Услышанная молитва

Габриэль сидел на ковре с открытой бутылкой виски в руках. Под кофейным столиком лежала пустая бутылка из-под вина; с её горлышка опасно свисала ало-красная капля, готовая упасть на белый ворс. Сделав несколько глотков, он вытер рот рукавом и откинул голову на диван. — Я не понимаю причину трагедии, — это была первая фраза Бальтазара за последние два часа. До этого он молча наблюдал, как Габриэль в одиночку опустошает их мини-бар. Не то, чтобы архангел мог опьянеть, но было очевидно, что он пытается хотя бы приблизиться к этому состоянию. — Он меня поцеловал, — произнёс Габриэль, уставившись в потолок. Линия челюсти была напряжена, а взгляд метался, не задерживаясь ни на чём. Он снова и снова прокручивал в голове воспоминание, и на губах всё ещё жгло фантомное прикосновение мягких губ Сэма. — Ага, — кивнул Бальтазар, абсолютно не впечатлённый. — Слышал это уже раза три. — Он же совсем ребёнок, — фыркнул Габриэль и сделал ещё глоток. Господи, Бальтазар не был готов к эмоциональным качелям архангела. — Он ведь даже не думал, что делает. — Боже, Габи, — Бальтазар одним движением выхватил бутылку из его рук. Тот только обхватил пустоту в попытке сопротивляться. — Ничего плохого не произошло. Тем более, это Сэм. И он тебе нравится. — В этом и проблема, — тихо ответил архангел. Габриэль провёл ладонью по лицу и устало выдохнул: — Иногда мне кажется, что он просто… использует меня. Понимаешь? Я появляюсь, щёлкаю пальцами, и он получает всё, что хочет. Пляжи, озёра, домики на дереве, собаки, которые никогда не умрут… И он даже не задумывается, что всё это иллюзия. Бальтазар опёрся локтем о спинку кресла и фыркнул: — Ты его балуешь, Габи, это факт. Но Сэм? Пользоваться тобой? Нет. Он из тех, кто скорее всё потерпит, чем попросит. — Ага, а в итоге получает всё, что хочет, — мрачно буркнул архангел. — Получает, потому что ты сам этого хочешь, — спокойно возразил Бальтазар. — И давай честно: он ведь ни разу не просил у тебя чего-то в лоб. Даже во сне. Всё, что ты делаешь — это твоя инициатива. Так что если кто и виноват в "баловстве", то это точно не он. Габриэль отвернулся, слова Бальтазара застряли где-то глубоко, заставляя неприятно ёкнуть внутри. Он не знал, насколько его чувства к Сэму были настоящими. Да, он точно привязался к этому щенку-переростку, но влюблённость… Габриэль не был уверен, что он когда-то любил человека. Почему Сэм должен быть исключением? У него свои пороки, свои демоны (буквально), он старается выбирать лучшие решения, помогать людям, бороться со злом. У Сэма красивые зелёные глаза и мягкие пушистые волосы. В нём ещё сохранилось много детских черт, и он очаровательно улыбается и смеётся. На данном этапе он невинен настолько, насколько это вообще возможно. Он всё ещё верит в чудо и в людей. И в ангелов. — Тебя никто не заставляет решать что-то здесь и сейчас, Гейб, — Бальтазар мягко пихнул его коленом и ободряюще улыбнулся. — Посмотришь, как поведёт себя Сэм дальше. Пока ведь всё как обычно? — Да, — вздохнул Габриэль. Он потер лицо руками и повернулся к Бальтазару. — Ты слишком любишь меня учить жизни. — Кто-то же должен, — Бальтазар встал, снова взял виски и направился на кухню. Габриэль поплёлся вслед за ним, зная, что в холодильнике его ждёт ягодный торт. А это значило, что ни о чём переживать больше не стоило. Время прошло, между ним и Сэмом ничего не изменилось. И попыток поцелуев тоже не было. Габриэль расслабился и больше не забивал голову человеческой ерундой. В ту ночь он взял небольшой перерыв и отправил к Сэму в сон только Карамельку — Бальтазар уговорил его развеяться, а не играть в няньку. Ночь вышла помпезной. Они успели побывать в пяти клубах в центре города, выпив немыслимое количество алкоголя, мешая то, что в здравом уме никто бы не стал смешивать. Габриэль, кажется, сорвал голос, громче всех подпевая «Bailando». Позже, немного успокоившись и придя в себя, оба ангела сидели в отдельной комнате клуба и курили кальян. Бальтазар настоял на чём-то более нейтральном - мята и лайм, вместо дыни с вишней, от вкуса которых его откровенно подташнивало. Домой они вернулись к восьми утра. Габриэль, взглянув в зеркало в коридоре, едва не испугался собственного отражения. Они выглядели так, словно всю ночь штурмовали танцполы: рубашка липла к телу, раскрашенная пятнами алкоголя, волосы торчали во все стороны, а шея и лицо сверкали следами помады всех возможных оттенков красного. — Это было а-ху-ен-но, — по слогам произнёс Гейб, падая на диван. Он уже принял душ и натянул свой любимый красный махровый халат, собираясь пойти поспать, хотя ему это и не было нужно. — А я тебе говорил, что надо проветриться, — самодовольно заявил Бальтазар, выглядывая из ванной. Его волосы были мокрыми и торчали в разные стороны. — Да, — согласился Габриэль. — Стало легче. Сэм, вероятно, давно уже проснулся. Обычно он уведомлял об этом Габриэля, даже когда архангел приходил к нему во снах. Просыпаясь, Сэм всегда говорил: «Доброе утро, Гейб» — и Габриэль научил его делать это так, чтобы слышал только он, а не все ангелы. Нечего его позорить. А всего-то нужно было просто представить того, к кому обращаешься. Но сегодня было тихо, и Габриэль списал это на то, что просто не услышал приветствия в суматохе клубного утра. Он растёкся по дивану и накрылся пледом, устроившись на подушке так, что уходить оттуда уже не хотелось. Было тепло и мягко, а тело приятно наливалось тяжестью после насыщенной ночи. Он закрыл глаза, прислушиваясь к привычным звукам дома: в ванной шумела вода, на стене ровно отстукивали секунды часы, а с кухни доносился монотонный гул холодильника. Постепенно звуки сливались в фоновое шуршание, и он почти провалился в дремоту… …пока тишину не разорвал истошный, отчаянный крик в его голове. Кто-то звал его. И это был не Сэм. А Дин.

***

Это был дом на окраине леса в Висконсине. Старый, с разбитыми окнами и сломанной дверью. Внутри обстановка была не лучше, но Габриэль не был готов к тому, что увидел, появившись рядом со старшим Винчестером. Дин лежал на полу, в крови. Его лицо превратилось в месиво, из рассечённой брови хлестала кровь, стекая на глаза и вниз к носу и губам. Он лежал на боку, обхватывая руками свой живот, и тихо стонал. Габриэль присел рядом с ним, разворачивая к себе и заглядывая в лицо. — Сэм, — прохрипел он и закашлялся. На его лице на секунду промелькнуло облегчение. — Спаси Сэма. Это было последнее, что Дин смог выдавить из себя, прежде чем отключиться. Габриэль положил руку ему на лоб, едва касаясь, чтобы залечить раны. Он был уверен, что у Винчестера были сломаны пара рёбер, а ладонь проколота насквозь. — И кто же это к нам пожаловал? Сам архангел! Не думал, что ты появишься так тихо. А как же фарс? Дрожащие стены, лопнувшие лампочки, отвратительный писк? Габриэль медленно отпустил Дина, поднимаясь с колен. Когда он смотрел на людей, в первую очередь он видел их душу — яркий свет, исходящий прямо из грудной клетки, а потом только само лицо и тело. Но сейчас, когда он посмотрел на Сэма, он видел только чёрный густой дым, окутывающий его с ног до головы. — Милое воссоединение, да? — голос Сэма был чужим, обволакивающим, с металлическим привкусом. Уголки его губ изогнулись в насмешке. — Ты же вроде как должен был беречь его, архангел. Не отвлекаться на свои… развлечения. Габриэль сжал челюсти, глядя в глаза, в которых не осталось ни капли того мягкого тепла, что он знал. — Выйди из него. Сейчас же. — О, я бы с радостью, — демон хмыкнул, шагнув ближе. — Но, знаешь, мне тут хорошо. Просторно. Видишь ли, в последние дни Сэмми успел отправить на тот свет пару невинных душ. Я просто помогал направлять руку… а он, о чудо, даже сопротивлялся не слишком. Габриэль шагнул вперёд, но демон поднял руку, в пальцах блеснул длинный охотничий нож. — Хочешь узнать, что будет, если я исчезну? — глаза Сэма блестнули чёрным. — Он умрёт. Быстро. Больно. Вот так. Лезвие без предупреждения вонзилось в живот Сэма. Раз, ещё раз и снова. Каждый удар был медленным, почти театральным. Габриэль почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. — Видишь? — демон наклонился ближе, гадко ухмыляясь. — Моё тело, мои правила... Габриэль не дал демону договорить. В одно движение он схватил Сэма за ворот куртки, другой рукой вогнал пылающий золотой свет прямо в грудь. Изо рта Сэма вырвался дикий, нереальный вопль, в котором было слишком много голосов. Сэм осел ему на руки, и только тогда Габриэль увидел всю картину. Тёмная ткань рубашки расползалась алыми пятнами, становясь чёрной от крови. На животе зияли рваные раны — неровные, глубокие, так, будто нож выдёргивали с силой, разрывая мышцы. С каждым неровным вдохом кровь булькала в уголках губ. Тёплая, густая, она капала на ладони Габриэля, скользя между пальцев. — Габриэль, — еле-еле произнёс он. — Сейчас, Сэмми, сейчас, — выдохнул он, чувствуя, как под пальцами дрожит всё ещё бьющееся сердце. — Потерпи. Глаза Сэма были полуприкрыты, зрачки уходили вверх. Он едва слышно выдохнул что-то невнятное, и вместе с воздухом изо рта вырвалась струйка алой пены. Габриэль прижал ладонь к его животу, пропуская сквозь неё поток чистого света. Он знал, у него есть только несколько секунд, прежде чем сердце остановится. Кожа под его рукой нагрелась, мышцы судорожно дёрнулись, и кровь перестала литься так обильно… но её было слишком много, она уже пропитала и его рубашку, и ковёр под ними. Габриэль опустился на колени, тяжело выдохнул и убрал ладонь от живота Сэма. Раны затянулись, оставив только розовые полосы на коже, но дыхание оставалось поверхностным, слабым. Он был в безопасности, но без сознания. — Ну и вляпался ты, Сэмми, — тихо сказал архангел, и голос его дрогнул. Дин наконец пришёл в себя и упал на колени перед братом. Он вздрогнул, увидев, что руки Габриэля были все в крови, как и рубашка Сэма. — Он в порядке, — устало произнёс Габриэль, и Дин ему поверил. В мотеле Габриэль уложил Сэма в кровать, а потом потратил долгие десять минут, уговаривая Дина лечь спать. Он тоже устал, потратив достаточно благодати, чтобы восстановить их обоих, и был безмерно зол на себя, что не смог уберечь Сэма. Ругаться со старшим Винчестером не было сил и терпения. — Ты спишь в шаге от него. Я буду здесь. Физически, — строго отчеканил Габриэль. — Вы в безопасности. Он коснулся лба Дина пальцами, и тот мгновенно заснул. Архангел притащил стул из кухни и поставил его между двумя кроватями. Он сел, придвигаясь ближе к постели Сэма, глядя на его неподвижное лицо. Под глазами лежала тень, губы чуть приоткрыты, ресницы дрожали, словно даже во сне он был на грани. Архангел провёл пальцами по его волосам, стараясь не касаться слишком долго, и отвёл взгляд. Он остался сидеть между кроватями, локти упёрты в колени, пальцы сцеплены в замок. В груди неприятно тянуло. Он, архангел, не заметил, как всё обернулось так, что Сэм оказался одержим. Он был рядом во снах, но не в тот момент, когда Сэму действительно нужна была защита. Часы на стене отсчитывали каждую минуту, будто насмехаясь. Габриэль не сомкнул глаз, просто слушал, как оба Винчестера дышат. И каждый их вдох напоминал ему, что он едва снова не облажался.