Услышанная молитва

На кухне Бальтазар гремел стаканами и бутылками, собираясь сделать себе коктейль. Вчера он приобрёл барменский набор, чтобы баловать себя разными алкогольными вкусностями. Пока что он освоил только шейкер и длинную ложку для смешивания, а вот изящно пользоваться джиггером у него пока не получалось, он постоянно проливал жидкость себе на пальцы и на стол. В конце концов Бальтазар решил не выделываться: закинул пару кубиков льда в стакан, плеснул туда рома и колы на глаз. Сделал глоток, довольно улыбнулся и подумал, что быть барменом всё-таки не его. Пора искать какое-то другое хобби. Один из немногих плюсов жизни на Земле заключался в том, что можно было попробовать себя в любой области, пока не найдёшь то, что по-настоящему нравится. А информации в современном мире хватало с избытком. Например, Бальтазар любил читать нуарные детективы и французские романы, а Габриэль — фэнтези и приключения. Бальтазар даже пробовал себя в живописи, получалось у него вполне сносно, и одну из картин он подарил своей временной пассии. Габриэль же пытался овладеть хотя бы одним музыкальным инструментом, но усидчивости ему явно не хватало. В итоге он умел сыграть что-то совсем простое на фортепиано и чуть-чуть побрынчать на гитаре. Сейчас Бальтазар хотел попробовать что-то более современное: он раздобыл второй PlayStation и пару игр к нему. И пока Габриэль «нянчится» со своим Винчестером, он планировал спокойно поиграть и немного освоиться с технологиями. Он плеснул себе в стакан ещё рома, пересыпал в миску попкорн и уже предвкушал вечер, когда за спиной вдруг раздался знакомый голос. Бальтазар разочарованно выдохнул. Очевидно, игре не бывать, а вместо этого его ждали пару часов разговоров о Сэме. В два глотка он осушил стакан, налил себе ещё и только тогда развернулся. — Как прошло свидание? — спросил он таким тоном, будто речь шла о погоде. — Какое свидание? — Гейб плюхнулся в кресло, прихватил со стола стакан Бальтазара и сделал большой глоток. — Ну, как всегда. Ты, Сэм и пляж. Или озеро, или домик на дереве. Про то, что Габриэль навещает Сэма во снах, ангел наслышан достаточно. Гейб явно не умел держать язык за зубами и любил делиться своими яркими впечатлениями. — Клянусь, однажды ты вернёшься и скажешь, что вы с Сэмом обручились где-нибудь в горах Швейцарии. И поверь, я не буду удивлён, — продолжил Бальтазар, потянувшись за чистым стаканом. — Очень смешно, — проворчал Гейб, но по глазам было видно, что шутка ему понравилась. Он отпил ещё из чужого стакана и закинул ногу на подлокотник кресла. — На самом деле всё было вполне невинно. — Вот уж не сомневаюсь, — фыркнул Бальтазар, насыпая себе попкорн в ладонь. — Я материализовал для него собаку. Такую, о которой он мечтал с детства. — Романтик, — протянул Бальтазар, но на этот раз без насмешки, а с лёгкой тенью раздражения. Он взял свой новый стакан, сделал глоток и вернулся к креслу. — Знаешь, Гейб, тебе стоит подумать, чем это может обернуться. — В смысле? — нахмурился Габриэль. — В смысле, что он может начать ждать этих встреч больше, чем реальной жизни. — Бальтазар постучал пальцем по столу. — Ты для него там — друг, спасение и блабла. А потом он просыпается в чёртовом мотеле, где ему приходится столкнуться с опасной и унылой реальностью. — Ну и что? — Гейб сделал вид, что не понимает. — А то, что, — Бальтазар наклонился вперёд, — это всего лишь сны. Габриэль на секунду замер, вертя в руках бокал. — Я знаю, — тихо сказал он. — Но пока… это то, что помогает ему держаться. — Просто помни об этом, — Бальтазар откинулся на спинку кресла. Габриэль хмыкнул, но в глазах мелькнула тень задумчивости. Он прокрутил бокал в руках, глядя, как по стеклу стекают капли рома. — Расслабься, Бальт, — сказал он наконец. — Я всё понимаю. — Очень на это надеюсь. — Более того, — Гейб расплылся в самодовольной улыбке, — я уже приготовил для Сэмми настоящий подарок на Рождество. И он очень даже реален, а не иллюзия. Бальтазар приподнял бровь. — Могу себе представить, — протянул он. — И что это? — А вот это секрет, — Габриэль подмигнул. — Но скажу одно: это будет лучше любого сна.

***

За день до Рождественского сочельника Винчестеры заехали к Бобби. Дин собирался провести праздник в «семейном кругу» — то есть с теми, кто ещё остался от их семьи. Бобби по телефону настойчиво вразумлял Сэма, уговаривая поддержать брата. Для Дина Рождество было единственным по-настоящему любимым праздником. В этом году Сэм и не собирался спорить, у него был собственный повод радоваться. Габриэль пообещал ему что-то удивительное. Сэм до сих пор не мог понять, насколько это будет реально, но был готов рискнуть. Тем более впервые их «приключения» должны были произойти наяву. Габриэль велел ему одеться теплее и не брать с собой ничего, кроме бумажника и телефона… хотя последний вряд ли пригодится. Место встречи значения не имело, архангел всё равно его найдёт. Наврав Дину и Бобби, что собирается встретиться с приятелем из Стэнфорда и купить подарки, Сэм натянул шапку пониже на уши и направился в лесок за домом. Снег хрустел под ботинками, воздух был холодным и чистым, с тем особым декабрьским запахом, который бывает только в лесу. Сэм сунул руки глубже в карманы, чтобы не потерять тепло. Он успел пройти всего метров сто, когда тишину нарушил знакомый, почти насмешливый голос за спиной: — Даже не обернёшься? Сэм вздохнул, но всё-таки повернулся. Габриэль стоял, как будто возник прямо из морозного воздуха, в длинном тёплом пальто и с той самой ленивой улыбкой, с которой обычно появлялся в его снах. Только на этот раз снег под его ботинками был примят, и пар шёл изо рта — он был вполне настоящим. — Ты замёрзнешь, если будешь стоять, — сказал Сэм, больше чтобы скрыть собственную улыбку. — Забавный ты, Сэмми. Я вообще-то архангел, — фыркнул Габриэль. — И, между прочим, сегодня ты получаешь обещанный подарок. Он подмигнул и протянул свою ладонь. Сэм помедлил, но всё-таки взял его за руку. — Только предупреждаю, от полёта тебе может быть плохо. Сэм хотел что-то спросить, но в следующий момент земля ушла из-под ног. Мир вспыхнул золотистым светом, как будто кто-то пролистал страницу в книге, и воздух вокруг стал мягче, теплее, напоённый ароматом корицы, глинтвейна и свежей выпечки. Он моргнул и понял, что стоит посреди огромной площади, окружённой старинными зданиями, каждая крыша усыпана гирляндами. Перед ними раскинулась рождественская ярмарка - ряды деревянных домиков с яркими вывесками, в которых продавали всё: от расписных пряников до вязаных шарфов. Музыка играла тихо, но вкрадчиво, смешиваясь с весёлым смехом людей. Над головой кружился лёгкий снег. — Добро пожаловать в Вену, Сэмми, — с гордостью сказал Габриэль, наблюдая, как Сэм оглядывается по сторонам. — А ты думал, я принесу тебе ещё одного щенка? Сэм фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он вдохнул полной грудью, стараясь унять небольшой приступ тошноты и головокружения. Ещё никогда за секунду он не преодолевал расстояние в семь тысяч километров. Но сейчас это было не важно. Он снова осмотрелся вокруг, не веря, что это действительно происходит. Когда он говорил Габриэлю о том, что мечтал побывать в Европе, он никогда не думал, что его желание исполнится так скоро. Сэм дышал рвано, пытаясь унять неописуемый восторг, и несильно ущипнул себя за руку. Было больно, значит, и вправду не спит. — Ну что, начнём с глинтвейна или со знаменитого венского яблочного штруделя? — невинно поинтересовался архангел, уже утаскивая Винчестера в гущу толпы. Толпа мягко подталкивала их вперёд, и Сэм позволил себе на секунду забыть, что вообще-то ещё утром он был в Южной Дакоте. Лавки тянулись одна за другой, каждая будто соревновалась в том, у кого витрина ярче и заманчивее. Откуда-то доносился запах жареных каштанов, смешиваясь с ароматом яблок. — О, смотри! — Габриэль ткнул в киоск с кружками в форме сапог. — Идеальная ёмкость для глинтвейна. Пить из неё, конечно, неудобно, зато стильно. — Ты просто хочешь, чтобы я выглядел идиотом, — сухо заметил Сэм, но губы у него невольно дёрнулись в улыбке. Габриэль не стал спорить, просто взял два «сапога» и вернулся с ними уже наполненными. Передав один Сэму, он подмигнул: — Не бойся, я проверил — вино настоящее. Тёплый пряный напиток обжёг язык, и Сэм почувствовал, как тепло окутывает его изнутри. Они медленно шли по ярмарке, останавливаясь то у лавки с фигурками из дерева, то возле музыкантов, играющих на скрипках что-то очень старое и очень красивое. — Знаешь, — вдруг сказал Габриэль, глядя на сцену с хором детей, — если бы люди больше ценили такие моменты, мир бы был намного лучше. Сэм не ответил сразу. Он смотрел на гирлянды, на свет, отражающийся в снегу, и думал, что, возможно, именно в таких мелочах и есть что-то по-настоящему важное. Задумавшись о подарках, Сэм задержался у лавки с вязанными изделиями — аккуратные, тёплые, явно ручной работы. Он перебирал мягкие шарфы, пока не выбрал серо-зелёный для Дина. Для Бобби нашёл грубые, но плотные шерстяные перчатки тёмно-синего цвета, как раз под его охотничью куртку. — И что это у нас? — Габриэль, появившийся из-за его спины, заглянул в пакет. — Подарки, — коротко ответил Сэм. — Рождество же. — Мило, — хмыкнул архангел. Чуть дальше они наткнулись на киоск с деревянными игрушками. Габриэль уже хотел пройти мимо, но Сэм вдруг остановился и взял в руки небольшую, но удивительно детализированную деревянную машинку, окрашенную в чёрный цвет. — Для Дина, — пояснил он, заметив приподнятую бровь Габриэля. — Немного похожа на Импалу. Когда время уже приблизилось к десяти вечера (Сэм совсем забыл о разнице часовых поясов), музыка на ярмарке стала тише, толпа редела. Они остановились у края площади, где на фоне старинных зданий возвышалась главная ёлка, украшенная золотыми и красными шарами. Сэм стоял, держа в руках пакет с покупками, и смотрел на сияющий снег на пушистых ветках. Габриэль, в свою очередь, не сводил с него взгляда. — Возможно, это моё любимое Рождество, — тихо сказал Сэм. — Обращайся, — улыбнулся Габриэль и надкусил имбирное печенье. Сэм усмехнулся, шагнул ближе и, прежде чем успел передумать, коротко поцеловал Габриэля, как знак того, что благодарность и доверие порой можно выразить без слов. Габриэль широко улыбнулся, но ничего не сказал, только подтолкнул обратно к ряду лавок, где их ждали последние горячие вафли этого вечера. Когда они вернулись к месту, откуда всё началось, Габриэль снова взял его за руку, и яркие огни Вены сменились серыми, спокойными сумерками леса за домом Бобби. В руках у Сэма всё ещё были аккуратно упакованные пакеты с подарками. — Успеешь ещё к ужину, — подмигнул Габриэль. — И помни, что всё это было по-настоящему. Сэм фыркнул, пряча улыбку, но что-то в груди у него тянуло, будто он оставил часть себя там, среди запаха глинтвейна и мерцания гирлянд. — Спасибо, — тихо сказал он. — С Рождеством, Сэмми, — ухмыльнулся архангел и исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах корицы. Сэм глубоко вдохнул холодный воздух и направился обратно к дому. Он уже видел, как в окне кухни мелькает силуэт Бобби, а в гостиной Дин возится с принесенной из леса елкой. Сэм улыбнулся про себя, кажется, в этом году Рождество действительно будет чудным.