет, был для неё новой силой, к которой она была не готова. Как не готова и сейчас. Но тогда этот принц был для неё как заноза в заднице: из него так и перла инфантильность, несмотря на то, что он был старше неё на пять лет. Совершенно не похож на того человека, что сидит перед ними сейчас — с годами, отпечатавшимися глубокими морщинами на его коже. Люксанна садится первой, тогда как Фиора вместе с остальным сопровождением отступает к стене, оставляя Вай и Кейтлин стоять перед длинным столом — так близко, что Вай могла бы дотронуться до нее, если бы захотела. Она делает шаг назад, вспоминая о своем месте. Это движение привлекает внимание принца… то есть, короля. — Вай? Эзреаль фыркает и, не дожидаясь, пока Кейтлин сядет, начинает набивать рот. Вай кланяется; её эго больно уязвляют все эти навязанные формальности. В голове всплывает голос Вандера, а в боку фантомом отдается тычок его грубого локтя — отголосок всех тех раз, когда она противилась соблюдению придворного этикета. — Единственная и неповторимая, ваша милость, — говорит Вай. Она злорадно наслаждается тем, как Эзреаль закатывает глаза. Мудак. — Прошу, садитесь и присоединяйтесь к нам. Она ваша, принцесса? Я всегда думал, что Вайолет до конца своих дней будет вольным рыцарем, — говорит он с усмешкой. Вай не двигается с места; ей кажется, что это проверка, которую она должна провалить. Ей не положено сидеть за королевскими столами. Ей положено их охранять. Кейтлин смотрит на нее через плечо, ее взгляд скользит по лицу Вай и опускается до самых ног, словно она только сейчас заметила, что той не предложили переодеться. Вай ждет, что она ответит королю что-нибудь остроумное. Что-нибудь сухое и пренебрежительное. Но Вай была бы дурой, если бы забыла, насколько Кейтлин хитра. — Она моя вот уже две недели, — наконец произносит она, грациозно опускаясь на стул рядом с королем. От этих слов щеки Вай невольно обдает жаром, живот скручивает, а сердце в груди начинает биться как сумасшедшее. Моя. Она часто моргает, прежде чем обвести взглядом остальных сидящих за столом, игнорируя надменный взгляд Эзреаля, и лишь отвечает на легкий кивок Люксанны, которая сидит по другую сторону от короля. Как будто Люксанна была… — Уверен, моя невеста с радостью взглянула бы на эту церемонию, — говорит Джарван, указывая на блондинку; кажется, ради их присутствия к нему вернулось расположение духа. Люксанна тихо смеется и кивает, поднося кубок к губам. От Вай не ускользает то, как мгновенно тускнеет ее лицо. — Невеста? — переспрашивает Кейтлин, широко распахнув глаза. Люксанна кивает. — Перед смертью его отец решил, что будет лучше объединить дома внутри страны, — объясняет она; в её голосе нет ни капли эмоций. Эзреаль на мгновение перестает жевать, его пальцы чуть ли не белеют от того, как сильно он сжимает вилку. — Ну, после нашей затеи в Пилтовере он решил, что заключение брака внутри страны продемонстрирует нашу силу, — холодно замечает Джарван, запихивая в рот кусок утки. Но затем Джарван снова поворачивается к Вай: — Давай же, Вай. Садись! И так-то ты приветствуешь старого друга? — уже настойчивее произносит он, и Вай решает: если это ловушка, то по крайней мере так она будет ближе к Кейтлин, чтобы защитить её. — Не знала, что мы в таких отношениях, ваша милость, — язвительно бросает она, потянувшись к стулу рядом с Кейтлин. — Мой отец обожал твоего. Так что, полагаю, это делает нас друзьями. Чья-то рука останавливает её, и Вай встречается с тяжелым взглядом синих глаз. — Твой меч, — говорит Фиора тоном, который Вай уже доводилось слышать. В те времена, когда она была младше и охотнее стирала границы дозволенного. Но тут её запястье обхватывает другая рука — властная и прошивающая током. — В этом нет необходимости, — почти рычит Кейтлин. — Всё в порядке, сир Фиора. Клинок выбрал её не просто так. С нашей стороны было бы разумно не разлучать его с хозяином, — холодно произносит Джарван; в его глазах вспыхивает неподдельный интерес к происходящему. Фиора кивает и, окинув Вай настороженным взглядом, отпускает её, отступая за их стулья. Вай наконец садится, отмечая про себя, что Кейтлин не отпускает её запястье до тех пор, пока она не опускается на сиденье. — А теперь. Зачем вы прибыли? И почему с таким… пренебрежением к церемониям? Насколько мне известно, королеве Кассандре подобное поведение не свойственно. — Не свойственно, — осторожно отвечает Кейтлин, прячась за сдержанной полуулыбкой. Она прочищает горло. Вай же остается лишь чувствовать себя совершенно чужой за таким столом. И тут до неё доходит, что вся эта еда предназначалась всего для них троих. — Моя мать-королева уже отправила ворона, но я знала, что из-за бури послание задержится. Пилтовер скоро подвергнется вторжению Ноксуса, и с… — Я получил ворона буквально сегодня утром. Бедная птица едва не замерзла насмерть, — перебивает её Джарван; его голос звучит мрачнее, чем прежде. Кейтлин бледнеет, её спина едва касается спинки стула. Вай тоже сидит прямая как палка, сердце бешено колотится где-то в горле. Блядь. — Я полагал, что армия Пилтовера достаточно велика. Кейтлин на мгновение зажмуривается, прежде чем заговорить снова. — Это… Пилтовер уже подвергался локальным нападениям. Мы считали их чем-то из ряда вон выходящим, но это не так. Наши дома постепенно, один за другим, стирали в порошок, — торопливо объясняет Кейтлин. Вай даже не притрагивается к еде, удивленная тем, что принцесса открыто признает такую внутреннюю проблему. Обнажает слабость. Но ведь ради этого они и здесь, не так ли? — Корона не может позволить себе войну с Ноксусом, принцесса. Ваша мать должна понимать, о чем просит. Наши собственные дома сейчас и без того разобщены. Мое восхождение на престол прошло не так… гладко, как должно было. — А вы должны понимать, чего ей вообще стоило об этом попросить! — огрызается Кейтлин. — Вы хоть понимаете, на растерзание чему вы бросаете мое королевство? Вы должны знать, что Амбесса Медарда не остановится на Пилтовере. Особенно с этим бедствием… — Она обрывает себя на полуслове, её щеки заливает яркий румянец, и Вай требуется мгновение, чтобы понять причину. Ладонь Вай покоится на коленях принцессы, накрывая пальцы Кейтлин. Вай тут же отдёргивает руку. — У Ноксуса нет причин нападать на нас, — произносит Эзреаль, не отрываясь от кубка; красное вино пачкает его губы. Вай сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Пока что, — шепчет Вай, остро чувствуя, как Кейтлин резко втягивает воздух от звука её голоса. — Наши стены надежно защищают нас от того "бедствия", о котором вы говорите. С чего бы мне подставлять под удар свое войско и свое королевство? — спрашивает Джарван, игнорируя вспышку Кейтлин. — Разве наши народы не союзники, ваша милость? Джарван откидывается на спинку стула, с жалостью глядя на принцессу. — Что ж, мы были бы ими. Когда наши семьи пытались объединить наши страны, вы ведь отказались от брака, не так ли? Желваки на скулах Кейтлин дёргаются. — Вы знаете причину, — процеживает она; её собственная тарелка всё так же нетронута. — Отрекаться от брака едва ли подобает будущей королеве, принцесса, — парирует он. От этих слов кожа Вай покрывается льдом. Но она не смотрит на принцессу. Она вообще не смотрит никуда, кроме своей наполовину съеденной порции; еда теперь кажется абсолютно безвкусной. — Дело не в… — Кейтлин тяжело выдыхает, на мгновение зажмурившись. — Что Пилтовер может предложить вам взамен? Назовите свою цену, и я гарантирую, что наш долг будет уплачен. Джарван скребёт подбородок с задумчивым видом. — Я бы предложил вам кого-нибудь из своих лордов, но не стану обрекать вас на их… как вы тогда выразились? Архаичность? Кейтлин лишь тихо фыркает в ответ. Но затем Вай чувствует, что все взгляды устремлены на неё. Спина снова горит, а кровь в венах пульсирует тяжело и густо. — Если вы отдадите мне это, я предоставлю армию Светящегося Щита вашей матери, — говорит он; его голос звучит мрачно. В нём сквозит жесткость, от которой у Вай мурашки бегут по коже. Поза Кейтлин остается всё такой же непреклонной; она не отступает, в упор глядя на нового короля. — Назовите свои условия. — Я хочу получить рыцаря, владеющего мечом, что был заточен в камне. Я хочу вашу Вайолет Лейнс.