Услышанная молитва

Сэм лежал на шезлонге у кромки океана. Песок под ним был тёплым, словно хранил солнце весь день, а тёплые волны тихо плескались, набегая и отступая в своём вечном ритме. Небо над горизонтом уже наливалось золотом и медью, и медленно таявший свет окрашивал гладь воды в переливы оранжевого, розового и пурпурного. Здесь не было никого, кроме него. Ни шума машин, ни тревожных мыслей, только мерный рокот прибоя и редкие крики чаек, парящих между облаками. Сэм откинулся на спинку шезлонга, подставляя лицо солнцу. Спокойствие, которое он сейчас чувствовал, было почти непривычным. За долгие годы охоты он разучился вот так просто сидеть и дышать. Вдруг воздух вокруг наполнился мягким, сладким ароматом. Он уловил лёгкие ноты ванили, тонкий шлейф лаванды и что-то ещё, пряное и тёплое, неуловимо знакомое. Сэм улыбнулся, узнав этот запах. Ну да, кто ещё мог пахнуть как чертов дорогой парфюм, если не Габриэль? Он открыл глаза и повернул голову. На соседнем шезлонге, в точно такой же позе, лежал архангел. — Хэй, Сэмми, — лениво произнёс Габриэль, не отрывая взгляда от неба. Сейчас в его голосе не было привычной колкости, а от фигуры не исходила сокрушающая мощь, от которой обычно перехватывало дыхание. Лишь лёгкое, обволакивающее тепло, которое могло быть как от солнца, так и от него. Сэм сел, погружая ступни в мягкий песок. Он, не стесняясь, рассматривал архангела: тонкая линия шрама на левой брови, янтарные глаза, в которых пряталась насмешка, тонкие губы, чуть тронутые улыбкой. И, неожиданно для себя, Сэм отметил, что Габриэль сейчас казался… милым. — Насмотрелся? — самодовольно спросил Гейб, переводя взгляд на него. Сэм что-то невнятно пробормотал и отвернулся к океану. Несколько минут они сидели молча, и Сэм мысленно перебирал слова. Он хотел поблагодарить Габриэля — за спасение, за помощь, за то, что теперь мог спать спокойно, не видя кошмаров. В отличие от Дина, он не искал в этом скрытого подвоха. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — тихо сказал Габриэль, приподнимаясь на локте. Лёгкий ветер путался в его волосах. — Спасибо, Габриэль, — поспешно произнёс Сэм, пока архангел не успел всё озвучить сам. Гейб усмехнулся, зачерпнул горсть песка и позволил песчинкам медленно сыпаться сквозь пальцы. — Я хотел кое-что спросить, — продолжил Сэм. — Валяй. — Зачем ты это делаешь? В смысле, помогаешь мне. Габриэль посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное. Он будто ждал этого вопроса. Улыбка исчезла, между бровей пролегла тень, и он медленно вздохнул. — А ты? — его голос стал тише, но в нём прозвучала странная сила. — Зачем ты и твой брат помогаете людям? Зачем гоняетесь за каждой тварью, которая выползает в этот мир? — Потому что это наш долг, нас этому учили с детства. Габриэль фыркнул так громко, что чайка, сидящая неподалеку взмахнула крыльями и взлетела. — Нет, Сэм. Почему ты оставил охоту, пошел на учебу, а потом вернулся обратно? Говори правду, Сэм. Мне не надо, потому что я и так ее знаю. Признайся наконец-то себе. Сэм опустил голову. Ладони, лежащие на коленях, казались чужими. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, в груди что-то сдавило, мешая сделать вдох. Пару секунд он колебался, чувствуя, как в животе скручивается тугой узел. — Чтобы искупить вину. Спасти других, потому что не могли спасти тех, кто был нам дороже всего. Папа не смог спасти маму, я не смог спасти Джесс... — А Дин пытается спасти тебя,— закончил за него архангел. — Ты тоже кого-то не спас? На лице Габриэля на мгновение мелькнуло что-то слишком человеческое, но он тут же отвернулся, глядя куда-то в сторону горизонта. — Можно и так сказать… — тихо произнёс он, словно боялся, что слова вырвутся громче, чем нужно. — Но почему именно я? Среди всех людей. Габриэль чуть усмехнулся, но в улыбке не было и намёка на шутку. — Это вышло непреднамеренно, — его голос стал мягким, расслабленным. — Но если ты хочешь сменить ангела, тебе придётся подождать год. Только тогда мой след исчезнет с твоей кожи. Сэм провёл ладонью по лицу, стараясь спрятать вспыхнувший румянец, и украдкой посмотрел на архангела. Но тот уже снова устроился на шезлонге, закинув руки за голову, будто разговор ничего не значил. В его руке из ниоткуда появился «Сникерс». Гейб откусил кусок, и сладкий запах шоколада смешался с морским бризом. — Я не собираюсь никого менять, — тихо сказал Сэм, глядя на заходящее солнце. — Просто… приятно знать, что двадцать лет молитв не прошли напрасно. — Ага, я думаю, на сегодня откровений достаточно, — медленно произнёс Габриэль. — Не хочешь пойти искупаться? Сэму не надо было говорить дважды. Его одежда мгновенно сменилась на гавайскую рубашку (о, Боже, Гейб) и плавательные шорты. Он бросил на архангела выразительный взгляд, но тот лишь невинно улыбнулся, словно ребёнок, который подложил под подушку лягушку. Сэм неспеша пошёл к воде, наслаждаясь приятным скрипом песка под ногами. Океан был тёплым и манящим. Он сбросил рубашку на берег и шагнул в воду. Её мягкие волны обхватили его ноги, затем живот, и он сделал несколько широких гребков вперёд, нырнув с головой. Перевернувшись на спину, он замер на поверхности воды, раскинув руки и ноги, словно звезда. Над ним медленно плыли редкие облака, в которых лениво отражалось золото заката. В груди щемило — не от боли, а от странного ощущения свободы. Ни охоты, ни чудовищ, ни желтоглазого демона… ничего, кроме солнца, воды и тёплого ветра. На секунду он подумал, что, может, умер, и это его рай. И ему было всё равно. Он снова нырнул и подплыл ближе к берегу. Солнце золотило его кожу, песок прилипал к мокрым ногам. Габриэль ждал, развалившись на лежаке, и протянул ему большое пушистое полотенце. Когда Сэм взял его, архангел чуть сжал его руку, задержав взгляд дольше, чем стоило. — Ты как мокрый пёс, Сэмюэль, — усмехнулся он. Сэм фыркнул, встряхивая мокрые волосы так, что брызги упали на Гейба. Тот лишь закатил глаза и щёлкнул пальцами, капли с волос мгновенно исчезли, словно их никогда не было. Лёгкий сладкий аромат снова окутал Сэма, и он поймал себя на том, что уже не понимает, пахнет ли так воздух вокруг или сам Габриэль. — Сам-то лучше выглядишь, — фыркнул Сэм, вытирая лицо ладонями. — Ну, конечно, — важно произнёс Гейб и, щёлкнув пальцами, материализовал у себя в руках огромный кокос с розовой трубочкой и нелепым зонтиком. Он откинулся на шезлонге, делая вид, что пьёт это с величайшей серьёзностью. Сэм устало покосился на него, собираясь выдать ехидное замечание, но в следующий миг перед ним тоже появился кокос — ещё больше, с двумя трубочками и ломтиком ананаса на краю. — Ты издеваешься? — спросил он, но всё-таки взял напиток. — Я забочусь, — невинно ответил Габриэль. — Витамины, между прочим. Сэм покачал головой, но сделал глоток. Холодный сладкий вкус оказался неожиданно приятным, и он поймал себя на том, что всё меньше хочет спорить. По какой-то причине Сэм ощущал, будто Габриэль был рядом всю его жизнь, настолько естественным было их общение. Никакой неловкости, напряжения или страха. Наоборот, он ловил себя на том, что полностью доверяет архангелу, словно так и должно быть. Габриэль поставил кокос на песок и наклонился к Сэму. С прищуром и лёгкой ухмылкой он наблюдал, как тот обгрызает кусочек ананаса. — Ну что, Сэмми, — тихо сказал он. — Пора. — Что? — непонимающе нахмурился Винчестер. — Пора просыпаться. — Нет, подожди! Сэм не успел перехватить его руку, пальцы архангела в привычном жесте коснулись лба. Тепло солнца, запах океана и шум прибоя исчезли. Сэм резко сел, хватая ртом воздух, а в лицо ударил холод утренней комнаты. Вместо песка под пальцами была жёсткая простыня, вместо горизонта — облупившиеся обои. За окном уже вовсю светило солнце, но его свет казался бледным. Дин сидевший на соседней кровати, завязывая шнурки, странно посмотрел на него. — Доброе утро, соня, — усмехнулся он. Сэм с тихим стоном упал обратно на подушку, уткнувшись лицом в ткань, которая пахла уже не морем, а дешёвым мотелем.